Дети Эзна: Ритуал

Эзн, дом Атталь, сады Тиона, д. 14 9 сентября, поздний вечер

— Ты серьёзно? — Они задали Томсе вопрос одновременно. Ян спросил, как только дверь открылась. Фабьен спросил, как только открыл дверь. — Я надеюсь, — Ян склонился к уху Томсы, хотя Фабьен не глухой, всё прекрасно слышал, — ведьма — это его сестра, любовница, мать, бабушка или, словом, какая-нибудь родственница или подруга? Томса не успела даже рта открыть. — Я надеюсь, — повторил за ним Фабьен, тонко оттягивая каждое слово, — ты явила моему лику данную особь, чтобы она стала компонентом для будущих зелий, а не для того, чтобы ему помочь, поскольку дело важное, на кону жизнь и смег’ть, упоминаемая в смс-ке? Ян покосился на неё, затем на Фабьена. Казалось, тот в любой миг готов захлопнуть дверь. — И почему он в одежде Маг’ка? Томса отмахнулась обеими руками. — А тавайте не бум стоять на улице и болтать на энту тему! Потому шо комендантский час ваще-то. Но до-до-до, Фабено — ведьма, и сурочная помощь нужна Янцу. Пшлите! Она нырнула под руку Фабьена, исчезая в доме. Ян сделал шаг за ней, но Фабьен уткнул пальцы ему в грудь. Провёл вдоль синей ткани кардигана, коснулся пасти змеи на шортах и заглянул прямо в глаза. — Тебе не идёт. Убрал руку. — Не сомневался в твоём чувстве вкуса. — Ян закатил глаза. — Моя одежда промокла. Поэтому я… — Тс-с, — Фабьен коснулся пальцами своего лба, массируя кожу над бровью, как если бы мучился мигренью. — Я не пг’осил отвечать, Янни. — Он раскрыл дверь шире, показывая почти весь коридор. — Обувь сними. Поставь туда. Иди навег’х, по лестнице, поднимешься, тут же — комната напг’аво. Фабьен развернулся и отступил. Ян шагнул было за ним, но тот захлопнул дверь перед его носом. Хорошо хоть, не прихлопнул как комара. Ян сосчитал до десяти, вроде бы даже успокоился и открыл дверь сам. Потоптавшись в широкой прихожей, он снял обувь и нашёл заляпанным землёй и травой калошам место возле красных босоножек. Судя по количеству одежды, здесь жило много людей, или же мать Фабьена любила закупаться по полной. Вряд ли обилие туфель, плащей, курток и шляпок принадлежали Томсе. Ян помнил, что она жила с Атталями, после того как её отца забрали в психиатрическую лечебницу. Он вышел из прихожей. Длинный коридор вёл к дубовой лестнице, за которой стоял Фабьен и притопывал ногой — очевидно, ждал несносного гостя. Ян очень старался не беситься, но Фабьен бесил. Ян поспешил за ним, улавливая из комнаты справа запах приправ. Оттуда гремела посуда — кто-то готовил ужин. Слева доносился голос из телевикторины. Яна на миг посетило чувство уюта и семейности, но вот он посмотрел на Фабьена — и чувство уюта и семейности исчезло. Тот нетерпеливо топнул ногой и смахнул блондинистую чёлку на бок, без слов требуя, чтобы Ян поторопился. «Ладно-ладно», — Ян ускорился. Всё-таки чем быстрее они разберутся с делом, за которым его привела сюда Томса, тем лучше. Он прошёл мимо арки, ведущей в гостиную, затем — мимо закрытой двери, и уже почти достиг лестницы, как из арки справа, откуда шёл пряный запах, выскочил сначала поднос с напитками и пирогами, а затем женщина, его нёсшая. — Ой! — Она налетела на Яна. Поднос подпрыгнул и накренился. Посуда звякнула. Ян отреагировал моментально: отступил, чтобы не столкнуться с женщиной, одной рукой поймал выпавший из тарелки кусок пирога, а второй — ухватил край подноса, мешая тому упасть. Ян улыбнулся и вернул пирог на тарелку. — Кажется, это ваше. Женщина тяжело дышала. Она явно не поверила в произошедшее. Воспользовавшись заминкой, Ян сумел оценить её и отметить, что она — полная копия Фабьена, только не такая высокая и мускулистая. Волосы были покрашены в тёмный цвет, но в свете лампы над головой у корней поблёскивали рыжие пряди. Под нижней губой справа красовалась родинка, а синева глаз напоминала ночное небо в морозную ночь. — Морисет, с вами всё в порядке? — донёсся из гостиной знакомый голос, а затем послышались шаги. Лицо Морисет посветлело, очевидно, от осознания, что катастрофа предотвращена, и она улыбнулась — хитро, не дать не взять Фабьен. — Да, всё хорошо! — крикнула она и чуть тише добавила: — Ну привет, ловкач! И коротко посмеялась, а вот Фабьен, облокотившийся на перила лестницы, фыркнул. — Вы не ушиблись? — Ян отступил на шаг. — Здравствуйте. Да. — Что тут, оу!.. — из гостиной показалась — вот уж кого Ян не ожидал увидеть! — Ленца. — Котик, ты ли это? Фабьен закатил глаза и артистично вздохнул. — Эух, как долго мне выслушивать незаслуженные комплименты в его честь? Морисет коротко посмеялась. — Мы могли бы обойтись без представления, если бы ты заранее говорил, что позвал друзей… — Я их не звал, — Фабьен снова фыркнул. — И он мне не не вот это гнилое слово, что ты назвала. — … а зовут вас, молодой человек? — Но Морисет явно привыкла к недовольству Фабьена и умело его игнорировала. Но тут же ахнула, разглядывая Яна пристальней. — Вижу костюмы Марка, новенький в его банде? — Ну… — Ян всё ещё смотрел на Ленцу, помахивающую кончиком пояска от халата. — Я… — Он умственно отсталый, — помог Фабьен, он подошёл к нему со спины и положил ладонь на плечо, да так сжал пальцами кожу, что у Яна мышцы свело. — Но уи, если тебе важно, он наш новый манекенщик. Выглядит так себе, но если нет улова, то и мельчайшее беспозвоночное, не способное следовать типичным законам благомыслия и плавать, как можно дальше от суши, сгодится в качестве лёгкого подобия водоплавающего. После такой речи Ян сумел отвести взгляд от Ленцы и посмотреть на Фабьена. Но тот снова сжал его плечо до боли, намекая, чтобы он не думал перечить. — И зовут меня Мелис. — Ян криво улыбнулся. — Мелис? — Ленца хихикнула, прикрывая губы кулаком. — Прелестное имя! — Морисет же впечатлилась. — Такое нежное и сладенькое! И всё же, Фаби, солнышко, хоть предупредил бы, что придут гости. Не дом, а проходной двор! — И она снова улыбнулась Яну. — Я Морисет. Приятно познакомиться. Не голоден? Мы с Ленцей приготовили замечательный ужин и!.. — Нам некогда, — отрезал Фабьен. — Извините, это так. Яну было неловко отказываться от приглашения, но перечить Фабьену — себе дороже. Ему хватило случая, когда он не попросился у Саши в команду по баскетболу, в связи с чем кукла не достигла Илая. Зато оказалась припечатанной к фонарному столбу. Если Морисет и задели слова сына, она этого не показала. — Я так и поняла. Что ж, хорошего вам вечера, мальчики! — Да. — Ленца глядела на Яна блестящими от смеха глазами. — Удачного вечера, Мелис. — Эм-м. — Ян неловко улыбнулся. — Спасибо. Странная встреча вышла. Морисет и Ленца скрылись в гостиной, обсуждая приготовленный пирог и кислость черники, а Фабьен, хватанув Яна за локоть, толкнул в сторону лестницы. — Я не знал, что у вас Ленца гостит! — Ян решил не замечать грубости Фабьена и послушно поскакал по лестнице. — М-м-м, — раздался ответ за спиной, намекающий, что на большее он может не рассчитывать. — Фаби, «солнышко», — не удержался от колкости Ян и получил удар в поясницу, заставивший его подниматься на второй этаж быстрее.

***

Они проделали странный путь. Действительно свернули направо, зашли в комнату. Но Яну не позволили её рассмотреть — одарили подзатыльником и приказали идти прямо и не глазеть. Каждое неповиновение Яна сопровождалось лёгкой оплеухой. Однако когда Ян решил, что не позволит с собой так обращаться, выслушал длинную речь, что вообще-то Ян в гостях, а не наоборот, и Ян обязан делать то, что говорит хозяин дома, иначе пойдёт гулять на все четыре стороны. Так что пришлось поумерить любопытство, но шёлковый ковёр, бюст Шарма и резной книжный шкаф Ян краем глаза всё же заметил. Они вышли на балкон, оттуда спустились по привязанной к перилам верёвочной лестнице на улицу. Как только Фабьен коснулся лестницы, та превратилась в обычную верёвку-трос, и упала к его ногам. Он смотал её, повесил на пояс со специальным креплением, и они пошли дальше. Обошли коттедж и зашли в уже открытый подвал. У Яна крутилось множество вопросов, но Фабьен всем своим видом показывал, что не будет на них отвечать. И вообще он не хочет помогать Яну, но почему-то помогает. В подвале за кучей старой мебели оказался потайной люк, прикрытый тентом. — И правда ведьминское логово, — Ян попробовал снизить напряжение, улыбнулся. — Стоит заметить, недальновидное ты лишённое мозга создание… — Ян закатил глаза. Снизил, называется. — …я не хотел слышать твоё мнение и общаться с тобой в целом, но, учитывая, насколько ты туп, поясню почему. Твоё имя сейчас у всех на устах, твои фото висят на столбах и стенах Эзна. — Этого Ян не предполагал. — Моей любимой маман, к счастью, плевать на лица тех, кто со мной учится, она слишком увлечена своим делом и поиском состоятельного мужика, что, как ты понимаешь, в Эзне нелегко. Так что тебя она не узнает, но твоё имя не слышал лишь глухой. Удивлён, как ты догадался назваться Мелисом. Он открыл люк и жестом пригласил спуститься первым. — У меня был хороший учитель, — мрачно проговорил Ян и принял предложение. Спускаясь, он начал понимать, что случай в больнице был последней каплей для многих. Особенно для полиции. Шериф действительно начал его разыскивать. Ян превратился в преступника. Он в бегах. И если в ближайшее время он не расправится с Хиком, можно рыть себе могилу прямо в лесу. Ноги коснулись земли. Ян отпустил перекладины и, отступив от лестницы, огляделся. Подвал освещали насекомые, кружащие вокруг камней, напоминающих кораллы нежно-жёлтого цвета. Они росли из потолка. Три стены, не считая ту, где находилась лестница, заставляли стеллажи с книгами, коробками и шкатулками, камнями обычными и руническими. Всюду лежали пучки трав, перья, какие-то сети, верёвки, флакончики, футляры. Глаза разбегались. У стены, где сидела Томса и что-то жевала, стояло три холодильника, но жужжал только один. — Миленько… — Ян прошёл вперёд и сразу же наступил на что-то. — И что вам нужно, м-м-м? — Фабьен развернулся и сложил руки на груди, оперся поясницей о тумбочку с индукционной плитой. — Очень надеюсь, что лишь поболтать. Но помните, я ещё не сделал косметическую маску и не искупался в ароматной ванной. — Можна подумать, тоби энто поможет. — Кряхтя, Томса поднялась и побрела к Фабьену. Тот скривился, будто на язык попала кислятина. — Смари! — Приблизившись, она показала пакетики с цветами, собранными Иво. — Иу. — Фабьен поморщился. — Милая, если ты хотела оделить меня цветами, могла бы составить букет попышнее. — Ежели бы я захотела подарить тоби цветы, я бы удавилась, потому шо поняла, шо крышак у меня точно поехал. Ян усмехнулся. Да уж, у этих ребят выработался свой стиль общения. Пожалуй, он не будет вступать в разговор и мешать, а осмотрится ещё разок. Он приметил на полу разбросанные рунические камни. — Ауч, знаешь, он поехал, и без любви ко мне. — Которой не было. — М, уи. Положим. — И вскрикнул: — Оставь! Пальцы Яна замерли в паре сантиметров от рунического камня. — Я просто посмотреть. — Ян выпрямился. — Сделай одолжение, — Фабьен хмыкнул, — не любопытствуй. Итак, Томса, что ты задумала? Зачем мне останки цветов? — Иво хрит… — Иво, — Фабьена передёрнуло. — Та-та. Иво хрит, шо цветы энти прохляты. Нужно понять, шо за прохлятье, как его снять, из чего оно состоит. Ну и так далее. Наверняка тута не обошлоси без ведьминской магии. Взгляд Фабьена стал жёстким. Он злорадно улыбнулся. Поправил чёлку и коротко посмеялся — крайне неприятно. — Мы это обсуждали, моё мнение не изменилось. Я не буду помогать тебе, не когда могу попасть в опалу Эзна, м-м-м, нет, милая, не в этой жизни. В отличие от вас, у меня здесь есть влияние, я могу выезжать из этого захолустья на месяц, а то и дольше. Возможно, я даже смогу учиться подальше отсюда. А ты хочешь, чтобы я по собственному побуждению затемнил путь к своему светлому будущему, м-м-м? — Какое светлое будущее? — Ян развернулся, ошарашено глядя на него. Томса прижала пальцы к переносице. — Вы живёте в проклятом городе-убийце, из которого даже выехать нельзя! Тут бродят злобные духи, мертвяки, баба на автозаправке оказывается непонятной проклятой тварью, всюду происходит хрень! — М, — Фабьена речь Яна нисколько не удивила, не смутила, не покоробила, — не для тех, кто умеет ладить с Эзном. — Ян, довай-ка… — попробовала вставить слово Томса, но Ян уже завёлся: — Ребекка мертва, Илая похитили, тебе что, плевать? Томса закатила глаза. — О, какой ты догадливый, — передразнил его Фабьен, — мне действительно абсолютно истинно плевать. — Посмотрел на Томсу. — Бекки? Точно? Томса пожала плечами. — Трупак я не видела. — И тут же продолжила: — Да это и неважно! — Чего? — Ян с каждой минутой понимал всё меньше. — Фабено, слухай, — она помотала перед его глазами пакетиком с цветами, — мы ищо не были так близки! Энтот Хик явно даёт слабину, с ним реально можно справица. Осталось-то чуть-чуть! А шо, ежели Ян сможет снять проклятье? — Он? — Фабьен, приподняв брови и уголок губ, указал на упоминаемого спасителя. Ян развёл руками. — Выхлядит он так себе, конешн, но мало ли… — Эух, нет! — Фабьен отмахнулся. — Оставь это! Лучше давай сдадим идиота Эзну, получим благословение и уедем отсюда. — Та он же шь никада нас не отпустит! — Томса сжала пакетик и топнула. — Меня так точно! И тебя, ты сылишком для нево полезен. Он играет с тобой как кошка с мышкой! Ты и сам энто понимаешь! Ежели мы хотим свалить, реально свалить, нужно ослабить Эзн! А для энтого нам нужон энтот идиот! Она указала на Яна, у которого уже не остались ни слов, ни жестов. — А для начала вег’нуть того, кто сможет победить Эзн, уи, — Фабьен поглаживал пальцами жилку на шее, — но откуда ты знаешь, что у нас получится, а твой отец окончательно не сошёл с ума и поможет нам? — Нет у меня уверенности! — Она отступила, почёсывая пальцами лоб. — И не было! Но Ян зашёл дальше, чем остальные, ежели верить тому, шо грят. Ты вот хошь ждать удачного шанса ищо десять лет? Я вот шо-т не очень! Фабьен задумался. Он сжал губы в прямую линию и посмотрел на Яна. А раз уж его заметили… — Извините. — Он поднял руку. Томса тоже обернулась, наградив его оценивающим взглядом. — О чём вообще вы говорите? Томса отмахнулась. Фабьен же, глянув на него с усмешкой, протянул: — М-м-м. Как тебе сказать. Её отец, служитель Эзна, изменил господину, за что оказался заточён в психбольнице. Томса, как дочь, обожающая папочку, хочет его освободить. — И шо? — Томса насупилась. — Он хоть шо-то может сыделать, в отличие от тувоих ведьм! — Уи, в частности, убить нас всех, потому что он безумен, Томса, он безумен! — Та ты достал! Ян посмотрел на Томсу. Стефан говорил, что отец Томсы был любимцем Эзна. Он совершал жуткие поступки, и всё же по каким-то причинам ослушался господина. В результате потерял сына, оказался заточён в клинике. Возможно, он не хуже Эзна? Возможно, он тоже проклятый и знает, как избавиться от проклятья или хотя бы противостоять ему? Наверняка он знает многое. В таком случае стоило помочь Томсе надавить на Фабьена. — Судя по всему, тебе нравится свобода, так ты всерьёз хочешь провести жизнь в зависимости от какой-то тёмной силы и не властвовать над собственной судьбой? Фабьен коснулся кончиком указательного пальца родинки, скользко улыбнулся, а затем рассмеялся. Смеялся так, что слёзы брызнули из глаз. Но вот, успокоившись, он стёр слезинку с глаза и снисходительно вздохнул. — Славная попытка, Янни! — Он снова усмехнулся. — Начнём с того, что мы никогда не властны над собственной судьбой, как бы сильно не думали и не хотели иного. Но, эух, столь философские темы я бы обсудил с тобой после жёсткого секса в своей постели, если бы ты, конечно, хоть чуть-чуть был мне симпатичен. — Фабено! — Томса начинала выходить из себя. — Шо ты жопишься! Ты ж привёл ево в своё логово! Просто так, шо ли?! Время на исходе! Либо сейчас, либо никада! — Уи. — Он забрал из пальцев Томсы пакетик. — Я согласился в миг, когда увидел вас у дома. Но было любопытно наблюдать за вашими попытками меня убедить. И он отвернулся к индукционной плите, включил конфорку, снял с полки ковшик и поставил на разогрев. Ян же посмотрел на Томсу в немом вопросе: она предполагала, что так будет? Томса отмахнулась. Судя по взлохмаченным волосам и бешеным глазам, она переволновалась. Значит, всё же не предполагала, что Фабьен согласится. — Аха-ха-ха, — Фабьен высыпал лепестки цветка из пакетика в ковшик. Содержимое вмиг задымилось и зашипело. — Поглядим, что вы доставили мне из моего любимого лесочка.

***

Ян никогда не думал, что увидит ведьмовской ритуал. Выглядел он довольно… комично, что ли. Фабьен разложил рунические камни, которые запретил трогать Яну, по кругу. Всего оказалось восемь камней. После чего взял варево, получившееся в ковше, положил на смоченную каким-то вонючим маслом бумажку, а бумажку вместе с варевом поместил в центр круга. Потряс кистями рук, размял пальцы и не выдержал, покосился на Яна через плечо. А Ян сидел на корточках возле холодильников и давил смех. Он всё никак не мог поверить, что его не разыграли, Фабьен — действительно ведьма! — Эух, как же ты бесишь. — Прости. — Ян прыснул в кулак и постарался успокоиться. — Это просто выглядит очень… — Не хуже твоего лица, эух. — Как скажешь. — Ян всё же рассмеялся, а Фабьен продолжил ритуал. Раздался хруст. Ян посмотрел на Томсу. Та откопала откуда-то старые печенья, размачивала каждую слюной, после чего грызла. Он давненько не ел, и сейчас даже плесневелая булочка казалась пищей богов. — Ну на-на, — Томса отдала две печеньки. Пока они жевали, Фабьен, что-то шепча, касался раствором, напоминающим кровь, камней в определённом порядке. Руны на них начинали тускло светиться. Фабьен не повышал голоса, но с каждым помазанным камнем Ян слышал его всё отчётливее, а перед глазами меркло. Голос Фабьена превратился в призрачный ветер. Печенье выпало из пальцев. Перед глазами потемнело. Но Ян не потерял сознание. Видел шесть столпов света, исходящих из камней. Шёпот на неизвестном языке звал его издалека, чьи-то пальцы касались рукавов и спины, оттягивая назад. Он моргнул, наваждение пропало. Он снова оказался в подвале Фабьена. Моргнул ещё раз — утонул в темноте. Шёпот становился громче. Восемь столпов света появились в центре комнаты, а под ним образовалась вязкая тягучая жидкость. Ян зажмурился, а когда открыл глаза, в лицо вцепилась холодная когтистая лапа, измазанная смолой. На губах появился привкус крови, руки обхватили его со спины. Он не успел воспротивиться — его окатило холодной водой. — Какого!.. — Весь мокрый, он снова оказался в подвале Фабьена. Тот стоял с опорожненным ведром и поправлял чёлку. — Фу ты! — Томса отползла от Яна, её тоже задело водой. — Эт шо было? — Эух, а то, что наш мелис — магнит для всего, паг’дон, говна, существующего в Эзне. — Фабьен отставил пустое ведро. — Когда я ставлю г’итуал обнаружения магии и защиты, магический свет от камней служит маяком для тёмных сущностей. Они отозвались и, очевидно, увидев поблизости Яна, поползли к нему. М-м-м, не знаю, как так вышло. Ян отплевался от остатков воды, она отдавала затхлостью, привкус напоминал металл. Он зачесал мокрую чёлку назад. — Да я вроде как… странный. — И ещё бездушный, но Фабу он говорить об этом не будет. — Не то слово, — Фабьен вернулся к кругу, изучающе глядя на варево из цветка в центре. — Что ж, ваши наблюдения оказались метки, сияние от цветка исходит пг’оклятое, чёг’ное. Наложено сильной магией, выглядит как шкатулка, от неё есть некий ключ. Ян посмотрел на Томсу. У той брови сошлись к переносице, а затем кончиками вынырнули к линии роста волос. Губы сжимали остатки печеньки. — Шо эт значит? — наконец спросила она за них двоих. Фабьен тяжело вздохнул и ахнул. — Невзгоды судьбы, ох, почему я общаюсь с такими тупицами! — Он трагично застонал. — Мои слова означают, что чтобы опознать, из чего состоит пг’оклятье, мне нужно разложить его на составляющие, то есть взломать заклинание. — Он развернулся к ним, потирая ладони. Его синие глаза светились не тусклее рун на камнях. — Обычные компоненты для опознания магии у меня есть, а ключа нет, так что, адью, се ля ви, как жалость, нон. Он направился к лестнице. — Стой-стой-стой! — Томса облизнула палец в крошках от печенья и поднялась. Вытерев ладони о штаны, побежала за Фабьеном, который, прижав тыльную сторону ладони ко лбу и шепча, как ему все надоели, остановился. — Ща-ща, походь! — Роясь в карманах штанов, она подбрела к Фабьену. — Щас! Фабьен закатил глаза. — Ауч, Томса, сомневаюсь, что у тебя внезапно завалялся ключ от чудовищного пг’оклятья. — Та походь ты! — Томса начала выкладывать на стол рядом с каменным кругом содержимое карманов. Так на столешнице оказались шнурки, нитки, камешки, светящиеся минералы, ключи, украшения, бляшки, броши, сушёные насекомые… — Нот, нот, но-о-он, о, откуда у тебя это, миленько, но нет, нет… Воспользовавшись отвлечённым вниманием Фабьена, Ян подошёл к магическому кругу, решил рассмотреть руны поближе. Он надеялся увидеть или услышать магию, но кроме светящихся рун ничего выделяющегося не заметил. — Та блина… — Томса все карманы штанов вывернула. Пришёл черед толстовки. Фабьен скучающе потирал родинку под губами. Даже начал напевать незатейливую мелодию, как вдруг резко осёкся. — Стоп-стоп. Отзывается. — Фух. — Томса протянула ему пакетик с сушёными лепестками. — Энто я между страниц в книге нашла, када в библиотеку ходила. — М-м-м, любопытно. — Фабьен разглядывал лепестки. — Ни одной жиазии в Эзне не осталось, только этот, засохший, спрятанный в книге… — Нашла настоящую жиазию? — Ян отвлёкся от разглядывания рун и обернулся. Поморщившись, Томса почесала подмышкой. — Сыкорее не я нашла, а хто-то перестраховался, положил цветок в книгу о цветах Эзна. Значица, знал, шо кто-то будет читать энту книжку с одной конкретной целью. — Не наводи тень на плетень, — Фабьен хмыкнул, — это был твой отец. Он открыл пакетик. Визг раздался сразу отовсюду. Ян заткнул уши. Свет погас. Его сменило ледяное мерцание. То тут, то там появлялись бледные изуродованные силуэты, размытые, будто пятно света через мокрое окно. Кожу обдало морозцем, Яна зазноблило, горло сковал ужас. — Фа-а-аб! — заорала Томса, прижимая ладони к ушам. Но тот явно ощущал себя не лучше, обхватив себя за голову. Возле стены, рядом с которой находились стеллажи с ингредиентами, появилась мерцающая стена. Она напоминала усеянную пульсирующими венами плоть. Середина взбухла. С обратной стороны показался силуэт человекоподобной твари, уткнувшейся пальцами в плоть. Миг — и чёрные когти пронзили кожу. Они кромсали «плоть» стены изнутри. Тварь билась о неё, вены пульсировали чаще, кожа натягивалась до тонкой белой плёнки. Из разреза хлынула чёрная вязкая жижа, посыпались черви. Вой стал громче. — Фаб! — Ян выпрямил ноги. — Что за херня происходит?! Белые полупрозрачные силуэты приближались. Они не шагали, а подплывали к нему. — В круг! — скомандовал Фабьен, не отпуская голову Сейчас, во тьме, все восемь столпов ярко светились бледно-синим светом, образовывая удлинённую призму. Фабьен нырнул в столп, оставив Томсу корчиться от боли в ушах. Ян, вдохнув-выдохнув, подбежал к Томсе, схватил её за руку — в освобожденное ухо сразу выстрелил визг — и потянул за собой. Она не сопротивлялась, но ноги у неё заплетались. Счастье, что она была лёгкой. Ян помог ей устоять и утянуть в столп, свет которого потускнел — один камень не светился. — Что происходит?! — Ян отнял ладонь от уха. Внутри цилиндра все потусторонние звуки заглушались. — Всё из-за тебя! — вскрикнул Фабьен и трясущимися пальцами достал из раскрытого пакетика сушёные лепестки. — Так и знал, что от тебя только несчастья! Как увидел тебя — моментально всё понял! — Браво, конечно! — Ян отпустил Томсу, та, охнув, села на землю. — Но что ЭТО за хрень?! Бледные силуэты окружили цилиндр. Столпы света начали подрагивать. Податливую плоть стены разорвали в клочья. Из образовавшегося разрыва выпали измазанные чёрной смолой конечности, чьи когти вонзились в землю. Тварь вылезла из чрева наполовину. Передние конечности дрожали, когда она приподнималась на них. Она словно заново училась ходить. Замерла на секунду, брала передышку после сложной попытки вырваться на свободу. Но вот — подняла голову. Та полностью состояла из мягкого вещества, напоминающего мозг. Его покрывали глубокие извилины и черные сосуды. Из нижних извилин потекла слизь, вещество на голове задрожало и отслоилось, открывая пасть с сомкнутыми клыками-иглами. — Энто шо за жесть, Фаб?! — Томса вцепилась в шорты Яна. — Ну-ка отмени всё! — Скажи «спасибо» своему папочке! — Фабьен дрожащими пальцами размял лепестки. — Это его защита! Было тесно. Когда Фабьен присел над цветком-обещанием, шепча неизвестные Яну слова, он ненароком толкнул Томсу, а та — Яна. Он отшагнул. Плечо случайно выпало из магического столпа. Кожу обжёг холод. Пальцы белёсых существ потянулись к нему, покрывая жгучим холодом. Пальцы не успели коснуться Яна — он успел отступить под защиту магических стен. Однако те потускнели сильнее — осталось только пять светящихся рун. Тварь же тяжело дышала, гневно рычала. Ломано перебирая передними конечностями, она понеслась к ним, но тут раздалось звяканье — на шее твари оказался ошейник, а цепь уходила в разрыв пульсирующей, истекающей чёрной смолой плоти. — Мег’де! — выругался Фабьен. — Пег’о! — Шо?! — Томса всё ещё сжимала шорты Яна, её пальцы больно впивались ему в кожу. Но это меньшее из того, что его сейчас действительно волновало. Тварь пыталась перегрызть цепь. — Пег’о! — Фабьен указал на стол, заваленный пучками трав и букетами перьев. — Забыл совиное пег’о, сбегайте! — Ты шо, прикалываешься?! — голос Томсы сорвался. — Ты пошему сразу, мать тывою, всё не взял?! В невидимую стену столпа ударился белёсый силуэт. Лицо белокожей женщины с выдранными глазницами прижалось к магической стене. Она разомкнула усеянные дырочками губы и закричала. Осталось четыре столпа света. — Аха-ха-ха! — Фабьен бросил на Томсу полный злобы взгляд. — Ты мне скажи! Ты не удосужилась уточнить, насколько плотно твой папочка сношался с Эзном! А я так гляжу, очень часто и очень плотно, раз на цветке была такая защита! — Вы серьёзно?! — попытался вклиниться Ян, но его не услышали. — А я шо, знала?! — А я?! Цепь натиралась. Тварь рвалась, словно бешеная собака, стремившаяся сорваться с поводка. Призраки «прилипли» к магической защите, будто бы согревались о него. И чем дольше они согревались, тем слабее та становилась. — Ты ведьма, не я! — Томса всхлипнула. — Тебе нада было думать, прежде чем пальцы свои куда ни попадя пхать! — Аха-ха, чья бы лошадь… — Сам лошадь! — М-м-м, а вот это я запомню, болотное ты животное! Осталось три столпа света, цилиндр почти померк. — Да мать вашу! — Ян отцепил руку Томсы, заткнул уши и выпрыгнул из столпа света. Тело сковало льдом. Озноб пробил мгновенно. Ближайший призрак, раскрыв пасть в тонком визге, полетел к нему. Не думая, Ян бросился к цели — столу с перьями. Он схватил два лежащих рядом букета, но тут же выронил — в плечо что-то врезалось, сбивая с ног. Яна опрокинуло на землю. Он перевернулся на спину. Сорвавшаяся с подводка тварь прижала его к земле. Клейкие, со стекающей слюной губы — или что-то отдалённо на них похожее — разомкнулись. Россыпь черных наугад поставленных клыков вытянулись, как у пираньи. «Ебать…» — только и успел подумать Яна. Острия клыков устремились к лицу Яна. Почти вонзились, но на мягкой части вещества, из которого состояла голова твари, сомкнулись собачьи челюсти. Тварь отбросило в сторону, но падая, она успела клыками рассечь малый участок кожи на скуле Яна. Он перевернулся на бок, краем глаза заметил чёрную шерсть. Игги боролась с рычащей тварью. Только Ян захотел кинуться собаке на помощь, как пришлось откатиться — белый визжащий призрак накинулся на него. — Пег’ья, Ян! — послышался приглушенный из магического столпа крик Фабьена. Осталось всего две руны. Остальные призраки облепили столп, заставляя свет меркнуть. Игги взвизгнула, тварь попробовала откинуть её, но та упорно отказывалась размыкать челюсти. — Пег’ья! Ян на четвереньках пополз к оброненным букетам. Над головой пролетела Игги. Заскулив, прокатилась по земле и снесла стул. Свирепая тварь бросилась за ней. Ян ухватился за букет и подтянул к себе. Разбираться, есть ли в нём совиные перья или нет, не стал. Понадеялся на удачу. Вскочил на ноги. Перед глазами стоял призрак. Его вой оглушил Яна. Он покачнулся, но уклониться не сумел — призрак врезался в него, прошёл через правую часть тела. Рука и нога вмиг онемели. Букет перьев выпал. — Не стой на месте, Янцо! — послышался крик Томсы. — Беги!!! — Да мать твою! — Он нагнулся, подхватил букеты пальцами левой руки и, уклонившись от хватки призрака, быстро, насколько позволяла отнявшаяся нога, бросился в защитный круг. — Довай-довай, Янцо, ты сможешь! — Томса махала ему руками. Один из призраков отлип от тусклой стены цилиндра и, раскрыв рот, кинулся к Яну, но он буквально завалился в защитный круг, упал на колени и бросил на Фабьена перья. — Ищите! Защиту хранила только одна руна, призраки кружили вокруг них. В ушах Яна стоял сплошной писк. Игги и тварь позади рвали друг друга когтями и зубами. Чёрная шерсть собаки окрасилась кровью. — Да быстрее! — заорал Ян. — Заткнись! — взвизгнул Фабьен. — Да энти пёрья усе одинаковые! — Томса разглядывала каждое из них. — Дай сюда! — Фабьен вырвал из рук Томсы нужное и зашептал. Его голос пересох, интонации выходили рваными, он не с первого раза прочёл заклинание. Последняя руна погасла, свет исчез. Холод и ужас прорвались к ним. Ближайший призрак накинулся на Фабьена с объятьями, но вот тот сказал последнее слово, его губы замерли — и всё исчезло. Подвал вновь освещали светлячки. Призраки и тварь испарились, порванная стена из плоти исчезла. Только переполох в комнате подсказывал, что здесь произошла драка. Это и писк в ушах Яна. Он огляделся. Игги, тяжело сопя, зализывала раны. Он бы подполз к ней, но онемение не прошло. Схватившись за плечо, он завалился на бок, стараясь отдышаться. Жив. Всё ещё жив. — Твою же ма-а-ать! — Томса уткнулась лбом в землю. — Мать твою!

***

Они продолжили не сразу. Не говоря ни слова, Фабьен ушёл. Его ноги и руки тряслись, когда он поднимался по лестнице. Томса забилась в угол между холодильниками, обхватив голову руками. Она не произносила ни звука. Ян так и лежал на боку, глядел в неопределённую точку и прислушивался к ощущениям. Писк начал проходить, звуки возвращались, однако онемение не проходило. Игги, зализывая раны, сидела рядом. Тварь разодрала ей ухо, сломала лапу. Многочисленные порезы на шкуре кровоточили. — Бедная моя. — Ян глядел на неё, сердце щемило от понимания, что она пострадала из-за него. Вот только: — Ты как сюда попала, красавица? Собака заскулила. Как Яну показалось, печально. — Эух, мне тоже любопытно как, — по лестнице спускался Фабьен. — Однако, смею отметить, без твоей собачонки мы бы не выжили. Он соскочил с последних перекладин. Пусть он и умылся, держался с прямой осанкой и вздёрнутым подбородком, дрожащие пальцы, сжимающие термос, выдавали его с потрохами. — Она меня не первый раз спасает. — Ян кое-как сел на уцелевшее бедро. — Сначала чуть не сожрала меня, почувствовала зло, как говорит Стефан. — Фабьен хмыкнул, отошёл к столу и принялся разливать чай по чашкам. — А потом всюду начала за мной ходить. Игги ткнулась в щеку Яна горячим носом. Тот потрепал её между ушей. — Собака обольщает больше, чем ты. — Фабьен обернулся. — Но её появление здесь намекает на её сущность. Это необычная сука. — Да я уж понял. Но раз она спасает его, агрессивно реагирует на тварей Эзна, значит, она друг. Так ведь? Ян заглянул в жёлтые глаза овчарки, надеясь увидеть в них ответ. Но она явно не намеревалась оправдываться, гораздо сильнее её волновали раны, которые она с усердием зализывала. — М-м-м… — Фабьен подошёл, и, не смотря на Яна, протянул ему чашку с чаем. Как только Ян принял и захотел поблагодарить, Фабьен пнул его и прошёл к Томсе. — Кхак ты не увидел, шо на энтой штуке защита?! — Вместо благодарности крикнула она, но чашку забрала. — Ты сраная ведьма, не я! Ты по двадцать пять раз на дню предохраняешься от всего на свете, не я! Тоби же низя застать врасплох, так какого ежа нас чуть не убили сейчас?! — Ах, паг’дон муа, это я виноват?! Заворчав, Игги отошла в сторонку и начала намываться. Ян же, понимая, что в ссору лучше не лезть, отпил чай. Он оказался зелёным, травяным. Приятно согревал внутри и обволакивал мысли покоем. — А шо, я шо ли?! — не унималась Томса. — Ежели бы я хотела вселенское зло выпустить на волю и самоубица, я б к Леру пошла! Фабьен ахнул, заправляя выбившийся локон за ухо. — Я даже не буду отмечать, как нахально звучат твои слова и касаются моей душевной системы, после того как ты сама доставила источник неудачи к нам в дом. Но я благосклонен и наделён умом, в связи с чем уважу твоё любопытство, сказанное, между прочим, в недостойной для меня мане… — Да я б тоби вертела, да не на чем! — Хамка! — Гнус! — Ребят, давайте конструктивно, — не выдержал Ян, выпивший половину чая и ощутивший в душе подобие покоя, — мы живы, уже хорошо. Томса и Фабьен посмотрели сначала на него, а затем друг на друга. — Гляди-ка, — Томса усмехнулась, — поди и правда потерянный ребёнок Эзна, быстро адаптировался. — М-м-м. — Фабьен всё равно был недоволен. — Ладно. По делу. Видимо, даже восьми г’ун не хватило, чтобы опознать магию защиты цветка. Твой отец воспользовался высшим заклинанием, если не истинным. И, кстати, смею заметить, генетический код на него не поставил. Иначе бы на тебя создание не напало. А это ставит под сомнение его любовь к собственным детям. — Да я его тоже не особо-то и люблю. — Томса отхлебнула чай. — Значица, он поставил защиту. Но усё пропало, как только ты что?.. — Я упоминал, что магия, наложенная на цветок, похожа на шкатулку. Ключом оказался настоящий цветок жиазии, мне оставалось лишь использовать его вместе с остальными компонентами заклинания. Как только я, условно, откг’ыл шкатулку, она позволила мне взглянуть на её тайны, но компоненты растаяли в магическом потоке. Соответственно, нет жиазии — нет наложенной на него защиты. Нам повезло. Он прошёл к столу, где оставил термос с чаем. Он начал пить сразу из горла, хотя наполненная третья кружка стояла рядом. — И никто не услышал и не увидел, что произошло? — Ян отставил пустую чашку. — С твоей мамой и Ленцой всё в порядке? Фабьен допил чай и отставил термос. — Нон, уи. — Лады! — Томса допила чай, вытерла губы рукавом толстовки и подошла к Яну. Села рядом и посмотрела на варёное нечто в ковшике. Сложно было поверить, что из-за этого их чуть не убили. — Што ш, рассказывай! Фабьен встряхнулся, тряхнул головой и прошёл к ним. Опустился рядом и притянул к себе ковшик. — Это не поддельный цветок. Вы доставили действительно пг’оклятый цветок жиазии. Составляющих пг’оклятья много. Судя по ним, настоящая жиазия и её тёмный клон связаны сильной магией, они не существуют отдельно. — Если это настоящий цветок, — начал Ян, — тогда почему он изменился и почему разросся как сорняк? — Это он и есть. — Фабьен перебирал пальцами истлевшие останки цветков. — Клон жиазии её полный антипод. Если жиазия цветок-одиночка, то его клон — везде и всюду. Очевидно, эти цветки заполоняют лес. Это как болезнь. А болезнь нужно излечивать, иначе начнётся заражение. Если эти цветки окажутся поблизости от людей, вполне возможно, что они будут собирать их обещания и искажать… Славно, что они пока не у нас под окном. В любом случае жиазия изменила вид, когда её обманули. — Цветок обманули? — Уи. Цветку дают ложные данные. То есть цветок считает, что обещание не выполнили, но не может действовать дальше. Ведь если обещание не выполнили, тогда почему те, кто должен его выполнить, всё ещё считаются обязанными его выполнить? Значит, обещание ещё в силе. Ян коснулся разгорячённого лба. — Если бы цветок не был проклятым, что бы случилось тогда? Томса почесала подбородок и ответила: — Жиазия бы распалася, а когда существа, нарушившие обещание, умерли, их души отправилися бы на суд и перед реинкарнацией отбывали бы какое-то там наказание. Всё зависело бы от их богов и других условий. — Понятно. — Ян, кажется, и правда понял. — А вместо этого те, кто, условно, нарушил обещание, до сих пор здесь и не могут найти друг друга, не могут доказать обратное, что на самом деле обещание выполнено. Хик убивает парней из-за обиды. Его отец бродит по лесу и ищет сына, а тех, кто хочет ему навредить, сжигает. Цветок запутался и завис. — Похоже на то, — согласилась Томса. — И всё это ты узнал по… этому? — Ян указал пальцем подвижной руки на содержимое ковшика. — Пф-ф. — Фабьен смахнул чёлку на бок. — Отмечу, что я не только великолепно выгляжу, но и отличаюсь блистательным умом. Суть всех моих изысканий, — он обвёл рукой подвал, заставленный стеллажами с ингредиентами, — заключается в знании множества аспектов магии нашего леса. Так что кое-что я знал о цветах Эзна ещё до того, как вы заявились ко мне в гости. Что ж, вполне себе разумно. — У этой болезни должен быть источник. — Ян провёл пальцами по волосам на затылке. — Ты можешь его определить? Возможно, это позволит снять проклятье. Фабьен пожал плечами. — Очаг болезни может находиться в доме этого вашего Хика, ведь там было дано обещание, но сам источник, думаю, находится в ином месте. — А у тебя нет… — Ян понимал, что сейчас напрашивается на «комплименты», но не спросить не мог: — Не знаю, магического шара, карты, чего-то, что могло бы подсказать направление? У нас времени нет. Фабьен криво улыбнулся и перевернул ковшик. Пепел просыпался на землю. — Ты мне ещё за это должен заплатить, мелис. И я уже гадаю, какой будет цена. — Ну да, ну да… — Ян вздохнул и посмотрел вправо. Игги лежала, положив голову на здоровую лапу, и лениво наблюдала за собеседниками. — Я расплачусь, Фаб. — Он посмотрел на Томсу. Та уже вся исчесалась. — У Ребекки и Талиши в доме есть карта. Как думаете, она сможет указать источник болезни? Сработает? — Эух, Стефан ещё не выкупил её? — Фабьен поднялся. — Хм, повезло вам. — И ещё Илай, — Ян уткнулся лицом в ладонь, — куда его утащил Иваскес? Он явно нужен ему был живым. — Та плюнь ты на нево! — Томса тоже поднялась. — Хлавное щас, это найти источник проклятья и снять проклятье! А Илай как повезёт, выживет иль не выживет… Может, снимем прохлятье, так и свезёт пацану. Ян слишком устал, чтобы спорить. К тому же его очень сильно волновали онемевшие конечности. Он, конечно, начинал их ощущать, но «оттаивали» они медленно. — Нужно разделиться. — Ян попытался встать, но это оказалось сложнее, чем он думал, поэтому, когда чуть не завалился, остался сидеть. — Арий, возможно, знает, куда Иваскес мог утащить Илая. — Да шо ты заладил «Илай то, Илай сё»!.. Ян выругался. — Если не хочешь думать об Илае, подумай вот о чём: нам нужен Иваскес, чтобы снять проклятье! Вся суть же в нём и его отце. Возможно, цветок — только начало! Нам нужно продумать все пути отхода, другой шанс, сама сказала, представится только лет через десять! Томса забралась руками под толстовку и яростно почесала подмышку. Шмыгнула носом. — Шо же… — Она сдалась. — Ладна! Но я щас в лес одна не сунусь, так шо, мистер, ты топай к Тэш, усё равно ты её сестру замочил… Сердце кольнуло. — …а я сбэгаю к Арию. Усё равно там мусора ошиваются. Схватют тоби ещё, нам энтого не нада. И тут она повернулась к Фабьену, который, напевая, что-то готовил на плите. Пахло варёной курицей и резиной. — А ты, гнус, помог бы ему, ну! Как он падёт в лес и будит от Хика убегать в таком состоянии?! Игги тявкнула трижды, а затем, заскулив, принялась лизать рану на боку. Фабьен же запрокинул голову и протянул: — Не знаю, мне плевать. — Фаб! — Томса подтопала к нему и, остановившись рядом со столом, принялась сгребать всё, что выложила ранее. — Мы тянем время! Янцу нужна помощь, а он нужон нам, шо бы освободиться от влияния Эзна. Помни, энто, блин, и в твоих интересах тоже! — М, угу. — Усё, я пошла! — Томса подтянула штаны и решительно направилась к лестнице. Но затем, ударив себя по лбу, подошла к Яну. — На, раз падёшь к Тэш, держи. Тоби понадобится. Она передала пакетик с остатками проклятого цветка. Точно, Иво же много их притащил. — И помни, мы должны встретиться у Стефана! — Давайте лучше у Талиши, — Ян снова попробовал подняться, но итог оказался тем же: он упал. Не оставалось ни сил, ни желания, ни возможностей. — Я отдохну пару секунд и тоже пойду. Томса открыла рот, но тут же закрыла и вернулась лестнице. Ещё раз посмотрела на Яна, точно хотела что-то сказать, но в итоге молча уползла наверх. Как только дверцы люка захлопнулись, в подвале сгустилась угрожающая тишина. Пение Фабьена стихло, остался только звук кипящей жидкости на плите. Игги посмотрела на Яна, склонив голову на бок. — Слушай, — Ян покашлял в кулак, — может быть, ты, как… знаток… — Фабьен хмыкнул, — подскажешь, как избавиться от онемения? Я так долго буду отмерзать. И вообще, это нормально, что после призраков у меня нога и рука отнялись? — Жаль, что не язык. — Это должны были быть мои слова… — прошептал Ян. — М-м-м? — Нет-нет, ничего! — Ян вновь попробовал встать, на этот раз получалось лучше. Во-первых, правая нога начинала хоть немного шевелиться, во-вторых, он наловчился опираться на неё как на предмет мебели. Он сделал шаг, поволок за собой ногу, так, хорошо, ещё шаг, нога тянется следом, и ещё… Но тут его покачнуло, и он снова завалился на бок. Вздохнув, перевернулся на спину. Игги гавкнула, как показалось Яну, насмешливо. — Напомни мне больше не впускать тебя к себе домой, — лицо Фабьена показалось высоко над ним. — Да, конечно. — Он уложил пальцы на животе. — Как скажешь. Но для начала мне нужно отсюда уйти. И в твоих же интересах мне помочь. Фабьен присел на колено возле него и оценивающе оглядел. — М-м-м, ты ничего не знаешь о моих интег’есах, мелис. — Ты уверен? — Ян усмехнулся. — Ауч, а мне казалось, что больше бесить ты меня уже не можешь. Удивил. Он поднялся, а потом вернулся с варевом, снятым с плиты. Снова сел рядом с Яном и приказал снять кардиган. Сам высыпал в ковшик измельчённую траву и окунул в полученный отвар лоскуты старой одежды. Ян не сразу — раздеваться одной рукой оказалось непривычно, — но справился и завалился на спину, глядя на весёлые танцы светлячков вокруг кораллов. — Они сами выросли? — спросил Ян, когда почувствовал, как его предплечья касаются смоченной тряпкой. — Или «магия»? — Дальше сам, — Фабьен кивнул на компресс на руки, — втиг’ай, пока не почувствуешь конечность. Потом то же сделаешь с ногой. Фабьен сел рядом и запрокинул голову. Огоньки цвета морской волны отражались на его лице. В тёмных глазах блестели искорки. — Весь Эзн — это магия. Здесь дом для многих животных и г’астений, аналогов котог’ым нет больше нигде. Этот подвал был здесь всегда. Маман считает, что он заколочен и здесь ничего нет. Пускай заблуждается дальше. — Она не знает, кто ты, да? — Растираемая рука и правда начала оттаивать. — Знает. — Из голоса Фабьена пропали все язвительные нотки, но грусти не слышалось. Он вообще не выражал эмоций. Ян хотел было уточнить, что именно она знает, но Фабьен снова включил режим «истеричка на максимуме»: — Не смей никому, особенно Томсе, сказывать, что я тебе помог, ясно?! Не смей даже вспоминать об этом! И тем более не смей улыбаться, когда увидишь меня! Вот как сейчас! Немедленно заканчивай! — Да-да, конечно. — Ян тщетно пытался стереть улыбку. Ворча, Фабьен встал и пошёл обратно к плите. Он принялся очищать посуду от варева и занялся уборкой. Всё-таки после драки стол перевернулся, и многие ингредиенты оказались раскиданы. Пока Фабьен наводил порядок, Ян вернул себе управление рукой, а позже — ногой. Он подошёл к Фабьену, когда тот собирал букет перьев, и протянул компрессы. — Спас… Но Фабьен указал на него пальцем, затем поднёс руку к своим губам, соединил подушечки большого и среднего пальца и провёл по губам. — Да, точно. Ничего не было. Ян оглянулся. К нему, на трёх лапах, подковыляла Игги. И как бедняга выберется из подвала? Но, собственно, как она вообще сюда попала? Возможно, упала через люк? — У меня есть ещё просьба. Фабьен закатил глаза и посмотрел на него настолько недружелюбно, что между лопаток пробежался холодок. — Игги нужна помощь. — Ян указал на собаку, взгляд Фабьена смягчился. Кажется, животных он любил куда сильнее людей. — В таком состоянии ей никуда нельзя. Может, хоть ей поможешь? — Я подумаю. Ну, это не «нет». Значит, поможет. Ян улыбнулся. Чуть не сказал спасибо, но вовремя опомнился. Обняв на прощание Игги и пообещав, что обязательно за ней вернётся, Ян подошёл к лестнице. Обернулся, хотел сказать Фабьену что-нибудь, чтобы хоть как-то отблагодарить, но нужных слов так и не нашёл. Разошлись молча.