Янтарный глаз тигра

      Некогда тигры жили стаями. Образ их жизни можно сравнить с известными и знакомыми нам животными – волками. Тигры собирались в семейные группы, обычно от 5 до 20 особей. В основном такие группы состояли из пары крепких и сильных родителей и их детей. Пока молодые добывали пропитание, проводили весь световой день на охоте, старшее поколение, по возможности остающееся до конца жизни со «стаей» занималось воспитанием подрастающих тигрят и поддержанием порядка на принадлежащих тиграм территориях.       Иногда к семейным группам прибивались одинокие тигры, по своей или чужой воле, оставшиеся без родной стаи.       Не станет откровением, что тигриная порода имела способности к некоторой загадочной магии. Они рождались с удивительными силами. Для чего и почему Всевышние Звёзды наградили тигров столь могущественным и загадочным волшебством, не ясно. Легенды повествуют о том, как когда-то тигры были животными, но потом, по разным причинам, исходя из рассказываемой легенды, подчиняли своей магией природу и меняли свой облик, становясь неотличимыми от людей.       Их силу прозвали волей. Мой читатель возмутится и скажет, что люди тоже обладают волей, про силу этого качества и стойкость человеческого характера менестрели сочиняют песни, авторы пишут романы и поэмы, возвышая и восхваляя личностей с сильной волей. И хоть в истоках этих двух понятий есть нечто общее, когда мы говорим про тигров, следует понимать совершенно другую волю.       Благодаря воле, иначе тигриной силе и магии, они подчиняют своим желанием всё живое вокруг. От личинки, до человека и самой природы. Они любимцы Звёзд, которым даровали могущество, оттого люди их так ненавидят. Тех, кто способен чувствовать и думать, они могут повести желанной только им дорогой. Вы никогда не боялись заходить в реку, но если тигр захочет вселить вам страх воды и глубины, вы будете биться в истерике как маленький мальчик или девочка, лишь бы не приближаться к водоему.       Интересно, что авторитет и силу в «стае» тигры никогда не подкрепляли предрасположенностью к магии. Было не принято выводить из игры соперника, вселяя ему неуверенность или страх перед схваткой, или околдовывать и привораживать понравившуюся самку. Хоть тигры и восприимчивы к воле и в их разумы способны залезть сородичи, но между собой они с легкостью противостоят любому наваждению. Когда два тигра сталкивается в мысленной схватке, сражение может стать особо ожесточённым и задеть окружающих. Потому использование воли по отношению к такому же тигру считается дурным тоном.       Сегодня доподлинно не известно, что случилось с тигриным племенем, но одно стало ясно, что ещё в недавнем прошлом они были настоящей реальностью, а теперь существуют лишь на страницах чудесных сказок и легенд, сродни магическим существам вроде драконов.

Отрывок из труда «О животном и природном мире».

      — Дорогой, — мама погладила сына по щеке с легкой улыбкой. Чонин постепенно приходил в себя. — Мы собираемся устроить ужин.       — Ужин? — мальчик запрокинул голову назад, смотря на мать.       Мама, несмотря на свои немолодые годы и залёгшие морщинки на лице, была самой красивой и веселой женщиной, какую Чонин только знал. Её душа оставалась юной и озорной не по годам. Трудности и тяготы жизни не лишили её жизнерадостного настроя. Она успевала всё, всегда была в курсе событий и центре внимания, много и честно работала, после чего позволяла себе шумно и с размахом отдыхать. Решение устроить особенный ужин нисколько не удивило. К своим годам родители сохранили отношения со многими друзьями юности, они не засели в крепости своего дома и частенько собирались шумной компанией, ходили по гостям и наведовались в лучшие таверны города, чтобы повеселиться и отдохнуть.       — Вы кого-то пригласили? — Чонин откусил кусок любимого вишневого пирога и говорил с набитым ртом.       — Да, — женщина кивнула и присела рядом, потянувшись к руке сына. Она обхватила большую ладонь и засмотрелась на длинные пальцы. — Ты так быстро вырос. Помню, какие маленькие короткие пальчики у тебя были в детстве. И весь ты был такой крохотный, а теперь вон какой красавец вымахал. Кому ж такой достанется.       — Да ну тебя, мам, — Чонин отмахнулся на заявления, что он красавец, и зарделся щеками.       — Обещай не обижаться на нас.       — За что? — не понял мальчишка.       — Мы пригласили на ужин господина Чона.       Тигренок застыл и, не веря, посмотрел на мать. Пирог оказался в стороне, рука выдернута из нежного и ласкового материнского захвата. Хотелось накричать, разразиться недовольной бранью и ругаться, потому что обидно и неприятно, что родители не отпускают эту тему, все напоминают и напоминают, заставляют сталкиваться снова и снова с реальностью, не давая забыть и жить, как прежде, без мыслей о том, что у него есть ещё какой-то брат, что его родили другие люди. Не хотел он думать ни о других родителях, ни о каких-то внезапно появившихся родственниках. Всё произошедшее хотелось как можно скорее забыть, будто это был страшный сон.       — Чонин, прошу, сделай это ради нас.       — Чтоб Звезда меня убила, зачем вам это? — мальчишка подскочил, с грохотом опрокидывая назад стул, на котором сидел. — Я не понимаю, почему вас всех так цепляет то, что я узнал! Сначала хён, теперь ты. Когда ко мне отец подойдет? Я не хочу знать ничего, что когда-то было, я не хочу думать об этом. У меня один брат и это Тэхён, у меня одни родители и это вы.       — Крошка, послушай меня.       — Только если ты скажешь то, что я хочу услышать, а не начнешь говорить то же самое, что хён!       — Ты всегда был и всегда будешь любимым и нашим прекрасным сыном. Я благодарна Всевышним Звёздам, что такой чудесный мальчик появился в нашей семье. Неважно, кто ты, мы любим тебя и поддержим любым. У нас не всегда всё гладко, все переживают сложные периоды и ссорятся, но пока мы вместе, пока все здоровы и живы, всё будет хорошо. И тем не менее мы ничего не можем сделать с тем, что было в нашей жизни. Это непросто, Чонин, очень тяжело, и мы понимаем. Мы будем рядом. Послушай, мы не можем поступить иначе с человеком, который подарил нам тебя. Я всем сердцем благодарна ему за твое появление в этом доме, но мне больно за его судьбу. Как бы ты ни хотел это слышать, но без него не было бы той крепкой и любящей семьи, которая есть у нас, без тебя бы всё было иначе. Ради нас, Чонин, выслушай его. Это единственное, как мы можем отблагодарить его. Никто не собирается навязывать тебе общение с ним, но позволь ему высказаться.       — Он чуть не убил Тэхёна! — на глаза навернулись непрошенные слёзы.       — Я знаю. Подобное знание причиняет мне нестерпимую боль, как любой матери. Я не могу не переживать за вас, за моих любимых и навсегда маленьких мальчиков, но такова жизнь. Она, к сожалению, не так проста как хотелось бы. Иногда спутывается в такой клубок, что не разобрать.       — Я ненавижу его.       — Мы не просим тебя любить его. Я уверена, он тоже не попросит тебя.       — Я.. я не хочу, мама! — Чонин надул нижнюю губу, словно маленький капризный мальчик. Стоял на своём, сопротивлялся, как мог.       — Ради нас, милый. Пожалуйста, это важно для нас.       — Я, — Чонин шмыгнул носом. — Я люблю тебя, мам. И отца. И хёна так люблю, я страшно испугался за него. Я боюсь, мама. Мы не можем пустить в дом этого монстра, не после того, что он сделал.       Мальчик уткнулся в грудь матери, тихо плача. Столько дней держал в себе, не позволял эмоциям и чувствам вырваться наружу, что превратился во взрывную смесь, которая рванула, стоило только лёгкому ветерку дунуть в его сторону. Он же уже взрослый и сильный, он не должен плакать, потому что мальчики не плачут. И совсем не важно, что Тэхён тоже мальчик и позволяет себе лить слезы, ему можно, он не становится хуже оттого, что позволяет себе плакать. У Чонина же по-другому, он уверен в этом. Он должен быть сильным, защищать семью, а не лить попусту горючие слёзы.       — Плохое позади, дорогой. Больше нечего бояться. И с Тэхёном, и с тобой, и с нами с отцом всё будет в порядке. Веришь мне? — мама мягко прикоснулась губами ко лбу сына. Она баюкала тигренка в руках, покачивая из стороны в сторону. — Всё хорошо. Ты поужинаешь с нами?       — А у меня есть выбор? — не стараясь скрывать грусть, вздохнул мальчик. Оставалось только смириться.

***

      Когда мама пришла в мастерскую и сообщила сыну, что Чонина удалось уговорить на встречу с господином Чоном, Тэхён серьёзно задумался о том, каким образом сообщить мужчине, что всё устроено. Ужин состоится через пару дней, в конце рабочей недели, пятничным вечером.       Ранее, в дни, когда у юноши было время обдумать события прошлых дней, внезапное и к счастью не случившееся убийство, а также неожиданную встречу с человеком из прошлого, но он так и не подобрался к вопросу о том, почему господин Чон появился во дворце под личиной восточного посла. О нем говорили как об обворожительном иностранце, приехавшем из дальних земель, с жаркого солнечного востока. Служанки перешептывались, обсуждая неземную красоту и сильную энергию, исходившую от посла. Знатные дамы и принцессы кидали робкие и заигрывающие взгляды в сторону мужчины. Одни действовали смелее, другие невинно хлопали ресницами, надеясь, что прекрасный молодой мужчина сам заметит ту единственную и неповторимую, выбрав её, а не иную.       Непонятно, каким образом грязный, измученный мальчишка-беглец, человек и животное в одном существе, нагоняющий страху оборотень, стал послом в соседнем государстве. Тэхён с радостью подумает о том, сколь удивительной окажется история становления господина Чона послом Истийского Союза, когда придумает, как подобраться к нему сегодня и ненавязчиво сообщить об ужине. В голове появляется дельная мысль о том, что не стоит врываться в покои прибывшего с рабочим визитом иностранца и заявлять, что к их ужину все готово. Уши, вечно находящиеся наготове, не упустят горячей новости, и через пару часов весь дворец будет говорить об этом, а за несколько дней эта тема станет главной во всей столице.       — Мам, как нам сообщить ему об этом? — спросил юноша, отрываясь от ткани, расстеленной на столе. Тонкой работы и невероятной красоты расшитый цветами шелк переливался в лучах весеннего солнца, пробивающегося сквозь окна. Счастливица — та госпожа, что наденет на Весенний праздник наряд из столь чудесной ткани. — Мне кажется, что нельзя привлекать внимание.       — Ты определенно прав, дорогой мой, — женщина подняла голову, глядя на сына задумчивым взглядом. — Пошли мальчика с сообщением, что всё устроено, пригласи его на примерку или на встречу для утверждения эскиза. У тебя получше с красноречием будет, придумай нечто подобное. Он, должно быть неглупый мужчина, сможет прочесть меж строк твое сообщение. А если же природа умом обделила, то просто придет на примерку, там и скажем.       — Мама, — Тэхён старался не расхохотаться. Он подошел к женщине и остановился совсем рядом. Озорная улыбка матери ослепляла ярким светом, в лучах её радости и веселья хотелось купаться, нырять и наслаждаться ими. Игривое настроение матери охватило и юношу, подстегивая острить. — Мы говорим не про соседского мальчика. Он вообще-то посол с самого востока, сидит за одним столом с королем и королевой.       — А ещё бегает за милыми юношами.       — За кем это?       — А-то я не слышала ваших разговоров. Старуха вообще-то за дверью была, постеснялись бы любезностями обмениваться.       — Всё не так, как ты думаешь, — юноша закатил глаза. — Буду я любезничать с тем, кто меня убить пытался.       — Тэхён, с тобой всё хорошо? — женщина отбросила всяческое веселье и заговорила серьёзным тоном, уже не шутя. — Я переживаю за твое состояние. Тебе не тяжело разговаривать с ним или оставаться наедине? После того, что произошло, удивительно, что ты ровно стоишь на ногах в его присутствии.       — Со мной правда всё в норме, мам. Правда, сложно объяснить почему. Я счастлив, что не дрожу в страхе от одного его имени, но честно сказать, не понимаю, почему так легко оказалось отпустить то, что он чуть не убил меня своими руками.       Тэхён отвел голову в сторону, чтобы не сталкиваться взглядами с мамой. Женщина внимательно наблюдала за сыном. Настолько ли Тэхён не знает и не понимает, почему с такой легкостью смог отпустить ситуацию, прогнать тот ужас и страх, что охватил его во время схватки и после? Он правда не догадывается о природе своей реакции или старательно гонит в далекие дали мысли о том, почему он не трясется рядом с мужчиной и сохраняет спокойствие, почему в его глазах Чонгук не выглядит страшным монстром, опаснейшим из возможных человеком, что может навредить?       — В тот день, в мастерской, он упал перед нами на колени и молил о том, чтобы мы его поняли, о прощении не просил, не надеялся или не смел даже заикаться. Странно, но я как будто смог понять его. Когда я думал о том, что чувствую, я ощутил безумный страх за Чонина. Если бы появилась угроза, что его могут раскрыть.. я не знаю, что бы я попытался сделать. Я не могу быть уверенным в том, что не пошел бы и не убил того, кто узнал то, чего знать не следует. Оттого и не получается ненавидеть и бояться. Понимаю его, Звёзды чтоб меня. Понимаю, почему он испугался и пошёл на крайние меры. Он всё повторял, что так надо, когда душил меня.. и плакал, мам. Мне хочется верить, что он не хотел убивать меня, хочется думать, что просто не мог позволить себе поступить по-другому.       — Я не знаю, как реагировать на это, Тэхён, — честно призналась мать, с ужасом выслушивая подробности недавнего дня. — Я растеряна. Меня не отпускает, что он сотворил с тобой, но как бы глупо и нелепо это не звучало, я будто тоже могу понять его. В сердце не хватает чувств, чтобы ненавидеть его.       — Я не осужу тебя за это.       — Нам нужен этот разговор. Как бы Чонин не убеждал, что ему нет дела, именно он должен услышать историю Чонгука. Но я не думаю, что он сможет отпустить, как смог сделать это ты.       — Ладно, — Тэхён подвел черту в разговоре, больше говорить и думать не хотелось. Нужно возвращаться к работе. сама себя она не сделает. — Пошлю за господином Чоном мальчика. Надеюсь, у него нет дел, и его найдут в покоях.

***

      — Господин Чон, — посыльной низко поклонился, как следует приветствовать на востоке. — У меня сообщение для вас от портного при королевском дворце из ателье «Звёздная нить» , от господина Кима.       Хосок расхохотался, видя, с какой стремительностью капитан подскочил с места и подорвался к мальчику. Мики наблюдала, не показывая ни тени какой-либо эмоции. Их спутников и подельников, Юнги и Сокджина, в гостиной не было. Те удалились по каким-то своим, особенным драконьим делам, не собираясь посвящать простой люд в магические заботы сказочных существ.       — Слушаю.       — Господин Ким просил передать, что дело, с которым он обещал разобраться, сделано. Он ждет вас в мастерской, когда вам будет угодно, чтобы утвердить эскиз вашего костюма к Весеннему празднику.       Проводив мальчишку, Чонгук растерянно посмотрел на Мики и Хосока. Пират залился новым приступом смеха, когда увидел растерянное состояние своего капитана. Чего только стоило его выражение лица, полное непонимания и вопросов.       — Что смешного? — вопрос женщины звучал холоднее самых древних льдов, существующих на земле.       — Посмотри на его лицо. Кэп, у меня невольно пробегает мыслишка, что ты любовного письма ждёшь от этого пацана. Так скачут только озабоченные на крыльях любви. Не думал, что ты на борту вражеского корабля.       — Я уже видел эскиз костюма, зачем он хочет его ещё и утвердить? — спросил мужчина.       — Что значит «на борту вражеского корабля»? — Мики будто бы вообще не обращала внимания на Чонгука.       — Мы говорим так про членов команды, которые интересуются крепкими мужскими задницами, а не мягкими женскими округлостями. Знаешь, сколько развелось этих мужелюбов?       Никогда ещё Мики не могла представить ситуации, в которой серьезно прислушается к пустой болтовне и подколкам наглого пирата. Стоит ли вообще считаться разумной женщиной, если невольно после кинутых в шутку слов неотёсанного мужчины, она глядит на друга иначе и рассматривает его поведение в совершенно новом для себя ключе.       Может ли это стать разгадкой той тайны, которую никак не могла раскрыть женщина многие годы? Почти пятнадцать лет рядом, в компании друг друга, плечом к плечу, спина к спине она задавалась одним вопросом. Моменты, когда они разлучались дольше, чем на пару дней, можно пересчитать на пальцах одной руки. Не в силах проявлять большей нежности и внимания, Чонгук всегда заботился о женщине как мог. Внешне он казался холодным и грубым, недоступным мужчиной, чье сердце в вечном плену льда. Казалось, только такая как Мики могла растопить ледяную тюрьму, где заточено пылкое и жаркое сердце тигра. Только та, кто прошла через многие тяготы и трудности вместе с ним, лишь та, кто знала историю трагичной судьбы полностью, без прикрас и утайки, одна она, кто видел мужчину в цвету величия и силы и в падении греха на самое глубокое дно, способна приручить и окутать согревающим чувством любви.       Единственная женщина, которую возможно выбрать в спутницы долгой счастливой жизни, она любила его тихо и осторожно, не желая разрушить хрупкое доверие, воцарившееся в их взаимоотношениях. Каких усилий ей стоило сохранять благоразумие, когда душа просила кричать от окрыляющего счастья влюбленности. Со временем, через годы дружеского безразличия к ней, как к женщине, пылкие романтические чувства сменились глубокой привязанностью, вечной верностью и тихой любовью человека, неотступно следующего за любимым.       За столько лет хоть единожды Чонгук должен был взглянуть на нее не как на друга или представительницу того же племени и рода, а на привлекательную и умную женщину. Мики так и не заметила, чтобы взглянул.       А если не было в том её вины и участия? Если недостаточно быть красивой, верной, самоотверженной и смелой, сильной и мужественной? Вдруг Чонгук не способен вообще полюбить её как женщину, потому что никогда не нуждался в девичьем внимании, мысли его не занимали аппетитные округлости, тонкие голоса и природа другого пола? Могло ли случиться так, что всю жизнь он искал верного спутника, а не спутницу, с которым отправится в долгое счастливое путешествие, именуемое жизнью?       — Капитан, ты меня пугаешь. Приходи в себя. Парнишка явно шифруется. Ему нужен предлог, чтобы послать тебе сообщение. Не может же какой-то там портной заявиться к уважаемому иностранцу, в высших кругах так не принято.       — Прискорбно говорить, но я согласна с ним, — Мики кивнула головой в сторону пирата. — Соберись, Чонгук. В последнее время ты сам на себя не похож. Это из-за того, что произошло?       — Со мной всё в порядке, чего вы заладили? Разве я дал вам повод усомниться в себе? — мужчина судорожно засобирался: подошёл к зеркалу в начищенной золотой раме и поправил одежду, посмотрел, как лежали волосы и пригладил непослушные пряди, потом недовольно буркнул и вновь растрепал, отходя от созданного на голове подобия порядка.       — Скажем ему?       — А толку, — Мики с нескрываемым скептицизмом наблюдала за мужчиной.       — Не начинай, Мики.       — Я не начинаю, Чонгук, — с каждым словом терпения становилось меньше. — Я не могу понять, что с тобой случилось, я тебя не узнаю. С тех пор, как мы въехали в Амбрис, ты стал сам не свой. Мне, несомненно, легче на душе оттого, что кошмары перестали тебя донимать, но приключилось что-то другое, более непонятное, а от того пугающее. Ты стал рассеянным, непоследовательным, твои поступки не поддаются никаким объяснениям и законам логики. Ты потерял контроль над своими чувствами и эмоциями, то рвешься убивать, то плачешь, пока душишь свою жертву. Дерганный, нервный, то в полном унынии, но в предвкушающем возбуждении. Такое не есть нормально.       — До того как узнал, что нашел единственного родного на свете, я чуть не убил его близкого человека. Я никогда не смогу себе простить этого поступка, как не смогу простить виновным ублюдкам смерти моих отца и матери. Я опьянен счастьем от того, что мне удалось встретиться с братом, но в то же время дух изнывает и воет одиноким волком на луну, потому что он ненавидит меня и совершенно не желает меня знать и видеть. Разве, переживая всё это, я не могу позволить себе находиться то в состоянии полной апатии, то в счастливой приподнятости? Кто тебе вообще сказал, что после всего, что было в моей жизни, я могу быть нормальным? Думаешь, ты более нормальная, чем я, после того, что с нами сделали? Не строй из себя заботливую мамочку, Мики. И не лезь в мою жизнь, — Чонгук постепенно приближался к женщине, отчеканивал каждое слово и прожигал тяжелым огненным взглядом. Всё его существо рвалось подавить, поставить на место и защитить то недавно обретенное и ценное, на что никто и не думал покушаться. Он не мог этого понять. Чонгук видел только одно: все вдруг ополчились и стали против него.       Что бы он ни сделал, как не поступил, все его действия и мысли поддавались критике и осуждению. Казалось бы, уж Мики, она должна быть на его стороне. Единственный настоящий и дорогой сердцу друг, что прошел с ним через трудности бедности, голода, побега от смерти и выживания. Они много лет заботились друг о друге, беспрекословно следовали и шли по жизни плечом к плечу, делили горести и редкие радости, сражались, защищая кровью, и готовы были отдать последний вздох за существование другого. Так что сейчас непонятно, как из-за столь незначительных разногласий на фоне всего, что случалось в их совместной жизни, они могут ругаться, рушить и терять то особенное, что было между ними.       — Я говорю не о том, разве ты не понимаешь! Послушай, Чонгук. Я переживаю за тебя, ты же знаешь, что всё, что я говорю, продиктовано только моим волнением и страхами, я не позволю, чтобы что-то пошло не так, как мы запланировали. Я верну тебя на прежний путь, сделаю всё для того, чтобы защитить тебя, если потребуется.       — Я могу за себя постоять, а ты позаботься о себе. Меня не нужно втягивать на прежний путь, потому что я никогда с него не сходил.       — Только не подеритесь, потому что я не уверен, что смогу вас разнять, — Хосок постарался аккуратно вклиниться между тиграми, но за свои попытки получил только грубый толчок от женщины и упал в объятия резного кресла.       — Ты одержим, — она не отступала. Мики не сломится перед давящей волей, чего скрывать, более сильного тигра. Чонгук никогда не пытался задушить её своими силами, не было даже мысли о том, чтобы в недомолвках воспользоваться магией. Так не делают, точно не по отношению к своему племени. — Скажи, ты это специально сейчас? Хочешь задеть меня и поставить на место? Да, я не такая сильная и способная как ты, Чон Чонгук, но это не дает тебе никакого права пытаться меня подчинить! Ты забываешься в круговерти чувств и происходящих событий. Не представляешь, как я рада, что наконец-то ты достиг того, ради чего жил, нашел и увидел брата. Всегда я следовала за тобой и желала того же, а когда желанная встреча случилась, ты даже не пришел ко мне, чтобы разделить эту радость. Я, Звёзды Милостливые видят, пытаюсь не разрушить наши узы, я терплю твои выходки и неосторожно брошенные слова, принимаю твои скупые извинения и зализываю тебе раны, как подранному щенку, но как только ты крепнешь и больше не нуждаешься в моей поддержке, ты бежишь от меня, сверкая прятками, а я все четче понимаю, что не могу угнаться за тобой.       Соленая влага наполнила янтарные глаза. Сил на то, чтобы сдерживать рвущиеся чувства не осталось. То, что копилось долгие годы: обиды за каждое колкое необдуманное слово, огорчения от не взаимности пылких романтических чувств и унижение той бесконечной холодностью, в которой она, как никто другой, не достойна тонуть, вырвалось наружу двумя дорожками кристальных слёз. Слезинки покатились по щекам, сталкиваясь на остром подбородке и падая одной более крупной каплей на грудь.       — О чем ты вообще говоришь! — Чонгук чуть не разразился громкой бранью, но не успел отпустить следующих болезненных фраз, которые укололи бы ещё сильнее и сильнее задели бы, давя на незажившие раны. Он опомнился. Прислушался к себе и с пугающей ясностью ощутил, как воля плещется по сторонам, словно кипящее молоко убегает из кастрюли хозяйки на печи. Сила била как неспокойные волны синих морей. Шторма Тихого Омута не сравнятся с той бурей, которая закружилась в двух тигриных существах.       Мороз пробежал по коже от осознания ошибки, недопустимости и оскорбительности того, что позволил себе Чонгук по отношению к близкому другу.       — Мики, выслушай, я не нарочно.       — Ты никогда не нарочно, но каждый раз происходит что-то такое.       — Мики, я не хотел. Я не специально, я не управлял волей в тот момент, чтобы допустить..       — А ещё говоришь, что с тобой всё нормально. Ты на самом деле теряешь контроль, Чон Чонгук. Я даже не предполагала, что все настолько серьезно. Разберись с этим поскорее, если не хочешь, чтобы всё пошло прахом. Теперь у тебя есть новая причина для жизни. Не хочется, чтобы ты просрал все, что вновь обрёл. Я дам тебе время, чтобы ты сделал это сам, но если продолжишь в том же духе, мне придется взять дело в свои руки. Потому что та война, которую ты затеял, нужна не одному тебе.       — Мики, я..       — Иди. Тебя ждёт господин Ким.       Женщина поспешила скрыться за дверьми своих покоев, покинув общую гостиную и оставляя мужчин в одиночестве: Хосока смущенного наблюдением за разборками, не предназначавшимися для его глаз и ушей, и Чонгука разбитого внезапным откровением той, кому принес столько боли, сам не желая того.

***

      — А вот и вы, господин Чон.       Слыша слова матери, Тэхён бросает нити и иглы и выглядывает из комнатки в мастерской, где сейчас трудился над платьем для одной прекрасной барышни. Не прошло и часа с момента, как он отправил мальчика передать сообщение послу. Чонгук на удивление быстро отреагировал и предстал перед портными. Не видя никого, перед кем стоит разыгрывать комедию, мужчина прямо спросил:       — Дело сделано — значит, что Чонин согласен выслушать меня?       — Да, — кивнула мама и оглянулась. — Тэхён, ты чего застыл?       — Хочу послушать, о чём вы говорите.       — Я правильно понял, что согласование эскиза к Весеннему празднику всего лишь предлог, чтобы сообщить мне нужную информацию?       — Вы удивительно сообразительный мужчина, Чонгук.       Иногда мама, наверное, именно эту черту характера она передала Тэхёну, как передала свою форму губ или жизнерадостную квадратную улыбку, без зазрения совести острила над другими. Добродушная и простая женщина, с любовью занимающаяся делом всей жизни и воспитанием детишек, никогда не позволяла себе открыто хамить людям или насмехаться над ними. Казалось, что язвительные замечания совсем не в её мягкой и чуткой природе, но в ней остроты находили скромный уголок и появлялись перед зрителями именно тогда, когда были необходимы. Она была и до сих пор оставалась открытой и благородной, и пускай с крепким характером, но невероятно тонкой душой. Она была той, о ком никогда не подумаешь, что эта дамочка способна одним предложением поставить самого невежественного господина на место. Не умей она совладать со взрослыми наглыми мальчишками, никогда бы не справилась с двумя маленькими сорванцами, они будут похуже всякого мужчины. Сколько бы лет не исполнилось одному и второму, как бы быстро они не взрослели и не мужали, они навсегда останутся для неё крошками, нуждающимися в теплоте, ласке и заботе.       — Мы ждем вас в пятницу, приходите к ужину.       — Как мне найти вас? Вы, кажется, переехали. Если бы нет, я бы нашел вас раньше и не произошло бы..— мужчина затих, не в силах произнести этого вслух. Не при той, для кого смерть Тэхёна стала бы самым большим ударом.       — Я провожу, — отозвался Тэхён, вновь привлекая внимание матери и Чона. — Заканчиваю незадолго до смены караула. Буду ждать тебя у кабака под названием "Падающая Звезда". Это тот, что в центре, недалеко от главной площади. Оттуда пойдем вместе. Надеюсь, ты найдешь что-нибудь менее броское и заметное из одежды. У тебя есть рубашки и брюки как у местных?       — Есть.       — Хорошо. Лишнее внимание ни к чему.       — Это точно.       Повисло напряженное молчание. Женщина повела плечами и вернулась в рабочую часть мастерской. Ей предстояло немало сегодня сделать, нечего попусту отвлекаться на всякие мелочи. Тэхён неловко растянул губы в призрачной улыбке, только её подобии, даря её своему недо-убийце.       — До встречи.

***

      От сопровождения своих спутников и соучастников дела Чонгук отказался. Без затруднений какого-либо рода мужчина покинул дворец в нужное время и направился в центр города, спускаясь вниз по дороге. Дворец располагался на возвышении, стоял на самом краю утеса, чуть ли не паря над неспокойными волнами, бушующими в море. Оглянувшись через плечо на высокие стены дворца, мужчина вздрогнул. Где-то там располагаются королевские темницы и где-то там сейчас существовали последние представители его племени, ещё живые или угасающие.       Путь до центральной площади Амбриса занял немало времени. Найти питейное заведение на месте оказалось куда проще, стоило лишь спросить первого попавшегося горожанина, как ему сразу указали дорогу. Видно, место пользуется популярностью. Тэхён стоял и ждал у входа, пинал носком ботинка небольшой камушек, не смотря по сторонам и не обращая ни на кого внимания. Погрузившись глубоко в себя, он совершенно не заметил приближения Чонгука и вздрогнул от его хриплого голоса.       — Приветствую. Давно ждешь?       — Давненько, — юноша вздернул голову и пнул камушек в один из темных уголков рядом с кабаком. — Пойдём? — он кивнул куда-то в сторону и повёл мужчину.       Постепенно они удалялись от шумных улиц, наполнившихся усталыми после тяжелого дня рабочими и уже развеселыми жителями, успевшими отдохнуть в местных тавернах и кабаках. Они прошли через площадь и пошли узкими и тихими дорогами к дому Кимов.       — Часто посещаешь такие места? — завел непринужденный разговор Чон, ровняясь с младшим.       — На самом деле нет. Недавно был в «Падающей Звезде», когда Чимин и Намджун-хён вернулись с плавания. Их не было слишком долго, чтобы мы не позволили себе отметить прибытие «Непоседы» и хорошенько накидаться.       — Чимин тот парень, что был с тобой?       — Да, — кивнул юноша, ловко обходя прущего им навстречу мужчину с огромной корзиной.       — Так он моряк. Теперь понятно, почему скрутил Хосока на раз два, — сказал Чонгук, когда они снова оказались чуть ли не плечом к плечу. Он заметил непроницаемый взгляд Тэхёна и поджал губы. — Прости, мне не стоит возвращаться к этой теме.       — Не стоит, — согласился Ким. — Ты знал о том, что мы переехали. Искал Чонина?       — Конечно. Поиски не увенчались успехом, я лично расспрашивал местных, но никакой дельной информации не получил. Один мальчик рассказал мне про ателье и их хозяев, сказал, что у них был сын, а потом родилась дочка, и они переехали. Чонин не слишком похож на девочку, но теперь я понимаю, что это было всё-таки про вас.       — Мама и правда родила девочку, но она умерла через пару дней.       — Сочувствую.       — Дело давно минувших дней, — Тэхён отмахнулся, не желая более развивать тему.       Он был ещё несмышлёным парнишкой, когда мама вынашивала его сестренку. Много лет назад в их семье случилось горе, а за ним словно милым утешением Всевышних появился Чонин, но теперь во взрослом и осознанном возрасте смутные воспоминания болезненно ныли в груди.       Совсем скоро они остановились перед двухэтажным аккуратным и ухоженным домом. Из окон первого этажа лился теплый жёлтый свет, расчищенная от пушистого, недавно и совсем внезапно выпавшего снега, дорожка вела к дому, где появившийся на глазах Чонгука тигренок рос счастливым мальчиком все эти годы. Мужчина застыл перед порогом, разглядывая, старался запомнить каждую мелочь, чтобы мысленно воссоздать картины, как маленький Чонин выглядывает в окно на улицу, отодвигая занавеску, или как детскими ножками он оставляет след на снежном покрывале, резвясь морозной зимой.       — Ты чего? — Тэхён увидел застывшего мужчину и со скрипом закрыл калитку. — Стоит смазать петли этой старушке. Тут не как во дворце, где ни дверка, ни половица не скрипит. Этот дом живет своей жизнью, скрипит чем-то, вечно шелестит и шебуршит.       — Я вдруг подумал о том, что жестоко рушить его беззаботное и счастливое существование, покой и детскую радость, в которой ему удалось жить и расти, той историей, что я хочу рассказать.       — Чонгук, — позвал юноша и встал перед ним, заглядывая в глаза полные грусти, что бескрайним морем разливалась в тёмных омутах. — Ты думаешь, что правда разрушит размеренное существование и принесет за собой что-то такое, что перекроит и перешьет его обычные дни? Может быть, так оно и будет, но ни один человек не живет в радостной сказке, как бы его жизнь ни была хороша. Трудности всегда поджидают нас в темных углах и внезапно выпрыгивают, пытаясь сбить с ног. Их придётся встретить каждому. Я просто хочу сказать, что несмотря на то, что Чонин растет в любви и достатке, это совсем не значит, что всегда всё хорошо и гладко, так просто не бывает. Я уверен, что он справится с тем, что его ждет, сам или с нашей помощью, неважно, мы останемся рядом, — на этот раз Тэхёну не пришлось выдавливать из себя улыбку, лишь бы скрыть за ней что-то, он улыбнулся искренне и открыто, от всего сердца. — Пойдем. Я чувствую аромат маминого вишневого пирога, а это значит, что ужин уже готов и лучше поторопиться, пока не остыло. Уверяю, сегодня ты попробуешь самую вкусную еду в своей жизни, а если нет, то у тебя точно что-то не так со вкусом.       Юноша рассмеялся и шагнул к двери, раскрывая её. Щёки обдало жарким воздухом, тепло из дома хлынуло в прохладный вечер и затянуло в себя мужчину, окутывая со всех сторон и старательно согревая продрогшую до костей душу.       — Наконец-то. Мойте руки и садитесь. Тэхён, позови Чонина, он у себя, — глава семейства окинул взглядом гостя, пока его жена отдавала приказы присутствующим и новоприбывшим. — К вам, Чонгук, это тоже относится. Уж не обижайтесь, вне стен дворца мы не будем вести себя с вами, будто вы восточный посол.       — И не нужно, госпожа Ким.       — Вам следует объяснить и этот момент тоже.       — Я постараюсь, госпожа, честное слово, — мужчина склонил голову и почувствовал, как за рукав его тянут в сторону, по-видимому, мыть руки.       — Они могут вести себя немного странно, — тихо произнес Тэхён, намыливая руки и споласкивая их в чистой воде. — Особенно отец, ни в коем случае не заговаривай с ним о политике.       — Почему ты такой? Никак не могу поверить, что ты на моей стороне, — также тихо отвечает старший.       — Прошу, давай раз и навсегда закроем эту тему. Мы оказались в таком положении, когда мне сложно не быть на твоей стороне. Это не значит, что со мной всё хорошо и меня не ранили твои действия, понимаешь? И в прямом, и переносном смысле. Когда тебя хотят убить и почти осуществляют это, то неизбежно остаётся какой-то отпечаток.       — Я понимаю.       Он понимал как никто другой.       Тэхён проводил Чонгука до столовой и поднялся наверх по крутой лестнице, постучался в комнату брата и вошёл. Дверь не была заперта. Чонин сидел на постели и смотрел в окно, где на город постепенно опускались сумерки. Последние рабочие заканчивали трудиться и расходились кто куда: кто по домам, кто в лавки, чтобы купить что-нибудь на ужин, а кто-то шел на самые шумные улицы, чтобы гулять, пить и веселиться всю ночь. У соседа громко тявкала собака, так, что сквозь закрытые окна слышно.       — Привет, — поздоровался Тэхён.       — Мгм, — кивнул мальчишка и посмотрел на брата через плечо. — Привет. Я видел, как вы шли.       — Пойдём? Уже всё готово, стол накрыт. Мамин пирог пахнет потрясающе, даже с улицы чувствуется аромат. Как только все не сбежались, я бы не устоял перед таким запахом.       — Пытаешься развеять атмосферу? — хмыкнул Чонин, поднимаясь с кровати и направляясь к выходу из комнаты. — Я не собираюсь быть с ним милым.       — Главное, помни о приличиях.       Братья спустились в столовую. Вместе с ними за стол села неловкая удушающая тишина. Молчание давило, никто не решался заговорить первым. Тэхён сидел рядом с Чонином и видел, как мальчик смотрит, точно прожигает в фигуре напротив дыру. Казалось, он облил всего мужчину горючей ненавистью, да так, что ещё один брошенный взгляд заставит вспыхнуть бренное тело тигра. Мать с отцом терпеливо чего-то ждали, то разглядывая гостя, то переглядываясь между собой. Чонгук медлил. Он принимал потоки кидаемой в него ненависти и безмолвно наслаждался видом своего живого и здорового брата, счастливого (не в эту минуту), росшего в любви и спокойствии.       Уже такой большой. Чонину сейчас столько же, сколько было Чонгуку, когда он, ободранным и ослабшим мальчишкой, сбежал из темницы с маленьким братом на руках. В те же годы Чон не был так красив и привлекателен. Он более чем уверен, за таким красавцем, как Чонин, несомненно толпами бегают и пытаются привлечь его внимание. Как не засмотреться на высокого молодого человека, что к своим четырнадцати годам немногим ниже взрослого Тэхёна. Несмотря на то, что жизнь проходит без постоянного тяжелого физического труда, у Чонина развитая мускулатура. Продолжая сравнивать его с Тэхёном, Чонгук не может не заметить изящность линий в теле старшего. Чонин другой породы. Ким по-девичьи красив. В нем умело сходится незаурядная мужественность и деликатная женская нежность. Во всем: в чертах лица, голосе и поведении. Он плавно двигается, словно делает не шаг, а порхает с ветки на ветку изящной пташкой, с его кудрями любит поиграться ветер, а когда подходишь слишком близко, видно, как ресницы трепещут. И все подмеченные детали не смогут отменить широких красивых мужских плеч, благозвучного баритона с хриплыми нотками, что так хочется услышать рано утром, когда первые лучи солнца заставляют разлепить сонные глаза, мужества, смелости и стального упорства, с которым перед лицом смерти он борется за жизнь. Младший на него не похож. Если он не полная противоположность, то точно человек, разительно отличающийся.       Чонгук совсем не знает Чонина, зато за столь короткое время успел увидеть настоящее в другом человеке. Он не разгадал загадку, называемую Ким Тэхёном, но очаровался чувственностью и отзывчивостью юноши, умению сострадать и понимать, прощать и принимать любым, искренне раскрывать сердце перед людьми. Мужчина так не умеет, не понимает и не может отрицать того, как же его манит к молодому человеку, тянет с той же силой, с какой он обещал вернуться и отомстить своим обидчикам. Видят Звёзды Всевышние, невозможно не влюбиться в Тэхёна. Уже попал, быстро угодил в капкан и спасения не жди. Да и не хочется.       — Полагаю, разговор будет сложным и долгим, — отец откупорил бутылку сливового бренди, запасённого на особые случаи, и разлил по стаканам.       — Только сели, а ты сразу за выпивку! — возмутилась мама.       — Так и не начнем, если не накатим.       Чонгук подхватил стакан с янтарной жидкостью и опрокинул в себя несколько глотков. Алкоголь обжег горло. Он глубоко выдохнул и ещё глубже вдохнул, собираясь с мыслями и договариваясь с чувствами, чтобы прийти к покою. Как бы не хотелось переживать всё вновь, это придется сделать. Нужно вернуться в прошлое, переворошить воспоминания о давно минувших страшных днях, о которых без влажных глаз не получается думать. Беззащитный тигрёнок глубоко внутри завыл.       — Всё началось с того, что мы с родителями оказались в королевских темницах.       Чонин поежился будто от холода. Через мгновение его плечи накрыла рука Тэхёна. Он крепко прижал младшего к себе, давая понять, что рядом, что никогда не бросит и не уйдет. Они пройдут через всё вместе. И через это тоже.       

***

      В марте в этих краях ещё холодно. На юге, где раскинулись завоеванные Киллерией земли, уже сошли снега, а в Амбрисе по-прежнему правит зима, не уступая приближающейся весне. Морозный воздух обжигает горящие от быстрого бега лёгкие. С каждым вдохом становится сложнее. Чонгук заворачивает за угол улицы, петляя по подворотням и тёмным углам. На время удалось оторваться от погони, но надолго ли? Стоит королю только пожелать, и весь город, вся страна встанет на уши и начнет искать сбежавшего из темниц тигра, страшного и ужасного, каким его образ рисуется в головах людей. Подумает ли кто-нибудь на бедного и тощего мальчишку, что он грозный и непобедимый тигр, опасность и главный страх горожан? Никто не знает, может, подумают, а может, и нет, но никакой жалости и сострадания он не вызовет. Его сдадут при первой же возможности и сердцем не дрогнут. Позволить себе попасться и вновь оказаться в стенах тёмной клетки он не может. И не может даже думать о такой возможности, когда у него на руках недавно рожденный маленький тигренок, которого нужно спасти.       Им чудом удалось сбежать, а потому они ни в коем случае не окажутся вновь в руках преследователей. Умрут, но не попадутся.       Он истратил все свои силы на прыжок в воду и превращение в тигра. В звериной форме Чонгук несомненно плавал куда лучше, чем в человеческой, только звериной пастью держать сверток с тигренком оказалось не так удобно, как руками прижимать маленькое теплое тельце к боку. Он призвал волны, желая попасть в их мягкие и уберегающие от столкновения со скалами объятия. Солёное море охватило звёздных детей и повело непростым путем вперёд, к желанному спасению.       Поражённые стражники, к сожалению, совсем скоро отошли от шока и принялись разыскивать спрыгнувшего с утеса мальчишку. Понадобилось некоторое время, чтобы обшарить берег и убедиться, что разбившегося тела нигде нет. По указанию командующего королевская стража прочесывала город в поисках тигра-монстра. Никто не верил в то, что сбросившись на скалы, можно выжить, однако идти против Его Величества не смели. Приказано искать, брать живым или мертвым и без тела не возвращаться.       Чонгук держался на глубине, плыл вдоль ломанного берега и не мог думать ни о чем, кроме как о неком полосатом собрате. Самое главное – спасти братишку. Первостепенной целью после того, как он выберется из темницы, было обеспечить хотя бы призрачную безопасность тигренку. Всевышние Звёзды обещали осветить тернистый путь и привести туда, где брату не будет угрожать опасность. Оттого тигр не мог успокоиться, желал разгневанно закричать, взреветь, вздернув голову к скрывшимся за солнцем Звёздам. Отчего они не помогают сейчас, когда их помощь так необходима и когда они обещали помочь?       Он выбрался на берег человеком. Упав на остатки снега на песке, Чонгук развернул тряпки и проверил брата, прижался ухом к маленькой тигриной грудке и вздохнул с облегчением, слыша ровный стук сердечка и чуть заметное дыхание. Каким чудом малыш не нахлебался соленой воды, оставалось загадкой. Впрочем, оно может в существе тигра заложено так. Об этом он подумает позже, когда угроза быть пойманными не будет наступать на пятки.       Недалеко от берега расположились чьи-то богатые дома. Горожане не поймут, если Чонгук будет расхаживать по улицам Амбриса нагишом, в чем мать родила, но и накинуть на себя полосатую шубу он не может. Вся одежда рванными тряпками разлетелась при прыжке с утёса в море. Пробравшись во двор одного из особняков незамеченным, Чонгук направился туда, где, по его мнению, могли располагаться служебные постройки. На его удачу и счастье молодая прачка недавно развесила на веревке сушиться белье и одежду. Он схватил первые попавшиеся вещи и, прячась за розовыми кустами, натянул на себя, не глядя. Штаны, что только на добром слове держались и не падали с худых бедер, и большая куртка, несуразно смотрящаяся на мальчике. На отощавшем теле любая одежда смотрелась бы не по размеру.       Медлить нельзя, нужно дальше бежать, прочь отсюда, как можно дальше. В город, туда, где в толпе можно затеряться на время. Он по прежнему находился слишком близко ко дворцу, велик шанс, что он лбом ко лбу столкнется со стражей.       — Знал же, что нечего верить никаким Звёздам, одних бредней наслушался, — прошептал под нос Чонгук, выглядывая из кустов и короткими перебежками двигаясь по территории поместья. — Какой ещё полосатый брат.       Средь голых веток, на которых к лету появятся листики и распустятся ароматные и яркие цветочные бутоны, раздалось жужжание. Юноша был сосредоточен и напряжен, следил за окружающей обстановкой, старался не упустить ни малейшего шевеления и пытался совладать с накатывающей головной болью, что ничего не замечал до тех пор, пока ему на нос что-то не прилетело. Он смахнул рукой надоедливое насекомое, что снова и снова пыталось усесться ему на лицо, а потом нахмурился и остановился.       — Откуда в начале марта пчёлы..       Осознание зажглось яркой Звездой в сознании тигра. Вот он, тот полосатый собрат, посланник и звёздный проводник, что укажет путь и приведёт его в место, где живут люди, которым можно доверить самое ценное. Маленькая пушистая пчёлка в чёрную полоску с прозрачными хрустальными крылышками настойчиво летала вокруг мальчишки и привлекала его внимание. Когда он последовал за ней, пчела полетела увереннее, ведя Чонгука только одной ей известной дорогой.       Довериться пчеле, уж не совсем ли он сошёл с ума за время пребывания в темнице? Быть может, но пускай он будет самым чокнутым на всем белом свете, только дайте ему надеяться и верить, что его приведут туда, куда нужно. Дальше он справится сам, сбежит, отстанет от погони, перебьется чем сможет и выживет. Только бы с братом всё было в порядке.       Он быстро сообразил, что когда пчёлка стремительно летит вперед, за ней просто нужно следовать и не оглядываться, куда они бегут, а когда она вдруг начинала петлять, кружить вокруг него и биться в разные стороны, следовало притормозить и спрятаться в укромном месте. И правда, как только летающий полосатик начинал теряться в пространстве на горизонте показывался стражник или целая группа, патрулирующая улицы. Для многих этим вечером долгожданный выходной сменился надоевшей работой.       В очередной раз спрятавшись в укромном месте, Чонгук не выдержал и свалился на землю, пачкая только-только подсохшие штаны дорожной грязью. Его всего колотило страшной дрожью, измождённое тело, не подготовленное к нагрузкам и дальним забегам, не выдерживало. Его подбодряла только природная сильная воля. Короткая передышка грозилась перетечь в невозможность сдвинуться с места хотя бы на шаг.       — Сейчас я встану, да..нужно бежать.. — мальчик тяжело дышал, глотая кислород и словно пьянея от него. Ни один самый жаждущий человек, не сравнится с ним в это мгновение. Он вдыхал и не мог отдышаться, наполнял легкие воздухом, растягивая, и выпускал наружу, но легче не становилось. Ещё немного и у него не останется сил. Второе дыхание не открывается, а первое и единственное уже на исходе. — Нужно поторопиться.. эй, пчёлка, ты там это, пожужжи, как долго нам ещё петлять?       Чонгук хмыкнул, откидывая голову и стукаясь затылком о каменную стену за спиной. Кроме не дающего никаких ответов жужжания он ничего не услышал.       Передохнув ещё немного, они продолжили путь. Город накрыло тёмное покрывало надвигающейся ночи с вышитыми на ними Звёздами. На вечернем небе зажигались первые Всевышние светила. Мальчик взмолился в душе, прося помощи.       Они свернули на оживленную торговую улочку. Лавки собирались работать до позднего вечера. Сегодня тут как никогда многолюдно. Гости столицы и горожане прогуливались по рынкам, развлекались и сорили деньгами, ни один торговец, что пребывает в ясном уме, не упустит возможности навариться и подзаработать в праздник. Гулять будут до самого утра, время повеселиться самим ещё будет.       Чонгук затерялся среди шумной компании, что стояла недалеко от забитой до отвала таверны, когда увидел стражника, проходящего мимо. Тот, кажется, заметил мелькнувшую темную макушку, обратил внимание на не вписывающегося в общую картину мальца и неторопливо стал продираться сквозь толпу в его сторону.       Пчелка зажужжала громче и сильнее захлопала своими хрупкими крылышками, набирая скорость. Чонгук плюнул на все предосторожности и поспешил за полосатым собратом. Ловко обходя идущих навстречу людей, он успевал оглядываться назад и видеть, спешащего за ним стражника. Благо всего одного, от него будет проще отбиться в случае чего.       Он почти сбил с ног какую-то парочку, когда пчёлка вырвалась далеко вперед, чуть ли не исчезая из поля зрения. Мужчина воскликнул и схватил несносного мальчишку за плечо, желая разобраться с тем, кто перед собой не умеет смотреть и налетает на прекрасную даму его сердца. У Чонгука не было времени на выяснение отношений, он неразборчиво извинился и помчался вперед за пчелой, сверкая пятками. Стражник, видя набирающую скорость чернявую макушку, припустил и сам врезался в застывшую парочку, сбивая мужчину и роняя на землю.       — Да что ж такое-то творится! Уж ладно непонятно кто, а тут страж закона и порядка, — солидного вида господин поднялся на ноги, отряхивая одежду, и загородил молодому стражнику путь. — Я хочу призвать вас к ответу. Вместо того, чтобы заниматься своей работой, вы как нежить носитесь по улицам и сбиваете мирных людей.       — Не мешай, придурок, я как раз занимаюсь своей работой, — стражник оттолкнул господина и побежал вперед, желая догнать беглеца. Уж если не тот, кто им нужен, то тоже какой провинившийся, иначе чего от стражи бежит, только пятками сверкая.       — Нет, ну это беспредел! Дорогая, ты это видела!       — Мой сладкий, пойдём скорее. Это неслыханная дерзость. Мы подадим жалобу, пускай разбираются. Я хорошо запомнила его лицо, мы этого так просто не оставим.       Небольшая заминка преследователя с парочкой подкинула Чонгуку необходимую фору. Он догнал стремительно летящую вперед пчёлку и последовал за ней, распахнул дверь лавки, в которую билось насекомое, и ворвался в закрывающуюся мастерскую.       Взгляд бегло носился по помещению. Никого не было, пустота. Только мягкий свет ламп стелился по стенам лавки. Тёплое свечение падало на прилавки с симпатичными дамскими вещичками. Чонгук, кажется, никогда не забудет тех алых бархатных перчаток, лежащих на витрине. Он зацепился за них взглядом и в тот же момент из-за стойки неожиданно, как упавшая Звёздочка, появился мальчишка. Тогда он жутко испугался внезапному появлению и подумал о том, что цвет перчаток один в один, точно настоящая кровь.       Пчела покружила вокруг мальчишки, залезшего коленками на стул, чтобы казаться выше, и села ему на нос, вызывая заливистый детский смех.       — Эй, щекотно вообще-то! — он взмахнул руками, но пчелу прогонять не стал, попытался разглядеть сидящую на остром кончике крошку, скосив глаза. — Мы закрыты, приходите завтра.       — Мальчик, — Чонгук опасливо оглянулся на дверь и прикусил губу. В любой момент может ворваться стражник и застать его. Он не знал, как далеко был мужчина, когда пчела ударилась в дверь ателье, и видел ли, как тигр вбегал в лавку. — Ради Всевышних, позаботься о нём. Он просто маленький ребёнок, прошу, позаботься о нем. Он ещё обернется человеком.       Мальчишка всучил в руки ничего не понимающего ребёнка свёрток из грязных тряпок, в которые закутал брата. За дверью ателье, со стороны улицы слышалась какая-то возня. Чонгук, полагаясь только на судьбу, перепрыгнул прилавок и устремился вглубь лавки под недовольный вскрик мальчика, которому от силы было лет семь-восемь. Он не слишком хорошо разбирался в строительстве, но по опыту знал, что в лавках часто бывает парадный и чёрных вход. В городе, откуда он родом, в пекарнях и кузницах, всегда были задние выходы. Часто на первых этажах зданий располагались лавки и таверны, а наверху жили хозяева со своими семьями. Если через главный вход в здание входили клиенты, то чёрным пользовалась семья, выходя из дома.       Чонгук выскочил на другую сторону улицы, слыша, как хлопнула парадная дверь мастерской-ателье.       Стражник внимательно осмотрел помещение и нахмурился, смотря на мальчишку, разинувшего рот. Он собрался подойти чуть ближе, когда ребенок шикнул на него, приложив пальчик к губам.       — Не шумите, разбудите ребёнка, — второй рукой он держал и прижимал к груди сверток с тигренком, сам того ещё не зная. — Мы уже закрылись, приходите завтра, господин стражник.       Мужчина хмыкнул, озлобленно выругался нехорошими словами и вышел. Тэхён уже знал эти слова, папа рассказал ему, что так говорить нельзя, когда он гулял с Чимином и мальчишками и наслушался ругательств от более старших товарищей. Ребёнок покачал головой и откинул ткань с лица младенца. Рот снова раскрылся в изумлении, когда он увидел на руках не младенца, как ожидал, а маленькую животную тушку, покрытую нежной рыжеватой шерсткой в пока не слишком чёткую чёрную полоску.       

***

      — Я помню, как впервые взяла на руки Чонина, — мама, к этому моменту истории, уже слишком расчувствовавшаяся, утирала остатки слёз, вспоминая нахлынувшее внезапной волной счастье, когда сын принес ей свёрток. — Отец наш так обомлел, что не мог ни звука вымолвить. Мне всё объяснил Тэхён.       Мужчина налил всем ещё по стакану бренди. Один лишь Чонин, в силу слишком молодых лет ещё не пьющий, сидел с не читаемым лицом. Он не понял, в какой момент его брат оказался рядом с поддельным восточным послом и ободряюще стал сжимать его ладонь. Когда хён успел настолько проникнуться тигром? От чего терял голову и спускал всё на самотёк, находясь рядом с Чонгуком?       — Надеюсь, теперь ты поймешь меня, Чонин, — Чонгук качнул головой и отпил из стакана.       Рассказ дался ему нелегко. Когда пришлось описывать смерть своих родителей, то, как внезапно исчез отец и как его привели на казнь матери, он сломался. Слёзы хлынули из глаз, и он только мог горько плакать, пряча лицо в ладонях. Никогда ещё не приходилось чувствовать такой вселенской грусти и полной опустошённости, рассказывая о прошлом. Он думал, что свыкся с мыслью о том, как погибли его родители и какая участь ждала его самого. Оказалось, нет. Эти раны не могли зажить и, наверное, больше никогда не заживут, остается только не бередить их и не травмировать себя лишний раз, вспоминая бессонные дни и ночи, мучительное ожидание кончины и осознание, что всё не кончится так просто.       В эту минуту он не мог злиться и гневаться на тех, из-за кого его семьи не стало. Он не мог проклинать тех, кто истязал и пытал его отца и мать, потому что на проклятия и угрозы не осталось сил. Слёзы душили, становились огромным неповоротливом комком в горле и грозились разбить, растереть в порошок и не оставить ни кусочка. В месте, где у каждого человека душа, Чонгук был уверен, что такое место точно есть, где-то рядом с грудью, у сердца, у него пробоина, огромная дыра, которая болит и ноет с каждым днем не меньше, чем вчера, и которую невозможно заделать. Прав был отец, к боли невозможно привыкнуть. И Чонгук никогда не привыкнет к той боли, кроме которой внутри у него ничего не осталось.       — Тебе совсем плевать на то, что ты услышал? — не выдержал Тэхён. У него самого в глазах блестела влага, он сидел, еле сдерживая слезы, и не понимал, как брат может сохранять равнодушное спокойствие с примесью недовольства происходящим, когда говорят про него, про людей, которые его родили, пускай и не воспитали, когда вслух озвучивают все самые тёмные страхи, мучащие день и ночь, и раскрывают душу.       Тэхён не мог не вздрогнуть, представив, что может ждать Чонина, если однажды он попадется. Узнав правду о том, что творится в подземельях дворца, где под стражей, в темницах и клетках держат ни в чем не повинных в большинстве своём тигров, обычных людей, семьянинов, чьих-то детей, родителей, братьев, сестер, жён и мужей, он содрогнулся в ужасе. С ними не должно такого произойти. Обуревающие столько лет переживания насчет брата всколыхнулись и с новой силой охватили Тэхёна. Он не переживет, если в один день придет стража и схватит Чонина. Он не сможет, зная, что на самом деле происходит в темницах с тиграми.       Чонин растерянно захлопал глазами, уставившись на брата. Тэхён злился. Впервые он смотрел на него с таким нескрываемым разочарованием, непониманием и непринятием. Впервые хён, тот человек, что клялся быть всегда на его стороне, встал против, предъявил претензию. Никогда раньше старший не выбирал кого-то другого, кого-то, кто не Чонин, как сделал это сейчас.       — Тебе, я вижу, не плевать, — обиженно пробурчал мальчик, отводя взгляд.       — Да как ты можешь?! — Тэхён подскочил, пугая родителей и Чонгука. Взорвался. Чувственная натура не могла сдержаться перед безразличностью брата к истории, напрямую связанной с его жизнью. — Как ты можешь быть таким, Чонин?       — Каким? — обида всколыхнулась в душе мальчишки, он подскочил за братом, ровняясь с ним, чтобы на него не глядели сверху вниз.       — Мальчики, прошу, прекратите, — серьёзным тоном произнесла мама, пытаясь осадить сыновей.       — Таким чёрствым и совершенно неблагодарным. Он спас твою жизнь, рискуя всем, он в любом положении думал только о тебе, о твоем благополучии и счастье, а ты ничем не можешь ему отплатить, не можешь даже на одну тысячную прочувствовать тот ужас и боль, через которые ему пришлось пройти. Сейчас ты ранишь его ещё сильнее. Я никогда не мог подумать, что ты такой.       — Так ты обо мне думаешь, да, хён? — младший ударил руками по столу. Глаза разгорелись как пожар, стали отсвечивать ослепляющим янтарем. — Почему ты вообще к нему испытываешь сострадание и жалось? До всей истории, рассказанной сегодня, ты уже чувствовал всё это. Какого хрена, Ким Тэхён, ты стелешься перед тем, кто чуть тебя не убил?! Не появись я вовремя, он бы задушил тебя, и больше не было бы у меня брата, а у них, — он махнул рукой, указывая на родителей. — Сына. Ты придурок, Тэхён, я не знаю, как тебя ещё назвать. А ещё предатель.       — Ким Чонин, — отец вдруг стал хмурее тучи, он не мог стерпеть подобных высказываний, но договорить ему никто не дал, прерывая.       — Не лезь, отец, — Чонин поджал губы, яростно смотря на Тэхёна, а после на Чонгука. Усмехнулся, запустил пятерню в волосы, зачесывая длинную челку назад. — Из-за тебя всё! Всё из-за тебя. Какого хрена ты появился и нарушил наш покой. Тебя не было четырнадцать лет, так не объявлялся бы ещё столько же, хуже бы нам от этого не стало, только лучше.       — Хватит! — женщина не могла перекричать детей.       Чонгук застыл, не в силах выдать хоть какую-то эмоцию на лице и сказать хоть слово, пока внутри бушевал ураган, разразился страшный потоп и бушевало землетрясение, разрывая почву под ногами на части. Набатом в голове повторялись слова Чонина, кинутые в приступе ревностного недовольства и слишком ярких необузданных чувств.       — Ты показал себя, — Тэхён рассмеялся и вышел из-за стола, размахивая руками в разные стороны. — Не смей больше поднимать тему об убийстве, ты понял? Я взрослый человек и сам решу эту проблему, прекрати тыкать мне это в нос и говорить, что я сошёл с ума. Я буду сумасшедшим, но человеком, а как назвать теперь тебя, я не знаю. То, что ты сейчас говоришь, бесчеловечно.       — Да пошёл ты, хён. И ты пошёл, — последнее было обращено к Чону. На лице мальчика разразилась ужасная смесь самых разных чувств. Он корчился и жмурился. Свел брови, хмуря, от чего на лбу появились складки. Глаза покраснели. Ссора с хёном ранила сильнее любой душещипательной истории. Что бы там ни было, а он ругался с самым близким человеком, он получал плевок в душу и шмат грязи от того, на кого ровнялся всю жизнь, кем восхищался и кого любил больше жизни. — Идите вы все!       Чонин покинул столовую. Громкие шаги по крутой лестнице вверх и оглушающий хлопок двери, ведущей в его комнату. Этим вечером он больше не появится, не выйдет из своей комнаты и не посмотрит никому в глаза.       — Пойду, подышу, — Тэхён опрокинул стул, взбесился и пнул мебель, что оказалась под ногами, а потом также громко как Чонин хлопнул входной дверью, выходя на улицу во двор.       — Звёзды Милостливые, что они устроили, — запричитал отец, недовольно качая головой и подливая себе в стакан бренди. Семейный ужин закончился громким скандалом.       — Твои дети устроили сцену, сцепились как две сварливые бабы на базаре, чуть не загрызли друг друга как драные псы, а ты только и можешь, что за бутылку хвататься! — возмутилась женщина.       — Только ты не начинай, я тебя умоляю.       — Видно, что вы и правда одна семья, — пробормотал Чонгук, за что схватил два взгляда, так и говорящий, что это уж слишком неуместно и чересчур. — Мгм, я пойду тоже выйду. Нам всем нужно перевести дыхание.       Мужчина вышел на крыльцо, замечая скукоженную и согнувшуюся фигуру, что сидела на ступеньках. Он склонился и сел рядом, смотря на улицу впереди. В доме напротив горел свет, во дворе по-прежнему лаяла собака.       — Я разве не прав?       — Не знаю, — честно ответил Чонгук. — Не думал, что ты можешь так злиться. И не думаю, что вам стоит ругаться из-за меня.       Тэхён шмыгнул носом и поднял на мужчину красные заплаканные глаза. Новая слезинка грозилась сорваться и побежать по бледным щекам.       — Ну-ну, ты же пошёл подышать и успокоиться, — Чонгук осторожно коснулся щеки юноши, стирая большим пальцем влагу, что каплей покатилась по бархатной коже.       — Я не говорил про успокоиться.       — Как будто бы это подразумевалось.       Тэхён усмехнулся и уткнулся лицом в колени, обнимая их.       — Мы никогда не ссорились. Чтобы так.       — Представляю. Вы близки. Мне так кажется.       — Так и есть.       Ненадолго оба умолкли.       Ветер засвистел, воя в унисон с неугомонным псом.       — Как ты можешь оставаться таким спокойным, после его слов? Ты вывернул наизнанку душу, а он..       — Мне больно, — кивнул Чон, рассматривая ладони. — Так, что ни слова, ни даже эмоции на лице передать не могут. Нет ещё такого чувства у людей, чтобы оно отражало, что я чувствую. От такого количества боли можно и умереть, тем не менее, если это боль, которую мне причиняет он, я буду из раза в раз приходить и получать свою порцию. У меня не осталось никого кроме него. Все эти годы я жил только потому, что знал, что живёт он. Мне больно, но я не могу обижаться на него.       — Я тоже, — Тэхён кивнул. Слишком любил, настолько дорожил и был привязан, что не мог посеять серьезную обиду в душе. — Мне стало больно за тебя, и я не сдержался. Я впервые не могу понять его, Чонгук. Это так пугает. Теперь я боюсь, что могу потерять его, что уже потерял то, что было между нами. И мне так страшно оттого, что ты рассказал, я сразу представляю, как его тоже и..       — Не надо, давай не будем, — Чонгук прервал юношу, коснувшись его плеча. — Сейчас всё более-менее в порядке. Я уверен, что и дальше будет хорошо. Наверное, мне лучше уйти.       — Останься, — сказал Тэхён, поднимая голову. — Пойдешь во дворец, и у всех появятся вопросы о том, где был молодой иностранец ночью. К тому же у нас есть ещё многое, что стоит обсудить.       — Ты удивительный человек.       — Давай только без этого, — попросил Ким.       — Ладно, — мужчина позволил себе слегка улыбнуться, чем вызвал легкую улыбку на губах младшего. — Куда спать положите?       — У меня довольно широкая кровать. Лучше чем гамак на корабле или узкая койка.       — Я никогда не плавал на корабле, не знаю как там.       — Я тоже, но Чимин рассказывал.       — Твой друг.       — Да, — кивнул Ким, поднимаясь со ступеней. — Холодно.       Он совсем ничего не надел, когда выбегал из дома на улицу в легкой рубахе.       — Значит, пора в дом греться. Не переживай, всё образуется. Вы помиритесь.       — Выпьем ещё вместе? У меня наверху.       — А стоит ли? Мы и так прикончили немало.       — Как будто бы стоит, — на манер Чона сказал Тэхён. — Чувствую себя отвратительно. Есть только желание надраться до беспамятства.       — А как же куча работы? — Чонгук открыл дверь, пропуская юношу.       — Устрою себе выходной. Если что, придется пожертвовать твоим нарядом. У тебя найдется, что надеть на Весенний праздник?       — О нет! Я так желал пойти в костюме, сделанном этими руками, — Чонгук притворно охнул и взял Тэхёна за руку, поднося её ближе к лицу.       — Не всегда наши желания исполняются, — юноша грустно рассмеялся и с внезапной лаской похлопал мужчину по щеке. — Пойдем. Я принесу бренди. Взять что-нибудь на закуску?       — Пожалуй.