Дети Эзна: Ритуал

Под ногами чавкала грязь, дождь сплошной стеной падал на плечи. Дорогу впереди невозможно было разобрать. Но ему не нужны были глаза, чтобы ориентироваться в лесу. В своём законном владении. Он мог дойти до нужного места закрытыми глазами, потому что здесь он знал каждое дерево, каждый камешек, каждую травинку. — Ты разозлил меня, Ян Гартнет.

***

— А-а-а! — Ян схватился за голову и нагнулся. До того резко, что стукнулся лбом о столешницу. — Утвою-то мать! — Томса вновь отпрянула от стола. — Ян! — Иво сжал его плечо. — Ян, слышишь меня? «Убей его, — требовал голос внутри Яна. — Убей заразу, осквернившую меня!» Нет-нет-нет! Но только он закрывал глаза и прекращал видеть окровавленное лицо, как вновь переносился в лес.

***

— Посмотри, куда привело твоё вмешательство, — говорил он сам себе, ступая по размытой земле, утопая в грязи по колено.

***

— Нет-нет-нет, прочь! — Ян долбился лбом о стол. Боль не отрезвляла. — Уйди! Уйди от меня! «Я не могу, я — часть тебя» — Томса! — Иво сжимал его плечо. Это и помогало, и мешало. — Чё делать?! Вы в этом городе дольше меня! Голос в голове завладевал его чувствами, и чем чаще Иво трогал Яна, тем сильнее хотелось того за это убить. — Откудава я зынаю?! — панически кричала Томса. — Шо за приход, ядрен матрён?! Пуся квакнула. — Так-так-так, Пальма, давай-ка, будь со мной. — Иво отпустил его. — Сейчас, держись… «Он хочет заткнуть меня и тебя!» Иво хочет все разрушить. Его появление в Эзне — смерть. Его отец — смерть. Их жизнь — смерть для Эзна. «И для тебя, моё дитя» Ян набросился на Иво. Они повалились на пол, стикер, который держал Иво, взлетел, а затем шлёпнулся рядом. — Пальма, ты чё! — Иво старался оттолкнуть Яна, но Яна вела ярость. Рот наполнился вязкой смолой. — Вах, Томса, помоги! — Тебе никто не поможет! — Ян вложил в удар кулака всю ярость свою и кого-то, кто направлял его удар.

***

Его сердце давно не билось. Он шёл, едва владея телом. Старался, чтобы одна нога ступала точно так же, как вторая. Чтобы плечи не перекашивало. Он же сейчас Ян Гартнет. Нужно вести себя как Ян Гартнет. Как же он ненавидел Яна Гартнета. Столько лет утолял жажду мести, всё получилось, пусть даже иногда и возникали проблемы, но так ему дорогу ещё никто не переходил! А Эзн поощрял его. Невыносимо! Сквозь стену дождя показался тусклый свет в окнах двухэтажного домика. Он улыбнулся. Он замечал, что многим нравится улыбка Яна Гартнета, она располагала. Улыбаясь, он поднялся по крыльцу старого деревянного дома. Постучал. Быстрые шаги — его ждали? — и дверь распахнула Ребекка. — Вуаль Шарма, Ян, ты же весь промок! Заходи! С ума сошёл! Нет, ждали не его. Ждали Яна Гартнета. А его никто и никогда не ждал. И не будет. Он зашёл, ведомый касанием Ребекки. От неё пахло иным миром, сильной магией, опасностью. На её лбу сиял белый символ, он никогда такого не встречал. Символ обжигал. Духи часто сплетничали о ней. Кто-то из них тянулся к ней, кто-то прятался от неё. Он бросил взгляд на топор в коридоре. Очевидно, он тут стоял в качестве оружия от незваных гостей. — Илай у вас? — Он посмотрел на Ребекку. Сейчас её символ сиял тускло. Не как обычно, когда он видел её в колледже. Тогда, только завидев свечение, он прятался, боялся, что его мыслей коснутся и его раскроют. — Да-да, у нас, — Ребекка помассировала виски. — Я глаз с него стараюсь не спускать. — Она улыбнулась и игриво коснулась его руки. — Адам мне написал. Рассказал, что ты сбежал. Я… — Она закусила губу и отступила. — Ничего. Идём, тебе нужно переодеться. Он развернулась и поспешила к лестнице. Он пошёл за ней не сразу, сначала взял топор. Неудобно лежал. Руку чуть перекашивало. Но он справится. Если что.

***

— ЙАН! — Пальма! Крик Иво и Томсы вернул его в реальность. Или выдернул из реальности? Он понял, что вдавливает кулак в подреберье Иво одной рукой, а второй душит, вжимая в грязную перину. Иво старался разжать его пальцы — не получалось! Томса, обхватив Яна за шею, тщётно пыталась оттянуть его от Иво. Но Томса — лёгкая, почти невесомая, Ян её не ощущал. — Да из чаго ты сделан-то, псых! — Отвали! — Ян отвлёкся, чтобы оттолкнуть Томсу. Пусть она и не ощущалась физически, но раздражала сродни летающей вокруг носа мухи. Томса отскочила, спасаясь от удара. Отвлёкшись на неё, Ян, видимо, ослабил хватку, что позволило Иво вырваться. Тот рванул вперёд, занёс кулак. Удар пришёлся в грудину. — Сука! — Ян замахнулся в ответ, намереваясь расквасить Иво морду, но тут в затылок прилетело что-то увесистое. На миг перед глазами потемнело. — Стикер! — крикнул Иво. — Влепи ему вонючий стикер! — Шо, какоэ!.. Ян моргнул и снова набросился на Иво. Направил кулак в лицо Иво, но тот резко подался вправо, пропуская удар мимо. Костяшки пальцев врезались в пол. — Прости, Пупсик! — Иво буквально вынырнул из-под него. Макушка столкнулась с подбородком Яна. Треснуло — в глазах на секунду потемнело. В тот же миг лба коснулась клейкая поверхность. И то, что он счёл болью от удара по челюсти, ни в какое сравнение не шло с тем чувством, когда стикер коснулся его кожи. В затылок вонзилось сверло. Тошнота подкатила такая, что казалось, он сдохнет. Из горла вырвался тяжёлый влажный кашель, а следом губ коснулась горячая смола и вылилась прямо на Иво под ним. — Прикуём энтого псыха! — Томса суетилась где-то рядом. — Итить-колотить! — Да ты не торопись! — Иво нервно рассмеялся. Ян чувствовал его под собой. — Что уж тут! Ян закашлялся, в горле словно надувались и лопались пузыри. Однако тошнота и боль отступали. Зрение начало проясняться. Его руки побелели, чёрные вены вздулись. Пальцы уменьшались до привычной длины прямо на глазах, под ногтями собралась чёрная смола. От осознания, что он превращается в такую же тварь, как Людовика, его повело ещё сильнее. Он запрокинул голову, и чуть не захлебнулся. — Нет-нет-нет, Пальма, не так! — Руки Иво направляли. Поставили на четвереньки. Он держал Яна, гладил по спине, пока кроваво-чёрные сгустки выходили из него. — Блядь, — хрипел Ян, просто чтобы ощущать себя живым, — Иво… Иво… — Я тут, всё нормас, Пальма, давай, всё выплёвывай, всю эту гадость. — Илай… — Горло так свербело, что имя Ребекки он просто высвистел. Сознание множилось. То исчезало, то переносилось в дом сестёр Таома, то возвращалось в логово Томсы. — Еб вашу мать… — кажется, он стонал. — Что ж так хуёво… Его куда-то перетащили — на запястьях щёлкнули наручники — его пристегнули к трубе. Наверное, правильно поступили. Но Ян всё ещё сопротивлялся мысли, будто вёл себя как Людовика в образе монстра. — Это ради нашей и твоей же безопасности, Пальма.— Иво уложил его голову на кучу шмоток, как на подушку. — А то ты полон сюрпризов как пирог моей бабушки Ини́ферки, а у неё и её пирога как дела-то делаются: неизвестно, то ли ты съешь и попросишь добавки, то ли умрёшь сразу за столом, то ли потеряешь личность и начнёшь убивать прохожих. Забавный пирожок, короче, как-нибудь угощу. Ян слабо улыбнулся и вновь закашлялся, выплюнул остатки слизи. Он хотел сказать, чтобы Иво продолжал тараторить. Его голос успокаивал, давал понять, что Ян всё ещё жив. Но горло болело, безостановочно заполнялось смолой и слюной, голова трещала, места ожогов щипали, сознание мутнело. — Он ваще нас слышит? — Томса села на корточки рядом с Иво, позади неё ползало пятно. Пуся. — Хотя глазюки открыты. Эй, Ян, слышишь? Он слышал, но сказать ничего не мог. Его будто бы засасывало в другое место. Он то лежал на перине, закованный наручниками, то шёл за Ребеккой. — Слыхал я про такую штуку, мой дядя иногда такое проворачивал, ща, гляди-ка! — Иво провёл полусогнутым пальцем по переносице Яна. Яну показалось, что ничего не произошло. — Ну, по крайней мере, по зрачкам и выражению мордахи похоже, что он типа в трансе или около того. Как будто Ян где-то здесь и не здесь. Томса поглядела на Иво, а затем на Яна. Почесала подбородок. — Таких экземпляров у нас в Эзне ищо не было. — Это хорошо или плохо? — Похлядим, када выживет. — Она шмыгнула. — Ежели выживет.

***

— Ты отлично держишься, котик! — Ребекка поднималась по скрипучей лестнице, косички подпрыгивали в такт шагам. — Тэш вообще сутки уже спит, она столько огня от тебя отвела, просто жесть! Он шёл за ней шаг в шаг. Ноги порой подкашивались, плечо передёргивало. Древко топора в ладони приятно холодило кожу. — И какой-то ты собранный и молчаливый, котик. — В голосе Ребекки послышалась тревога. — У тебя всё в порядке? — Я очень устал. — Он не лгал. Охота затянулась. Его голод, жажда мести не утолялась. Ещё мальчишка, самый лакомый и раздражающий кусочек, Арий Вюрцетелли, ушёл от него. Мальчишка совсем не страдал, не дал ему того, чего он так алкал. — Да, но… — Они поднялись. — Я просто… Ребекка замерла, собиралась с мыслями. Он поднялся за ней, оказываясь выше на голову, замахнулся топором. — Короче, после того скандала с Адамом, я!.. — Она обернулась. Глаза округлились. Ребекка успела лишь слегка пригнуться, но это её не спасло. Обух топора со всей силы прилетел ей в висок. Её отшвырнуло в сторону, голова с глухим стуком влетела в стену, и она упала животом о тумбочку. Та накренилась, скрипнула и повалилась вместе с телом. Из комнаты послышался топот. Он обернулся к двери, сжимая древко. На обухе, при свете свечей, блестела кровь Ребекки. — Какого!.. — Дверь открыли, Илай оказался на пороге. Какая удача. — Ты?! Что здесь за?.. А потом он увидел Ребекку. Лужу крови, растекающуюся под её головой. — Сука! — Илай налетел на него. — Уёбок! Убью! Не в этой жизни. Он, словно управляемая марионетка, отшатнулся, пропуская Илая мимо. Несмотря на ломаные движения, на сложность держать тело Яна Гартнета «нормально», он привык охотиться на людей. Илай пролетел мимо, а когда обернулся, обух топора влетел ему между глаз. Илай отпрянул, бессознательно прикрывшись ладонями. Между пальцев струилась кровь. Ай, ай, ай, больно, наверное? А вот перетерпел бы — сумел бы спастись. Возможно. — Ты так и не показал мне танец, Илай Кац. Не успел мальчишка оклематься, как лезвие топора вонзилось ему в плечо. Вошло наполовину. Илай заорал, его покачнуло и он не устоял на ногах — скатился с лестницы вместе с ранившим его оружием. Раздался хруст. «Неужели я перестарался?» Нет, когда он спускался с лестницы, Илай ворочался, держась за ногу. Свитер в области удара стремительно пропитывался кровью. — Где же ваша сила, Илай Кац? — Глаза мальчишки блеснули жёлтым. — Вы же необычный человек. Если вообще человек. Он подошёл, расставил ноги, занял удобное положение и обеими руками схватил древко топора, засевшее в теле Илая. Вырвал. Кровь взлетела дугой, окропила стены и пол. Илай чарующе заорал, ах, эти муки!.. Зажал рану широкой ладонью. Свитер моментально пропитался кровью. — Сука! — Илай отползал от него, а он любовно разглядывал красное лезвие. За окном сверкнула молния. — Ты не Ян! — Какая дедукция. — Тэш! Он тут! Тэш! — Приберегите крики, Илай Кац. — Он подошёл к мальчишке. — Вы были рождены, чтобы умереть, как и все мы. Просто примите дар с честью. — Да пошёл ты на хрен, упырь! Пришлось снова ударить мальчишку обухом топора по лицу. Он сильный, справится, выживет. К тому же не совсем человек. Только сам об этом не знает, видимо. Или скрывает. Или его отец скрывает от сына правду? Отцы они такие. Скрытные. Послышался скрип половиц наверху — некстати. Стоило поторопиться. С этим ребёнком Эзна — Тэш, или как-то так, — даже ослабленным, он может не справиться. А он алкал хоть чую-то душу. Месть должна быть свершена. Тело передёргивало. Плечи не могли держаться ровно опущенными, одно так и норовило вывернуться. Ноги подкашивались. Глаза ненадолго закатились, зрачки, как кукольные, упали и откатились в разные стороны, но затем снова вернулись на место. Он терял контроль. Илай корчился, держась за окровавленное лицо. Изо рта вырывалось нечеловеческое рычание — звериное. Не хватало ещё замешкаться и позволить истиной сущности мальчишки пробудиться. Отбросив топор, он схватил Илая за штанину и поволок за собой куском мяса. Стащил с крыльца, затылок Илая шмякался о каждую ступеньку, оставляя кровавые пятна. Тело шуршало по влажной траве, дождь смывал кровь, унося алыми ручейками во тьму болот. — Зови на помощь, тебя никто не услышит. — Ноги подкашивались, но он упорно шагал в глубину леса. — Папа не услышит. Папа не придёт. Ха-ха-ха! Он осёкся, остановился, когда увидел в ночи среди переплетений ветвей слабый огонёк свечи. Он даже повернулся навстречу. Что-то внутри него отозвалось на свет. И тут же замолчало. Он потащил жертву дальше, углубляясь на болото. «Найди меня, Ян Гартнет, если сможешь»

***

Ян глубоко вдохнул, но воздух не поступал в лёгкие. Собственные мысли ему не принадлежали, тело не повиновалось. Но вот пальцы дрогнули, сердце ударилось о рёбра, воздух наполнил грудную клетку. Он выдохнул. Дыхание возобновилось. — Кажется, приходит в себя. — Перина зашуршала, Иво присел рядом, держа стакан воды. — Ну-ка, давай, глотни. А то мы тут тебя хоронить собрались ваще-та. — Скажешь тожа! — Томса спрятала лопату за спину. — Я что, так долго был в отключке? — Морщась от света фотоламп, ставшего внезапно чересчур ярким, он потянулся к стакану с водой, но рука остановилась на полпути, задержанная цепью наручника. — Блядь… — Два часа так-то не дышал. — Иво дождался, когда Ян сменит положение и передал воду во вторую руку. — И глазюки были открыты, даже не моргал. Жуть ваще. В программе «майский дом призраков» сниматься надо. Да, прикольная телепередача. Яну нравилась. Он коснулся губами края стакана, как вздрогнул. К глазам подступили слёзы. Одна из них всё же пробилась и солёной каплей стекла по щеке. — Ну сорян, Пальмец, ты был опасен, так что пришлось режим садомазо врубить, ниче такого не… — Он забрал Илая и убил Бекки. Иво осёкся и сдул зелёную чёлку со лба. Лопата выпала из рук Томсы и звучно бахнулась о пол. — Ребекку? — Томса топталась на месте. — Сестру Тэш? Я шо-т думала, он токмо парней трогает! — Она мешалась. А он был голоден. Ян содрогнулся, моргнул, слёзы потекли по щекам. Он глубоко вздохнул, сдерживая порыв слабости. Вот выживет, отомстит Хику за всё — тогда нарыдается всласть. В тюрьме будет время. Он попытался сесть, но цепи мешали. Тогда Иво взял ключи и освободил его. Ян осушил стакан и вернул Иво. — Он принял мой облик. — Яна затрясло. — Зашёл в их дом. Они ждали меня. Адам им рассказал о побеге. Талиша была ослаблена после пожара. Ребекка почему-то не читала мои мысли. И он… Всё-таки он слабак. Истерика вырвалась наружу. Он обхватил себя руками и разрыдался. — Я убил их! Ребекку, отца! Эти ощущения… Они мои! Я убил их! — Э, нет, Пальма, слушай меня сюда. — Ладони Иво прижались к его щекам, заставили поднять голову. Искристые зелёные глаза казались далёкими, Ян стыдился смотреть в них, поэтому отвёл взгляд. — Ты был тут, вот прям на этой херне мягкой… — Пэрине, попрошу, — вмешалась Томса. — Ну типа да. Мы с Томсой это подтвердим. Там был не ты. Не ты, врубаешься? Он прикрывался тобой, слышь? Это был не ты. Он принимал твой блик. Потому что, э… — Ты бездушный ваще-та и продан у рабство Эзну, ты на шо рассчитывал?! — Точан, эт логично. Себе не верь, но нам поверь. — Голос Иво опустился до шёпота. — Мне поверь. Ты не убийца. Ты не виноват. Кивни. Ян не мог кивнуть. Он до сих пор видел, как Илай держится за окровавленное лицо, как Ребекка падает на пол. — Это ж подстава чистой воды. — Иво ткнулся своим лбом в его. Ян заглянул в глубокие зелёные глаза. Такого насыщенного цвета, яркого, почти светящегося, в природе не бывает. — А ты ведёшься. Он тебя с ума свести хочет, мстит тебе. Все падлы так делают. Ага, Томса, ага? — До, — Томса отставила лопату за занавеску. — Сведёт он тоби с ума, как сынишку Скея, как всех остальных, хто раньше в энтой истории был замешан. Тоби потом обвинят в убийствах, а потом ты и сам себя минусанёшь, так сказать. История стара как мир и повторяется из раза в раз. — Слышь? — Пальцы Иво гладили его кожу. Касания приносили нежность, тепло, и Ян понемногу успокаивался. — История просто повторяется, но ты не какой-то там болван-долбан-гнусный доберман, ага, который так просто на это купится, угу? Ты ж пальма. Ты буром прёшь. Напролом всех сшибаешь. Добиваешься всего, чё хочешь. — Иво… — Ян сжал его плечи, притянул к себе и обнял. — Пожалуйста, говори ещё. — Эт я могу! — весело затараторил Иво. — Короче, тебе надо просто поесть и… Ян зажмурился, слушая его в пол уха, слёзы остановить не удалось. Он просто не выносил груза, свалившегося на него за последние дни. Зря он отказался от гипноза Скея. Зря он вообще не послушал Скея, когда тот просил быть осторожным, не выступать и наблюдать. И всё же Ян понимал, что назад дороги нет — он должен собраться. Просто обязан. Не имеет права отступать. Не после того как погиб отец, не после того как погибла Ребекка. — А ещё такая тема, — продолжал Иво, — Илай — последняя жертва. Верняк? Верняк! Ну или не последняя, но в него Хик ща вцепился так вцепился. Арияшка там в больнице, копы за ним следят вроде. — Следят-следят, — заворчала Томса, послышался плеск воды и кваканье, — после побеха Яна вдвойне слэдить будуть. — Вот так вот! — Иво гладил Яна по спине. — Остался только ты. И типа если ты сейчас возьмёшь себя в руки, если мы сейчас соберёмся и все возьмём ся в руки, мы сможем разобраться с этим дерьмом, я те отвечаю. Типа нельзя сдаваться же, как бы ни было тяжело или сложно или там вот всю ту муть, что подсказывает тебе мозг, типа что не надо. Я те говорю — надо! Потому что типа если ты сдашься сейчас, всё, что ты делал до этого и во что верил, будет херней какой-то напрасной. И ваще. Подумай о маме. — Мама. — Ян открыл глаза и отстранился от плеча Иво. Тот смотрел на него решительно, с каплей жёсткости. И всё равно беспечно по-детски улыбался. Яну показалось это сочетание странным. — Мы должны его прикончить, — послышался голос Томсы, — иначе кранты будет нам усем. Ежели дух даже Ребекку замочил, знач, он очень зол. Ян понимал, что они правы. Он сглотнул слёзы, моргнул и кивнул. Первый раз, второй, третий. Он похлопал Иво по плечам. Посмотрел сначала на него, потом на Томсу. — Давайте потом напьёмся. Иво рассмеялся и похлопал его по щеке. — Вот это разговор, пальма, такой разговор по мне! Давай, приходи в себя, а мы пока расскажем с Томсой, что мы тут поняли, пока ты бесов ловил. Ян кивнул. Вытер остатки слёз. Попросил ещё воды и откинулся спиной на стену, чувствуя отступающую панику. Иво прав. Он больше не имеет права лажать. Нужно собраться. Ян выдохнул. Посмотрел на Томсу и Иво. Жаба из тарелке квакнула и булькнула. Как казалось, неодобрительно. Но Яну казалось, что сейчас всё звучит неодобрительно. — Говорите. — Ян принял из рук Иво новый стакан воды. — Кароче, Адам же нас затряс. — Иво плюхнулся на перину рядом с ним. — И короче скинул мне адресок этого старого дома. Ну, где жил Хик и вся его семейка. Сказал, разведать. Я типа сгонял, все свои обереги поломал, там писец злючных рун и энергетика нездоровая. Короче, там всё поросло ими. — Иво показал на пакетик и цветы на столике. — Ну эт я вроде уже успел рассказать, перед тем как ты нам решил кровавую резню устроить. Но типа я кое-чё в цветках-то шарю. Так вот, это явно недобрый цветик-семицветик. Он проклят. Эт прям рили чувствуется. Я сорвал, что смог, из того райончика, ну так, на пробу, что-то даже с землёй притарабанил. Короче, дело запахло проклятьями, а это фигня фигней, скажу я тебе. Томса не торопилась приближаться к Яну. Она уселась возле тарелки и принялась гладить Пусю между глаз. — И ежели сравнить с тем цветком-обещанием, шо указан в книге из библиотеки, то Иво прав. Шо-то с цветком не так. Настоящий цветок жиазии выглядит иначе. — Так… — Ян это понял, принял. — Ладно… цветок проклят. — Ещё я пофоткал там этот местечко, — Иво отдал ему свой смартфон с открытой галереей фотографий. Ян листал их. Дом порос чёрно-фиолетовыми цветами, как мхом. Крыша давно просела, стены накренились. Казалось, ковёр из цветов пожирал останки дома и близстоящие деревья. — Ты был внутри? — Ты че, я драпал оттуда со всех ног, обереги не вывозили. Ян улыбнулся, случайно нарвавшись на фото, где Иво разрисовал зубной пастой лицо Гаспара, пока тот спал. Томса между тем продолжила: — У жиазии нету свойств чернеть или разрастаться, даже если обещание нарушено. Как вот эти самые цветы, — она кивнула на находку на столе. — Они ведут себя как паразиты, понимаешь ли. Так шо теоретически эти двое, ну, родители Хика дали обещание под отравленным цветком. Или аще не под тем цветком. — Воу-воу, погодите. — Ян помассировал висок, отвлекаясь от разглядывания фотографий. — Получается, что цветок-обещание заведомо был отравлен или был вообще другим цветком, да? — Семейство-то у них, может, и одно, — Иво заумно потряс указательным пальцем, — а вот род разный. Ну типа… — Жиазия просто отцветает, когда обещание нарушено, — пояснила Томса. — Так у книге было написано. — Не понимаю. — Ян старался думать, но после пережитого получалось плохо. — Как они могли перепутать цветы, под которыми давать общение, если один черный, а правильный — белый? — Энто вопрос интересный. — Томса задумчиво задержала палец над головой Пуси, и та протестующе квакнула. Томса продолжила поглаживание. — Подстава хакая-то, но как бы там ни было, подстава случилась. О нюансах можна пока шо не думоть. — Лан, в чём суть подставы-то была, по твоему мнению? — Иво тоже откинулся спиной на стену и скретил вытянутые ноги. — Ща объясню. Тута усё понятно. Цветок подставной, в любом случае. Не важно пока, как энто случилось. Значит, раз была подстава, обещание тех двоих нужно было нарушить. Прямо-таки необходимо. И шо бы перестраховацца, шо бы нужные души действительно оказалися заперты, цветы подменили. Или прокляли. — Кому нужные? — не понял Ян, а затем вмиг сообразил. — Эзн. — Он питается страданиями. — Ты немало знаешь о нём, да? Томса очень недобро улыбнулась. — Энтот город проклят. Свои тайны он охраняет ревностно от посторонних. — Типа меня! — Иво указал себе на грудь большими пальцами. — Ваще звучит всё криповато. И че дальше? Томса массировала подбородок, глядя в неопределённую точку на стене. — Мстящий дух, значица, допустим. — Он сощурилась. — Подмена цветов, допустим-с. Всё звучит, как происки Эзна. Но вот на фига проклинать цветок, или менять его, или шо та такое короче делать, ежели папка этого Хика и так обещание нарушил, сына киданул? То исть, не понимаю, была ли энто правда перестраховка или Эзн заведомо рассчитывал на провал? Но провала ж не было. Пока она размышляла вслух, Ян листал фотографии на смартфоне Иво. Пролистал раз десять. Наткнулся на то, что бегло проглядывал раз семь. Но теперь ему на глаза попалась другая, ранее неотмеченная деталь. — Возможно… — Ян задержал палец над фото, вгляделся. Далеко-далеко между деревьев виднелась точка света. Он приблизил фото. Свет выглядел как случайный блик или, если хорошенько подумать и вспомнить, кто бродит по лесу, рассечённый свет от свечи в фонаре. — Я идиот. — Ян стукнул себя смартфоном по лбу. — Отец не кидал сына! Постой… Томса, там есть где-нибудь описание отца Хика? Томса оставила Пусю в покое и вернулась к книге на столике. Пролистнула страницы, сосредоточенно глядя на строки. — Да тут нет особо о нём… Ну такой вот он, глуповатый, добродушный взгляд… — Я видел его. Томса посмотрела на него огромным серо-зелеными глазами. Иво тоже не сдержал удивлённого взгляда, но судя по полуулыбке, он ожидал подобных слов. — Я кретин! — Ян схватился за голову. А ведь он мог сообразить раньше. — Перед тем, как я попал к Тэш и… и Бэкки, я бродил по лесу, потерялся. Но меня нашёл какой-то мужик, странно выглядел, он носил с собой свечу в фонаре. Позже мне объяснили, что он добрый дух, увидел меня и проводил. Но по пути он сказал, что потерял сына и никак не может его найти. И заострил внимание на кукле, которую я держал в руках. А потом, когда я решил, что надо избавиться от Хика, он завёл меня в ловушку. Это ведь он поджёг трясину. Он защищал его. Это точно его отец! Это не может оказаться просто совпадением! Что, если он тоже заперт? — Бессмыслица какая-то, — Томса взмахнула руками, жаба квакнула, — шо ему тута делать, если он… чорд. Её осенило. — А вы это, учтите, что не все тут умные, — напомнил Иво. — Ну та, лохишно! Ежели отец не бросал сына, но сын подумал, шо тот ево бросил, и проклятый цветок запомнил именно энто, тохда получаеца, шо у Эзна всегда есть страдающий неугомонный дух, который приносит ему энерхию. Вот токмо есть проблемка, ежели Хик встретится с отцом… — …а он не встретится! — Наконец-то Ян начал видеть смысл. — Что, если задумка как раз такой и была? Все эти подмены цветков вели к тому, что Хик будет думать, что его бросили, и начнёт мстить, будет забирать как раз таки всех тех сыновей, у которых слабая связь с отцами, а его отец, единственный, кто смог бы снять проклятье и достучаться до Хика, отрезан от него. Не может его найти! — Чорд. Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. — Так это… — Иво поёрзал, — пусть встретятся, нет? — Кхак?! — Томса явно загорелась этой идеей. — Ну типа если это реально из-за него, — Иво указал на цветок, — сначала нужно его распроклясть. Типа сначала понять, как он проклинает, потом распроклясть, а уже потом их встретить, иначе магия Эзна будет мешать. Или как? — А как его распроклясть? — Ян посмотрел на него. Томса вздохнула. Пуся подползла к цветку на столике и недовольно шаркнув лапкой упрыгала обратно в прудик. Томса подхватила цветок. Вертела его в руках и так и этак. Снова вздохнула. — Допустим, есть на примете одна ведьма, хоторая сможет энто сделать, вот ток хрен знает, шо потребует взамен. Она не любит переходить дорогу Эзну. А ежели мы снимем проклятье, мы точно ее перейдём. Ужо не отвертимся. И тада Хик будет меньшей из наших проблем. — Меня он и так не любит. — Иво пожал плечами. — Тем более обожаю раздражать высшие силы. — А я проклят, — подхватил Ян. — Так что только тебе есть что терять, Томса. Томса задумчиво вращала цветок, а затем кинула его обратно на стол. — И правда есть шо. — После этого она замолчала. Было слышно, как дождь на улице успокоился, теперь между трещинами в стенах выл ветер. — Пакуйте ехо, отнесём ведьме, а тамачи дальше кхак повезет. — Только я не пойду. — Иво придвинулся к столику и принялся скалывать цветы в пакетики, Томса пока ушла в сторону прикрытого занавеской стеллажа. — Лучше дело пойдёт, если я сгоняю за оберегами. Чувствую, их нам понадобится тройная доза. Надеюсь, Гаспар не заметит ни меня, ни пропажи, ха-ха-ха! — А твой отец не сможет нам помочь? — Ян глядел ему в спину, и в душу закрылась тоска от осознания, что они вскоре расстанутся. — Ваще без вариантов, пальма! — Иво расхохотался. — И ваще ни я, ни Гаспи не знаем, где он. Он давно дома не появлялся, опять коварничает. Не, мой папка верняк не вариант. — Ладно. — Ян поднялся с перины, Иво тоже вскочил, оставляя пару пакетиков с цветками на столике. — А мы, Томса, пойдём сейчас? — До, дай токмо собраться. И будешь идти от мене на расстоянии трёх метров! Шо ба не убил ненароком... Иво, встретимся в лавке Стефана. Давай токмо быстро! Иво, козырнув им, рванул к выходу. Но Ян, крикнув «Постой!» кинулся за ним. Тот остановился на пороге и обернулся через плечо. — Я тебя провожу. Хитрая улыбка мелькнула на лице Иво, и он пошёл гораздо медленней. Всю дорогу они шли молча. Иво шёл впереди, а Ян держался сзади, не особенно понимая, что может и должен сказать. Просто хотелось побыть с Иво чуть дольше. А-то вдруг Ян умрёт? Они остановились на выходе из руин. Дождь правда прекратился, на чёрном небе светили мутные звёзды. — Прямо в такой одежде пойдёшь? — Ян коснулся сетки на бедре Иво. — А че, я разве не секси? — Иво потряс задницей и рассмеялся. Ян улыбнулся в ответ. Сейчас он не хотел смеяться, слишком много дурацких мыслей роилось в голове. — Иво, — Ян провёл ладонью по лбу, убирая слипшуюся чёлку со лба, — Я… Ты… Это… Я… — О нет, Пусик, давай только без признаний! — Иво закатил глаза. — Я классный, я знаю, можешь просто написать мне оду или, эт самое, забабахать оргию в мою честь. Но Ян требованию не внял. Он хотел выговориться: — …спасибо, что поддержал меня, твои слова мне помогли и даже очень, спасибо, что не крутишь у виска, терпишь мои загоны, прости, что уже трижды пытался тебя убить и… Иво снёс его. Прижал к холодной стене, сжал пальцами челюсть и заткнул поцелуем. Ян ответил взаимностью сразу, размыкая губы и позволяя их языкам встретиться. Но только поцелуй начал набирать обороты, а их тела прижались друг к другу, как Иво разъединил поцелуй. Но лицо не отстранил, пальцы не убрал. Его наполненные жизнью глаза смотрели на Яна. — Ты даже не врубаешься, да, — прошептал он с хрипотцой, от звука которой у Яна мысленно подкосились ноги, — как ты сексуален, когда в такой одежде прешь на меня с кулаками и жаждой убийства. Если бы ты правда не хотел меня прикончить, я бы даже сыграл с тобой в эту игру. Только вот я бы сопротивлялся сильно и отчаянно. — О, я бы сломил твою оборону. Они оба улыбнулись, а затем Ян подался вперёд, и Иво снова поцеловал его. На этот раз нежнее. Он убрал пальцы с челюсти, опустил на грудь. Ян не хотелось его отпускать, хотел, чтобы он пошёл к ведьме с ними. Но Иво прав — им нужны обереги. Однако Иво не спешил уходить, продолжал переплетать языки, исследовать рот Яна, гладить тело, изучать… Ещё немного, и Ян забудет, что происходит и зачем они вообще пошли из руин. — Иво… — тихо протянул Ян ему в губы. Тот отстранился и прильнул к его лбу своим. — Живи, ладно? — прошептал он. Ян машинально кивнул. — Я начинаю к тебе привязываться, чудик. А это, блин, совсем не круто. Так что давай, как выберешься из этого дерьма, вали на все четыре стороны, ладно? И не оглядывайся. Подальше от Эзна. Лады? В груди Яна цвело что-то тёплое, когда он находился рядом с Иво. И чем чаще он проводил с ним время, тем цветущее тепло грело сильнее. Ян не понимал, что с ним происходит. Он и боялся новых чувств, и тянулся к ним. — Маму только заберу. И свалю. — Это моя Пальма. — Иво отступил, зелёные глаза блестели. Ян вдруг осознал, что Иво так же не хотел уходить, как Ян не хотел его отпускать. — Ну всё, врубаемся на всю мощность! — Иво отпрыгнул от него, поднял руку и завертел кулаком. — Банда пальмоводов спешит на помощь, уиу-уиу! На помощь Илаю! И, воя, как сирена скорой помощи, побежал прочь. Через пять-шесть метров поскользнулся, упал, но затем вскочил и снова побежал прочь, всё так же изображая сирену. Ян провожал его, чувствуя, что по-дурацки улыбается. Ян смотрел бы на Иво вечно. Он даже подумал побежать следом, тоже глупо воя, как сирена, но назревавшие действия прервала вывалившаяся из коридора Томса. — Ну шо, готов? Действовать придеца быстро. Ежели хошь Илая спасти, конешн. И давай-ка не делать остановок, шо ба мужиков помацать, а? Ну да, конечно, она заметила. — Я готов. — Ян был уверен. Он разгадал загадку. Осталось за малым: справиться с последствиями. — Идём к твоей ведьме. За неё можешь не волноваться. Я не по девочкам. На это Томса только громко расхохоталась.