Дети Эзна: Ритуал

Адам встретил его на крыльце и провёл в гостиную, где собрались все. На кофейном столике лежали по виду очень древние карты и чуть менее древние книги. Рядом с диваном стояла раскрытая коробка, из неё-то, видимо, всё это барахло и достали. — Что вы тут устроили? — Ян сел на пол перед столиком, напротив сестёр Таома, устроившихся на диване. — Какое-то таинство? Илай сидел сбоку. Сложно было не заметить, как он вздрогнул, когда Ян опустился недалеко от него. — Если бы! — Ребекка копалась в покрытой лаком деревянной шкатулке. — К сожалению, Валерио нам вряд ли поможет, а Марк в отъезде… Талиша печально вздохнула, щелкая пальцами по выступающему уголку древней карты. Ян не первый раз слышал упоминание о неком Марке, хотел было спросить, что он за человек, но Адам решил, что самое время устроить скандал. — Марк-шмарк, он тупая задница! — Адам уселся в позе лотоса рядом с Яном. — Свалил идиота кусок на базар шмотья, приходится с бабами проблемы решать! А, как известно! — Он доверительно посмотрел на Яна. — Решать с бабами проблемы, значит, усугублять их в два раза за одну бабу! — Ой, замолкни, Инка! — Ребекка закатила глаза, наманикюренные ногти впились в шкатулку. — Дружески напомню, что тебя здесь никто видеть не хочет! — Меня хотя бы — здесь, а тебя — в принципе! — Ну всё, упырь. — Талиша встала, зелёные глаза налились злобой. — Воу-воу-воу! — Ян инстинктивно загородил Адама. — Поспокойней, мы вроде общее дело делаем, да? — Талиша разминала кулаки. — Э-э-э, Адам, давай ты успо… — Не учи меня жить, паскудина! — Адам подскочил и указал на Талишу. — Тебе меня не одолеть! Сила в правде, правда — в мужике! Стопа Талиши с грохотом опустилась на кофейный столик, она приготовилась броситься на Адама. Тот принял боевую стойку. — Да что происходит?! — Даже задира-Илай недоумевал. — У вас у всех крыша поехала?! — Тэш, пожалуйста! — Ребекка явно делала над собой усилие, чтобы не сорваться. Она мягко коснулась локтя сестры. — У нас сейчас нет времени, чтобы тратить его на неудовлетворённых троглодитов. — А ну-ка повтори, мракобеска! — инквизиторской взгляд устремился на Ребекку. — Мать твою, Адам! — Теперь уже и Ян не удержался. Он схватил Адама за локоть и заставил сесть. — Не лезь! — Тот вырвал руку из хватки. — А ты не ори! Адам сопел. Талиша в сопении ему ничуть не уступала. Они бы засопели всю комнату и точно — Ян не сомневался — набросились бы друг на друга, если бы Ребекка не продолжила: — Это старая карта Эзна, она охватывает весь лес и часть городка. — Она кивнула на пожелтевший от времени пергамент на столике, всё ещё изучая содержимое шкатулки. — Если дом хромого и косого был в старой его части, значит, он точно отмечен на карте. А значит, есть метод, как его обнаружить и изучить. Ян притянул карту к себе, а затем, краем глаза уловив движение со стороны Илая, положил пергамент так, чтобы карту видели все. — Тут нет названий, — подметил Ян. — Только значки гор. Это лес, видимо, тут, кажется, вода… — Магией воняет. — Илай поморщился. Ян даже удивиться толком не успел, откуда тот знает про магию. — Именно! — Ребекка сбила его с мысли, подмигнув. Адам демонстративно раскрыл рот и сделал вид, будто блюёт. — Карта особенная, котик. Я как раз ищу шарик, чтобы… О, вот он! — Она достала из шкатулки окутанную тканью золотистую бусину размером с ноготь на мизинце. — Хорошо, что мы не продали всё Бэйнам, когда те скупали старьё у всех подряд. — Ваще, считаю, ни хрена не надо было им продавать, — буркнула Талиша, исподлобья глядя на Адама. Тот показал ей средний палец. Та ответила тем же. Видать, решив, что без взаимных оскорблений и драк им скучно, они принялись перебрасываться оскорбительными жестами. Что ж, хотя бы молчали. — Так, ладно, — Ян тряхнул головой, отвлекаясь от мельницы «факов», — подробней, мы сможем узнать, где находился дом хромого и косого с помощью шарика? — Да. — Ребекка растирала шарик в ладонях. — Воспринимай его как навигатор древнего мира. Отец пользовался этим наборчиком, когда я была совсем ребёнком. Надеюсь, я всё правильно помню. Суть в том, что карта показывает, откуда ты родом. Для этого нужно его заговорить и приложить волос или кусочек кожи, часть себя, в общем. — Генетический материал это называется! — Адам фыркнул. Талиша приготовилась напасть, словно голос Адама был сигналом к старту, но Ребекка коснулась её запястья, останавливая. — И где мы найдём личные вещи духа, умершего хер знает когда?! — Да, — тут Ян согласился с Адамом, — если мы заговорим шарик на Иваскеса, он и покажет нам, откуда Иваскес. В смысле, сам старик, а не дух. Дух же использует физическую оболочку. Верно? Ребекка застыла. — А тут я не подумала… — Ха! — победно крикнул Адам, указав на неё. — А ну-ка заткнулся! — Талиша сжала кулаки. — А эта ваша уродливая кукла? — Ребекка оглядела парней. — Вдруг она оттуда же, откуда и дух? Ну или откуда-то близко? — Она пропала. — Ян снова покопался в карманах куртки. — Погодите, сейчас поднимусь, вдруг я оставил её в комнате или выронил слу… Он вздрогнул — кукла упала на середину карты. — Эта уродина опять оказалась у меня. — Илай хмыкнул, глядя в черные глазницы игрушки. — Ищите, давайте, этого урода. Ян не удержался, посмотрел на Илая внимательнее, не бегло, как обычно. Вся гордость того, боевой дух, жестокость испарились. Осталась беспомощность. Ян вспомнил, каким увидел его на дополнительных занятиях у Иваскеса. Лежащим головой на парте, пускающим слюну, а затем перепуганным, загнанным в угол. Возможно, стоило с ним поговорить? Наконец-то зарыть топор войны и объединить силы? Но он же с первого дня издевался над Яном и Иво, вёл себя как мудак. Не верил Яну, грубил всем подряд, провоцировал на драку… — Итак! — Ребекка заправила белоснежные волосы за уши. Её глаза азартно светились. — Начнём… — Не преврати нас всех в жаб, тупая ведьма! — Жабой ты был бы милее, — буркнула Талиша. — Тс-с! — Ребекка потёрла шарик о куклу. Зажала его между указательным и большим пальцем и поднесла к карте. Едва слышно выдохнула: — Атаи ма. Шарик задрожал. Пальцы разжались. Шарик со стуком упал на карту и сам собой покатился по бумаге. Он остановился недалеко от центра леса. Нарисованные черным деревья и горы начали растворяться на бумаге. Сначала вспыхнуло название, затем — изображение домика, а после начали появляться ориентиры — дорожка, озеро, другие дома. — Невероятно! — Ян зачарованно наблюдал за действием магии. — Фотографируйте, быстрее! — отвлекла их всех Ребекка. Ян зашарил по карманам, но вспомнил, что оставил смартфон в комнате, чтобы не тревожить душу пропущенными звонками от мамы. Но Адам, Талиша и Илай тут же достали телефоны и сфотографировали происходящее под разными ракурсами. — Что происходит? — Ян наблюдал, как нарисованная от дома дорога устремляется в другой конец леса. — Это путь к нам, — пояснила возбуждённая Ребекка. — Вот видишь, где-то тут наш дом. Обалдеть, работает! Не могу поверить! — Не слишком-то радуйся! — Адам недовольно пожевал губу. — Всё-таки мы по кукле ориентировались, а не по самому духу! Это вообще может быть дорога в ад! Ни хрена не понятно! — И всё равно это потрясно! — Ян посмотрел на Ребекку, не скрывая восхищения. — Это круто! Ты молодец! Зажав между пальцами хвостик косички, она широко улыбнулась и потупила взгляд. Очевидно, её не часто хвалили. — Бе-бе-бе… — между тем пробурчал Адам. Когда путь был показан, карта вновь вернула прежний вид, а шарик остановился и застыл в углублении между досками столика, прикрытого пергаментом. Ян подхватил шарик, чтобы вернуть Ребекке, но как только собрался протянуть его ей, застыл. Задумался. Он вспомнил сказанное Гаспаром и Людовикой. — Котик, всё в порядке? — Да прекратишь ты его так называть, уродина?! — рявкнул Адам. — А что? — Ребекка гордо вскинула подбородок и закинула ногу на ногу. — Завидно? Так никто не запрещает и тебе его так же называть! Вот скажи ему «котик», это несложно, Адам. Будь немного раскованным. — Урод он и в Африке урод! — Адам вспыхнул. — Только слепошарая стрекоза сочтёт его каким-то там котиком или зайчиком! Лопух он обоссаный… — Что там надо сказать? — Ян старался не слушать рассуждения Адама о себе. Он посмотрел на Ребекку. — Ну, чтобы шарик покатился и указал дом. Ребекка повторила слова. Ян растёр шарик между ладонями — вмиг ощутил потусторонний холод, будто бы проникающий под кожу. Словно тысячи маленьких иголок впились в плоть. Шарик потерял гладкость и теперь прилипал к ладоням. Возможно, так и надо? — Атаи ма. — Ян бросил дрожащий шарик на карту. Все затаили дыхание, даже Адам смолк. Шарик не двигался с места, и Ян очень надеялся, что и не сдвинется. Ян ведь родился не в Эзне, а в Ава-Риве, а значит, шарик не должен найти его дом здесь, в Эзне. Он должен или стоять на месте, или укатиться за пределы карты. Но тут шарик покатился. — Блядь… — Ян понял, что надеяться больше не на что. Шарик катился к середине леса. Часть леса начала раскрываться, извилистая дорогая прокладывалась от дома Ребекки и Талиши, все дальше и дальше, пока не проявилась надпись. — Кладбище, — прочитал Ян. — Старое кладбище, — голос Ребекки звучал тихо. — Самое первое в Эзне. Есть два других, у церкви Литианы и недалеко от озера Забытых. Но это — самое первое, у него даже названия нет. Помнишь, я рассказывала про усыпальницу, которую невозможно найти, если ты не видишь в совершенной темноте? Она там. И, мне кажется… Не успела она договорить, как на карте нарисовалось изображение строения, напоминающего склеп. — Да. Он указывает тебе именно туда. — Блеск. — Ян прикрыл глаза и коснулся лба. Это всё не сон. Не сказка. Не ошибка. Ян, может, и родился в Ава-Риве, но его душа осталась в Эзне. А именно — в грёбаной усыпальнице, которую и найти то задолбаешься! — Да что расстраиваешься! — прогремел бас Адама. — Что ты всякой магии веришь, совсем кретин?! А ты! — Он глянул на Ребекку. — Ты вообще проверяла эти приборы?! Шушера старая, а! Неоткалибровано ни фига, я уверен! Сломано уже всё, не работает, погрешность запредельная! — Ой, всё! — Ребекка убрала шарик в коробочку. — Ты мне надоел! Тебе не пора домой, сдувать пылинки с папочки?! — Не собираюсь я с него ничего сдувать! — Адам вскочил, его лицо побагровело. — Я сам по себе, он мне не указ! И никогда не был! — Ой ли! — Ребекка прикрыла губы ладонью и хихикнула, противно так, явно назло. — Кто-то решил показать зубки, чтобы быть отшлёпанным? — Ах ты сука! — Адам так пнул стол, что тот перевернулся. Илай эйкнул. — Не смей говорить так о моем отце! — Не смей так говорить о моей сестре! — Талиша поднялась, сжимая кулаки. Она наступила на край перевёрнутого стола. — Воу! — Ян поднялся, Илай тоже. Они отступили. — Вы опять?! — гаркнул Илай. — Совсем крышей поехали?! Не хватало и нам ещё разругаться! Ян покосился на Илая. Удивительно, что подобные слова вылетели именно из его рта. Жаль только, что его никто, кроме Яна, не услышал. — Ты зря припёрся к ним! — Адам пнул перевернутый стол. Талиша приготовилась сбить Адама с ног. — От этих баб одни проблемы, с ними не просто так никто не общается! Они только и умеют, что убивать да использовать! Ты для них — инструмент! — Зря ты с ним повёлся, котик! — Ребекку уже трясло от злости, она с трудом подбирала приличные слова. — Адам у нас горазд открывать рот и строить из себя святого, хотя сам подавляет в себе много интересных сторон, да, Адам? Ты уже говорил Яну, что хочешь его? Илай покосился на Яна, а Ян отвёл взгляд, прижав ладонь к щеке. — Стерва! — Адам бросился на Ребекку, поднырнув под рукой Талиши. Глаза Ребекки округлились, она вскрикнула и подалась назад, ударилась о спинку дивана. Пальцы Адама потянулись к ней, но Талиша перехватила его за запястье. — Скотина! — Она оттолкнула его. Миг — и Адам оказался лицом на полу, Талиша заломила ему руку за спину и уперла колено в поясницу. — Угомонился? — прорычала Талиша. — Пошли вы на хрен, твари высокомерные!!! — Кто из нас ещё высокомерный? — Ребекка усмехнулась, явно ощущая превосходство. Её глаза фанатично блестели. Пальцы сжимали хвостик белой косички.— Если бы наш Адам был достаточно уверен в себе, симпатичен и хоть сколько-нибудь адекватен, он бы всех парней себе забрал, да, Адами? Господин Мэфаси, Фабьен, теперь Ян. О ком ты ещё мечтаешь в одиночестве у себя в кровати? Может быть, о собственном папочке? Уши Адама покраснели. Он пыхтел, пытаясь сбросить с себя Талишу. — Ай-яй-яй, Адам, какие позорные мысли!.. — Да пошла ты!.. — Бекки, остановись! — Ян не мог видеть Адама таким уязвимым. — Ты провоцируешь его! Это… это жестоко. Ребекку словно по щеке ударили. Фанатичный блеск глаз пропал. Она посмотрела на Яна, затем на Илая, потом — на Талишу. Та кивнула. — Извините… — Схватившись за лоб, Ребекка поспешила уйти. Как только та скрылась в коридоре, Талиша, зарычав, отпустила Адама. Тот подскочил, оттолкнул её и вылетел на улицу. Да что ж такое-то! — Адам, постой! — Ян побежал за ним.

***

Опускались сумерки, и Ян плохо видел в лесу. Вот и куда Адам ускакал? Нет, Ян его понимал. Ребекка заглянула Адаму в мысли, раскопала душу и вынесла на всеобщее обозрение так называемое грязное бельё. А он казался человеком замкнутым, как ни крути. Поэтому подобные откровения, конечно, могли ударить по самолюбию. Но, черт побери, бегать вечером по лесу совсем не хотелось! Даже на эмоциях. — Адам! — Ни ответа ни привета. Что б его! Но вот впереди показался мелькающий белый свитер. Ян ускорился. — Да постой, ты, Адам! Всё нормально! Не бесись! Ты сам виноват, что разозлил Бекки! Адам не внял. И очень быстро бегал. А Ян-то думал, что тот в плохой физической форме. Видимо, ошибся. Адам мелькал то тут, то там. Ян только и успевал вытаскивать ноги из грязи и отклонять пахучие ветки. И всё же мелькающий белый свитер приближался. Всё ближе, ближе, ближе… Плеск. Ян провалился по колено в воду. — Блядь… — А когда поднял голову, понял, что свитер Адама нигде не мелькает, а вокруг сгущалась тьма, он едва различал силуэты деревьев поблизости. — Бля-я-ядь… Откуда-то донёсся плач. Ну всё, приехали. Опять. Ян шагнул назад и провалился по бедро в воду, внезапно ставшую вязкой. Ситуация вырисовывалась скверная. Но неудивительная. Ян обернулся. Конечно, он бежал сломя голову и совсем не следил за дорогой. Дом Талиши и Ребекки пропал. Ветер стих. Птиц смолкли. — Не позволю… — сквозь рыдания прорывался мужской голос. — Не позволю причинить ему боль… В глубине леса показался приближающийся огонёк подсвечника-фонаря. — Эй! — Ян замахал рукой, наверняка свет исходил от того самого доброго духа, который привёл его к сёстрам Таома. — Сюда! Помогите! Трясина поглотила его на пару сантиметров. Попытки нащупать кочку или ветку не увенчались успехом. Природа как будто расступилась, не давая шанса на спасение. С другой стороны, он понимал, что бежал недолго. Берег должен быть поблизости. Он снова отшагнул — пошатнулся. Окунулся локтём в трясину, ощущения не обманули. В нос ударил до судорог знакомый запах потустороннего мира. Ян попал не в болото, а в жидкость межмирья, куда его старательно затягивали мертвецы. — Блядь! — Ян постарался найти хоть какое-то подобие веток. — Адам! Бекки! Кто-нибудь! Подсвечник-фонарь приближался. — Я этого не хочу… — Ветер приносил мужской шёпот. — Но ты опасен… Ты не тронешь его. Не тронешь моего мальчика… Свеча опускалась к смоле. — Какого… — До Яна наконец дошло. «Добрый» дух не собирался его спасать. Стоило пламени коснуться поверхности трясины, как та вспыхнула. Нет. Нет-нет-нет! Нет! — Ян развернулся и, не обращая внимания на то, что вязнул, устремился к предполагаемому берегу. Запахло палёным и гнилым. За спиной разыгралось пламя, озаряя пространство жёлто-оранжевым светом. Чёрные деревья склонялись над трясиной, их дупла походили на искорёженные рты, из которых выглядывали десятки любопытных красных глаз. Чьи-то силуэты, отдалённо напоминающие людей, скрывались за ветками и кустами. Уже знакомый ему вой сшитых ртов разносился над головой. — Блядство! — Ян погряз в смоле по пояс, но упорно шёл к берегу. Благодаря огню, он хотя бы его видел! — Тупой, не могу, блядь! На хрена я побежал! Мог бы и понять, что меня заведут в ловушку! Он обернулся и крикнул: — А я думал, мы друзья! Окружённый пламенем на противоположном берегу стоял мужчина, держа подсвечник-фонарь. По кривому лицу текли слезы. Но помогать он явно не собирался. Вокруг сгущалось дымовое марево. — Блядь! — Ян рванул к берегу. Смола поглотила его по ключицу. Горло запершило, он закашлялся. Вой нарастал. Сбоку вспыхнул огонь. Ян снова рванул — зря — окунулся в смолу по подбородок. Руки с трудом прорвались сквозь жижу и вырвались на свободу. — Ян?! — Адам. Где-то кричал Адам! — Адам! — Ян утроил усилия. — Я тут, Адам, тут всё горит! Я здесь! Он орал как проклятый. Пальцы нащупали корень дерева, а следом — сухую, по ощущениям словно мелкий песок на пляже, землю. Наконец-то он добрался. Ян сомкнул пальцы на выглядывающем корне и подтянулся. Лопатки обожгло — и он вскрикнул. Стало нестерпимо жарко. Язычки пламени стремительно приближались к руке, а он никак не мог вытащить собственное тело из трясины. Смола не отпускала. — Блядь! — Он подтянулся раз-второй-третий, стараясь вытолкать себя — Блядь!!! Он выбросился на берег. Но пламя коснулось футболки, вспыхнувшей будто солома. Тело действовало быстрее мыслей — он сорвал с себя футболку и пополз вперёд, разгребая локтями и коленями пепел под собой. Трясина потонула в огне, пришёл черёд деревьев. Язычок пламени мазнул по краю джинсов. И они вспыхнули. Перевернувшись на спину, Ян снял и их, откинул. Но ниточка липкой смолы соединяла летящие прочь джинсы и чёрную каплю на руке Яна. И по этой самой ниточке огонь стремительно перекинулся на него. Предплечье ближе к запястью загорелось. — Сука! — Он закашлялся, дым забивался в горло и ноздри. — Мать твою, какого хрена! — К нему подлетел Адам. Вместе они сбили огонь, буквально въедающийся под кожу на руке. — Дерьмище! — Тут же Илай подхватил его подмышки, оттаскивая от остатков горящих частиц. Пламя не намеревалось сдаваться. Оно, будто гонимое бесами, сорвалось с веток деревьев и бросилось на Яна огненными змеями. Но тут его будто воздухом сбило — отбросило на ближайшие целые деревья, и те вмиг загорелись. — Слева, Тэш! — крик Илая. — Как его угораздило! — бас Адама. — Совсем дебил! — Не мешай! — Талиша. Душно, дымно, громко, больно. Сердце Яна сдавило. Оно с трудом выталкивало кровь. Из груди вырывался кашель. Сознание превращалось в марево. Краем глаза он заметил, как Талиша, взмахивая руками со светящимися на ладонях рунами, отгоняет от них кусачее пламя. Затем он провалился во тьму. Резко открыл глаза — как много света! Ребекка звонила Скею, просила приехать вместе со скорой помощью. «Не нужно волноваться», — хотел сказать Ян, но не смог. Он потерял сознание.

***

Ян привыкал бродить по тёмным улицам Эзна. Над головой — красное небо и чёрное солнце. Или луна? Под ногами — смоляные лужи, которые он видел отчётливо и обходил. Отовсюду — вой зомби, бродящих рядом. Они не трогали его. Занимались своими делами — безучастно бродили по дорогам, копались в останках машин или домов. Когда Ян приближался, они смотрели на него невидящими взглядами. Сшитые губы слегка шевелились. А Ян всё шёл и шёл, не понимая, куда бредёт. Правую руку и ноги до колен поглотила смола. В горле что-то жило, что-то склизкое. Оно то выскальзывало ближе к нёбному язычку, то проваливалось обратно в глотку. Он шёл через город, лес, пока не оказался перед строением, сотканным из черноты. Он одновременно и видел его и не видел. Подошёл ближе. Словно зомби, упёрся грудью в закрытые двери. Из-за них доносился шёпот, убеждающий, что это место — какое? — будет принадлежать ему по праву. Ян попытался открыть двери, а затем кто-то схватил его за плечо и развернул. Дэмиан изменился. Почернел с головы до ног, волосы и глаза пропали, но Ян почему-то был уверен, что видит именно его. — Тебе здесь не место! Его потрясли за палец. Миг — и он уже лежал на чём-то мягком, глядел в потресканный потолок. Пахло медикаментами. С улицы через приоткрытое окно долетал свежий, пропитанный дождём воздух. Всё тело ломило от боли. Ян моргнул. Он вспомнил, что чуть не сгорел. За палец до сих пор кто-то дёргал. Ян повернул голову. Застыл. Сердце ожило, забилось в ускоренном ритме. Не может быть… — Прости-прости… — прохрипел Арий, отпуская его палец. Он лежал на соседней койке. — Не хотел тебя пугать, но ты кричал и ворочался во сне. Извини.