Янтарный глаз тигра

      Девка из лавки, где торгуют оберегами и всякими безделушками, на Предпортовой улице имеет какое-то отношение к нечистым силам. Я только зашла посмотреть, она давай со мной здороваться, любезничать, заговорила меня, околдовала, я оставила ей все деньги, что у меня были, вышла из лавки с полными руками бесполезной дребедени. Только потом сообразила, она ж глазами своими золотыми на меня как зыркнула, так мне сразу все таким миленьким и необходимым показалось. Солнце садилось, в окно светило, слепило так, что и не заметишь сразу её грязного взора, а я-то обратила внимание, глаз зацепился.

Из доноса королевской страже.

      — Малой, я сказал, отойди от него.       — Хён, он чуть не убил вас!       — Это не значит, что ты будешь его убивать, — Тэхен тяжело вздохнул и вмешался в разговор. У него в мастерской два человека, которые пришли с довольно четкой целью — убить. Один из них нанес серьезные раны близкому другу, угрожал безопасности его жизни, а второй решил, что имеет право вторгаться в голову. Могли ли остаться сомнения и вопросы о том, почему к тиграм так плохо относятся в Киллерии, когда один тигр подкрался и выпрыгнул из кустов, желая растерзать человеческое тело на кусочки.       — Давайте еще посидим и посмотрим на них, пока второй не пришел в себя! — Чонин не сдержался и пнул очнувшегося пирата по ноге. Хосок взвыл. Так ему и надо. — Скотина!       — Малой, — строго произнес Чимин. — Не мельтеши и хватит буянить.       — Да вы совсем с ума посходили. Хён, стражу нужно звать, чтобы они этих самозванцев быстро по камерам рассовали. Может быть, вы головой ударились? Они хотят вас убить.       — Меня, — поправил Тэхён.       — Думаю, уже нас, — моряк хмыкнул и кинул взгляд на побитого пирата. Пак крутил в руках кинжал преступника, не спуская внимания с нападавших. Господин Чон все еще находился без сознания        — Объясните мне, а то я не понимаю, — Чонин сдался и уселся на мягкий диванчик для посетителей. — Почему мы сидим и ждем у моря погоды, а не бежим со всех ног и не зовем стражу, чтобы они арестовали тех, кто покушался на вас?       — Вопрос малого, кстати, меня тоже интересует, — Чимин кивнул пару раз головой и глянул на друга, ожидая от него каких-то объяснений. — Не думаю, что желание убить тебя, пропало.       — Чонин, — Тэхен сел рядом с братом и закусил губу. Волновался. Время, место и обстоятельства совершенно не подходят для такого разговора, но другого шанса может не быть. — Он тигр. Живой. Я в своем уме, и я осознаю, что он, господин Чон, хочет меня убить. Я осознаю даже то, почему он хочет это сделать. Тем не менее я считаю, что нам нужно постараться с ним поговорить. Он может.. помочь в первую очередь тебе, открыть глаза на многие вещи, ведь ты такой же как он.       — Я не пытаюсь убить людей! — Чонин подскочил с места, но быстро был притянут назад руками Тэхена.       — Прошу, не перебивай. Мне тяжело долго говорить, горло болит.       — Конечно, болит, потому что он чуть тебя не задушил. Ещё бы у тебя не болело ничего после того, как чуть не отправился к Всевышним. А если бы я появился чуть позже? У меня бы тогда уже брата не было или что? Ким Тэхён, почему ты ведешь себя как дурак? Тебя точно убьют, если ты после спасения побежишь к убийце разговаривать. Ещё на чай пригласи, во весело будет.       Чонин поднял голос на старшего, чуть ли не крича. В глазах застыли слёзы, обжигая. Он не плакса и совсем не такой чувствительный как Тэхён, он не возьмёт и не заплачет, особенно сейчас. Когда враг всё ещё близко, когда в любую минуту он может прийти в себя и нанести очередной удар. Хотелось схватить брата за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы пришел в себя, чтобы выкинул из головы все глупости и подумал.       — Чонин, успокойся, — старший накрыл руки брата своими, осторожно сжимая.       — Да как я могу успокоиться, когда ты чуть не оставил меня?! — мальчик закинул голову назад, подавляя рвущуюся наружу истерику. Он сдавленно всхлипнул и зажмурился. За всхлипом последовал ещё один. Слёзы, сопли, всё смешалось в безудержном потоке, что водопадом обрушился на нежные розовые щёки. — Хён, обещай, что всегда будешь со мной. Обещай мне, что не покинешь меня и не умрёшь! Скажи мне, что с тобой всё будет в порядке, хён! Хён, я люблю тебя.       — Чонин, — Тэхен ошарашенно замер.       Никогда ещё он не слышал от брата этих простых, но сильных слов. Никогда ещё колючка Чонин не говорил таких вещей вслух. Он не считал нужным облачать чувства в слова, старался на деле показать как ценна для него любовь и забота старшего брата, а сейчас, после пережитого ужаса, расчувствовался, решился открыться настолько, чтобы прямо в лоб сказать, как дорог ему Тэхён. Понял, что мог уже не иметь возможности произнести этих слов.       Мальчишка прижался к груди брата, всем телом сотрясаясь в рыданиях. Внутри что-то болело сильно, не давало вздохнуть полной грудью и успокоиться. Тело заколотило. Руки, колени, плечи, грудь, всё забило дрожью. Поток влаги из глаз не заканчивался. Казалось, Чонин может плакать бесконечно.       — И я тебя люблю, — прошептал Тэхен, зарываясь носом в темную копну растрепанных волос братишки. — Я всегда буду рядом, что бы ни случилось, Чонин.       — Не смей умирать!       —Не буду, — Тэхен рассмеялся не без хрипоты и печали в голосе.       — Кхм, — прокашлялся Чимин, привлекая внимание братьев Ким. — Не хочу прерывать, но наш кровожадный убийца очнулся. Стоит разобраться с ним, пока он снова ничего не выкинул.       Моряк боялся взглянуть на Чонгука прямо после того, что пережил вмешательство в самые чертоги разума. Как никогда раньше он почувствовал себя уязвимым и слабым. Словно маленькая мушка, запутавшаяся в паутине паука, он не мог ничего поделать. Собственное тело не слушалось его, подчиняясь другому, руки и ноги не двигались, застыв камнем. Осознание того, что есть кто-то, кому невозможно противостоять, нагоняло неконтролируемый животный ужас. Ощутить подобное еще раз, он не согласился бы ни за какое вознаграждение.       — На меня его фокусы не действуют, на Чонина тем более, — Тэхён поднялся с диванчика, сжимая руку брата и отпуская, чтобы подойти ближе к тигру. — А вот ты будь аккуратнее.       Не успел юноша сделать и несколько шагов, как стремительной молнией мимо него промчался брат и набросился на очнувшегося мужчину, повалил крепкое тело, сбивая со стула. Плотно сжатый кулак мелькнул в воздухе, целясь в щеку восточного господина. Чонин нанёс удар. Потом ещё. И ещё один, пока руку не перехватил Тэхён, сдерживая, не давая избить. Ещё пару таких крепких ударов и лицо иностранца превратилось бы в кровавое месиво, а так отделается парочкой синяков. Мужчина не сопротивлялся, позволяя, лежал смиренно на полу и принимал каждый удар. Заслужил. Ни тысяча, ни десять тысяч самых сильных ударов не умолят того, что он чуть не сделал. Грех, видят Всевышние, не доведенный до конца, повис на душе тяжелым камнем. Пускай лучше так, больные удары и тяжёлые кулаки в награду, чем тихая ненависть или абсолютное безразличие. Хотя и их он более чем достоин.       — Нормальные люди не решают вопросы кулаками.       — Нормальные люди не пытаются убить другого человека, — Чонин стойко гнул свою линию. Казалось, он смирился с наивностью и излишней добротой старшего брата, поддавшись нежным семейным чувствам, но нет. В его глазах Тэхён по-прежнему себя вел как полный дурак, которого он не мог понять.       — Кто сказал, что он нормальный?       Ким скользнул по мужчине на полу взглядом. Только от его вида дрожь пробирала. Связанные руки, что плотно обхватывали шею, лежали прижатыми к полу. Пальцы, от которых остались яркие отметины на тонкой коже, расслабленно обмякли. Чего стоит ожидать от человека, который, как правильно пытается вразумить Чонин, чуть не убил? Что может выкинуть тот, кто крепкой хваткой перекрывал воздух и желал умертвить страшной мучительно смертью?       Но кто и когда, если не он и не сейчас, попытается? Когда еще представится шанс узнать чуть больше о жизни тигров, об их магии и способностях, о том, как контролировать их и чего ожидать. Записки, привезенные Чимином и Намджуном из дальних стран, говорят очень немногое. И пускай до сих пор у них были лишь мелкие клочки и обрывки сведений, их хватало, чтобы понять, не все так просто и легко, как кажется на первый взгляд.       Вопросов куда больше, чем ответов.       Как далеко может зайти юный и ничего толком не знающий тигр? Что есть тигриная магия? Как научиться сдерживать свечение янтарных глаз, и от чего они загораются ярким пламенем? Не обернется ли одним случайным утром Чонин, став большим и могучим животным, ребенком Всевышних Звезд и Госпожи природы, как из маленького зверёныша одним утром он стал человеком?       Как не пытаться схватить призрачную возможность за хвост, не поймать и не воспользоваться ею, когда живешь в вечном страхе, что однажды стража ворвется в дом и арестует члена семьи? А если всю семью за пособничество и сокрытие «преступника»?       Тигры вне закона, само их существование на воле уже преступление. Они страшные монстры, нагоняющие на людей животный ужас. Они герои поучительных сказок, что вечерами рассказывают детям. Истории повествуют об отважных и смелых воинах, которые противостояли тигриному наваждению и убили всех до единого ужасных тварей. С раннего детства народ зачитывается повестями о подвигах, героизме и мужестве, чести и доблести, присущим только человеку.       Так как же не терять ясность ума и благоразумие, когда на горизонте появляется шанс узнать больше, овладеть, быть может, самой ценной информацией, чтобы обеспечить безопасность и вечный покой для семьи. Возможно ли не сойти с ума от опасений, что в самый ранний или поздний час на пороге дома появится представитель «закона», тот, кто заберет самое ценное и дорогое, что может быть в жизни?       Как заставить сердце вечно не болеть о родном и любимом брате, о крохе, который растет под боком счастливым мальчишкой. Человек, наделенный чудесными способностями, у которого глаза отливают янтарным блеском и из-за которых может в один миг прекратиться его спокойная жизнь. Ласковый точно маленький пушистый котенок, не опасное чудовище, желающее навредить, а тигр просто желающий жить, чью жизнь, только попадись случайно, оборвут на корню, без права объясниться и сказать последнее слово.       — Пожалуйста, — Тэхён обернулся к другу, ловя его молчаливое внимание, а потом внимательно посмотрел на брата. — Позвольте мне поговорить с ним. Если случится что-то подозрительное, что вызовет у вас опасения и будет угрожать нашим жизням, можете сразу бежать и звать на помощь стражу.       — По-моему, одно их присутствие рядом угрожает нашим жизням, — Чонин хмыкнул и расслабил ладонь, вырывая из хватки старшего. — Я разотру его череп в порошок, если он хоть пальцем попытается тебе что-то сделать.       — Мне не нравится эта идея, но ты упертый, — Чимин покачал головой, пытаясь переубедить. Не слишком получалось, в любом случае Пак будет рядом и не оставит Кима одного на произвол судьбы. Если понадобится раздробить кому-то череп, чтобы спасти друга, он сделает это и не только.       — В твоих интересах не выкинуть никакой глупости, — Тэхён присел на корточки над затихшим мужчиной.       Глаз подбит, в уголке губ блестит алая кровь. Чонин не слишком метился и думал, куда бить. Дрожь пробежала по телу. Сознание не собиралось отпускать произошедшее, стремилось напомнить, что от господина Чона исходит смертельная опасность, он может убить. Ким, прикладывая огромный труд, так и не смог сдержать трясущихся рук и пальцев, которыми развязывал рот убийце.       Чимин предпочел следить за вторым, за человеком, который чуть не убил его самого. Краем глаза он наблюдал за Тэхёном и Чонином, склонившимися над тигром. Тот выглядел на удивление смиренным, будто у него не было в планах поубивать всех присутствующих тут. Слишком подозрительно для того, кто чуть этого не сделал. Не мог же так сильно головой тронуться, когда падал.       — Ты, — прокашлялся Чонгук и продолжил хриплым голосом. — Прежде чем ты что-то скажешь, послушай..       — Я должен слушать того, кто чуть не придушил меня? — юноша перебил, горько усмехнулся и уставился в стенку, куда угодно только чтобы убийца не заметил его слабости и не разглядел затянувшие глаза слёзы. — Вопросы собирался задавать я.       — Чуть меньше пятнадцати лет назад, — мужчина вдруг дёрнулся и сел.       Чонин не постеснялся толкнуть его в плечо, валя обратно на пол с глухим стуком.       — Это же был ты? — зажмурившись от тупой боли в затылке сказал Чонгук.       — Не понимаю, о чём ты, — Тэхён поёжился. По спине побежали мурашки, подбирающееся на цыпочках осознание он гнал от себя как можно дальше, не давал всплыть на поверхность догадкам.       — Тогда, — мужчина вновь предпринял попытку сесть и вновь был пригвожден к полу. — Ты был тем мальчиком, кому я всунул в руки младенца и молил позаботиться о нём.       Чимин за их спинами пораженно охнул и, отгоняя страх, перевёл взгляд на взрослого тигра. Побитый пират ощущал, что голова идет кругом от этих страстей и сцен. Во что только ввязался.       — Что происходит? — Чонин испуганно уставился за застывшего брата. — Что ты с ним сделал?! — не сдержал крика тигренок и пожелал опять накинуться с кулаками на противную рожу убийцы.       Тэхён осел на пол, изумленно прижимая ладони к лицу. Юноша зажал себе рот, сдерживая рвущуюся наружу истерику. Внутренности будто льдом сковало. Недавно он не мог сделать вдох из-за рук своего душителя, а теперь господин Чон выбивает из него кислород одними словами, собранными в предложения. Эмоции брали вверх. Душу сжали в тисках, давя на больное и слёзы, которые удивительно, что все ещё не кончились в глазах, хлынули новыми дорожками по чуть еле розовым от бледности щекам.       Чонгук посмотрел на разъярённого, ничего не понимающего и находящегося в ступоре младшего брата, родного тигренка, крохотное создание, которое он прижимал к себе в самом страшном за всю его жизнь месте, и того, кто на протяжении многих лет поддерживал огонь жизни, силу воли в израненной душе лишь своим призрачным существованием где-то далеко-далеко. Чонин сверкнул глазами, желая прибить обидчика брата, как надоедливого комара убивают тряпкой посреди ночи.       Плечи Тэхёна осунулись, он склонился над коленями и зарыдал громкими всхлипами, не способный себя более сдерживать. Боль, чужая и своя, резко накатила, сбивающей волной ударила и затянула вглубь тёмного холодного моря.       — Ты специально доводишь его до истерики? — прорычал мальчишка в сторону тигра. — Чимин-хён, мне надоело, беги за стражей. Чимин? — Чонин обернулся к хёну.       — Малой, — вздохнул Пак, не зная, что вообще стоит говорить. Он почесал затылок, отхватывая порцию ярости и в свою сторону.       — Что происходит? Что за дрянь, мне кто-нибудь объяснит?       — Чонин, — Тэхён взвыл, будто ему причиняли невозможно сильную, нестерпимую боль. Он вытянул руку, хватая брата и прижимаясь к нему, обнимая крепко и не желая отпускать.       — Хён... ты чего плачешь? — испуганно спросил Чонин, не понимая, что делать.       Чонгук поджал губы, опуская голову так низко, чтобы прижаться подбородком к груди. Капля соленой влаги упала на связанные кисти.       Сколько ошибок он ни допускал на своем пути, сегодня, чуть не совершил свою самую большую в жизни. Решая устранить опасность, избавившись от жизни человека, который по воле случая узнал того, что не следовало знать, он почти забрал жизнь одного из самых дорогих людей его брата. Он почти лишил самого ценного того, кто сам являлся единственным дорогим и светлым в жизни Чонгука.       Всей ненависти мира не хватит, чтобы наградить Чонгука по достоинству.       — Я не прошу прощения. Грех, который я совершил, ничем не искупить, — мужчина расправил плечи, мужественно поднимая голову и смело смотря в глаза людей напротив. — Я прошу сжалиться и понять. Я сожалею.       Он упал на колени перед братьями Ким и низко преклонил голову. Какое право он имеет ощущать дыру в душе и пустоту, как он может страдать и болеть, когда он – причина чужой необъятной боли и мучений? Он не может быть большим мучеником чем те, кого он чуть не растоптал, не разбил собственными руками.       — Я хуже всех своих палачей, которым пришел отомстить. В то время как я страстно желаю поквитаться с ними и избавить этот мир от их зла, я ступаю на дорогу, где чуть не совершаю такое же чёрное зло. Я не смогу простить тех, кто убил наших мать и отца, а потому понимаю, что заслужить вашего прощения у меня не выйдет. Но только поймите, поймите меня и примите с тем грехом, что я совершил.       Тэхён сжал ладонь младшего брата, совсем ничего не понимающего.       Когда Чонин интересовался о происхождении своей волшебной и загадочной сущности, семье Ким всегда удавалось обходить скользкие темы и отвечать на вопросы, не раскрывая всех карт. За четырнадцать лет Чонину никто не дал повода усомниться в родственных связях их семьи.       — Хён, почему у меня есть силы, а у мамы и папы нет? — спрашивал маленький тигренок.       — Так получилось, ты особенный мальчик, Чонин.       — Я как тигр?       — Да, — Тэхён хватал ребенка и кружил, вызывая заливистый веселый смех малыша. — В нашей стране не любят тигров, тебе могут сделать больно, если кто-то узнает, что ты как они.       — Это несправедливо! — недовольно воскликнул мальчик, хватаясь за шею брата.       — В жизни много несправедливостей. Если никто не узнает о твоей маленькой особенности, все будет хорошо. Мы любим тебя любым, Чонин, и всегда поддержим.       Чонин внимательно вслушивался в каждое слово, произнесенное убийцей. Мальчишка нахмурился и сильнее сжал в объятиях брата, желая успокоить. Тэхёну нужно поскорее прийти в себя, потому что никто кроме него не сможет объяснить, что значат слова господина с востока.       —Хён, — позвал Чонин, когда брат утих в его руках. Тигр-иностранец не разгибался, прижимаясь лбом к полу. — О чём он говорит?       Нехорошее предчувствие поселилось в груди, липкое ощущение того, что через секунду недавно спокойная жизнь переменит свое направление, развернется и пойдет по совсем другой стороне не отпускало.       — Чонин, — Тэхён утер тыльной стороной ладони влагу с лица. Голос обрёл внезапное спокойствие. Пришел момент, когда нельзя больше скрывать и утаивать правду, настало время, настигли те обстоятельства, при которых придется выложить наружу всё сокрытое и ныне утаенное. — Господин Чон твой родной старший брат.       Невозможно передать ту усталость во взгляде, которым младший смерил Тэхёна. Удивление, шок, отрицание ещё не настигли мальчишку, он не мог кричать громкие слова о том, что не верит, что все это бред и ложь, потому что оставался убежденным, что к несчастью после пережитого хён тронулся головой, его ум поплыл и изменил ему.       — Мой старший брат ты, хён. И ты не убийца. Ты что-то путаешь.       — Послушай, — голос граничил с шёпотом. — Я всегда был, есть и буду твоим братом. У нас прекрасные родители, они любит нас, а мы их. Счастливая крепкая семья, понимаешь?       — Угу, — Чонин с тревогой наблюдал за лицом обезумевшего старшего.       — То, что мама не рожала тебя, не перестает делать тебя её сыном. Самым любимым, родным и близким человеком. Мы всегда будем рядом и поддержим тебя.       — Хён, по-моему, ты бредишь, — мальчишка коснулся ладонью лба Тэхёна. Он не воспринимал все сказанные слова всерьёз. До того момента, пока не заметил замешательства на лице брата и не уловил краем глаза смятения, окутавшее Чимина. — Постой... так ты взаправду?       — Чонин..       — Это шутка? Не может же быть правдой, — робкая улыбка растянула губы мальчика. — Так значит вот почему я как тигр. Нет, я и есть тигр, да?       — Чонин, — Тэхён желал оправдать себя и семью, убитого горем и упавшего на колени Чонгука, пытался объяснить и донести, как оно на самом деле. Он страшно боялся гнева и обиды Чонина, боялся потерять его навсегда и расстроить, огорчить и разбить признанием.       — Не нужно, хён, — младший отстранился от брата, но не для того, чтобы громко уйти или закатить шумный скандал, а для того, чтобы лучше видеть, окинуть теплым, как и прежде взглядом старшего. — Всё в норме. Ты было подумал, что что-то может измениться от этого признания?       — Я боюсь. Не хочу, чтобы всем нам было больно.       — Мне нормально, хён. Но тебе кажется не очень.       — Не будет никаких истерик, даже слез и криков о том, что это не может быть правдой? Не держи в себе, если испытываешь что-то подобное. Выпусти сейчас, не копи, чтобы позже мы могли спокойно поговорить, — юноша затараторил, желая поскорее высказать всё, что крутилось у него в голове и не оставляло места для покоя в мыслях.       — Не будет. Мне уже не пять и не десять лет, — Чонин с долей усиленно скрываемого смущения посмотрел на склонившегося тигра. — У меня есть родители и один брат. И это ты, а не он.       — Его это ранит, Чонин.       — Это такая же правда как то, что я рожден своей матерью. Он мне никто. Он убийца. Я не хочу его знать.       — Прошу, Чонин, подумай, выслушай его, я уверен, что ему есть, что сказать тебе. Я могу представить, что ты чувствуешь, но тебе следует узнать больше о себе и своих корнях.       — Я не хочу, — мальчишка скривился и больше не удосужил сгорбленную фигуру вниманием. — Не нужно мне знать никаких подробностей, я не желаю, чтобы в моей жизни что-то менялось, только потому что объявился какой-то мужик, зовущийся моим братом. Он тебя чуть не прибил, а ты сидишь в слезах и соплях и пытаешься обелить его в моих глазах. Хватит. Тебе нужно отдохнуть, хён. Мы идём домой.       — Малой..       — Не лезь, Чимин, — огрызнулся тигр. — Раз нас больше никто не хочет убить, разойдемся с миром. Выметайтесь. Нужно ещё привести мастерскую в порядок. Как только теперь отмоем весь этот ужас.       — Чонин, — позвал Тэхён.       — Поднимайся, хён. Тебе нужно умыться и привести себя в порядок. Тут найдется чистая одежда? Если мы пойдем через дворец в изодранных тряпках, запачканных пятнами крови, привлечем ненужное внимание стражи. Чимин, развяжи того, что рядом с тобой.       Чонин склонился над согнувшейся фигурой и бесцеремонно дернул довольно крупного мужчину. Он заставил его сесть нормально и в пару ловких движений, воспользовавшись лезвиями ножниц, перерезал сковывающие путы. Глаза поблескивали янтарем от бурлящих внутри чувств, но Чонин давно научился сдерживать сияние. Придет в себя, убедится, что с хёном всё хорошо и никаких золотых свечений не останется, исчезнут будто ничего и не было.       — Приблизишься к хёну, и я сделаю всё, чтобы ты больше вообще не смог ходить и приближаться к кому-нибудь.       — Я должен тебе многое рассказать, — переступая сильнейшую в жизни боль, душа никогда не ныла так, как сейчас, мужчина тешил себя надеждой на то, что с братом получится. Получится познакомиться, примириться, рассказать ему их историю. Получится сблизиться, вновь обрести родного человека. Если нет, то не останется никакого смысла.       — Твой долг меня не волнует. Уходи.       Чонгук поднялся, разминая затекшие конечности, и остановился. Хотелось разглядывать, рассматривать братишку. В чертах его лица проступали нежные черты их матери, но нос был совершенно точно отцовский, такой же крупный. Он так же как отец хмурил брови и улыбался как мать. Живое напоминание об участи, которой подверглись родители. И больно, и приятно смотреть.       — Насмотрелся?       — Я дам тебе время.       Пришлось уйти, ещё раз безмолвно поблагодарить и извиниться перед Тэхёном за тот ужас, что ему пришлось пережить и за то, что выполнил просьбу Чонгука, отлично позаботился о его брате. Он обещал, что даст время. Надеялся, что время сгладит углы, залечит раны, нанесенные Чоном.       Немало времени потребовалось, чтобы убрать самые явные следы борьбы и кровопролития в мастерской. Они отказались от помощи нападавших, предпочитая их больше не видеть и не находиться в одном помещении с ними. Родители будут в шоке, но самое страшное не это. Завтра придут клиенты, гонцы принесут заказы, нанятые работники доставят материалы. Объяснить им залитый кровью пол, окажется непросто.

***

      Проводив раненого Чимина и вернувшись домой, Чонин поднялся наверх и заперся в своей комнате, игнорируя приветствия и вопросы со стороны родителей. Они уже успели вернуться с ужина.       — Что случилось? — взволнованно спросила мать, видя убитого печалью старшего сына. — Что с Чонином?       — Ему нужно побыть одному, — Тэхён обнял женщину, вдыхая приятный аромат её волос. Пахло духами и бренди.       — А с тобой что? — отец поднялся из-за стола, оставляя бумаги. — Непривычно видеть тебя без солнечной и счастливой улыбки.       Юноша натянуто и притворно улыбнулся.       — Рассказывай, — мать отвела сына ко столу. — Я заварю пока чаю.       — Боюсь, чая тут будет мало, — Тэхён сложил руки на столе и уронил на них голову.       Мать с отцом переглянулись.       — Время открыть бутылку сливового бренди? — осторожно спросил отец.       — Угу, — кивнул Тэхён.       — Мне уже страшно, — мать села рядом и положила ладонь на колено сына, растирая кожу сквозь ткань брюк.       Вскоре вернулся отец с бокалами и бутылкой бренди, привезенного из-за моря. Он разлил янтарного цвета напиток. Тэхён не сдержал усмешки. Янтарь заполнил его жизнь без остатка. Юноша схватил бокал и осушил в несколько глотков.       — Всё и правда серьезно, — заключила женщина.       — Если в двух словах, нас с Чимином чуть не убил объявившийся кровный брат Чонина, — Тэхён придвинул пустой бокал к отцу, чтобы он плеснул ещё алкоголя.       — Двумя словами тут не обойдешься, — отец семейства застыл с бутылкой в руках и отмер, только когда сын хотел забрать бутылку и налить себе сам. — Рассказывай, во всех деталях.       — Всё началось с того, что я принимал господина Чона сегодня днем..       До глубокой ночи они просидели за столом. Бутылки сливового бренди не хватило и на треть истории. Отец принес ещё. Сил на слёзы больше не оставалось, хотя жгучее желание разрыдаться и спрятаться никуда не пропало. Мама, как раньше, в детстве, отвела сына в комнату и уложила в постель, нежно поцеловала и пожелала приятных снов. Завтра Тэхён не пойдет во дворец работать, родители дали ему время отдохнуть и восстановиться после пережитого. Впереди ещё непростой разговор с Чонином. Им всем нужно прийти в себя перед ним.