Янтарный глаз тигра

      В северных районах материка совсем другая вера. Люди с большой земли верят во всемогущую мощь и силу Всевышних Звёзд. Зажигаясь на ночном небе, Звёздные светила приходят охранять покой и сон своих земных детей. С наступлением утра они передают вахту ярким лучам солнца и заботливому свету дня.       Считается, что если ночь беззвёздная и непроглядно тёмная, если даже проблеска луны не разглядеть на небе, это сулит несчастья и беды. Звёздные покровители не вышли на службу, оставив земных детей справляться самостоятельно с тяготами мирской жизни.       Особенно сильна вера и почитание Всевышних в восточной части земель. Истийский Союз отличается своей страстностью в служении Звёздам. Нельзя сказать точно, в этом ли кроется секрет процветания государства, но Союз не знает бед и печалей многие-многие столетия. Их земля плодородна, а урожаи отличаются богатством. Светит жаркое солнце, но никогда не случаются засухи, частые проливные дожди спасают. Суровые холода не доходят до этих земель, даже глубокая зима тут проходит мирно и легко.       В стране не бывает эпидемий и кризисов, Истийский Союз ни с кем не ведёт войны и поддерживает мирные отношения, предпочитая завоеваниям и кровопролитию служение Всевышним и Милостливым Звездам.       Их влияние на культуры остальных стран нельзя приуменьшать. Повсюду с каждым годом люди всё более увлеченно и лихорадочно отдают себя служению Всевышним. Все, от простого люда до королей, сидящих на престоле, обращаются за благословением к Звёздам. Почти у каждого влиятельного человека есть собственный провидец-советник, ведь если хочешь добиться успеха в делах, следует жить и действовать по совести. Всевышние отблагодарят и наградят за верность, послав успех, счастье и удачу.

Из труда о верованиях разных стран.

      — Тебя уделал какой-то мальчишка. Не думала, что бывалый пират настолько плох в сражениях с милыми мальчиками. В чем дело, ты облажался, потому что драться не умеешь или рука не поднялась убить красавчика? Мне казалось, тебе нравятся пышногрудые дамочки, — Мики издевалась над пиратом, пока обрабатывала его раны: стирала крем, которым они скрывали следы боя, смазывала особенными лечебными мазями синяки и раны. Если на них с Чонгуком всё само затягивалось за пару часов благодаря быстрой тигриной регенерации, то на Хосоке в ближайшие дни будет красоваться не один синяк. — Как мы это замажем?       — Мне нравятся пышногрудые красотки вроде тебя, Мики, — Хосок растянул губы в усмешке и пробежался взглядом по её бюсту, скрытому тканью платья. — Не думай, что я из тех.       — Из каких же? Какое мерзкое оскорбление ты придумаешь сегодня? — женщина нажала ваткой на рану посильнее, от чего пират недовольно прошипел. Их беседу прервал хлопок двери. Из покоев в общую гостиную вошел Чонгук. Он налил в бокал воду и ушел обратно к себе. С того вечера прошло несколько дней, на нём по прежнему не было лица. Мужчина ходил хмурый, серый, лицо потеряло все краски, а в глазах больше не играл жизненный огонь.       — Совсем плох капитан стал.       — Сколько раз тебе говорить, что он не капитан? — Мики подняла голову мужчины за подбородок и втерла мазь в последний яркий синяк. — Мы не на судне.       — А как ещё главного звать, начальником?       — Звёзды Милостливые, пусть будет капитан. Всё лучше начальника.       Спорить с Чон Хосоком себе дороже, за несколько месяцев жизни рядом с ним женщина убедилась в этом. Мики убрала лекарства в мешок и ещё раз осмотрела своего пациента. За пару дней синяки стали желтеть, фиолетовость пропала. Теперь, когда придется выходить в люди, замаскировать одной только пудрой следы сражения будет куда проще.       — Красотка.       — Что ещё?       — Ты уж сходи к нашему капитану, утешь его. Не знаю, что между вами, но после тебя ему явно легче. Не делом, так словом, смотря, что ему нужно, — Хосок поиграл бровями, за что чудом не отхватил ещё один синяк.       За напускным шутливым тоном и пошлыми подколами умело скрывалось волнение за капитана. Пират бы ни за что не признался вслух, но к своим спутникам он прикипел столь быстро, что не заметил, как начал искренне волноваться за них, а не только за успешный исход общего дела.       За то время, что Хосок провел бок о бок рядом с этой парочкой, он заметил несколько особенностей. Они вроде бы не были друг с другом в том плане, в каком бывают мужчина и женщина. Знакомые много лет (Хосоку поведали об этой истории без утайки), они притерлись и сблизились, а потому и казалось, что между ними кипят чувства. Живя с юношества вместе, невозможно не сродниться. Они без слов и просьб заботились друг о друге, делали всё необходимое и в трудную и радостную минуту были рядом.       Мики оказалась пылкой и дерзкой, острой, прямо-таки с перчинкой, как если повар переборщит со специями и вместо щепотки кинет в блюдо целую ложку. Упрямая тигрица, ведущаяся на любую провокацию в свою сторону, заводилась в один миг, злилась и всегда много язвила в ответ. Никому, кроме Чонгука, она не дарила свою нежность и ласку. Остальные в лучшем случае удостаивались обычной вежливости.       Капитан зачастую сохранял молчаливую отстраненность и спокойствие. Его эмоциональную активность Хосок наблюдал только в периоды приступов ночных кошмаров и тогда перед решением убить Ким Тэхёна. Впервые за многие месяцы пират видел, чтобы Чонгук позволял себе плакать, страдать от печали и разрывающей душу тоски. Могло создаться впечатление, что сердце тигра сделано из холодного толстого льда, под которым похоронена вся присущая человеку чувствительность. Он не позволял себе излишне волноваться и переживать, поэтому большим удивлением стало видеть чуть не сошедшего с ума мужчину, который терзался моральным выбором, что придётся убить невинного человека. До всех открывшихся обстоятельств, он не сознавал серьезности переживаний своего капитана.       Недлинный разговор перед делом, на которое пошли оба, должен был успокоить и дать понять: когда перед тобой цель, к которой ты идешь, нет никаких преград.       Так думал пират. Перед ним была заветная мечта всей жизни, соблазнительная свобода и мирная жизнь для близких и друзей, ради которых он пойдет не на одно убийство, если понадобится. Хотелось жить как все: в достатке и довольстве, с широкими возможностями и спокойствием. Когда появился шанс отвоевать былую свободу, возможность дышать полной грудью без вечных опасений и страха, он решился, согласился сыграть с судьбой в игру, которая определит победителя.       Пиратские Острова бедны. Природа сурового края безжалостна и жестока. Урожаи скудны, о сладких, сочных и спелых фруктах там и не слышали. В сезон растут ягоды, но они кислые, не тают на языке сахарной сладостью. За десятилетия на островах образовалось подобие городка. Ветхие домишки из подручных материалов сохраняли тепло и грели замерзшие души как могли, но сильнее грел только бунтарский дух, царивший в их обитателях.       У них не было ничего. Киллерия отобрала дом, родные земли, семьи и близких людей. Война влекла за собой только разрушения и несчастья. Лучшие воины, несломимые духом и волей люди, бежали, когда стало понятно, что победы ждать бесполезно.       Короткая передышка после военных действий прервалась нападениями на острова. Король не насытился. Он желал подчинить всё и всех, не оставлял сбежавший люд в покое, желая сделать рабами.       Так и пришлось жить, не имея ничего. Потому и стали пиратствовать. Грабили богатые киллерийские корабли, везущие в страну лучшие товары. Обзавелись скотиной, инструментами, тканями. Наладить собственное производство в пустом крае получилось не сразу. Только спустя много лет зависимость от захваченных кораблей и разбоя стала приуменьшаться. И тем не менее, это оставалось главным способом получения жизненных благ.       Старались грабить с честью. Не обирали до нитки, понимали, что там, на чужом берегу, такие же люди. Когда приноровились к этому делу, некоторые, вкусив опьяняющей власти, только увеличивали аппетиты. Хотелось больше. Пострадавшие и обиженные киллерийцами, пираты считали, что по праву могут присвоить себе все их товары, корабли и даже людей, не заботясь о чести и достоинстве.       Какая бы тяжелая и жестокая жизнь не была на остовах, Хосок вспоминал их с нежной улыбкой на губах. Там он родился, вырос, там он прожил свои лучшие годы, обзавелся верными друзьями и командой, отважно шедшей за ним. Там его родина. Простые холодные стены, в которых всегда тепло от жара любви близких.       — Пока мы вместе, — говорила покойная мать. — Мы справимся со всем. Ни холод, ни другие беды не сломят нас.       Когда Хосок узнал, кого чуть не убил его капитан, то понял природу тех удрученности и скорби, охвативших мужчину.       Как больнее всего можно ранить дорогого сердцу человека? Забрать у него то, что дорого ему. Многие годы, почти пятнадцать лет причиной, почему Чонгук все ещё оставался жив, был его брат. Для кого было жить осиротевшему Чонгуку, как ни для своего крошки-брата. Для кого ему стараться оставаться человеком, сохранять здоровье ума, как ни для единственно родного человека. Не будь его у Чонгука, он не знает, как бы справился. Как не сломился бы еще там, в сырых и холодных темницах дворца, если бы вперёд его не вёл маленький пушистый комок на руках. Разжигало бы в нём огонь веры, убеждавшей, что однажды он сможет вырваться из оков, не будь у него последнего члена семьи?       Цель всей его жизни в последние пятнадцать лет составляли две вещи: счастливое существование брата и отмщение, с которым он вернется к тем, кто виноват в мучениях и смерти его родителей.       Он скитался по миру, искал пристанища, тренировался и наращивал силы, учился, позволял себе мелкие радости и веселья, перешагивая тянувшую вину перед умершими матерью и отцом и оставленным неизвестно на кого братом. Не позволял себе упасть духом только ради того, чтобы однажды вернуться и вновь познакомиться с братом, чтобы отомстить за семью, которой его лишили и чтобы стать ночным кошмаром и ужасом для палачей. Раз и навсегда показать глупым зазнавшимся людишкам их место и освободить ещё живых тигров, его далеких братьев и сестер.       — Чонгук, — Мики зашла в покои мужчины без стука. Так у них повелось, не слишком часто была возможность жить нормально, чтобы помнить о том, что в цивилизованном обществе кто-то стучит в дверь.       — Оставь меня.       Чонгук лежал в помятой и несвежей постели. Женщина присела на край и запустила пятерню в мягкие чёрные волосы, перебирая.       — У нас сегодня встреча, тебе нужно собираться и приводить себя в порядок.       — Они не появлялись во дворце?       — Я не видела, только мать была. Не думаю, что после случившегося они прибегут поскорее в мастерскую и начнут работать.       — Не язви, а то я начинаю думать, что ты тоже ненавидишь меня.       — Чонгук, — как бы Мики хотела забрать чуточку боли мужчины, разделить её на двоих, чтобы было легче вынести все свалившиеся тяготы. Только мужчине не было бы легче от того, что по его печали страдала ещё и Мики, этот груз он не пожелал бы делить с ней, предпочтя нести в одиночестве, иного позволить не мог. — Мы приехали сюда не только для того, чтобы отыскать твоего брата. У нас есть план. И если мы хотим добиться успеха, то мы должны следовать ему.       — Я понимаю, — мужчина развернулся и тяжело вздохнул, утыкаясь в бедро женщины. Он, как маленький тигренок, тянулся к теплу и ласке, искал нежности и стремился к пониманию и любви. Знал бы, как женщина хочет дарить ему это тепло и ласку, то запретил бы себе, не дал бы ложных надежд и грез о чем-то другом, кроме того, что между ними сейчас. — Это больно. Мне так больно, Мики.       — Ты справишься.       — Если он не пожелает никогда меня знать, я не понимаю, зачем ещё жить.       — Чтобы заслужить его? — Мики ободряюще рассмеялась. — У меня не осталось семьи, но я живу. Пока получается, хотя и совсем непросто. Без тебя бы точно не смогла. Я почти развалилась, думала, что сломалась так, что не починишь, но справилась, ты помог. А я помогу тебе.       — Иногда я думаю, — решился на откровение мужчина. — Не знаю, что делал бы, если бы мы не встретились. Я не хотел тогда вмешиваться, ты знаешь.       — Не будем о делах давно минувших дней, — женщина проглотила комок, отчего-то вставший поперек горла. — Поднимайся. Будь готов к обеду.       Мики, хлопнув пару раз мужчину по заду, как маленького мальчика, поднялась и в пару движений покинула покои. Ей настолько же хотелось поскорее сбежать, насколько остаться рядом и никогда не уходить.       Чонгук перевернулся на спину, уставившись в шикарно отделанный потолок: золотые карнизы, вензеля, подробная фреска на потолке. В голове шумным роем крутились мысли и воспоминания, пока он разглядывал написаное талантливым художником вечернее небо с первым проблеском Звёзд. Придуманный план, события недавнего дня и непрошенные картинки из далекого прошлого, некогда счастливого детства. Нельзя поддаваться тоске и печали, разлагаться и позволять скорби сжирать себя. Завтра будет новый день. Он потратил уже тысячи дней на то, чтобы вернуться однажды и встретить младшего, теперь он потратит ещё несколько тысяч, сколько пожелают Всевышние, только бы его подпустили ближе, позволили быть рядом и узнать.       Мужчина поднялся, огляделся по сторонам, подмечая, что вместе с ним спальня погрузилась в уныние. Он потянулся, разминая мышцы и решил, что первым делом примет водные процедуры. Восточному послу перед членами королевской семьи и высокопоставленными людьми нужно выглядеть в лучшем свете.

***

      Весь следующий день после своей несостоявшейся смерти Тэхён провел в постели. Он поднимался несколько раз, чтобы проведать Чонина, но тот не желал выходить из комнаты и только отзывался, уверяя, что с ним всё в порядке. Юноша решил дать брату время. Не верилось, что Чонина совсем не тронул внезапно открывшийся факт его происхождения. Не мог не тронуть. Не могло не задеть и не обидеть. Дабы не расстраивать семью, он старался сохранить видимость того, что всё в порядке, всё осталось как прежде. Но всё в порядке и как прежде уже не будет. Что-то изменилось в тот момент, когда он осознал, что люди, всю жизнь любившие его и воспитавшие как родного, не были теми, кто зачал и родил.       Что случилось с теми родителями, что дали ему кровь и плоть? Где мать, что вынашивала ребёнка долгие месяцы под сердцем? Ответы на вопросы и хотелось знать, и не хотелось. Зачем теперь открывать подробности, когда уже ничего не изменить. Он счастлив и рад видеть своих родителей, одних единственных и самых дорогих, другие ему незачем.       Рано утром мать занесла Чонину завтрак, ласково целуя, и отправилась работать в мастерскую во дворец. Встретивший её там беспорядок чуть не подкосил ноющее сердце, но всё обошлось. Долгая уборка и к концу дня мастерская блистала прежним лоском и красотой. Отец же отправился в лавку завершать дела.       К обеду в гости заглянул Намджун.       — Утром заходил Чимин, он мне все рассказал.       Старпом давно жил на корабле. На длительных стоянках он мог уйти на пару дней и снять себе комнатку в трактире, но долго там не задерживался, предпочитая ночевать в знакомой каюте. Это был его дом.       — Ты как?       Сердце болезненно сжималось, когда старший цеплялся взглядом за проявившиеся на тонкой шее отметины от чужих пальцев. Кровь закипала в теле. Хотелось вцепиться в мерзавца и разорвать его тело на части. Как он только посмел причинить боль прекрасному, нежному, как весна, чуткому и ранимому юноше. Как только посмел пожелать убить это Звёздное создание, милость и подарок Всевышних.       — Держусь, — Тэхён улыбнулся фирменной улыбкой. — За Чонина переживаю безумно. Ты знаешь, я бы хотел, чтобы он поговорил с ним.       — С кем?       — С..господином Чоном. Оказывается, что даже его имя мне неизвестно.       — Зачем им говорить? Думаешь, Чонину охота с ним беседы водить? Я бы только убить желал такого.       — Вот и он, — Тэхён налил другу чаю и сам сел за стол. Он заговорил. — Мне видится всё с другой стороны, несколько иначе. Мне было около семи, когда мама понесла. У меня должна была родиться сестренка. Родилась, но мёртвой. Уже плохо помню, что происходило в те дни, но ощущение беспросветной печали и горя, захватившего дом и всю семью, никогда не забуду. Наверное, я тогда еще не понимал в полной мере, что происходило и какое значение имело, но я впервые столкнулся лицом к лицу со смертью близкого человека. Это случилось на пятый день. Мы не отмечали Весенний праздник в тот год. Можно ли воспевать жизнь и наслаждаться возрождением природы, когда в нашем доме траур. Не думаю. Мать не вставала, она всё время лежала в кровати, отец занял меня и себя работой, чтобы не ощущать тянувшей на дно болезненной печали. Он ненадолго отошел, чтобы проведать её, уговорить поесть немного. Лавка оставалась на мне. В тот день клиентов было немного, мы собирались уже закрываться, убирались и всякое такое по мелочи. А потом вдруг ворвался он. Худющий, грязный, я помню, как оказался недоволен, почувствовав, что от него неприятно пахнет. У него было бледное зеленое лицо и длинные спутавшиеся волосы. Его глаза блестели ярким янтарным цветом. Я удивился, потому что никогда не видел у людей такого цвета глаз, мне они показались странными, но красивыми. Он всунул мне в руки сверток из грязных протертых тряпок. По ощущениям, он был такой же тяжелый как тыква. Я хорошо помню эту тяжесть, которая вдруг легла в мои детские руки. Он чего-то сильно боялся, оглядывался, следил за дверью и суетился. Наша встреча не продлилась долго. Он успел сказать всего несколько слов, а потом сбежал через задний вход. Сказал: «Молю, позаботьтесь о нём. Он обернется человеком, когда наберётся сил». Знаешь, что случилось дальше?       — Нет, — Намджун знал кое-что о появлении Чонина в доме Кимов, но это была та тема, на которую никогда не говорили. Может быть, потому что опасались, что случайно разговоры может услышать Чонин. — Расскажи.       Намджун внимательно слушал друга, ловил каждое слово и вместе с тем, несмотря на серьёзную тему, наслаждался видом милого лица, любовался тёмными глазами, пушистыми ресницам, ровной бархатистой кожей и редкими родинками. Та, что на кончике носа — любимая, так и просится, чтобы поцеловали.       — Не прошло много времени, за ним ворвалась городская стража. Они осмотрели бегло лавку и увидели меня. Я сидел за прилавком, положив сверток с тигренком на полку. Рассматривал, никогда даже не мог подумать, что увижу существо из сказок вживую. Их не заинтересовало ничего. Спросили только не видел ли я кого. Не знаю как, но мне хватило ума промолчать и помотать головой. Они ушли. Потом пришел отец, и я ему показал Чонина.       — Как отреагировали твои родители?       — Сейчас я понимаю, что без вмешательства Звёзд тут не обошлось. Тогда не осознавал. При каких ещё обстоятельствах они взялись бы за то, чтобы воспитывать незнакомое дитя, ещё и зверёныша. Тогда все активно чесали языком об опасности тигров. Их уже почти никто не видел, но эти разговоры.. Мать с отцом посчитали, что это Звёзды сочувствуют и скорбят вместе с ними, что Всевышние послали им чудо-малыша, чтобы приуменьшить горе и подарить надежду. Произошедшее казалось небесным благословением. Но правда стало легче. Как бы гнусно это не звучало, но появление Чонина помогло оправиться от страданий. Мать с головой ушла в заботы о тигренке. Узнай кто-нибудь, посчитали бы нас сумасшедшими. Мы долго скрывали. Через пару недель, настолько Чонин был истощен, он обратился маленьким-маленьким человечком, еще более хрупким, чем тигренок. В одно утро в кроватке лежал уже не зверёныш, а вполне себе человеческий младенец. Семье Пак мы рассказали только через несколько лет. Ты не представляешь, как я, как мы им благодарны за всё, что они делали для нас. Да нет, ты, я уверен, представляешь. Ты сам всегда помогал и помогаешь. Привозил нам ценнейшие записи, из которых мы узнавали природу нашего любимого крошки. Стали бы искать в Амбрисе, власти бы заинтересовались и обнаружили неладное. Нам оно не нужно.       — За границей и за морями найти такое тоже непросто, — Намджун сделал глоток травяного чая и улыбнулся из-за чашки.       — Потому я благодарен тебе ещё больше, хён, — Тэхён взял грубую от тяжелого труда ладонь мужчины своей нежной и сжал. — Ты делаешь для меня и моей семьи очень многое.       — Я люблю тебя, Тэхён, — выпалил старпом и замер.       Слова, подчиняясь чувствам, а не приказам разума, вырывались из него скорее, чем он успел подумать и осознать, что желает сказать. Страх сковал тело. Мужчина не мог думать, но вместе с тем яркими картинками перед его глазами пронеслись тысячи исходов и последствий, что следуют за неосторожно брошенными словами.       — И я люблю тебя, друг мой.       Улыбка померкла под налетом светлой грусти. Только друг мой.       Разговор зашёл в другое русло. Под ароматный чай они обсудили улучшающуюся погоду, с каждым днём становилось всё солнечнее и теплее, последние новости, младший вспомнил несколько интересных историй, которые ещё не успел рассказать прибывшим друзьям.       Через пару дней Тэхён вернулся к работе. Чонин выполз из своей комнаты, но пребывал в мрачном расположении духа. К нему не лезли с расспросами или утешениями, давали время и пространство, чтобы пережить случившиеся откровение. Во дворце ждала работа. За делом забываются любые печали и тревоги. Когда время поджимает, а сделать нужно ещё кучу всего, думать о чём-то тревожащем какое-то время не получается. Потом, позже, уже когда голова не забита срочными делами, сильнейшим потоком накатывает всё, что за день получалось откинуть подальше и на что не обращалось внимание.       От любых скорбных мыслей способны были отвлечь появившиеся принцессы, те самые две сестрички, которые одним своим видом заставляли левый глаз дёргаться нервным тиком. С ними точно не подумаешь о печалях.       — Господин Ким, а вот и вы! — воскликнула младшая сестрица, подбегая к юноше и кружась вокруг него неспокойным ураганом. — Где же вы пропадали? А как же наши наряды, надеюсь, у вас уже что-нибудь готово.       — Не хочу вас разочаровывать, моя принцесса, но..       — Ах, принцесса, ах, да ещё и ваша, — девушка взмахнула рукой и с притворным обмороком упала в руки портного. — Ваши сладкие речи заставляют волноваться всё мое существо.       — Вы вычитали новые выражения в романах? — Тэхён терпел как мог. Он ощущал, что ещё немного и дергаться начнет второй глаз. Он рассекретил могучего тигра, на него с другом напали и чуть не убили, а потом брату открылась суровая правда его происхождения, как бы ни хотелось, а было не до озабоченной принцессы. Жизнь, казалось, переменила свой курс, развернулась и отправилась в противоположном направлении, а эти девицы оставались теми же.       — Мы слышали, к вам захаживал господин Чон, — старшая сестрица подхватила кузину под локоть и отлепила от предмета её воздыханий и героя сладких грёз.       — Захаживал, — Тэхён усмехнулся, спеша скрыть горечь, проступившую на лице. Нужно возвращаться к работе, а не поддерживать пустую болтовню с принцессками, иначе совсем ничего не успеет сделать. Сестрицы отличались своей говорливостью, они налетали и были похуже целого роя пчёл. Если от пчел можно было отбиться, то от них нет. — Мы шьем ему наряд к Весеннему празднику.       — Ах, это же просто прекрасно! — в поле зрения вновь оказалась младшая сестрица. — В ваших потрясающих руках господин Чон будет неотразим.       Брови юноши удивлено полетели вверх. Умело же Её Высочество выдать что-то этакое.       — Я не имею в виду, что господин Чон лишён привлекательности, но когда вы оденете в произведение вашего искусства, он заиграет совершенно новыми красками, станет человеком другого уровня, примерит шедевр настоящего мастера. Совсем не каждый достоин носить на себе одежды, созданные вашими руками.       — Мне льстят ваши приятные слова, — Тэхёну хотелось нервно расхохотаться. Чего ему ещё не хватало, так услышать от кузин что-то про господина Чона. Таинственного иностранца стало слишком много в его скучной обыденной жизни. — Вы тоже примерите произведения моего искусства. Если вам будет так угодно, то будете неотразимы в моих руках.       — Я ловлю вас на слове, господин Ким. Надеюсь увидеть вас на Весеннем празднике.       — Непременно, — юноша подарил лучшую из возможных улыбку девушке и сразу же пожалел. Как бы не пришлось бежать за лекарем, а то принцесса так и падет ничком к его ногам от переизбытка чувств.       Дверь скрипнула. После увиденного несколько дней назад, даже она не могла больше сохранять прилежной тишины и гладкости открытия-закрытия. Необходимо сообщить слугам и они смажут петли, но теперь Тэхён сомневался в необходимости этого. Так хотя бы не получится бесшумно ворваться в мастерскую, скрип выдаст посетителя.       — Господин Чон! — взвизгнула старшая принцесса. — Это вы! Не представляете, но мы только что говорили о вас. Вспомнишь прекрасного человека, а он раз, и появится.       — Рад вас видеть, дамы, — Чонгук сдержанно поприветствовал принцесс, склонил голову и подхватил изящные женские ручки, даря поцелуй каждой.       — По вам и не скажешь, — Тэхён хмыкнул, наблюдая за развернувшейся сценой.       Юношу обуревала безумная смесь чувств к господину Чону. Страх отошел куда-то назад. Головой Ким хорошо сознавал, что теперь мужчина побоится его тронуть и пальцем, а воспользоваться волей и наслать на него чувства и мысли, тем более отдать приказ и заставить подчиниться, не выйдет.       Вслед за страхом должно было придти отвращение и нежелание видеть и слышать об этом человеке. Но и их не появилось. Искреннее раскаяние, сильные слова, пропитанные скорбью и угрызениями совести, сокрушение, с которым он осознал свои ошибки, тронули отзывчивую душу Тэхёна. Он, как бы нелепо и глупо ни было, сочувствовал своему убийце. Не заметить того груза, который навалился на мужчину, когда он осознал свои поступки, когда ощутил грех, упавший на плечи было невозможно.       Объявилась жалость. Храбрый, решительный и непоколебимый, мужественный тигр, крепкий и сильный мужчина, властный и уверенный в себе красавец рыдает по-детски огромными слезами, преклоняя колени и голову. Плачет горько, разрываясь на кусочки от захватившей вины и стыда. Находя в себе силы признать страшные ошибки, позволяя показаться слабым, он цепляет что-то глубоко внутри Кима.       Когда дело касалось чувств, ни Чимин, ни Чонин не понимали Тэхёна. Они подшучивали над ним, конечно, по-доброму, любили кинуть дружеские издевки о том, какой Тэхён сентиментальный. Чувственная натура юноши ярко отдавалась собственным эмоциям и особенно остро улавливала все перемены в других. Самые тонкие и расплывчатые оттенки чувств Тэхён схватывал и понимал. Намджун всей душой восхищался способностью друга сопереживать и поддерживать, понимать людей так глубоко, как они сами не могли понять себя. Для него оставалось непостижимой тайной, как на земле может существовать такой человек.       — Господин Чон, вы верно пришли на примерку? Как грустно вас задерживать и отвлекать, наверняка, у вас столько дел. Куча встреч, завтраки, обеды и ужины с важными людьми, прогулки и осмотр окрестностей.       — Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Не сочтите за грубость, но я вас с вашей милой кузиной попрошу оставить нас с господином Кимом наедине.       — Что вы, что вы, — отмахнулась старшая девушка. — Вы совсем нас не обидите, мы все понимаем. Не смеем больше вас задерживать.       — Премного благодарен.       — До скорой встречи, господин Чон! — старшая принцесса распрощалась, соответствуя правилам и не забывая про нормы этикета, поклонилась и потянула кузину в сторону выхода.       — Я к вам ещё загляну, господин Ким! — бросила напоследок младшая и оказалась вытянута в коридор дворца старшей сестрой.       Как только дверь закрылась с характерным звонким звуком, Тэхён сложил руки на груди и уставился на мужчину.       — Зачем пожаловали? От вашего костюма ещё ни детальки не готово.       — Извиниться, — без прикрас и по-простому начал мужчина.       — За то, что чуть не задушили меня?       — Я желаю извиниться за это тысячу раз, но не смею даже надеяться, что словами способен вымолить прощение. Я искренне не желал вас убивать, но так было нужно. Вы уже знаете, чего я боялся.       — Выбор сделан. Я дал понять, что не собираюсь вас выдавать. Правда думаете, что если бы я желал, то не побежал бы за стражей сразу, как вы ушли, а стал бы ждать? Руководствуясь такой логикой, вам нужно было убить меня сразу на месте.       — Доводы рассудка здесь бессильны. Нет смысла говорить о том, что очевидно. Мы бессильны перед страхом, каким бы надуманным он ни был.       — Это не оправдание. Вы так меня боитесь? — Тэхён не мог понять, что чувствует, стоя напротив мужчины. Приятного мало, но и ненависти, которая должна была завладеть им, нет. Он твёрдо ощущал себя на ногах, не дрожал и не боялся. Наоборот. Он ощутил прилив уверенности и с силой напирал на мужчину.       — Я не пытаюсь оправдаться, — поспешил объясниться Чон. — Теперь нет. Я не могу бояться человека с такой широкой душой. Вы и ваша семья..спасибо за него.       — Его зовут Чонин. Вы вообще-то пришли извиниться.       — Да, — Чонгук кивнул, замолчав.       — Так извиняйтесь.       — Простите, что влез в вашу голову. Мне несвойственно такое, подчинять людей и нагонять на них желанные мне мысли и чувства.       — Как вам не стыдно соблазнять молодых людей? Подобное нельзя назвать иначе как грязным, даже в отношении милых дам такое неприемлемо, а что говорить о юношах, — жгучее желание застыдить господина вспыхнуло в Тэхёне. Он не мог удержаться и не ткнуть мужчину мордой как нашкодившего котёнка. Страшное неуважение, отрицание принятых приличий при дворе. Но может же он позволить себе такую слабость, подерзить немного тому, кто имел серьезные планы убить его и почти претворил их в жизнь, поставить на место.       — Мне стыдно.       — Врёте.       — С чего вы взяли? — Чонгук пораженно взглянул на юношу. Крайне беспочвенное обвинение.       — Вы бессовестный.       — Я могу попросить вас забыть о том, что произошло между нами?       — Вы про то, как пытались меня соблазнить или удушить? — Тэхён хмыкнул.       Он вдруг опомнился, понимая ужасность своего поступка. Зачем издевается? Зачем давит на больные раны, тычет господина как неразумное нагадившее животное? Чего это он? Разве может он столь неуважительно относиться к людям? Пускай мужчина страшен, ужасен, бессовестен и ненавистен Тэхёну, пускай он достоин самого строгого и страшного наказания, но сам юноша другой. Это не он хочет причинить боль, уколоть и заставить ощущать муки. Не его желание наказать. Чужое.       Стоит взглянуть на тигра иначе, залезть глубже в душу и без магических способностей. Странные ощущения надавили на грудь, и отделаться от чувства, что он вновь ощущает чужое, а не своё, уже не получалось.       — Вы осознаете, что делаете? — поинтересовался юноша.       — О чем вы? — Чонгук не отрывал взгляда от красивых глаз, скользнул до губ и вернулся обратно к темным омутам. И всё же портной безумно красивый, своим чарующим видом он не оставляет шанса остаться в добром уме.       — Сомневаюсь, что вы специально, но это определенно точно вы. Снова насылаете чувства.       — Что? Я не делаю этого, помилуйте!       — Разве не вы хотите, чтобы я кричал на вас? Ненавидел? Ударил или хотя бы толкнул? Чтобы проявил свое недовольство, чтобы вам легче было пережить свой грех и вынести тянущее чувство вины? — по сменившемуся лицу мужчины Тэхён понял без слов, так все оно и было. — Вы желаете, чтобы вас укололи побольнее, хотите наказать себя за содеянное, но я точно понимаю, что я этого не хочу. По-настоящему мне не хочется делать вам больно.       — Я.. — Чонгук застыл огромной глыбой смятения и удивления. — Вы удивительно точно описали мои ощущения. Как так вышло?       — Может быть, какой-то вид чудесной магии? — сдержать реальную веселую улыбку не получилось. Не должны люди веселиться, стоя напротив своего убийцы, а Тэхёну отчего-то весело. Точно потерял всякие остатки благоразумия. — Вы можете неосознанно подключать свою волю, дабы она насылала на окружающих чувства?       — Скорее.. скорее это из-за слишком ярких эмоций, которые я переживаю. Сила рвется наружу и оставляет отпечаток моих чувств и желаний на других, — прозвучало неуверенно.       Тэхён отошел к рабочему столу, на котором в беспорядке лежали листы с эскизами. Хотелось занять руки, а не стоять истуканом под пристальным взглядом мужчины. Как ни пытайся, а убедить тело не волноваться рядом с убийцей не получается. Инстинкты. И неважно, что умом он не боится мужчины. Воспоминания тела о произошедшем недавно ещё слишком свежи. — Как вас зовут? — спросил портной, желая сказать что-нибудь, лишь бы не молчать и не ощущать нагнетающей тишины.       — Чонгук.       — Я Тэхён.       — Запомню.       — Да неужели, — Тэхён схватил один лист и вернулся к мужчине, показывая набросок его наряда для Весеннего праздника. — Вам нравится?       — Очень, — сказал Чонгук бросив беглый взгляд на бумагу и возвращаясь к разглядыванию красивого лица. — Вы так спокойно общаетесь со мной. Это несколько сбивает с толку.       — Я хочу отпустить всё, что случилось. Меня назовут сумасшедшим, я пытаюсь оправдать собственное убийство..       Чонгук бессовестно рассмеялся и взял эскиз в руки, разглядывая каждый мелкий штришок.       — Немного смахиваете.       — Не вам мне это говорить, — Тэхён стал серьезнее. Злость брала верх, но получилось её обуздать. — Я переживаю, вечно боюсь за Чонина. Я как никто в курсе того, какое отношение среди людей к тиграм и потому всё же понимаю, почему вы боялись меня и пытались убить. Я и правда казался опасностью в ваших глазах.       — Вы удивительный человек, Тэхён, — Чонгук застыл, поражённо смотря на юношу.       — Я не могу простить этого. Я не боюсь вас, но то, что вы заставили меня пережить.. есть ощущение, что оно ещё аукнется мне и напомнит о себе. Не знаю, буду я не спать ночами, просыпаясь в жаре от воспоминаний, или трястись в неконтролируемой истерике при любом человеке, что сильнее меня. Понимаете, о чем я?       — К сожалению, — кивнул мужчина.       — Мне хочется узнать как можно больше про магию тигров, быть в курсе всего, чтобы донести необходимое до Чонина и обезопасить его всеми способами. Только поэтому, когда вас удалось обезвредить, я уговорил его и Чимина не бежать сразу за стражей. Я должен был задать вам множество вопросов. Не каждый день встречаешь тигра, но каждый день проживаешь в страхе за родного человека, что кто-то может раскрыть его, обнаружить, и тогда уже никакого спасения не жди. Ни я, ни родители не переживут подобного.       — Мне стоит поговорить с ним и с вами, рассказать, что произошло.       — Да, я тоже так думаю. Но он не захочет. И я понимаю его.       — Но также понимаете, как необходим этот разговор. Мне многое нужно рассказать. И вам, и вашей семье, и ему в частности.       Между двумя повисло неловкое молчание. Оба на какой-то миг погрузились в размышления, а после не знали, как продолжить внезапно завязавшуюся беседу. Удивительная вещь, убийца и жертва говорят спокойно и беззаботно, как старые приятели, случайно встретившие друг друга на улице после долгих лет разлуки.       — Мы можем отбросить официальности и этикет? Мне невыносимо говорить с вами таким тоном.       — Можем, — согласился Тэхён. Ещё немного и он сам бы предложил, ему хватает уважительно-напыщенного обращения с членами королевской семьи и знатными дамами и господами. — Давай поступим так: я поговорю с родителями, они должны меня поддержать, а потом до конца недели попробуем уговорить Чонина на встречу. Не надейся, что он примет тебя. Ему труднее. Всё так неожиданно навалилось, откровения о тебе, о нём самом, моё несостоявшееся убийство, всё задело его слишком сильно.       — Я обязан тебе по гроб жизни, — Чонгук от изумления, от восхищения нечеловеческой добротой и отзывчивостью, прощением и милостью юноши, терял дар речи и путал слова. Вот она настоящая надежда этого мира, тот, кто может повести его по лучшей дороге, а не он, кому Всевышние подарили звучное прозвище.       — Не сомневайся, что я когда-нибудь возьму с тебя это обязательство.

***

      — С тобой все в порядке? — Мики смерила Чонгука подозревающим взглядом.       Резкий перепад в настроении мужчины ей оказался совсем не по душе. Чонгук и раньше не обладал слишком веселым нравом, редко демонстрировал свое счастье ярко и очевидно для окружающих, а тут светился, как яркая Звездочка на небе.       Деловая встреча, на которой обсуждались будущие соглашения между Киллерией и Истийским Союзом для подставных послов прошла успешно. Заикнулись о многом, но так никаких конкретных соглашений и не приняли, остановились на стадии обсуждения. Амбрис не наседал и не спешил. Гости как минимум задержатся в столице до Весеннего праздника, а значит, что время заключить самые выгодные сделки ещё есть.       — Он потрясающий, Мики.       Женщина застыла напротив неизменного своего спутника и глупо хлопала глазами. Рука невольно потянулась и прикоснулась ко лбу, проверяя наличие жара. Мужчине точно нездоровится.       — Кто? — решила уточнить.       — Ким Тэхён. Единственный в своем роде, я и подумать не мог, что бывают такие существа. Он не просто человек, он выше всех нас, всех людей, тигров и существующих на земле. Он посланник Звёзд и их извечный любимчик.       — По-моему, ты бредишь. Столько лет жизни в Союзе не пошли тебе на пользу, ты стал излишне религиозен. Он просто человек. Хороший, но человек. Не рисуй себе кумира.       — Я не встречал таких, — с чувственностью молодой девушки, влюбленной в знатного и прелестного господина произнес тигр, поражая Мики всё сильнее. Казалось, куда ещё, а есть. Всегда находится кто-то или что-то, что стучит с самого дна.       — Я тебе уже говорила, ты забываешься. Это не идет на пользу делу.       — Мики, — Чонгук взял ладони женщины и прижал к своей груди, туда, где ощутимо ровно бьется сердце. — Я впервые за долгое время чувствую себя счастливым. Мне хочется жить, зная, какие бывают люди, какой человек воспитывает Чонина.       Мики кивнула, закусывая губу до выступившей капельки крови. Женщина отняла руки от груди мужчины, забрала из захвата, и поспешила отвернуться, скрывая грустные стеклянные глаза. Обиды такой силы она не ощущала, кажется, никогда. Как же хочется закричать, забранить Всевышние Звёзды и потребовать прекратить эти мучения! Невыносимо видеть подобное восхищение другим в глазах того, кто так мил сердцу.       — Я рада за тебя, Чонгук. Очень рада.