Зависть
22 июня 2022 г., 23:22
Бездействие бессмысленно и вредно.
Встань, человек, усталость отведи
И, с мужеством, которое победно
Влечет к борьбе, вослед за мной иди,
Покуда не иссякла сила в теле,
Туда, где ждёт награда впереди.
Из приоткрытого окна до кожи доставал тёплый вечерний воздух. Но этого катастрофически не хватало. Лукас с силой прижимал к себе горячее тело, вырывая тихие стоны с губ Дерека. Слишком сладко. Слишком горячо. Слишком сильно. Два сердца бились в унисон в надежде соприкоснуться прямо через кожу. Он чувствовал металлический привкус во рту и не мог понять, чья именно это кровь. Общая. Так бы он ответил, если бы кто-то задал этот вопрос. Они были единым целым. Не только в тот момент, но и во все, что последуют за этим. Казалось, что иначе просто не могло быть. Только так. Сквозь шум в ушах, Уильямс различил хриплые стоны и потянулся в их направлении, чтобы получить очередной резкий почти болезненный поцелуй, после чего мир вокруг превратился в миллиарды разноцветных вспышек, а вокруг головы образовался кокон из тишины. Лукас перекатился на спину, стараясь выровнять дыхание. Лэнг остался лежать на спине, не двигаясь, с блаженной улыбкой на лице и шальным расфокусированным взглядом. — Почему, даже когда я сверху, у меня такое чувство, будто ты меня имеешь? — Лукас улыбался в поцелуй. — Так нечестно. — Ещё раз повторить, что я всегда сверху? — Дерек лукаво улыбнулся, приподнимаясь. Даже в полумраке детектив увидел, как и без того красные после секса щёки Лукаса покрылись румянцем. — Ты же меня понял, — Лукас пододвинулся, давая Дереку место, чтобы лечь рядом. — Нам надо в душ, — лениво протянул детектив. — Давай ещё немного полежим? — А ты любишь нежности после секса? — Дерек провёл рукой по голому торсу Лукаса. — С тобой — да. — А я вот не очень люблю потного себя, — Лэнг с неохотой поднялся с кровати. — Какой же ты мудак, вечно портишь всю романтику, — вспыхнул любитель романтики. — Уж какой есть, — детектив философски пожал плечами. Он взял полотенце из бельевого шкафа, но неожиданно остановился, повернув голову к кровати, на которой лежал Лукас. — Я люблю тебя, знаешь, да? — Не говори так, как будто собрался помирать, — Лукасу не понравился тон детектива. После того, как они нашли тело Оливера, такие моменты случались все чаще и чаще. Как будто Дерек боялся, что может не успеть с ним попрощаться. — Мы никогда не знаем, что ждет нас завтра. Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты знал это. — Дерек не стал дожидаться ответа и быстро скрылся за дверью душевой. Они были в Гувере уже несколько часов. Еще днем, сразу после того, как они вышли из кабинета Джозефа Смита, ему позвонил Сэм и сказал, что нашел ему пистолет недалеко от него. Недавняя стрельба, произошедшая в этом городе, закончилась конфискацией нескольких незарегистрированных стволов, и знакомый Сэма из местной полиции с радостью готов был избавиться от одного из них. За небольшую плату, разумеется. «Небольшой» по меркам местной полиции оказалась сумма в три тысячи долларов. Невероятная цена за самый обычный девятимиллиметровый глок 23, но выбора особо не было. Если собираешься убить человека из него. Лукас был уверен, что даже если будет расследование, то полиция ни за что не признает, что распродавала вещдоки, как горячие пирожки на рынке. Только сейчас, когда увесистый черный пистолет лежал в его дорожной сумке, Лукас осознал, что собирается сделать. Если они найдут убийцу, но не смогут доказать его причастность к преступлениям, то проблем им не избежать. Но если ради спасения любимого человека ему придется провести ближайшие двадцать лет в тюрьме, он с легкостью пойдет на это. Дерек бы пошел. Но он не станет ему уступать. Много лет назад он даже не понял, почему взял вину на себя, когда речь касалась постороннего для него Сэма. Сейчас же ему предстоит взять на себя вину за самого дорогого для него человека. Не так уж это сложно. Жертвовать всем ради любви. Струи горячей воды стекали по телу детектива. Он с силой тер себя по лицу, пытаясь успокоить бушующий ураган внутри себя. Он знал, что то, что он собирается сделать, неправильно. Нечестно. Но все-таки он живой человек. Да, он поборол свои страхи. Да, он больше не сомневался ни в себе, ни в Лукасе. Но это был не повод рисковать их жизнями. Ему оставался последний шаг на пути к убийце. Последнее препятствие, после преодоления которого он столкнется со злом лицом к лицу. И преодолеть его он собирался в одиночку. Еще днем, когда Лукас ходил на встречу с копами из местного отделения, он зашел в ближайший оружейный магазин. Четыре комплекта стальных наручников уже лежали в его дорожной сумке. Он так боялся, что Лукас может услышать их звон, когда они пришли в отель, что с порога набросился на парня с поцелуями. Усыпить бдительность Лукаса у него получилось, а вот с собственной совестью договориться было куда проблематичнее. Он обещал его не бросать. Обещал, что они вместе пройдут через ад. А в итоге, Дерек собирался отправиться туда в одиночестве. Лукас собирался сделать то же самое еще утром. А он не собирается ему уступать. Не так уж это сложно нарушать свои же обещания ради любви. Он вышел из душа, обмотав полотенце вокруг бедер. Лукас по-прежнему лежал на кровати и внимательно смотрел на его полуобнаженное тело. — Не смотри на меня так, принцесса, второй заход я не потяну. Возраст, знаешь ли, — он старался, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Дерек прошел к своей дорожной сумке и вытащил оттуда две пластиковые бутылки с водой. — Хочешь пить? — детектив протянул Лукасу одну из бутылок. — Дай ту, что без газа, — Лукас вытянул руку, хватая другую бутылку. Открутив крышку, он тут же сделал большой глоток. Дерек смотрел, как вздрагивает кадык Лукаса, пропуская жидкость с растворенным внутри мелаксеном. Он привык всюду таскать с собой эти таблетки без вкуса и запаха. Спать с Лукасом без них было практически невозможно. Такими темпами он из него наркомана сделает. — Почему ты улыбаешься? — закручивая крышку, спросил Лукас. — Ты очень красивый. Я просто любуюсь, — с теплотой в голосе ответил Дерек. — А говорил, что я не в твоем вкусе, — брови Лукаса ехидно поползли вверх. Он почувствовал, как веки наливаются свинцовой тяжестью. — Что-то спать хочется-я-я, — он зевнул, прикрывая рот ладонью. — Так ложись, кто тебе мешает? — Дерек понизил голос до проникновенного шепота. — Засыпай, принцесса, я буду рядом. — Мне… тоже… надо… в… душ, — слова с трудом покидали горло, — но я так уста-а-а-л, — еще один широкий зевок. — Может, отнесешь меня? — Я бы с радостью, принцесса, но мне уже пора, прости, — Дерек наклонился и невесомо чмокнул сонного парня в губы. — спи сладко. Когда я вернусь, все уже будет позади. Ответом ему послужила тишина, которая через пару мгновений сменилась отборным храпом. Дерек нежно провел по коротким светлым волосам. Наручники захлопнулись сперва на тонких запястьях, а затем и на щиколотках Лукаса, намертво приковав парня к постели. Детектив плотно закрыл окно и настроил кондиционер на комфортную температуру. Пробуждение у Лукаса будет не из приятных. Длины цепочки будет достаточно, чтобы дотянуться до пластиковой бутылки с водой, которую он подложил под бок парня, но не более того. Когда он вернется, Лукас, наверняка, попытается свернуть ему шею за этот поступок. Пролежать больше суток в таком положении, без возможности элементарно сходить в туалет. Врагу не пожелаешь. Но выбора было мало. Сам Лукас ни за что не согласится остаться в Гувере. Это они уже проходили. Дерек подошел к дорожной сумке Лукаса и вытащил оттуда блестящий черный глок. «А ведь Оливер был тут совсем недавно. Вел репортаж о стрельбе из этого самого пистолета. Нити судьбы, будь они неладны». Медлить было нельзя. Быстро одевшись, Дерек закинул пистолет в свою сумку и с тяжелым сердцем покинул номер, повесив на дверь табличку «Не беспокоить». На стойке регистрации он оплатил номер еще на два дня вперед. Если он не вернется по истечении этого времени, кто-нибудь поднимется наверх и найдет прикованного к кровати Лукаса. И освободит. Он хотя бы успел надеть трусы. Значит, одним поводом ненавидеть его у него будет меньше. Дерек сел за руль тойоты. Навигатор показывал четыре часа езды. Он вернется во Флоренс только под утро. Адреналин начал разгонять кровь по организму. Давно забытый охотничий азарт вновь поднимался из самых недр его души. Охота на серийного убийцу — это не поиск пропавших животных. Дерек вспомнил, почему так сильно хотел стать полицейским в юности. Хождение по краю похоже на зависимость. Один неверный шаг — и ты уже летишь в пропасть. Но если сделать все правильно, то у тебя получится взлететь.* * *
Он смотрел на черный экран монитора не моргая. Доктор Смит не ответил на сообщение, которое он отправил ему несколько часов назад. Значит, Дерек Лэнг раскусил его план и успел предупредить докторишку. Снова он путает ему все карты! Он быстро заходил по комнате, сжимая в руках миниатюрную копию картины Босха. Губы тихонько начали шептать: „Гнев, Гордыня, Уныние, Алчность, Зависть, Похоть, Чревоугодие“. Он так долго собирал их всех вместе. Картина, которая преследовала его в ночных кошмарах с самого детства, практически завершена. Он нашел того, кто станет „грешником“, и думал, что нашел того, кто станет „Иисусом“. Доктор Джозеф Смит подходил идеально. Он умел не только прощать людям их грехи, но и любить их за это. Если бы Дерек и тот идиот из Нью-Йорка не вмешались. Если они ходили к психологу, то этот старикашка уже наверняка сбежал из страны. Он с силой сжал руки в кулак, сгибая копию картины пополам. Внезапно его пронзила одна очень занимательная мысль: „Грешник“ — это тот, в ком сойдутся все семь смертных грехов. Тогда почему бы ему не сделать „Иисусом“ того, кто любит самого „грешника“? Любит и принимает все его грехи. Он тут же заулыбался. Это будет отличным уроком для Дерека Лэнга. Не стоило лезть в его замысел. Больше всего на свете он ненавидел, когда что-то шло не по плану. Но вмешательство Лэнга понесло за собой последствия. Невинная жертва — Оливер Пэрриш, чья кровь останется на его руках. А теперь еще и приходится вносить изменения в „картину“. Кто-то должен заплатить за это.* * *
Лукас проснулся от режущей боли в мышцах. Лязг наручников над ухом показался сперва лишь продолжением его беспокойного сна. Почувствовав, что не может двигать конечностями, он начал паниковать и дергать руками и ногами, чем причинил себе еще большую боль. Запястья и щиколотки горели огнем. Металл, врезаясь в нежную кожу, оставлял на ней красные полоски, которые вот-вот грозили пролить кровь на белоснежные простыни. Осознание произошедшего медленно прокралось в мозг. — Вот же сука!!! — закричал Лукас, не помня себя от ярости. — Дерек Лэнг! Ты чертов ублюдок!! Клянусь, если я доберусь до тебя раньше убийцы, я сам тебя убью! В голове промелькнули кадры последних событий. «Я люблю тебя, ты же знаешь?… Пить хочешь?… Так засыпай, кто тебе мешает?…» — Скотина, как ты посмел опоить меня и оставить тут?! — кричать в пустой комнате было бессмысленно, но сдаваться не хотелось. — Если сдохнешь, не подходи ко мне больше! Лукас тяжело дышал. Щеки покраснели, из глаз покатились первые слезы. Он чувствовал огонь в тех местах, где наручники соприкасались с его телом. — Мы расстаемся, слышишь?! Ты обещал…, — голос дрогнул, — ты обещал не оставлять меня одного. Сука-а-а! Помогите! Кто-нибудь! Я здесь! Он с силой начал биться головой о спинку кровати, пытаясь создать как можно больше шума. Но в этот раз они остановились не в дешевом мотеле, где стены были сделаны из картона. Он же сам и настоял на том, чтобы они пошли в нормальное место с камерами наблюдения и рабочей системой пожарной безопасности. Чертов Дерек Лэнг с его вечной тягой к геройству и самопожертвованию! Сколько он спал? Детектив мог уже валяться в канаве в любом из городов этого штата. Слезы сильнее покатились из глаз. Он представил себе мертвое тело Дерека и навсегда закрытые бездонные карие глаза. Мысль о том, что он его больше не увидит, больно кольнула в сердце. «Найди яйца у себя в штанах и сделай это уже… Принцесса… принцесса… принцесса…». — Черт, как же бесит! Не смей умирать, слышишь? Дай мне посмотреть еще раз в твои поганые глаза! Дай придушить тебя! Не вздумай бросать меня вот так! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! У Лукаса началась настоящая истерика. Куда бы ни отправился Дерек, там его ждет только смерть. Еще вчера детектив сказал, что знает, где искать оставшиеся печати, а значит, совсем скоро убийца придет за ним. Дерек бы ни за что не оставил его в таком сомнительном положении, если бы не был уверен, что так ему будет безопаснее. Лукас завыл. Так отчаянно и яростно, как никогда в жизни. Голос сорвался на хрип. Боль в груди разрывалась миллионами бомб, грозя вот-вот сломать ему ребра. Страх поднимался от кончиков пяток, проползая вдоль всего тела, и скапливался в районе солнечного сплетения. Сколько он так лежал, слушая лишь свои хриплые рыдания, он не знал. Время было не на его стороне. Чем дольше он остается в этой комнате, тем меньше шансов у него встретиться с Дереком еще раз. Лукас прикрыл глаза в попытке взять себя в руки. Раз… «Лукас, послушайте, оставьте это дело полиции». Два… «Говоришь, как моя бывшая». Три… «Я не слушаю музыку за рулем». Четыре… «Это ведь ты ее нашел?» Пять… «А в твоем мире считается странным лезть с поцелуями к парню, которого знаешь от силы пару дней?» Шесть… «Ну извини, что не все из нас родились с золотой ложкой в заднице». Семь… «Не стоит. С тебя на сегодня хватит». Восемь… «Не играй со мной, принцесса. Я не хочу быть твоим экспериментом». Десять… «Я люблю тебя. Ты же знаешь?» Дыхание стало ровным. Слезы высохли. Лукас смотрел в потолок не моргая. Сердце начало стучать в спокойном темпе. Истерики ему сейчас не помогут. Прошло как минимум десять часов, с того момента, как Дерек покинул стены этой гостиницы. Весь их путь детектив всегда только и делал, что пытался его защитить. Держал в тайне знакомство с Оливером, чтобы не травмировать его информацией о разгульной жизни Лейлы. Не требовал от него ответных действий в первый раз, когда они были близки в душе, боясь, что для него это будет «слишком». Не бросил его на набережной водохранилища, даже когда узнал, что все расследование было только ради того, чтобы доказать, что именно он является убийцей. Отдал ему роль «верхнего» во время их первого секса, не желая причинять ему боль. Отправил его в аэропорт Монтгомери после того, как они нашли отрезанный язык в номере, чтобы он отсиделся в безопасности в Нью-Йорке. Заставил выпрыгнуть с балкона горящего здания, когда сам он готов уже был попрощаться с жизнью. Закрывал ему глаза, когда они нашли тело Оливера, хотя сам был напуган и разбит горем. Приковал его наручниками в номере отеля, когда действительно запахло жареным. Дерек показал ему, как надо заботиться о тех, кого любишь. А что делал он сам все это время? Устроил детективу моральные качели. Заставил переломать себя и свои принципы. Вечно ныл и мешался под ногами. Он едва не терял сознание и вис на руках Дерека в самые тяжелые моменты расследования. Был бесполезным куском дерьма. Помехой. Обузой. Никчемный из него получился напарник. Будь он сам на месте Дерека, он бы тоже себя бросил. Спрятал бы, как чертову «принцессу» в замке, где до нее не добраться ни одному дракону. Лукас не имел ничего против женщин, он долгое время любил только их. Но вдруг он осознал, что все то время, которое он провел рядом с детективом, он вел себя исключительно, как «баба». И ему стало мерзко от самого себя. Его истерики, приступы ревности, слежка. Нормальные люди так себя не ведут. Только истеричные, неуверенные в себе, маленькие «принцессы». Возможно, это Дерек так на него действовал. С детективом он позволил себе быть слабым. Поэтому и лежит сейчас в этом номере, прикованный к кровати. Он сам же и дал Дереку повод сомневаться в себе. Если бы сыщик считал его равным себе, он бы ни за что не оставил его. Не спрятал бы. Если бы Дерек был уверен в том, что он сможет за себя постоять, то они бы сейчас вместе вели охоту за убийцей. Пора показать этому напыщенному индюку, что у него тоже есть яйца. Снять наручники можно несколькими способами. Первый — скрепка. Он ему точно не подходит. Он мог постараться свести руки вместе над головой, преодолев несколько бортиков на спинке кровати, но вот ничего похожего на скрепку рядом с ним не наблюдалось. Второй — как в фильмах — сломать себе большой палец и вырваться из металлического захвата. Это будет долго и сложно. Ломать кости в жизни не так-то просто. Этот способ он оставит на потом. И третий. Если у вас тонкие запястья, то снять наручники можно и так, предварительно смазав кисть маслом или слюной. Масла у него не было, зато была бутылка воды, заботливо оставленная Дереком на таком расстоянии, чтобы он смог до нее дотянуться. Запястья у Лукаса были действительно тонкие. Левой рукой он дотянулся до пластиковой бутылки и медленно поднес ее ко рту, чтобы открутить крышку. Кожу защипало, когда вода попала на красную полоску на запястье правой руки. Лукас зашипел от боли, но продолжил обильно смачивать руку водой. С криком он начал тянуть руку в попытке вырваться. Мышцы напряглись до предела. Он чувствовал, как сползает кожа с его кистей. Послышался хруст костей. Все таки если не перелома, то вывиха ему уж точно не избежать. Резкая боль. Крик. И вот его правая рука уже на свободе. В каком-то невероятном экстазе он смотрел на ободранную руку, с которой уже начала капать кровь, и на висевший под странным углом большой палец. Простонав слова проклятья, он повернулся, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки. Слава всем святым! У Дерека хватило ума оставить ключи от наручников. Рука не слушалась. С пятой попытки он смог освободить левую руку. Крепко обхватив большой палец пострадавшей руки, он с противным хрустом вернул его на место. Тело дрожало. Эйфория и боль смешались в адский коктейль, не давая двигаться дальше. Он освободил ноги и обессиленно откинулся на кровать. В затекших мышцах пробегали разряды тока. Он с жадностью выпил остатки воды, молясь, чтобы в ней не было снотворного. У Дерека хватило бы совести растворить еще пару таблеток , чтобы точно не дать ему покинуть отель. На негнущихся ногах он со стоном дополз до ванной комнаты. Свой телефон он обнаружил на дне черной дорожной сумки. Время показывало четыре часа дня. Твою ж мать! Он провозился тут полдня, а ведь он даже не знает, куда отправился Дерек. Он сказал, что поедет во Флоренс, но насколько это было правдой? Лукас простонал, заметив пропажу пистолета. — Вот же скотина! — шепотом выругался парень. Хотелось прямо сейчас позвонить Дереку и сказать все, что он о нем думает. Но в этот момент телефон зазвонил сам. — Привет, Сэм, надеюсь у тебя хорошие новости, денёк не задался, знаешь ли. Лукас посмотрел на покрасневшее запястье. Большой палец правой руки сильно опух и покраснел. На месте содранной кожи зияли розовые островки, на которые местами все еще появлялись капельки крови. Красные полосы на запястьях и щиколотках напомнили ему о картине Босха. Точнее, о изображении Иисуса. Стигматы. Лукас задумчиво хмыкнул. Почему весь мир вокруг него медленно превращался в картину шестнадцатого века? — Я не знаю, хорошие ли это новости, но мне удалось проследить адрес, с которого меня взломали, — голос товарища звучал взволнованно, — и это очень очень странно. Где ты, говоришь, сейчас находишься?* * *
Дерек приехал в свой город, когда первые лучи солнца уже начали ласкать крыши домов. Он гнал три с половиной часа без остановки в полной тишине. В голове было столько мыслей, но он не мог сосредоточиться ни на одной. Проделав путь в четыре сотни километров, он начал сомневаться в своем решении. С одной стороны, Лукас был в безопасности. Убийца не должен был объявится в Гувере, ведь этого города не было на карте его преступлений. Они заехали туда случайно, потому что знакомый Лукаса дал им наводку на незасвеченный глок. Плюс отель был достаточно хорошо охраняем. За два дня не должно произойти ничего плохого. Но тревога не хотела никуда уходить. Его парень сейчас лежал абсолютно беззащитный. Прикованный к кровати. И ни один человек в мире, кроме него, не знал, где сейчас Лукас. Если с ним что-нибудь случится, то он проведет сорок восемь часов в таком положении, пока его не станут искать. По плану самого Дерека, он должен был вернуться в отель уже к вечеру. Но в любой момент все могло пойти наперекосяк. Детектив постарался взять себя в руки. Он вернется к нему. Обязательно вернется. Да, скорее всего, первое, что сделает Лукас, — это снова попытается придушить его подушкой. Но потом все будет хорошо. Должно быть все хорошо. Он готов до конца жизни вымаливать прощение, если потребуется. Главное, чтобы у них была эта самая жизнь. Никогда прежде Дерек не чувствовал такой жажды. Мир вокруг казался таким полным и многогранным. Ему хотелось познать его целиком. Он не готов сейчас умирать. Впереди еще столько прекрасного. Жизнь так изобильна. Добро и зло, падения и свершения, любовь и ненависть. Раньше он и не замечал, насколько полной может быть жизнь. Любые эмоции, пусть даже самые незначительные, привносят в мир столько красок. Они не всегда светлые и порой причиняют людям боль, но они тоже часть этой жизни. Если у него получится выбраться из этого города, он разрисует свой мир всеми цветами радуги и подарит его Лукасу. Это казалось странным. Только столкнувшись со смертью, ему по-настоящему захотелось жить. Лиам Лэнг. Тереза и Хельга Миллер. Томас Уокер. Эрик Флинн. Кэтрин Стоун. Аманда Браун. Ричард Флинн. Оливер Пэрриш. Сколько всего эти люди успели бы совершить, не повстречай они убийцу с картиной? Сколько бы раз улыбнулись? Сколько бы раз заплакали? Сколько бы снов увидели? В каких местах успели бы побывать? Как же много забрал у них убийца? Он сам всего за пару недель объездил целый штат. Он встретил доктора, лишенного каких-либо моральных ценностей. Странную соседку, которая травила собак одиноких сестер. Девушку, которая выкрасила свой салон в кислотно-розовый цвет. Женщину, которая помогла другим людям принять себя. Журналиста, который ввязался в расследование в память о своей погибшей любви. Мужчину, который снес себе голову из ружья, проговорив с ним от силы пару минут. Девушку из книжного магазина, которая пустила его в подсобку, чтобы рассказать о своем погибшем брате. Они все были такими разными. Хорошие и плохие. Добрые и злые. Сильные и слабые. В каждом человеке живут все эти качества, которые мешаются в разных пропорциях, создавая единый уникальный коктейль. Дерек печально улыбнулся. Смерть забирает не только самих погибших. Также она забирает и часть жизни у тех, кто остается. Оставаться всегда больнее. Когда ты мертв, ты уже ничего не чувствуешь. А боль живых останется с ними еще надолго. Если он или Лукас погибнут, то тому, кто останется придется намного тяжелее. Эту боль взять на себя он не готов. Эгоистично? Очень. Подло? Определенно. Дерек ненавидел сам себя за это. Но Лукас должен остаться в живых. Должен встретить еще много новых людей. Увидеть новые места. Должен танцевать под музыку Элвиса Пресли. Храпеть по ночам так, чтобы стены дрожали. Должен любить и быть любимым. Дерек пойдет на все ради этого. Приложит все усилия, чтобы вернуться к нему, и, в случае поражения, он будет уверен, что сделал все возможное.* * *
Машина медленно подкатила к маленькому одноэтажному дому с серым фасадом и темной черепичной крышей. Строгие прямоугольные окна встретили его трепыханием коричневых штор. Ступенек, как он хорошо помнил, было ровно шесть. Они тихим скрипом стонали под ногами, пока Дерек поднимался по выбеленному крыльцу, держась за обшарпанные перила. Стрелка часов едва перевалила за шесть часов утра, но детектив был уверен, что хозяин дома уже не спит. Ровно после третьего звонка тяжелая деревянная дверь распахнулась. Несмотря на ранее утро, хозяин дома был одет в идеально выглаженную льняную рубашку в бело-синюю клетку и легкие светлые шорты. На ногах у него были резиновые сланцы, в которых старик любил передвигаться по дому. Мартину Джонсону в этом году исполнилось уже семьдесят пять лет. Это был очень полный, невысокий человек. Он был похож на героя карикатуры: лысый круглый череп, пухлые обвисшие щеки, недовольно поджатые бесформенные губы и густые серые брови. Глаза, окруженные сеткой глубоких морщин, строго смотрели на детектива. — Доброе утро, мистер Джонсон, — Дерек приветливо улыбнулся. — Я слышал, вы меня искали? Прошу прощения, что так долго тянул с визитом. — Хотите чашечку кофе? — неожиданно предложил Мартин. — Я как раз заварил. — Пожалуй, не откажусь. — Сыщик готов был пустить себе кофеин по вене, лишь бы не чувствовать усталость, скопившуюся за последние дни. Мартин провел гостя в маленькую, плотно заставленную кухню. Когда Дерек был тут впервые, он решил, что мистер Джонсон в молодости был старьевщиком: картины висели вдоль стен по всему периметру помещения; из-за стеклянных дверей кухонных шкафов смотрели фигурки собак всех мыслимых и немыслимых расцветок; на подоконнике были расставлены по размеру несколько металлических турок для варки кофе; стол на маленьких резных ножках был завален книгами и газетами; плетеное кресло-качалка устроилось в самом углу кухни; на полу расставлены керамические вазы, в которых никогда не было цветов. Как мистер Джонсон умудрился поместить это все в несколько квадратных метров, было известно только самому мистеру Джонсону. А ведь, помимо это хлама, на кухне была вполне себе современная газовая плита и раковина с небольшой стойкой сбоку, на которой старик, видимо, и готовил себе еду. — Присаживайся, — хозяин махнул рукой в сторону одного из четырех небольших стульев, стоявших вокруг стола. Дерек сел на стул и тут же перед ним появилась кружка ароматного свежего кофе. Детектив с наслаждением пригубил напиток. — Ты опоздал, сынок, — усаживаясь напротив, сказал Мартин, — я уже нашел своего пса. — В блекло-голубых глазах пробежала волна печали. — Его больше нет. Дерек поперхнулся горячим напитком. — Как это нет? Вы нашли тело? — Его не нужно было искать, — старик замолчал, — он сам вернулся ко мне. Мой мальчик… — В глазах Мартина начали появляться крупные слезинки. — Мой мальчик вернулся домой. — Старик взял со стола большой носовой платок и вытер влажные глаза. Дерек никогда не мог выносить слез этого человека. Мартин умело этим пользовался, всякий раз заставляя детектива разыскивать его пса по всему городу. Но в этот раз слезы были искренними. От этого становилось только хуже. — Как это произошло? — Дерек проникновенно заглянул в глаза старику, ставя горячую кружку на стол. — Два дня назад я ходил к тебе домой, чтобы снова попросить помочь найти Бандита. Я видел машину и решил, что ты закончил свои дела и вернулся. Но когда я пришел, ты уже уехал. Я решил немного сам пройтись по округе и попробовать найти пса. Через час я вернулся домой, а на пороге нашел его… — голос запнулся. — Он принес мне прощальный подарок. Хороший мальчик, — Мартин снова начал тихонько всхлипывать. — Какой подарок? — Сердце детектива пропустило удар. Как же он хотел ошибаться. Если это то, о чем он подумал, на его плечи ляжет еще один груз. Только бы и в этот раз он ошибся. Мартин медленно поднялся и вышел из кухни. Когда старик опустил перед ним небольшую картину в деревянной рамке, Дерек понял, что попал в самую точку. Сюжет картины был ему хорошо знаком. Брат убивает брата. Леонелло Спада — «Каин и Авель». Первое преступление на Земле, которое было совершенно из зависти. Дрожащей рукой Дерек перевернул картину. Синяя печать на латинском языке с издевкой смотрела на него с угла оборота. «Invidia», что, если перевести на английский, означает «зависть». Он был прав, когда решил, что печати убийца расставляет согласно семи благодетелям, которые противостоят семи смертным грехам. Благодетель зависти — любовь. Эрик Флинн любил животных и хотел посвятить свою жизнь помощи братьям нашим меньшим, но даже его смерть смогла навредить одному из них. — Знал ведь, как я люблю библейские мотивы в живописи. Нашел, наверное, где-то на свалке и принес ко мне, — продолжал плакать Мартин. — До последнего думал обо мне, Бандит, мой хороший. — По толстым щекам уже вовсю катились слезы, но старик больше даже не пытался их остановить. — Мартин, мне жаль, правда жаль. Простите, что не смог вам помочь. Смотреть на разбитого горем старика было невыносимо. Больше всего на свете Дерек мечтал оказаться подальше от этого дома. Старик Джонсон жил один все то время, что они были знакомы. Ни жены, ни детей, ни дальних родственников у него не было. Только верный бульдог по кличке Бандит. Пес был таким же старым и толстым, как и его владелец. Вечно вилял хвостом и пускал слюни на все поверхности, по которым передвигался. Дерек столько дней провел, разыскивая этого пса, что Бандит казался ему его собственным питомцем. Только сейчас детектив осознал, что Мартин выдумывал бесконечные пропажи пса, чтобы иметь возможность пообщаться с кем-то, кто мог ответить нормальной человеческой речью, а не хриплым похрюкиванием. Все это время Дерек был единственным другом старика. А когда мистеру Джонсону действительно понадобилась помощь, его не было рядом. Он не смог защитить ни Бандита, ни самого Мартина. Убийца был тут. Принес тело мертвого пса прямо к порогу одинокого пенсионера. Кто знает, чем бы все закончилось, столкнись мистер Джонсон с убийцей лицом к лицу. Еще одно сожаление камнем опустилось на сердце. Он снова всех подвел. Очередное поражение в череде его бесконечных провалов. Захотелось кричать.* * *
Когда Дерек покинул дом мистера Джонсона, на часах было уже десять часов утра. Четыре долгих часа он слушал рассказы Мартина о его псе, а совесть не позволила ему уйти раньше и прекратить эту пытку. Они выпили несколько литров кофе, и детектив чувствовал относительную бодрость во всем теле. Лукас уже должен был проснуться и, скорее всего, прямо сейчас желает ему долгой и мучительной смерти. Вздохнув, Дерек вытащил из кармана телефон. — Привет, Брэндон, — тихо сказал детектив, — ты мне должен. — Дерек Лэнг собственной персоной. В последний наш разговор ты просил меня больше не появляться в твоей жизни, — ехидный голос бывшего выводил из себя, но Дерек старался сдержаться от ядовитых комментариев. — Что тебе нужно? — Ты сейчас на работе? — Да, но у меня встреча через пятнадцать минут. У тебя что-то срочное? «Всего лишь ловлю серийного убийцу, пока он не прикончил меня и моего парня, так, мелочи. У тебя же встреча. Тупой ты олень». — Во сколько освободишься? — У меня обеденный перерыв с двух до трех. Можем встретиться в кафе на Каунти-стрит. — Нет, мне нужен твой компьютер, — отрезал Дерек, — я приеду к тебе в офис. — Неужели ты решил наконец привести в порядок тот сарай, который называешь домом? — снисходительно протянул Брэндон. — Да, хочу заказать новую печь. — Ого. Но тогда тебе придется спуститься в подвал. Я думал, ты игнорируешь его существование с того дня, как переехал. — Начинаю новую жизнь. Увидимся. Пока, — не дождавшись ответа, Дерек повесил трубку.* * *
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — раздался в трубке механический голос. Лукас громко выругался. «У него просто выключен телефон. Батарейка села. Это не значит, что что-то случилось. Успокойся». Он с силой давил на педаль газа арендованного фольксвагена поло. Навигатор показывал ему четыре часа пути, но Лукас собирался уложиться в два с половиной, выжимая все соки из новенького автомобиля. Внезапно его ослепил свет фар. Синий фургон, что ехал за ним вот уже несколько километров, стремительно приближался. Сердце Лукаса забилось сильнее. «Это просто какой-то лихач. Не все в этом штате маньяки и убийцы. Возьми себя в руки». Он съехал на правую полосу, пропуская фургон. Но тот и не думал идти на обгон, продолжая слепить его дальним светом. Стало действительно страшно. Дорога, по которой они ехали, проходила через лес, и в будний день машин на ней было не так много. Раздался скрежет металла и звон битого стекла. Лукас с силой вцепился в руль, петляя по извилистой дороге. От удара он сильно приложился головой о руль, но быстро вернул себе контроль над машиной. Второй удар оказался сильнее, машину начало заносить в правую сторону. Еще не много, и он скатится в кювет. Он схватил телефон, чтобы набрать 911. Нет сигнала. Скорее всего, у парня в фургоне есть глушитель связи. Лукас отправил Дереку голосовое в надежде, что оно дойдет до получателя, когда связь восстановится. Затем резко выкинул айфон в открытое окно. Если он умрет на этой дороге, то хотя бы не напрасно. От третьего удара ремень безопасности больно впился ему в грудь, угрожая сломанными ребрами. Машину занесло в правую сторону, и он с криком вылетел с дороги. Проскочив несколько метров, машина врезалась в толстый дубовый ствол. Подушка безопасности вылетела ему в лицо. Лукас начал задыхаться. Сквозь белую пелену он слышал, как открывается водительская дверь. Чувствовал, как чьи-то руки сперва сминают подушку, освобождая его лицо от белого плена, а потом резко приподнимают его веки. «Да твою ж мать!» — успел подумать Лукас, прежде чем потерять сознание.* * *
— Ты испытываешь мое терпение? — Дерек угрожающе навис над Брэндоном. — Даже ты так не тормозишь, как эта развалюха. — Ты охренел? Я могу работу потерять, выдавая тебе эти данные, а ты ныть вздумал? — Брэндон сердито смотрел на детектива через стекла модных очков, быстро бегая пальцами по блютус-клавиатуре. — Я и так прождал четыре часа, пока ты напиздишься с этими старыми пердунами! — Дерек был зол. Терять напрасно столько времени, пока Лукас лежит, прикованный наручниками к постели, совершенно не хотелось. — Эй, это мои клиенты, между прочим! Я же должен как-то оплачивать счета. У меня есть дела поважнее твоих странных запросов! — Брэндон пальцем поправил оправу очков, которые сползли ему на кончик носа. — А что, Грэг больше не хочет тебя содержать? — Дерек не удержался от ехидного комментария. По лицу его бывшего промелькнула тень. — Мы расстались, — тихо ответил Брэндон, — можешь начинать злорадствовать. — Прости, я не знал, — Дерек невесомо погладил парня по плечу. Все-таки Брэндон и правда не был виноват в том, что он оставил Лукаса в Гувере. Он без вопросов согласился выполнить странную и довольно незаконную просьбу человека, с которым его ничего не связывало несколько лет. А Дерек ведет себя как конченный мудак. Стало по-настоящему стыдно. — Я идиот, — признал детектив. — Все хорошо. Я сам его бросил, — Брэндон гордо вздернул подбородок. — Надоело, что все вытирают об меня ноги. Детектив ласково улыбнулся, вспомнив, как они с Лукасом недавно обсуждали это. Брэндон все-таки смог полюбить себя и поставить на первое место свои собственные чувства. Детектив невольно начал гордиться своим бывшим. — Что-нибудь нашел? — Дерек решил сменить тему и приступить к тому, что его действительно интересовало. — Да тут сотни заявок. Весна — сезон ремонтов и строительства. Печи демонтировали двести сорок четыре дома в тех городах, которые ты перечислил. Ты даже не можешь точно назвать размер, который был в заявке. Придется открывать каждую вручную и читать всю информацию. Это займет не один час. — Ты можешь распечатать мне данные или скинуть на флешку, я разберусь с ними у себя дома. — Ага, все-таки хочешь, чтобы я потерял работу? Разглашение личных данных клиентов — это тебе не шутки. На меня могут и в суд подать! — Я подскажу тебе номер хорошего адвоката. — Дерек примирительно поднял руки вверх, заметив на себе гневный взгляд Брэндона. — Понял-понял. Сидим тут и продолжаем искать. Ты же видишь все заявки из тех городов? Даже те, что выполняла не ваша компания? — У нас общая клиентская база, но тут, конечно же, не всё. Мы сотрудничаем с крупнейшими компаниями, чтобы заранее знать, когда и какие работы были выполнены у того или иного заказчика. Но все еще остаются мелкие застройщики, которые хранят свои базы данных у себя и делиться ни с кем не собираются. Также есть те, кто заказывает напрямую у поставщиков и демонтирует печи самостоятельно. Дерек отчаянно простонал. План, который еще утром казался ему идеальным, вот-вот готов был разлететься по швам. Во Флоренсе подозрительных заявок не обнаружено. В Хантсвилле тоже. В Мобиле — ничего. Монтгомери — пусто. Декейтер… — Стоп! Остановись! — Дерек резко схватил Брэндона за правую руку. — Вот оно! Промотай чуть назад. — Отпусти, больно же! — Парень выхватил руку, потирая запястье. — Совсем, что ли? Мог просто сказать, я не глухой. — Брэндон снова повернулся лицом к экрану. — Итак. Заказчик — Ричард Флинн. Заявка от двадцатого апреля две тысячи двадцать второго года. Заказал чугунную печь размером пятьдесят на двести сантиметров, высотой в сорок сантиметров. Ого. Не хило. Хотя он живет на ферме, там, наверное, есть, что топить такой махиной. — Жил. Он жил на ферме, — тихо пробормотал Дерек. — Посмотри, его заявку выполнили? — А вот это уже странно. — Брэндон вплотную приблизил лицо к монитору. — Мы выполняли этот заказ. Печь изготовили и отгрузили на склад. Но оплату производил не Ричард Флинн. Она поступила с адреса компании… О мой Бог. Дерек! Что все это значит?! — Куда доставили печь? Дай угадаю, в Декейтер она так и не попала? — вопросом на вопрос ответил Дерек. — Тут сказано, что ее забрал сам заказчик. — Брэндон повернул голову к детективу, едва не столкнувшись с ним носами. — Ты объяснишь мне, что вообще происходит? — Я думаю, что я только что раскрыл цепочку серийных убийств. Лиам Лэнг. Лейла Уильямс. Тереза и Хельга Миллер. Томас Уокер. Эрик Флинн. Кэтрин Стоун. Аманда Браун. Ричард Флинн. Оливер Пэрриш. И, наконец, пес Мартина Джонсона — Бандит. Дерек прикрыл глаза, представляя себе лица погибших. По телу прошла волна спокойствия. Я знаю, кто вас убил, — тихо прошептал детектив.
