Янтарный глаз тигра

      Весенний праздник – день, когда люди отмечают пробуждение природы от зимнего сна. Лучи солнца дарят тепло и улыбки лицам горожан. Снега тают, уходя за своей госпожой зимой. С земли стягиваются пуховые снежные одеяла, под которыми зарождается новая жизнь. Проглядывает сочная зеленая травка и вылезают наружу, пробивая себе путь к свету, первые цветы. Первоцветы украшают пока ещё серую и тусклую округу, радуя глаза и веселя души людей.       Традиционно Весенний праздник отмечают в первой половине марта, когда действительно ощущается приход весны. Птицы поют громче, туч на небе и метелей становится все меньше, день стремительно идет на рост, а не на убыль.       В этот день в Амбрис съезжаются люди со всей страны. Помимо народа Киллерии в столицу приезжают гости из других стран, пересекая морские и сухопутные границы, чтобы насладиться невероятным празднеством.       За неделю до Весеннего праздника на главных площадях устраивают ярмарки, где на продажу выставляют самые разные ценности. В это время во всем мире не найти рынка более удивительного, чем в Амбрисе. Торговцы и мастера своих дел приберегают все самое лучшее, чтобы удивить и шокировать. На прилавках можно увидеть самые вкусные блюда и вина долгой выдержки, чудесные игрушки и занимательные мелочи, острые клинки и мечи, а также тонкой работы украшения с драгоценными камнями. Богатому счастливчику повезет найти что-нибудь с осколком упавшей Звезды. Подобное удовольствие стоит целое состояние, но это не приуменьшает желание людей хотя бы раз в жизни коснуться волшебного камня. Киллерийцы народ пускай и не слишком религиозный, по сравнению с тем же Истийским союзом, но свято верят в то, что осколок Звезды, как оберег и талисман, принесет в жизни только удачу и убережет от всех бед и несчастий. Будто бы сама небесная жительница, охраняющая, чутко наблюдающая за покоем земных детей, позаботится об их жизни, оказавшись рядом.       На главной площади в течение всей недели выступают артисты: фокусники, актеры и танцоры. Устраиваются совместные пляски, разыгрываются сценки и постановки, творятся чудеса. Вокруг всегда радостно смеются дети и взрослые.       День и ночь работают таверны и кабаки, где выступают лучшие менестрели со всего мира. Иностранцы и местные играют радушной публике и собирают горы монеток и просьб сыграть ту самую песню ещё разок.       В сам день Весеннего праздника в главном городе страны проходит торжественный парад. Рано утром начинается шествие от центральной площади и продолжается целый день. Идет через весь город, пока не достигает королевского дворца, гордо стоящего на скалах в окружении моря и волн. Дошедшая до стен дворца процессия открывает самый долгий бал в году - бал в честь Весеннего дня, праздника жизни, цветущей молодости и всепоглощающего веселья.       От всей души рекомендую вам посетить Амбрис в пору Весеннего праздника и насладиться ярким пробуждением после долгой зимней спячки.

Из записок южного путешественника.

      Чего Чонгук никак не мог ожидать, так того, что кошмары затеряются где-то в чертогах его разума, спрячутся так далеко, что сами больше не смогут найти путь к тигру. Приближаясь к Амбрису, мужчина мучился с каждой ночью все сильнее. Пережитые ужасы, которые он старался не вспоминать, проникали в его разум, вылезали и являли свою мерзость незащищенному во сне тигренку. Липкий страх скручивал внутренности и вставал в горле комком из слез. Однако всё изменилось, когда они оказались в столице. Ночь за ночью проходили спокойно, без уже привычных сонных мук. Пытка кошмарами сменилась наслаждением сладкими грезами.       Впервые во сне хотелось задержаться. Не было никакого желания отбиваться от внезапно накатившей дремы или рубящего сна после тяжелого дня. Единственное, чего мужчина желал, так это провалиться поглубже, остаться подольше в удивительном и приветливом мире, окружившем его в беспамятстве сновидений.       Сны, похожие на обрывки маленького хрупкого семейного счастья, бальзамом ложились на израненную душу. Когда Мики в разговоре поинтересовалась, что стало сниться Чонгуку, мужчина толком ничего не смог рассказать. Никаких стремительно развивающихся сюжетов. Никаких интригующих поворотов. Ему вообще не снилось никакое действо. Скорее все сны походили на комки чувств и ощущений, трепетных эмоций. Вместе с ними являлись размытые образы. Тот сладкий пирог, чей-то смех и мягкие руки. Колючее одеяло и какой-то раздражающий скрип. Ноющая усталость в плечах, как будто после тяжелой работы, а после блаженный отдых и расслабление. Пятерня в волосах, которую мужчина старательно пытался поймать каждый раз, но не получалось.       Таинственной загадки, что это за чудесные сны, не было. Чонгук понимал, что ему снится. И мог ненадолго, совсем на малость успокоиться. Поубавить горстку переживаний, что изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год крутились в его голове. Сделал ли он правильный выбор? Теперь, крадя немного нежности и ласки во снах, что предназначалась совсем не ему, он мог с уверенностью кивнуть и ответить самому себе.       Да, тогда он сделал правильный выбор.       — И чё, вы прям огнем дышите? — Хосок нашел новую жертву для того, чтобы завалить вопросами и одолеть подколками. От Мики он не отстал, но теперь направлял потоки неугомонной энергии не только в ее сторону.       Юнги, к которому был обращен вопрос, смерил пирата усталым взглядом. На смешки не осталось сил. Чон Хосок несколько дней подряд задавал подобные вопросы, выпытывая у мужчины все, что можно и нельзя. Если попытаться описать Хосока одним словом, Мин точно выберет «надоедливый». Как писклявый комар, который подает свой голос поздно ночью и не дает заснуть.       — Можешь проверить, если охота, — Сокджин, в отличие от Юнги, наоборот поддерживал с пиратом диалог, отвечая на его вопросы и подколки шутками и еще более нелепыми задирками. — Только приготовь заживляющую мазь, одного вздоха хватит, чтобы обжечь твою наглую рожу. Кстати, откуда у тебя шрам на лице?       Чонгук слушал их вполуха, но чаще не слушал вообще, потому что пока пират свободен и не выполняет никаких дел, он или спешит в первый же кабак, чтобы напиться, или несет такую чушь, что лучше не слышать. А еще бегает по публичным домам, развлекаясь с девочками. Может и с мальчиками, Чонгук не интересовался чужими предпочтениями.       — Чон? — Мики коснулась плеча застывшего мужчины, зовя по имени. Поведение мужчины настораживало.       — Извини. Я немного задумался. Так что ты там говорила?       — Все приготовления в городе завершены. Наши шпионы продолжают работу, а подкрепление прибудет ближе к Весеннему празднику. Я получила отчет от человека из королевской стражи. Ничего нового и резко меняющего наши планы не произошло. Нас ждут во дворце через два дня.       — Отлично, — Чонгук кивнул, все еще находясь не здесь. — Просто прекрасно. Нам не нужны никакие неожиданности.       — Мне не нравится твое состояние. Ты невнимателен.       — Давай ты не будешь журить меня как мамочка, — Чонгук усмехнулся и с вызовом посмотрел в глаза тигрицы. — Я сам могу о себе позаботиться. Если план готов к исполнению, то мы должны заняться другим делом.       — Юнги с Сокджином никого не нашли, — Мики ощутила в груди легкий укол страха и волнение, совершенно неизвестно, как отреагирует мужчина на ее слова. — Я знаю, ты чувствуешь, что твой брат жив и в полном порядке, но ты уверен, что он все еще может оставаться в Амбрисе? Прошло столько лет.  Не год, не два, почти пятнадцать. Они могли переехать, могли забраться в такую глубинку, что мы никогда не найдем их. Киллерия огромная страна.       — Я.. — тигр замялся, прислушиваясь к своим ощущениям. Он прикрыл глаза и пропал из этого мира.       Разум покинул тело, убежал за пределы комнаты, бросаясь в водоворот чужих ощущений. Нос пощипывало от кислого аромата, уши вздрогнули, слыша кашу из звуков и шума. Слишком много всего сразу. Голова идет кругом. Перед глазами мелькнула торговка хлебом и булками и чья-то фигура, ее разглядеть не удалось.       — Я чувствую, он где-то рядом. Слишком просто мне стало дотянуться до него. Мы близко. Мы найдем его.       — Хорошо, — Мики кивнула, скользнула рукой по плечу мужчины вниз, находя его ладонь, сжала несильно, склоняя голову чуть вбок и разглядывая лицо мужчины. Лицо самого близкого человека, ставшего родным за долгие годы. — Если ты так говоришь, я верю тебе. Мы найдем его.       — Мы можем прогуляться до тех мест. Думаю, я найду дорогу. Вдруг Юнги с Сокджином что-то перепутали, завернули не туда. Все-таки там был я, а не они.       — Ты уверен, что стоит светить лицом?       — Сомневаешься в нашей маскировке? — Чонгук не вырывал руки из захвата женщины. — Пока мы не слишком выделялись. Вот и тут сойдем за обычную парочку.       — Не возьмешь меня в жены на этот раз? — Мики игриво улыбнулась, откидывая пышные черные кудри.       — Как пойдет.

***

      Ведя красивую даму под руку, мужчина вдруг остановился на месте и застыл, как каменное изваяние. Жадным взглядом пробежался по узкой улочке, тянувшейся далеко вперед и поджал губы. Прошло столько лет, а он до сих пор сохранил в памяти маршрут, до сих пор помнил каждый поворот, каждый переулок, который пробегал мимо в поисках укрытия и спасения для братишки.       — Я рядом, — Мики потянула спутника вперед за рукав толстого пальто. Весна весной, а морозы все еще сражаются за право власти и не отступают без боя.       Они двинулись вдоль по улице, усеянной маленькими лавками, тавернами и кабаками, мастерскими и кузницами. Почти везде на вторых этажах жили люди, работающие внизу. На углу расположилась пекарня. Сдобный аромат хлеба и булок разносился по всей улице, раздражая аппетит. Захотелось вгрызться в буханку свежеиспеченного хлеба и запить ее свежим молоком.       Шаг за шагом, не спеша, они двигались к цели, к старенькому и неприметному дому в конце улицы. Несмотря на свою ветхость, дом выглядел пригодным для жизни, по двору понятно, что здание не пустует. Для ходьбы расчищены дорожки, на снегу под ногами виднеются следы, у входа, недалеко от будки лежит собака и охраняет хозяйский дом.       — Не похоже, чтобы это было какое-то заведение. Как будто там просто живут люди, — сказала Мики и поглядела на собаку, что вдруг поджала уши и перестала глядеть на незнакомцев озлобленно. Почувствовала, кто сильнее. — Ты говорил, что вбежал в какую-то лавку и выбежал через задний вход.       — Так все и было, — Чонгук кивнул и заметил на себе заинтересованный взгляд женщины, что выглядывала из окна дома по соседству.       — Уж если ищите Ханвона, то не ищите, нет его дома уже несколько дней. Собака бедная лежит, голодает. Этот придурошный опять в запой ушел и пропал. А собака, дура, лежит, скулит, ждет своего непутевого хозяина. Я-то подкармливаю, жалко ни в чем не повинное животное.       — Нет-нет, хозяюшка. Мы просто мимо проходили, да на собаку засмотрелись, — Чонгук махнул рукой и улыбнулся пожилой женщине.       — И правильно, нечего с такими дел иметь! Звезды Милостливые, все пьет и пьет, никак за ум не возьмется. Неудивительно, что к своим годам так никем и не обзавелся кроме этой старой суки.       — Неужели у него совсем никого нет? — спросила Мики голосом ранимой и чувственной барышни, строя из себя ту, кого до глубины души цепляет чужое одиночество.       — Мужик взрослый уже, а ни жены, ни детей. Жил со своей матушкой, пока пару лет назад не умерла она, да упокоится ее душа на ночном небе. И собаку, и дом пропьет, вообще без всего останется.       Чонгук про себя хмыкнул. Его совсем не обрадовали открывшиеся сведения. Не стоит даже надеяться искать брата здесь. Внутри дрогнуло и сжалось сердце. Впервые после разлуки с братом, Чонгук оказался рядом, впервые так близко подобрался, но по прежнему не нашел, был слишком далеко.       — А двор не выглядит запущенным. И дорожки вычищены, и следы, будто тут кто-то все же появлялся.       — Так что ж вы, не знаете, снега-то уже неделю не шло. Я-то в окошко поглядываю, все вижу, — старушка хохотнула, будто маленьким детям объясняла, как все делается в жизни. — Он как прорыл себе выход к калитке, так и не появлялся, а ошиваются тут его собутыльники. Да я с соседями, заходим, чтобы собаку накормить. Жалко же.       — Вот оно как, — Чонгук кивнул женщине. — Ладно, бывай, хозяйка. Надеюсь, с собакой все будет хорошо.       Отойдя чуть дальше, Чонгук позволил себе тихий вздох разочарования. Он не терял надежду на то, что оказавшись в Амбрисе он придет к дому, где когда-то бросил своего брата, и увидит его здесь. Взрослого и окрепшего, сильного и счастливого. Живого. Ждущего возвращения старшего.       — Не печалься, — Мики ласково погладила плечо мужчины.       — Все в порядке. Я понимал, чего следует ожидать. Не хочешь зайти перекусить? — он махнул головой в сторону приличного на первый взгляд трактира.       — Не откажусь.       В трактире напротив дома, в котором больше десяти лет назад Чонгук по воле Всевышних Звезд вручил своего брата судьбе, в такой час было немноголюдно. Пара заняла столик у окна с видом на кипящую жизнью улицу. Где-то по углам бегали дети, играя в догонялки. Взрослые на них то и дело ругались, потому что ребятня кружилась под ногами и чуть ли не сносила. Старые кобылы волокли повозки, нагруженные товаром. Крепкие мужчины что-то усиленно тащили и крепко ругались, сетуя на тяжелую жизнь.       Молодая девушка подошла к гостям, приняла заказ и удалилась. Чуть позже она же принесла обед и получила за работу пару мелких монет. Когда бокалы опустели, а на тарелках почти ничего не осталось, Чонгук окликнул молодого человека, прося подлить напитка.       — Вы, господин и госпожа, неместные, да? По каким делам пожаловали к нам в столицу? — слуга с непривычной для подобных мест обходительностью общался с гостем и разливал бренди, будто он работает не в маленьком трактирчике на узкой улочке, а на кухне у самого короля.       — А ты сведущ в таких делах? Наверное, все и обо всех знаешь, — Чонгук спрашивал в лоб. Он откинул далеко в сторону мысли о том, что не нужно привлекать внимание к своей персоне, не нужно оставаться ярким воспоминанием в головах людей, если не хочется лишний раз применять тигриные чары. Для мужчины не составит труда залезть в чужую голову и приказать забыть о чем угодно. Он может залезть глубоко-глубоко и украсть самое ценное и дорогое душе. Вот это по-настоящему страшно.       — Это часть моей работы, господин. Знать все и о всех. Я тут работать стал, когда чуть ли не под стол ходил. Если бы вы хоть раз захаживали к нам, то узнал бы вас.       — Сколько тебе было лет, когда начал работать? — поинтересовался Чонгук, цепляясь за призрачную возможность узнать хоть что-то.       — Мне было не больше одинадцати. А сейчас уже двадцать пять.       Глаза Чонгука заблестели возбужденным огнем. Мики нашла под столом колено мужчины и сжала, заметив этот блеск. Не к добру. Женщина постаралась осадить Чонгука, привести в чувство, понадеялась, что он поймет её намеки. Не скажешь же прямо, при всех и при молодом человеке рядом с ними, что тигр сидит в зале, что глаза её спутника опасно отливают янтарным цветом. Не пройдет и мгновения, как кто-нибудь побежит за стражей.        Немногие люди действительно знают что-то о тиграх. Для простого народа тигры всегда оставались страшной сказкой, которую рассказывали ещё с младенчества. Десятки историй повествуют о том, как наглые, дерзкие, неконтролируемы и безумные оборотни вредят людям. Выдумок ходит немеренно о том, что тигр одним своим словом может заставить человека умереть. Сколько бы мифов люди не знали о тигрином племени, существовали вещи против правдивости которых никто не скажет слова. Общеизвестно, что если у человека яркие, словно горящие изнутри янтарем глаза, он не совсем человек. Ужаснейшее чудище, способное в мгновение ока скинуть человеческую личину и обернуться огромным диким зверем, животным с острыми когтями, огромными зубами и дикой яростью.       — Мы с моей госпожой прогуливались по местам, в которых очень давно не были. Ненадолго приехали в столицу, решили развеяться.       — Так что ж вы! — воскликнул молодой человек и взмахнул руками в разные стороны. — Вам нужно было приезжать позже, когда начнется Весенний праздник. Уж если приехали в Амбрис, то такое событие никак нельзя пропустить. Скажу вам по секрету, это главный день в году. При любых обстоятельствах. Выиграли ли важную войну, свадьба у наследного принца или день рождения у самого короля, главное торжество в Киллерии – Весенний праздник. У нас же, вы понимаете, какой климат, суровый. Зимы длинные, холодные, переживаются непросто, поэтому мы так почитаем приход подружки-весны. Она ж как первая любовь. Самая яркая и запоминающаяся, — слуга задержался у стола гостей и заболтался, забывая и о работе, и о том, что не должен наседать с разговорами на посетителей. Надоедать нельзя.       — Да, Весенний праздник - лучший день в году, — Чонгук натянуто улыбнулся, вспоминая события этого дня многими годами ранее. Именно в день Весеннего торжества они с братом вырвались на волю и будто обрели крылья, смогли вдохнуть полной грудью прохладный, жгучий от мороза воздух. — Раз ты все обо всех знаешь, то скажи, не кажется ли мне, что в доме напротив раньше находилась какая-то лавка?       — Напротив-то, где сейчас Лапка сторожит, собака хромая?       — Лапка.. ну видно да, она, — Чонгук не мог не ощутить усилившейся хватки на колене. Он опустил руку под стол и сжал ладонь женщины, давая понять, что ситуация под контролем. Мики боялась, что нет.       — Правы вы, господин. Уж чего там только не было на моей памяти. Еще мой батька рассказывал, что многие годы напротив кузнец работал. Наверху семья жила, а потом дети разъехались, жена умерла и пропал куда-то. Были портные, веселая семейка. Жил даже как-то один художник, уж не знаю, кто решил, что его мазня картины, но ходили слухи, что во дворце, у самого короля в покоях висит его искусство. Не знаю, правда ли, думаю, брехня всё это. После художника с домом вообще, видят Звезды, непонятно что происходит. То пьяницы живут, то сумасшедшие, то вообще бордель устраивают. Никакой лавки там уже много лет нет.       — Видимо, знал я кузнеца или портных. Столько лет прошло, уже и не припомню точно, я сам мальчиком тогда был, — Чонгук, словно добычу выслеживал, внимательно смотрел на парня. Соблазн залезть в его голову и покопаться, поискать знакомые образы, был слишком велик. Сдержала только мертвая хватка Мики, вцепившейся в его руку так, что кости рисковали переломаться. Силы тигрице не занимать.       — Кузнеца уж вряд ли. Сколько ж это лет назад было. Мой папка при нем зеленым юнцом был. Портные давно уехали, слышал, что места для них мало стало. У них тогда пополнение в семье случилось.       Чонгуку захотелось радостно вскрикнуть. Вот оно. Неужели, хоть какая-то зацепка, которая приведет его к брату.       — Дочка родилась. Почти сразу, как ребеночек на свет появился, так они и уехали в другие места. А вот что художник, что остальные, уж про них ничего дельного и не скажу.       Плечи мужчины поникли. Вспыхнувшая внезапно и неожиданно надежда также быстро потухла. Дочка, не сын. Если бы трактирный слуга сказал, что у тех портных родился мальчик, Чонгук бы не смог уже думать о том, что это не его брат. Поверил бы. Ухватился бы за шанс быстро выйти на единственного родного человека.       — Эй! — раздалось недовольное со стороны кухни. — Хватит заговаривать гостей, иди работай, оболтус, иначе никаких денег тебе не видать!       — Хорошего дня, господин и госпожа. Надеюсь, вы насладитесь отдыхом в Амбрисе. Заходите к нам ещё, — молодой человек кивнул головой и широким шагом отошел к другому столику, убирая грязную посуду. Некогда ему с гостями трепаться.       — Ты беспечен, — взволнованно, с нотками недовольства и совсем чуть-чуть испуга, тихо произнесла Мики. — Твои глаза почти загорелись.       — Не загорелись бы. Я контролирую себя, уже не маленький и глупый мальчик, а ты не лезь, куда не просят, — Чонгук выдернул ладонь из захвата, оттолкнул дамские ручки и раздражено хмыкнул. Опять разозлился, опять бежит от разговоров, ведомый агрессией и разочарованием, наступая на те же грабли. Из раза в раз обижает близкую подругу и ранит её больное сердце, на котором от шрамов нет здорового места.       У Мики в глазах темные моря разливаются, тают ледники и ливнем льет, затапливая. Женщина глубоко вдыхает, ведет носом и отворачивается, смаргивая слезы. И почему самый главный человек в её жизни всегда столь жесток?

***

      К сожалению, следующие два дня, проведенные под личиной простых приезжих, никак не продвинули их в поиске брата Чонгука. Мики, как часто оно и бывает, права во всем. Амбрис, не то что целая Киллерия, огромный город, в котором найти человека не так-то просто. Уверенность в том, что брат близко, несколько успокаивает и дает веру в то, что это лишь вопрос времени, рано или поздно тигренок найдется. Они прошерстят весь город, заглянут в каждый дом и не пропустят ни одного человека, расспрашивая, вдруг он может что-то знать.       Спустя два дня по главной улице столицы, через рыночную площадь, проехала шикарная карета, направляясь ко двору короля. Восточные гости наконец-то прибыли в Амбрис.       Больше они не неприметные путники, они скинули с себя эту маску.       Ветер подхватил полы их одежд, как только ноги ступили на каменную кладку дворцовой площади. Стоя на возвышенности, на краю земли, дальше за ним только море, королевский дворец величественно надвисал над столицей. Поднимись в самую высокую башню и весь город будет как на ладони, а с другой стороны бескрайнее синее море, пленяющее сердца всех, кто когда-то останавливается при дворе.       — Рады вас приветствовать, господа и дамы, — киллериец поклонился на восточный манер, отдавая дань уважения гостям. — Прошу за мной, ваши вещи доставят в личные покои, а пока Его Величество хочет видеть вас. Это не займет много времени, мы понимаем, как вы устали с дороги. Желаете отобедать сразу?       — Да, пожалуй, — Чонгук кивнул. Он окинул взглядом своих спутников и чуть не растянул губы в самодовольной усмешке.       Весь вчерашний вечер Мики ругалась с Хосоком. Пират специально изводил женщину, от чего она оставалась уверена в том, что его просто за посла не примут, а вытолкнут из дворца сразу, как только увидят. Он был кем угодно: преступником, мужланом пиратом, пьяницей бездомным, но никак не интеллигентным восточным послом. И тем не менее, Чон Хосок был безупречен. От образа бессовестного пирата, морского волка и покорителя волн не осталось и следа. Им явился статный, благородный мужчина, с ярким блестящим взглядом и вежливой полуулыбкой на лице. Только двигался чуть странно. Проведенная в море жизнь накладывала свой отпечаток, каждый шаг пират делал так, будто ступает не по земле, а по раскачивающимся доскам палубы.       Чонгук перевел взгляд со своих товарищей и посмотрел на дворец. Пятнадцать лет назад, ещё ребенком, он попал в королевские темницы. Чудом сбежав из тюрьмы, покинув брата, единственного родного человека на многие годы, Чонгук обещал себе, он вернется, чтобы отомстить тем, кто убил его семью. Настанет день расплаты за отца и мать, за вечный страх, в котором приходилось жить, за всех тигров, пострадавших из-за человеческой жадности, алчности и жажды безграничной власти.       И он пришел. Только сейчас, спустя столько лет явился, чтобы воздать должное, чтобы забрать то, что навсегда отняли у него. Будь на то одна воля тигра, он бы ворвался в королевский дворец, вгрызся в хрупкие человеческие тела, вонзил острые когти, распарывая животы всем. Горячая кровь мучителей, их детей и близких залила бы пасть, стекая глубоко в горло. Внутренности валились бы на мраморные полы. Своими пальцами он выдрал бы глаза каждому, заставил биться в агонии боли, кричать, страдать, реветь, как загнанное в клетку животное. Он схватил бы бьющиеся сердца и сжал бы в крепких тисках, раздавливая. Переломал бы каждую косточку, раздробив её на мелкие части. С удовольствием лишившегося ума убийцы отрезал бы по маленькому кусочку от тел, выпускал бы кровь, пока она вовсе не закончится.       В своей голове, после ночной истерии и неконтролируемой дрожи, вызванной страхом и паникой, больше никогда не оставлявших мужчину, он тысячи раз сотворил это с мучителями и виновными в страданиях его родителей и племени.       Для осуществления задуманного пришлось пройти долгий путь. Выжить, вырасти, накопить силы, стать тем, кто придет и земля дрогнет от этого появления. Достигнув южных границ, встретив Мики и вместе с ней с трудом сохраняя жизнь в непростые годы, он добрался до востока, перешёл границу Истийского Союза и позволил себе облегченно вздохнуть.       Истийский Союз – могущественное восточное государство, славящееся своей чрезмерной религиозностью, как никто страстно почитающее Всевышние Звёзды и живущее по их законам. Обращаясь к Звёздам и из раза в раз слыша их надрывный плач по своим детям, истийцы клятвенно обещали сделать всё возможное, чтобы спасти, уберечь и помочь, чтобы Звёздам больше не пришлось лить слёзы и стонать от беспокойств.       Потому когда в их земли пришел мальчик-тигр, к которому взывали Всевышние, человек, чьи глаза горели ярким пламенным огнем, истийцы приютили его, позволили остаться и дали всё необходимое, что могло сделать его сильнее. Так звучала воля Всевышних: спасти мальчика-тигра, любимца Звезд и надежду этого мира.       Готовый ко всему: смотреть смерти в глаза, убивать собственными руками и вгрызаться зубами в тела, жестоко отнимать у людей самое ценное, Чонгук оказался не готов увидеть Его Величество и королевскую семью.        Усыпанные огненными камнями шеи и запястья у принцесс, оттянутые мочки ушей из-за массивных серег у королевы. Кольца и перстни на пальцах, булавки-броши на камзолах короля и принцев. Вплетенные в девичьи косы ленты, расшитые мелкой янтарной крошкой.       Чонгук чуть не сорвался с места, готовый наброситься и разорвать в клочья всю королевскую семью. Он убьет каждого, не посмотрит ни на пол, ни на возраст. Казнит и стариков, и младенцев, не жалея.       Мики застыла не в силах дышать. Грудь сдавило, легкие кололо от нехватки необходимого воздуха, но женщина не могла заставить себя сделать вдох. Кровь вскипела, изнутри заколотило всё тело. Глаза обожгли соленые слезы. Она опустила взгляд в пол, жмурясь, отгоняя непрошеную влагу. Не сейчас, когда они так близко подобрались к цели, не сейчас, когда ещё немного, и они осуществят то, из-за чего проделали весь этот долгий, изнуряющий путь.       — Ваше Величество, — Хосок, к удивлению спутников, проявил невиданную ранее смекалку и почтение. Видя, что кэп и его подружка не справляются, он взял бразды правления в свои руки, ухватился крепко за штурвал и повел корабль вперед по волнам. Пират склонил голову в почтенном кивке королю, как и полагается приветствовать в Киллерии. — Считаю за честь приветствовать вас в вашем великолепном и удивительной красоты дворце. Позвольте поблагодарить за радушный прием. Смею надеяться, что эта встреча укрепит отношения между нашими странами и станет очередным свидетельством долгой дружбы и сотрудничества.       — Рад вас видеть, дорогие гости. Мы с нетерпением ждали появление наших восточных друзей в стенах дворца, — король поднялся с помпезного инкрустированного блестящими камнями трона, подошёл ближе и продолжил обмен любезностями, поклонился по-восточному, выражая особое уважение гостям. — Не могу надеяться на иное. Не смею вас больше задерживать, господа и дамы. Ваши покои уже готовы, прошу, отдыхайте с дороги и наслаждайтесь пребыванием в Амбрисе. Хочу пригласить вас на совместный ужин сегодня вечером. Не стесняйтесь, обращайтесь по любому поводу. Вы самые желанные наши гости в стенах дворца, и мы счастливы, что вы почтили нас своим вниманием.       Знакомство с членами королевской семьи, к счастью для каждого, не затянулось, обмен любезностями прошел быстро. Послов проводили к залу, где стоял накрытый лучшими блюдами стол. Слуги крутились вокруг, стараясь обеспечить все удобства для гостей. За столом завели непринужденную беседу, чтобы только не сидеть молчком и не привлекать к себе пристального внимания. Любая необычная деталь, выбивающаяся из привычной картины мира, может оказать той роковой вещью, что испортит все планы. Их появление уже яркое событие, приковывающее заинтересованные взгляды. Пусть перешептываются, обсуждают, но позволить заметить странности нельзя.       За ужином Его Величество выразил надежду на то, что гости задержатся в столице и застанут неделю празднований по случаю приближения Весеннего праздника. Восточные послы и не думали отказываться.       — Вы уже бывали в Амбрисе? — наследный принц, Его Высочество Донук, обратился с вопросом к гостям, держа в руке бокал красного ароматного вина.       — Мы здесь впервые, — Юнги подхватил свой бокал и покрутил, рассматривая как алая жидкость бьется о прозрачные стенки хрусталя. Взгляд невольно упал на Сокджина, старательно сдерживающего ухмылку. Да-да, впервые, так и читалось на его лице.              — Что ж, полагаю, мы могли бы немного отложить дела, чтобы познакомить вас с городом. У нас будет много времени, чтобы со всем разобраться.              — Донук, — король, сидя на почетном месте во главе стола, кивнул старшему сыну. — Надеюсь, ты проведешь интересную экскурсию нашим восточным друзьям.       — Не сомневайтесь, мой король. Я покажу насколько прекрасен Амбрис.       Беседа протекала в расслабленном ключе, говорили о тяжелой длинной дороге, о погоде, удивительной природе их стран, о Звёздах и восточных традициях, связанных с ними. Молодые принцессы все вздыхали по привлекательным иностранцам, смотря на послов с обожанием, а на госпожу Мики, оказавшуюся единственной дамой в мужской компании с нескрываемой завистью.              — Если бы я с ними ехала столько дней и ночей, не сомневаюсь, что случилась бы интрижка, — юная принцесса наклонилась к уху младшей кузины и произнесла тихим шёпотом, скрывая пикантные мысли за смущенным хихиканьем. — Господин Чон, тот, что справа от нас, заставляет мое сердце биться чаще.       Сестрицы беззвучно рассмеялись и одновременно глянули в сторону посла.       Чонгук, обладающий острым тигриным слухом, скрыл растянувшиеся в улыбке губы за бокалом вина. Подобные речи ему льстят. Знай девушки, что предмет их обсуждения расслышал каждое слово, и про интрижки, и про быстро бьющееся сердце, сгорели бы заживо от смущения. Приличные дамы не ведут непотребных разговоров, тем более за столом.       — Мне кажется, — продолжила младшая принцесса. — У госпожи Мики есть что-то с господином Чонгуком.       — Что?! — удивленно возмутилась старшая принцесса. — С чего ты это взяла?       Чонгук набрал в легкие побольше воздуха и кинул взгляд на женщину, сидящую напротив. Мики вздернула голову, услышав собственное имя в разговоре двух подружек, и не знала куда себя деть то ли от негодования, то ли от смущения. Мужчина всеми силами и крепкой волей сдерживал себя, чтобы не засмеяться в голос и кокетливо поиграл бровями, скользя глазами по образу спутницы.       — Ты посмотри, как они смотрят друг на друга, — прошипела младшая.       Старшая, склонясь над столом, бесстыдно врезалась взглядом в парочку, не боясь, что её заметят. Она не хотела признавать того, что увидели её глаза. Принцесса помотала головой и обернулась к кузине.       — Взгляды ещё ничего не значат.       — А по-моему как раз говорят обо всем без слов. Наверняка у них страстный и жаркий роман, как в книгах описывают.       Чонгук приложил кулак к губам, прокашливаясь. За притворным кашлем скрывался несдерживаемый хохот. Мики, чувствуя, как поднимается температура в её теле, как к щекам приливает ненужная краска, метнула в девушек убийственный взгляд.       — Звёзды Милостивые! — пролепетала младшая. — Госпожа Мики нас заметила. Похоже, ты слишком откровенно пялилась на неё, она недовольна.       — Глупая, не смотри на нее больше, — старшая принцесса вздохнула, желая кинуть ещё несколько вороватых взглядов на господина Чона, но, физически ощущая в себе прожигаемую иностранкой дыру, побоялась даже повернуться в его сторону.       — Господин Чон, с вами все в порядке? — поинтересовалась королева, замечая кашель гостя.       — Все хорошо, не переживайте, вино не в то горло попало, — Чонгук пальцами смахнул выступившие от смеха слезы и облегченно выдохнул, когда неприлично истеричный приступ веселья отступил.       — Сейчас во дворец приглашены лучшие портные, — королева продолжила разговор, который Чонгук не слушал. Оказывается, за столом есть темы поинтереснее будничных обсуждений. — Для них будет большой честью, если вы придете к ним за пошивом наряда к Весеннему празднику.       — Маменька, вы пригласили в этом году мастеров из Звёздной нити? — принцесса, что совсем недавно была увлечена разговорами с сестрой о романе между господином Чоном и госпожой Мики, быстро переключилась, вливаясь в разговор. — В прошлом году они сшили для меня потрясающее платье, я снова хочу обратиться к ним.       — Будто мы не знаем, что ты прошлый год крутилась у их мастерской только из-за молоденького портного,— принц Сынги опрокинул в себя вино и продолжил подтрунивать над принцессой. — Ах, господин Ким, талию нужно сделать уже! Или, ох, господин Ким, я иду на бал, а не в храм, вырез может быть глубже.       — Сынги! — принцесса подскочила с места, заливаясь краской. Не ужинай они за столом всей семьей да в присутствии восточных гостей, девушка бы накинулась на младшего брата с кулаками.       — Принцы и принцессы, прошу, сохраняйте приличия, — строго произнес король, не терпящим возражений тоном. — Ведите себя, как подобает членам королевской династии. Дорогие гости, прошу их простить за столь непристойное поведение.

***

      Утром следующего дня восточные послы в сопровождении целой делегации из принцев и принцесс ( разбираться в родословной правящей семьи и выяснять откуда у них столько молодых людей и дам не было никакого желания ) отправились на конную прогулку по окрестностям.       Природа той местности, в которой находился королевский дворец очаровывала. Раскинувшись на возвышении, чуть ли не в объятиях волн моря, поселившись на отвесной скале, поросшей вечно зелеными хвойными деревьями, дом для сотни людей радушно принимал новых гостей, завлекая красотой и величием. Находившийся в отдалении от центра столицы, от неспокойных улочек, толп народа, вечно спешащих куда-то жителей, дворец окутывал спокойствием и умиротворением.       — С этой стороны хорошо виден порт, — Донук притормозил лошадь на дорожке, рассказывая иностранцам. — Туда со всех уголков прибывают лучшие торговые судна, привозят редкие и ценные товары. А вот там, — принц переменил курс и указал чуть в сторону, хмыкая. — Почти не видно, но раскинулись пиратские острова. Не поверите, но иногда, прогуливаясь, можно заметить мелькающие в той стороне паруса. Морские волчары совсем перестали бояться, не думают, в какие воды заходят. Но этот вопрос решается, дело времени.       Мики притормозила рядом с Хосоком и одним своим присутствием кричала, чтобы пират не выкинул ничего. Губы мужчины плотно сжались. Глаза смотрели в далекие очертания пиратских островов, сливающихся в одну линию с горизонтом. Уж мог ли он подумать о том, что будет смотреть на дом, родные воды и земли с этой стороны.       Вернулись к обеду. После трапезы были предоставлены сами себе. Принцессы предлагали свою компанию, чтобы мужчины не заскучали, но в ответ получали только вежливые отказы. Единственный Хосок без зазрения совести соглашался на уговоры показать ему библиотеку, сад и ещё что-нибудь эдакое. Перед капитаном их предприятия он оправдывался тем, что полезно будет разведать обстановку собственными глазами и прошерстить все уголки дворца. Чонгук попросил его не забываться и не заигрываться с молодыми девочками и со спокойной душой пустил пирата развлекаться.       Сам же Чонгук не мог отчасти не согласиться со словами Хосока. Следует разведать обстановку лично. Прогуляться по дворцу, рассмотреть все возможные уголки, изучить переплетение коридоров, выяснить, в какой части располагаются королевские покои, где больше всего стражи, а где живет прислуга, узнать во сколько сменяется караул и когда просыпается и засыпает дворец.       Плутая по коридорам королевского дворца, рассматривая висящие на стенах картины, гобелены и полотна, Чонгук забрёл в коридор, где располагались учебные классы и на данный момент мастерские-ателье. Для того, чтобы обшить самых почтенных гостей Весеннего бала пришлось привлечь немало рук. Лучшие ателье и мастерские получили приглашение прибыть ко двору и удостоились чести работать с членами королевской семьи.       Из одних таких покоев, где расположились мастера швейного дела, вышли под ручку две молодые принцессы, те самые сёстры, что за недавним ужином обсуждали любовные связи между восточными послами.       — Господин Чон! — радостно воскликнула старшая, влюбленная в иностранца, сестра.       — Дамы, — Чонгук галантно склонил голову в приветствии.       — Вы пришли, чтобы заказать наряд к Весеннему празднику?       — Просто прогуливался по дворцу, но это хорошая идея, — мужчина обворожительно улыбнулся, видя как одна из девушек тает. — К кому посоветуете обратиться?       — К мастеру из Звёздной нити, конечно, — очаровано вздохнула младшая. Девушка только покинула прекрасного юношу, но её сердце уже безудержно рвалось обратно. — Его руки сделаны словно из золота, он творит невероятные чудеса. А его пальцы! Его пальцы словно колдуют магию.       Чонгук усмехнулся и посмотрел на мастерскую, из двери которой появились принцессы. Напрашивался вопрос: точно ли раскрасневшаяся принцесса так восхищалась умением портного шить и его чувством прекрасного? Какие чудеса, творимые золотыми руками и пальцами, имеет в виду Её Высочество?       — Тогда последую вашей рекомендации, прекрасные дамы, — мужчина плавно обогнул девиц и открыл дверь, слыша за спиной два томных вздоха. Один по нему самому, а другой по мелькнувшей в дверном проеме кудрявой шевелюре.       — Добрый день, господин, — юноша обернулся и промычал приветствие с зажатыми в губах иглами, кивая головой. — Присаживайтесь. Прошу, дайте мне пару минут, и я к вам вернусь!       Портной скрылся за плотной ширмой, стоящей в другом конце просторной комнаты. Чонгук присел на мягкий диванчик и оглядел помещение, закинув ногу на ногу. В комнате помимо симпатичной мебели для посетителей и рабочего стола, была ещё одна дверь, видимо, ведущая в ту часть мастерской, где непосредственно отшивались наряды. Пока мужчина разглядывал мастерскую, за плотной ширмой, скрывающей часть комнаты, зазвучали глухие смешки и тихий разговор. Тигр прислушался.       — Эти девки просто невозможны, — голос взрослой женщины. — Дорогой мой, думаю, тут нужно сделать посвободнее. Младшая так и сохнет по тебе. Как ты их терпишь, не понимаю. Я бы давно поставила их на место.       — Госпожа Чхве, они мои принцессы, и моя работа сделать все так, чтобы им угодить, — Тэхён подколол ткань на платье женщины иначе, как она того хотела.       — Они две глупые нахалки. Видел бы ты как обхаживают одного иностранца, проходу ему не дают. Ещё и тебя мучают своими прихотями. То им одно не нравится, то другое. Сами не знают, чего хотят, а тебе, дорогой мой, только головная боль от них.              — Госпожа Чхве, я вас обожаю, — с звонкой искренностью рассмеялся Ким, заканчивая с примеркой, и вышел из-за ширмы, пока дама снимала платье и надевала свои одежды. — Господин, чем я могу помочь?       Мужчина откинулся на спинку дивана и пробежался оценивающе по фигуре юноши. Высокий, стройный, с длинными ногами, вызывающими зависть у любой барышни. Нежные и мягкие черты лица, темные блестящие локоны, волнами спадающие на лоб. Глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц и широкие брови. Ровный нос с милейшей родинкой на кончике. Сердцевидные розовые губы. Привлекательный. Невероятно красивый. Цветущее молодостью лицо и тело, не дающие оторвать от себя взгляда.       — Господин?       — Дорогой мой, я загляну к тебе через пару дней, — госпожа Чхве появилась из-за ширмы и оглядела портного и вцепившегося в него взглядом мужчину. — День добрый, господин Чон.       — Приветствую вас, госпожа Чхве, — посол отмер, вставая и склоняя голову. Не выйди женщина, он бы так и сидел, любуясь молодым человеком перед собой.       — Я отправлю к вам кого-нибудь, как всё будет готово, — мастер проводил женщину до выхода, прощаясь, а после вернулся к незнакомому человеку, некому господину Чону.       — Я не видел вас раньше,— решил завести непринужденную беседу Тэхён, чтобы разговорить молчаливого посетителя.              — Прибыл во дворец только недавно, — мужчину вело. Мысли разбегались в стороны, стоило только раскрыть глаза и увидеть юношу, стоявшего перед ним.       — Вы приехали в числе делегации с востока?       — Именно, — Чонгук кивнул и сделал шаг ближе. — Мне рекомендовали обратиться за нарядом именно к вам, — ещё один шаг.       — Что ж, — Тэхён добродушно растянул губы милой в улыбке. После надоедливых принцесс очень приятно работать со взрослым и вежливым мужчиной. — У вас есть конкретные пожелания, или мне стоит подсказать вам?              — Что-то не сковывающее движения. Легкое. Вы знакомы с традиционной восточной одеждой?       —Имею некоторое представление, — кивнул юноша, убирая отросшие пряди челки с глаз.       — Мне необходимо что-то похожее, но без тысячи юбок и подолов. Соедините восточный верх и привычный вам низ мужских костюмов.       — Угу, — Тэхён задумчиво кивнул, слушал мужчину и рисовал в голове образы возможного костюма. С таким запросом к нему ещё никто не приходил, будет интересно попробовать сделать что-то новое. — Пройдемте за ширму, я сниму с вас мерки.       — Мне раздеться?       — М-м,— протянул портной, рассматривая в какой одежде пришел иностранец. — Только плащ. Остальное не нужно.       Чонгук покорно проследовал за ширму, стянул с плеч плотный плащ и бросил его на стул. Через мгновение в поле зрения появился юноша с блокнотом в руках, остро заточенным карандашом и мерной лентой на шее.       Портной склонился перед ним, начиная снизу. Измерил длину ноги, записав значение, поднялся выше, к бёдрам, обхватывая их тонкой лентой и сверяя цифры в районе ширинки на штанах мужчины.       — Одна милая дама нахваливала ваши руки и пальцы, — Чонгук облизнул губы. Из головы будто выкинули все мысли и заботы, он мог думать только о длинных красивых пальцах, блуждающих в опасной близости его мужского достоинства. Невольные образы, сами собой возникающие в голове, развратные картинки никак не облегчали задачу. Стоящий чуть ли не на коленях и до страшного красивый юноша рисковал вызвать неприличное напряжение в штанах тигра. Упади перед Чонгуком на колени хоть десяток привлекательных обнаженных девушек, он бровью не поведет, а окажись перед ним один приглядный красавец, мысли путаются в клубок, и желания не сдерживаются.       — Одна из тех, что незадолго до вашего появления вышла из мастерской? — Тэхён задрал голову, с детской невинностью смотря на мужчину огромными черными глазами. Он потянулся к блокноту и записал обхват бедер господина. — Она ещё маленькая сентиментальная девочка, не обращайте внимания.       — Мне не воспринимать её всерьез?       — Нет, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что она ещё молода и видит окружающие вещи в несколько ином цвете, через призму своей романтичной натуры, — Тэхён поспешил оправдаться перед мужчиной. Не хотелось показаться зазнавшимся и совершенно невоспитанным человеком, позволяющим говорить в неуважительном тоне о своей принцессе.       — По-моему, она не преувеличила относительно ваших рук и пальчиков, — Чонгук ощутил детскую, до глупого неугомонную потребность развлечься, немного повеселиться и позаигрывать с красивым мальчиком. Он нежно подхватил ладонь портного и склонился над ней, разглядывая, касаясь пальцами мягкой руки, кожа точно дорогой бархат. Захотелось прикоснуться, прижаться губами и поцеловать изящную руку с выпирающей косточкой на запястье, но он сдержался. Кончики пальцев в некоторых местах уколоты, наверное, при работе в ателье, орудуя вечно иголкой и ниткой мелких ранок не избежать.       — Благодарю, — щеки юноши еле заметно залились розовым румянцем. — Таких комплиментов мне еще не делали.       — Значит, я первый? — Чонгук отпустил нежную ладонь, чувствуя, что портной хочет её забрать из захвата и продолжить работу.       — Получается, да, — Тэхён вполголоса рассмеялся и вернулся к снятию мерок.       Измерил длину руки, ширину плеча, обхват талии. Оставалась последняя мерка, руки сами собой вспорхнули к груди мужчины, ложась сверху и накрывая. Под ладонями явственно ощущалась горячая плоть и сильные мышцы. Пока юноша затуманенным взглядом разглядывал собственные ладони, устроившиеся на крепкой груди мужчины, Чонгук не отрывал глаз от лица напротив. Жадно пожирал аккуратное личико взглядом, отпуская себя, забываясь в обворожительном мальчишке.       Не устоял. Не удержался. Заигрался.       Пальчик коснулся голой кожи, выглядывающий из-за ворота, напоролся на острые ключицы и желал продолжить исследование территорий, спрятанных под одеждой.       Расстегивая третью пуговицу на рубахе господина Чона, Тэхён нахмурился и поднял голову, сталкиваясь с опьяненным без капли алкоголя взглядом, глубоким взором, с промелькнувшим в нем янтарном сиянием.       — А говорил, что раздеваться не надо.       Дурящее наваждение рассеялось призрачной дымкой. Непреодолимый соблазн коснуться мужчины, ощутить шелковистость его кожи и жар сильного тела исчез, будто его никогда не было. Его и не было, не могло быть в голове Тэхёна, не могло возникнуть сиюминутных мыслей и желаний дотронуться до крепкого тела, пробежаться кончиками пальцев по выделяющимся мышцам, скрываемым тонкой тканью рубахи.       Юноша ощутил жестокий обман, наглую насмешку и издевку над своими чувствами. Сомнений быть не могло. Несвойственное, а самое главное неосознаваемое и неконтролируемое желание вдруг разлилось во всем теле жарким огнем и также внезапно пропало, стоило лишь задумать о том, что он делает и почему, а потом заметить отблеск в черных внимательных глазах.       Он отпустил рубашку, вернув в руки ленту, снял последнюю мерку и отступил на несколько шагов назад. В душе расползалась горькая на вкус обида. Шокирующего ступора или страха от осознания, кто стоит перед ним, не было. Вмешиваясь в незащищенный ум, врываясь в сознание ничего не подозревающего и беззащитного человека, он, господин Чон, не просто задел за живое и ранил, не просто напугал, он плюнул в душу, посчитав, что простой мальчик портной не достоин уважения, не имеет права на интимность и неприкосновенность мыслей, чувств и желаний.              — Будь на моем месте кто-то другой, — тихо проговорил юноша. — Ваша выходка могла плохо закончиться. Я сделаю вид, что ничего не произошло, но мой вам совет: не испытывайте судьбу. В Киллерии тигров не почитают. Кто-нибудь, как и я, заметит ваши сияющие рыжиной глаза.       Тэхён подхватил блокнот, карандаш, закинул ленту на шею и вышел из-за ширмы, оставляя Чонгука наедине с прилипшим к животу страхом, застрявшим в горле комком ужаса и бьющимся в панике сердцем, готовым вот-вот проломить ребра. Мужчина заторможено повернулся к зеркалу, вглядываясь в темные как глубокая ночь глаза в отражении, пытаясь разглядеть оранжевый свет в черноте. Лишь мимолетный отблеск одной оранжевой звездочки мелькнул в самой глубине.       Справившись с бесконтрольной паникой, догоняющим ужасом, который, казалось, давно посещал его только во снах, он взял себя в руки и вспомнил, кто он такой. Ощутив прилив сил, приносящих за собой неустойчивое спокойствие, тигр ровным и стремительным шагом вышел из-за ширмы, обуреваемый желанием поскорее устранить помеху, грозящую ему настоящей бедой.       В зале, от которого мужчину отделяла только плотная ширма, теперь стояло два человека. Ещё одна дверь мастерской оказалась открытой.       — Тэхён, мы с папой сегодня уйдем раньше, поэтому оставляем тут все на тебя. Нужно встретиться с господином Каном, он пригласил нас на дружеский ужин, — мама вышла из рабочей части мастерской, где портные из ателье «Звездная нить» трудились над созданием праздничных нарядов.       — Конечно, мам, без проблем, — Ким заметил интерес матери, смотревшей в сторону вышедшего из-за ширмы мужчины, и без особой охоты объяснил. — Это господин Чон, восточный посол и иностранный гость короля. Он захотел, чтобы мы ему пошили костюм для Весеннего праздника.       — Господин, для нас большая честь работать с вами! — мама счастливо улыбнулась, уж когда кто-то узнает, что им доводилось одевать самих гостей с востока, то точно начнут заваливать вопросами, желая узнать какие они, эти важные персоны из заграницы.       — Уверен, я обратился к лучшим в своем деле, — от беспечного очарования и восхищения чужой красотой не осталось ни следа. Перед собой мужчина больше не видел пленительного молодого человека. Перед ним стояла опасность, человек, внезапно получивший огромную власть над Чонгуком и способный раздавить его нежными руками и тонкими музыкальными пальцами.

***

      — Капитан, что с тобой? — развеселый Хосок не мог усидеть в кресле. Недавно вернувшийся со свидания со светской львицей, дамой благородного и высокого происхождения, он пребывал в возбуждении и предвкушении следующей встречи. — Как в воду опущенный.       Чонгук присел на диван, опираясь локтями на колени, и опустил голову. Пират недоуменно качнул головой. Юнги и Сокджин вопросительно переглянулись. Мики подсела к мужчине, положила руку на плечо и заставила поднять голову, посмотреть в глаза. Неприятное предчувствие, ощущение надвигающейся беды не покидало женщину.       — У нас проблемы.       — Что случилось? — Мики не могла больше ждать. — Не молчи, говори уже.       — Меня раскрыли. Нужно срочно убрать человека, — Чонгук закусил изжеванную губу. Лицо Мики исказилось в гримасе ужаса и неверия, она покачала головой, не в состоянии принять произнесенные слова. Разве могло такое случится? — Обстоятельства не позволили мне сделать этого самому.       Юнги и Сокджин не реагировали, будто вовсе не интересовались происходящим. Хосок озадаченно вытянул губы в форме «О».       — И.. и что теперь делать? — Мики вцепилась в плечо Чонгука, не в силах отпустить его. Ещё никогда они не были так близки к провалу.       — Хосок сможет сделать это тихо, я уверен.       — Я, кэп?       — Да, сегодня вечером. У нас нет времени придумывать план и способ выпутаться из этого дерьма. Он и так может наговорить кому-нибудь лишнего.       — Я сделаю это, кэп, — кивнул пират. Приказы старших по званию следует выполнять.       — Не сомневаюсь.