Янтарный глаз тигра

      На сегодняшний день одной из самых главных помех в развитии Киллерии является образование Пиратских Островов. Его Величество государь Император и королевский дворец не признают данное образование самостоятельным государством.       Земли, ныне незаконно занятые пиратами, по праву принадлежат Киллерии и должны входить в состав северных присоединений.       Опыт последних лет показал, что на охрану акватории Тихого Омута и отмели Белой Звезды расходуется непозволительно большая часть королевской казны. Я полагаю, что стоит сократить расходы по этим статьям затрат, по причине неэффективности и безрезультатности охранных мероприятий.       Пираты не отстают от правительства Киллерии и вслед за новыми решениями, создают новые проблемы, с которыми известными и применяемыми нами путями на данный момент не справиться.       Собирая данные о передвижении торговых судов, мы выяснили, что каждая вторая команда сталкивается с пиратами в море и несет потери. Судна не доходят до зоны действия береговой охраны и сталкиваются с пиратами раньше. В последнее время пираты перехватывают экипажи с западной и восточной стороны, предпочитая не брать судно на абордаж, а загонять на мелководье, где торговые корабли быстро садятся на мель. Зачастую, в дальнейшем бой бессмыслен. Капитан сдается и отдает часть товара, чтобы сохранить жизни команды и вернуться домой хоть с чем-нибудь.       Пираты называют это «сбор за проход». Негласно установлена величина не более одной пятой от всей ценности груза на борту. Но пираты на то и пираты, что даже собственные порядки не все из них соблюдают. Купцы становятся всё недовольнее и грозятся вовсе прекратить торговлю и остановить ввоз товаров в страну, если правительство не примет меры. Эта ситуация неизменно повлечет за собой кризис. Нет никаких сомнений, что подобного допустить нельзя.       Важно как можно быстрее принять должные меры, чтобы не допустить забастовок со стороны купцов и представителей торговой гильдии. Положение Его Величества государя Императора в этом вопросе становится все более неустойчивым. Чем быстрее Киллерия разберется с пиратами, оккупировавшими острова, тем быстрее мы вернемся к устойчивому экономическому положению.

Из отчета министра Мин Пинхёна.

      — Просыпайся, дружок, — юноша присел на постель брата и ласково потрепал мальчишку по волосам. — Родители ушли в лавку, скоро вернутся и отправятся во дворец, а нам нужно поработать. Доделать заказы, выдать уже готовые и аккуратно отказать всем желающим пошить у нас что-то.       — Пахнет вишневым пирогом, — Чонин повел носом, вдыхая сладкий аромат ягодной выпечки.       — Ты как всегда думаешь только о еде, — Тэхён рассмеялся и встал с постели брата, кивая головой на дверь. — Жду тебя внизу. Недолго. Иначе всё съем сам, а тебе не оставлю и кусочка.       — Ла-адно, — Чонин кивнул и проводил фигуру хёна взглядом, зарываясь с носом в колючее шерстяное одеяло.       Тэхён внизу загремел посудой, и стало очевидно, что сон к мальчишке больше не вернется. Сладкие грезы, в испуге поджав хвост, сбежали как только разглядели на горизонте Ким Тэхёна. Старший удивительным образом сгонял дрему, а вместе с ней и наслаждение от теплой постели и приятных красочных снов. Какие тут наслаждения и удовольствия, когда грохот стоит такой, что можно подумать, война началась.       Пока Чонин старательно просыпался и приводил себя в порядок, внизу появился ещё один человек. Спускаясь на кухню, мальчик услышал знакомый голос и поспешил.       — Хён! — налетел он на Чимина и зажал тело матроса в объятиях. — Я скучал!       — Привет, малой, — Пак с улыбкой до ушей поприветствовал мальчишку и растрепал его волосы, интересуясь: — Ну как оно? Девку себе еще не нашел, а то вон как вымахал? Скоро меня перерастешь.       — Тебя кто угодно перерастет, Чимин, — Тэхён позволил себе издать смешок и поставил на стол три тарелки для пирога. — Давайте за стол, у нас не так много времени, чтобы разбрасываться им.       Позавтракав, троица направилась дружной компанией в лавку. Чимина поставили за прилавок, и под чутким руководством младшего Кима он отдавал заказы и мило улыбался клиентам, желая хорошего дня. Тэхён засел в мастерской, обкалывая пальцы иглами, потому что спешил, заказов так много, что двоим им не управиться. Нужно довести до идеала каждое изделие.       Во время небольшого перерыва на обед друзья разговорились.       — Зашел один странный парень, уж не знаю, что мне в нем так не понравилось, но чуйка меня редко подводит. Я ему говорю, мол заказы в ближайшие недели не принимаются, а он таращится на меня, молчит, — Пак хмыкнул, поедая сочное мясо кусочек за кусочком, прерываясь только на болтовню и овощную нарезку. — Что-то промямлил, я так и не понял, а потом взял и ушел.       — Я уже ничему не удивляюсь, Чимин. Иногда такие экземпляры попадаются, — Тэхён отмахнулся, протер губы и пальцы салфеткой, после чего отошел помыть руки. Ни в коем случае на тканях не должны остаться жирные следы его вкусного обеда.       — Чонин, а ты что такой молчаливый? Тебя обычно не заткнуть, а тут и слова лишнего не говоришь, — Пак, пока Тэхёна не было рядом, переключил внимание на его брата.       — А? — мальчик отмер и вылез из мыслей, в которые погрузился слишком сильно. — Да так, странное чувство. Не понимаю, в груди жжет и горит. Хён, у тебя бывало такое?       — Только когда наемся в какой-то плешивой забегаловке.       — Ты заболел? — старший Ким, услышав, что его младшенькому нехорошо, в один миг оказался рядом, схватил ладонями лицо Чонина и стал осматривать. Словно курица наседка, крутился вокруг братца. — Какой-то ты бледный. Ничего не болит?  Может, жар.        Ким прижался губами ко лбу брата. Лоб не горячий и не холодный, обычной температуры. Чонин недовольно что-то пробурчал и оттолкнул руки со своих щек. Не хватало, чтобы с ним как с маленьким. Детская припухлость еще не сошла с юношеского лица, но это совсем не значило, что он все ещё ребенок.       — Все в порядке, — пробурчал мальчик под нос и вздохнул. — Наверное, просто нет настроения.       — У тебя сейчас непростой возраст, — Тэхен улыбнулся, взглянув на руки, которые брат оттолкнул и опустил их. — Но мы всегда рядом и поддержим, слышишь? Так что не вешай нос. А теперь по местам! Нам еще работать и работать.       Возможно, Тэхен слишком нежничал с братом. Иногда он замечал, как Чонин фырчит, если к нему проявить ласку. Он спешил вырваться из слишком теплых объятий и не терпел поцелуев в щеки и лоб. Вслух не ругался, не просил прекратить, но по реакции и так становилось понятно, что излишнее проявление любви ему не по душе. Недавно Чонину исполнилось четырнадцать, мальчики его возраста все такие, Тэхен уверен. Они вступают в пору юности, прощаясь с детством. Голову кружит первая любовь, появляются новые друзья, иногда со старыми пути расходятся. Примерно в эти годы молодые люди начинают сознавать, чему хотят посвятить жизнь.       Когда Тэхену было примерно как брату сейчас, он понял, что хочет продолжать родительское дело. Чимин всюду бегал по пятам за отцом, напрашиваясь на корабль, а Намджун жил самостоятельной и трудной жизнью моряка, преодолевая трудности и бороздя моря. Вместе с первой любовью, жизненными целями и ориентирами появляется еще с десяток вещей, с которыми справиться совсем непросто. Эмоции бьют ключом, не подаются никакому контролю. Подростки, они как необузданная кобыла, попробуй с ними справься.       Родители, да и сам Тэхен, души не чаяли в Чонине. Отец никогда не был слишком строгим, зачастую парадом воспитания руководила мама, поэтому когда у него появился второй сын, мужчина совсем растерял хватку. Стоило только взглянуть в огромные черные глаза ребенка, как он готов был подарить ему целый мир, достать с неба Звезду и торжественно вручить в руки. В вопросах воспитания мама оказалась чуть более стойкой, чем отец, но как только Чонин чуть подрос и научился управляться со своим природным обаянием и удивительной силой, что заставляла любого плясать под его дудку, начались трудности. На помощь пришел Тэхен, которого провести милыми глазками и мудреными фокусами не получалось. Ранимое сердце болезненно сжималось, когда он обнаруживал, что родители уделяют младшему чуть больше внимания, чем ему. Он ведь старший, он ведь уже самостоятельный и взрослый, а Чонин еще малыш, которому нужна помощь и вечная забота.       Обижался, ругался, скандалил, грозился побить всю посуду и уйти из дома, пока вдруг не привязался к мальчишке так, что не было в жизни роднее человека. Везде вместе. Снова прыгают по лужам, и не важно, что Тэхен уже взрослый лоб. Если его братишка весело смеется, скача по лужам, он посмеется вместе с ним и намочит свои ботинки, которые всю ночь придется сушить на печи, чтобы на следующее утро выйти из дома не босым.       Трюки по выпрашиванию конфет до обеда и отлынивания от учебы, что Чонин мастерски освоил годам к восьми, с Тэхеном терпели поражение. Не действовали от слова совсем. Он различал вранье на раз-два и дергал за нос, ловя маленького обманщика.       — Попался, — Тэхен зажал пальцами нос мальчишки и рассмеялся, смотря на его недовольную мордочку. — Я совсем не хочу дать тебе конфеты с верхней полки, до которой ты не достаешь, пока ты не поешь суп.       — Почему ты сразу обо всем догадываешься! Отец вот никогда не понимает, когда я велю ему дать мне конфеты, — малыш нахохлился и сложил ручки на груди, с обидой смотря на хена.       — Просто отец очень добрый и не может тебе отказать, а потом мама его ругает. Сначала суп, а потом конфеты. Ты понял меня? А то у тебя заболят живот и зубы. И не делай так больше, нельзя врываться в головы людей и навязывать им свои желания.       — Почему нельзя?       — А тебе бы понравилось, если бы я влез в твою голову и приказал захотеть есть кашу? Противную такую, с комочками, не ту вкусную с маслом и вареньем, которую делает мама.       — Фу.. с комочками. Хен, пожалуйста, не посылай мне такое желание.       — Только если ты обещаешь, что никому не будешь посылать свои. Договорились? — Тэхен вытянул мизинчик. Их личная клятва.       — Ла-адно, — протянул мальчик, сцепляя с братом мизинцы. — Пошли есть суп. А потом конфеты.       Родители вечно пропадали в работе. Ателье росло. Нанимались швеи, которые помогали с выполнением заказов. Их фамильное дело становилось все популярнее. Пришла пора расширяться. Роль воспитателя на себя перенял Тэхен, еще не загруженный работой в лавке, только изредка помогающий и делающий первые шаги в искусстве портного.       Мечтая стать достойным хеном, он смотрел на Намджуна. Взрослого, сильного, безгранично доброго и веселого, очень умного и смешного. Пример для подражания, опора, поддержка и защита. Тэхен тоже хотел быть таким человеком для Чонина. Хён успокаивал и говорил, что таким Ким и является.       Годы шли. Когда близкий друг оставил Тэхена, отправляясь покорять морские просторы, сбегая туда, куда сердце жадно рвалось, стало сложно. Чимин ушел в свое первое плавание и впервые надолго исчез из его жизни. Разлука в несколько месяцев, никакой связи, невозможность отправить хотя бы весточку, убивала. Намджун всегда пропадал месяцами, сколько юноша себя помнит. Моряк не бывал на суше дольше месяца, Непоседа почти никогда не задерживался на длительную стоянку. Дом Намджуна – его корабль, рассекающий синее море. Семья – грубые моряки, с которыми и в бурю, и в штиль. Разлука с Намджуном никогда не приносила боль и печаль, только светлую тоску и ожидание новой встречи. С Чимином оказалось иначе.       Именно тогда братские узы укрепились как никогда. Чонин стал ему не только семьей, но и единственным другом. Когда мальчик не учился и не носился где-то с друзьями, они проводили все время вместе. Вместе ели, работали, отдыхали. Потому, когда Чонин стал отдаляться, это стало новым потрясением для Тэхена. Отпускать, расслаблять хватку совсем не хотелось, но юноша старался сделать это, хоть сердце и щемило. Чонин и правда больше не маленький мальчик, смотрящий с мерцающими, полными любви и обожания глазами на хёна. Ему нужна свобода, нужна возможность дышать полной грудью без постоянного контроля и опеки брата.       К вечеру большая часть заказов была роздана клиентам. Тэхен со швеей доделали кое-какие вещицы и с чистой совестью могли отдыхать. На небе зажглись первые Звезды, когда они вернулись домой. Чимин, что провел весь день с ними в лавке, попрощался и побрел в сторону дома, разминая уставшие плечи и ноги. С работой матроса стояние за прилавком не сравнится, но не значит, что он не успел устать.       — Тэхен, завтра мне нужна твоя помощь во дворце. Мама останется в лавке и доделает с девочками заказы, — сообщил за ужином отец. — Тобой, кстати, интересовались одни милые барышни. Кажется, мы пошивали им платья в прошлом году.       — Звезды Милостливые, — юноша не сдержал обреченного вздоха. — Надеюсь, ты не про сестричек Мин. Я не выдержу их болтовню в этом году.        Чонин рассмеялся, отпуская пару неприличных шуточек в сторону брата. Отец чуть не подавился, хохоча, а мама пожурила, нечего за столом похабщину всякую говорить.       На следующий день Тэхён трудился во дворце в поте лица. Всё нарастающая известность их небольшого семейного ателье повлекла за собой то, что желающих одеться на Весенний праздник именно у них серьезно прибавилось. Помимо уже постоянных клиентов вроде злополучных сестер Мин, каких-то там далеких кузин принцев, и остроумной госпожи Чхве, дамы в возрасте, что приходится теткой нынешнему королю, появилось ещё немало людей, пришедших за нарядом именно к Кимам.       Смотря на количество заказов, Тэхён искренне не понимал, как они все успеют и где возьмут дополнительные пару рук, чтобы справиться со всем и никого не обидеть.       — Слышал новость, что на празднике будут восточные послы? — пока отец работал, засев в мастерской, а Тэхён корпел над эскизами нарядов, стараясь магическим образом учесть все пожелания заказчиков и сделать из костюма что-то пригодное для торжества, а не наряд шута, Намджун, вызывавшийся помочь с делами, переносил рулоны ткани, таскал коробки с материалами и инструментами, которые только что доставили с корабля прямо в мастерскую во дворце. — Скоро должны прибыть. Об этом только все и говорят.       — Я просто не понимаю, как она хочет выглядеть хорошо, требуя от меня и перья, и ленточки, и бантики, — Тэхён раздражено кинул карандаш на стол. Сегодня к ним заявилась одна важная дама с крайне специфическим вкусом. Её хотелок хватило бы на несколько разных платьев, но женщина требовала все и сразу, взвалив на юношу непосильно тяжелый умственный труд. Попробуй сшей что-то достойное с такими запросами. Один неудачный наряд и к ним больше вообще никто не обратится, но если он отодвинет пожелания заказчика подальше и сделает все, как хочет, то неминуемо навлечет на себя гнев женщины, что тоже не слишком сильно украсит репутацию семейного дела. — Надеюсь, что из-за каких-то там послов у меня не станет только больше работы. Ты в курсе, зачем они приезжают?       — Наверное, обсуждать какие-нибудь мирные договоры и заключать сделки. Ты же знаешь, какие сейчас трудности с ввозом товаров из-за моря. Еще немного и до дефицита дойдем. У нас есть сухопутные границы, поэтому можно без особых затруднений доставить с востока почти всё, что угодно, — Намджун поставил очередную коробку, куда указал отец Тэхёна. — В столице всё ещё не так плохо, ближе к границам, особенно там, где присоединенные территории..       — Вы, молодежь, поменьше болтайте об этом. Особенно в стенах дворца, — отец Тэхёна прервал разговор, выглядывая из мастерской в зал, где принимают клиентов. — Мой вам совет.       — Думаете, лучше молчать, дядя? — Намджун усмехнулся, опираясь о стол, на котором работал Тэхён, и посмотрел на мужчину. — Последние пару лет довольно тихо, но не думаю, что правящая чета умерила свои аппетиты. Если это затишье, то затишье перед бурей. Я уверен, что Киллерия и с востоком развяжет войну, если в ближайшее время не протолкнет им никакие выгодные для себя условия. Не поймите меня неправильно, дядя, я просто желаю мира и спокойного времени. На моем континенте, откуда я родом, долго шла война. И в ней нет ничего хорошего ни для проигравших, ни для победителей. Смерти, голод, разруха.       — Если наши и решат с кем воевать, то с пиратами. Совсем обнаглели, никакого воздуха не дают глотнуть, обдирают, как глупых мальчишек на рынке. Торговцы больше не могут терпеть, правительство не справляется с ситуацией.       — Дядя, — Намджун хотел высказаться, но Тэхён остановил старшего, положив руку на плечо и покачав головой.       — Не стоит, — шепнул Ким, вгляделся в глаза друга, надеясь на его благоразумие и вернулся к своей работе.       Когда дело касалось политики, Тэхён бежал от этих разговоров, как от страшного пожара. Никогда ничем хорошим они не заканчивались. Сидя в таверне, отец любил обсудить с друзьями науку управления страной за кружечкой эля. Понимал он в этом немногое, но чересчур активно слушал окружающих, впитывая в себя их мнения и убеждения. Сам, прожив всю жизнь в столице, к которой никогда не приближались военные действия, он никогда ни в чем не нуждался, не был на войне и вообще не служил. Пока на границах умирали люди, орошая кровью землю за чужие интересы и желания, он спал в теплой постели, ел свежий хлеб по утрам и шел работать в лавку, продолжая семейное дело своих предков.       — Ты же знаешь, — сказал Тэхён, когда отец вернулся к работе, скрывшись в дальней части мастерской. — С ним не стоит говорить на такие темы. Я не хочу, чтобы вы поссорились из-за этого и испортили отношения.       — Прости, Тэ, я понимаю, просто не могу сдержаться. У меня в груди болит каждый раз, когда я слышу на борту или в лавке разговоры про войну, про то как люди кровожадно и злостно желают расправы над кем-то, — Намджун поджал губы и опустил глаза в пол.       Тэхён взял его за руку и сжал, переплетая пальцы.       — Отец зачастую именно такого мнения. Все, что можно завоевать, нужно завоевать. Недовольных подчинить и подавить. Я не говорю, что придерживаюсь этого же мнения, но когда дело касается, например, пиратов, то.. вы же сами рассказываете истории, как они нападают на корабли. У Чимина, у тебя шрамы после битв, которые уже не заживут. Я не только про те, что на теле. Пираты обдирают нас, не просто требуют сбор за проход, но и убивают наших людей, — шепотом, чтобы отец вдруг не услышал и не решил включиться в беседу, говорит Тэхен. В чем-то родитель иногда прав. Подобные темы и правда лучше не поднимать в стенах королевского дворца. Уши есть везде.       — Ты никогда не думал, почему так происходит? — вдруг шипит Намджун и сжимает чужую ладонь слишком сильно. Накипело. Невозможно молчать и не высказаться, когда тема уже зашла. — На месте северных присоединений была страна, жители которой до последнего сражались, стараясь отстоять свою свободу. А когда земли захватили, то лучшие воины сбежали на острова, до которых ещё не добралась Киллерия.       — Я знаю, Намджун, но..       — Сначала дослушай то, что я хочу тебе сказать, — Намджун ослабил хватку, понимая по скривившемуся лицу юноши, что ему больно. — Киллерия развязала бесчисленное множество жестоких, кровожадных и страшных войн. За последнюю сотню лет захватила несколько стран и явно не собирается на этом останавливаться. Соседи ещё не закончились. Когда на острова сбежали люди, они остались вообще без всего. Кто-то стал вести дела с нынешними пиратами? Все испугались недовольства нашего короля, никому не хочется стать следующей мишенью. Люди, оказавшиеся на пустынной необитаемой земле, от которых отвернулся весь ближний мир и которым нужно как-то выживать, отражая нападки захватчиков.       — Ты говоришь так, будто за них.       — Нет, Тэхён, — Намджун слегка улыбается с отцовской нежностью, с мягкостью человека более взрослого и опытного, треплет юношу по волосам. Ласково, с надеждой и с верой, что его поймут. — Я просто могу их понять. Я не отменяю ужасов, которые творят пираты, я горюю по всем своим товарищам, которых потерял в сражениях с ними, но я понимаю их. Они стали нашими врагами не по своему кровожадному желанию, а из необходимости, потому что королю все мало.       Тэхён притих. Он вернулся к эскизам и продолжил трудиться в тишине, обдумывая слова, сказанные хёном. Размышлять о войне, её ужасах, о пиратах и их зверствах совершенно не хотелось, ему бы думать про наряды для дам и костюмы для господ, но мысли не шли из головы, крутились как надоедливые мухи вокруг.       Иногда, в такие моменты как сейчас, хочется притвориться маленьким и глупым мальчиком, закрыть глаза и не смотреть на мир, делая вид, что если ничего не видно, ничего и нет. Только не получается. Сквозь щели в пальцах невозможно не разглядеть реальности. Страшной и ужасающей, непонятной и непредсказуемой в своем развитии. Не выходит быть глупым и наивным, когда вокруг умирают люди, семья, близкие, друзья, приятели, дальние знакомые и совсем неизвестные.       — Тэхен, — чуть позже позвал мужчина, касаясь плеча юноши и отвлекая от работы. — Извини, что нагрузил. И что был груб. Я не хотел тебя никак обидеть и задеть, слышишь?       Тэхен кивнул, не открывая взгляда от бумаг.       — Мне страшно от того, что может случиться в будущем. Я не думаю о таком постоянно, но когда вдруг появляется мысль, то не могу уже успокоиться, — тон старшего звучал виновато, Намджун качал головой, словно оправдывался, хоть и не за что. — Я уже достиг того возраста, когда мне нужна определенность и спокойствие.       — Говоришь как старик, — Тэхен усмехнулся и кинул короткий взгляд на старшего. — Давай не будем. Я.. наверное, я тебя понимаю. Пока не знаю. Лучше поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи мне побольше про те острова, на которых вы останавливались, где верят в богов, а не в Всевышние Звезды.       — О-о, у меня столько еще историй есть. Ну, слушай..       Остаток дня Тэхён провел в мастерской под веселые истории хёна. Рассказывать можно с раннего утра и до поздней ночи, всё равно не закончатся. На огромном торговом корабле в открытом море вечно что-нибудь случается, с выходом в синеву жизнь не перестает кипеть и играть разными красками.       Уже вечером, заходя в комнату Чонина, чтобы пожелать брату спокойной ночи и добрых снов, юноша вновь замечает странности в поведении мальчика. Не хочется приписывать страшных болезней и недугов, что могли свалиться на брата, но в груди ноет от переживаний за младшего. Что-то не так, подсказывает сердце. С его родным и маленьким человеком что-то происходит, но понять что, чтобы помочь или утешить, Тэхён никак не может.       — Всё хорошо? Ты выглядишь опечаленным. Не хочешь поговорить? — он присаживается на край кровати и с трудом сдерживает свои руки, чтобы не погладить и не приласкать. В таком состоянии Чонину это не понравится, он не захочет понимать, как важно старшему брату проявить заботу и любовь.       — Ага, — Чонин кивнул, кутаясь в одеяло и чуть ли с головой под него не залезая. — Хён, я не знаю, почему у меня такое чувство.       — Какое?       — Внутри все будто горит. У меня ничего не болит, я ни с кем не ругался, и мне не о чем переживать, но в груди что-то трепещет. Становится то мягко и хорошо, то вдруг невыносимо и волнительно. Раньше.. раньше такого не было, — признается мальчик и вздыхает, пряча лицо в подушке.       Тэхён задумчиво рассматривает кокон, в который завернулся брат. В голове одновременно проскальзывает тысяча мыслей, но ни одна не задерживается и не дает себя обдумать хорошенько. Заболел? Или это нормальное состояние у всех взрослеющих? Тэхён и сам ещё молод, недавно проходил похожий период, но тут, в это важное мгновение, сидит и не может припомнить, а как оно было у него.       — Всё как будто происходит не со мной, но я почему-то чувствую. Я из-за этого весь день такой хмурый хожу. Не понимаю.       — Тебе нужно отдохнуть, — решения и разгадки никак не находятся, поэтому в дело идет универсальный ответ. Отдых никогда не бывает лишним, а его отсутствие почти всегда ведет к проблемам, болезням, упадку сил и настроения. — Я говорил, сейчас у тебя может быть непростое время, но ты со всем справишься. Я рядом. Родители рядом. Твои хёны и друзья. Мы все здесь.       — Хён, — Чонин показывает нос из под одеяло и утягивает руку брата в плен, сжимая длинные холодные пальцы своими горячими как огонь руками. — Спасибо, что есть у меня.       — А ты у меня, Чонин, — юноша растягивает губы в легкой улыбке и несколько раз проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони брата. — Спокойной ночи.       — Доброй ночи, хён.