Янтарный глаз тигра

      В тавернах и кабаках всё чаще случаются перепалки и драки на почве разговоров о войне. За последнюю сотню лет люди так привыкли к постоянным сражениям, что многие с беспокойством и воодушевлением ждут новой битвы. Пока не понятно, кто станет мишенью короля. Мнения разделились. Одни считают, что следующей жертвой станет Персида. Другие не верят, они убеждены, что грядет бой с Аманджи. Также я услышал разговоры о том, что пора наступать на пиратские острова, стоит разобраться сначала с ними, а потом с остальными недовольными.       На днях мне посчастливилось познакомиться с одним старым генералом в отставке. Он прослужил короне больше четверти века, но несколько лет назад покинул пост. Сейчас в нём не узнать былого военного. Это пьющий и убитый горем старик.       Он рассказал мне о том, что последней каплей стала смерть его сына в битве у южных границ. Сын был ещё маленьким мальчиком, когда на карте Киллерии появились южные присоединения. Через несколько лет после того, как кончилась война, он пошёл служить, желал пойти по стопам отца, продолжить военное дело, как было принято в семье. Парнишка быстро продвигался по службе, а пару лет назад его отправили на границу подавлять крупный бунт. Тогда и правда случилось восстание, но о нём известно немногое, власти предпочли замять дело и не распространяться о беспорядках.       Коренных южан не устраивали размеры налогов, пренебрежительное к ним отношение, разруха и голод. Сейчас на юге по-прежнему беда с работой, стало немногим лучше, чем десять лет назад.       Молодой военный погиб в сражении с протестующими. Когда до столицы дошла весть о его смерти, сердце генерала не выдержало, он слег с болезнью. Оправившись от удара, мужчина не смог вернуться к службе и стал заливать горе крепкими напитками.       Пару лет назад в военных кругах уже начинали ходить разговоры о новой крупной войне. Генерал рассказал мне о том, что никак не мог понять, ради чего они воевали последние годы. Он описал это как внезапное пробуждение от беспокойного сна, словно в один миг скинул с себя странное наваждение, удивляясь глупости, что засела в его голове верным убеждением. Когда он завел разговоры на эту тему с простыми солдатами в казармах, то в ответ получил такие же удивленные и непонимающие лица. После этого вышестоящее руководство отправило его в отставку.       Посмею сравнить вышеописанное с тем, что происходит с человеком, когда он скидывает с себя оковы тигриных чар. Ранее мы обсуждали, зачем правящая династия с таким усердием отлавливает тигров и желает отобрать их племенную магию, волю. Тогда мы выдвинули много предположений, самое очевидное и понятное, что всё это делается с целью заполучить власть и почти безграничный контроль.       Мы так и не узнали, как люди используют отобранную у тигров магию. Нам известно только то, что они выкачивают силы, прибегая к пыткам телесным и душевным, они забирают часть сил, часть оставляют, чтобы воля восполняла себя и залечивала тело, потом вновь забирают. И так по кругу, почти до бесконечности. Люди нашли какой-то способ, позволяющий заточить волю в сосуде, собрать и постепенно накопить её в хранилище. Таким сосудом стали глаза тигров. Их наполняют всем, что можно взять от тигра, а когда воля заканчивается, но дух ещё не покинул тело, мучители вырывают глаза, становящиеся переливающимися янтарными камнями.       В моем доступе оказались древние книги и свитки местных мастеров, а также труды, привезенные из дальних стран о магии и волшебстве. Я постараюсь изучить их как можно скорее и если найду что-то, что может быть зацепкой и ключом к разгадке тайны о том, как люди заставляют запечататься тигриную волю в глазах, я обязательно сообщу вам об этом, госпожа.       Я и мои товарищи продолжаем следить за обстановкой во дворце, по прежнему ведем работу в городе. Сеять разлад и сомнения в обществе становится всё легче, поскольку многие люди начинают сомневаться в правильности политики Киллерии. На то влияет растущая опасность со стороны пиратов, подступающий экономический кризис и повсеместно возникающие сопротивления, которые всё сложнее подавлять.       Если произойдёт что-то не входящее в наши планы, я оперативно доложу об этом вам, госпожа. Вас сразу найдет пожилая служанка с шрамом на лице и передаст моё сообщение.

Отчёт шпиона.

      — Пристальное внимание со стороны ваших воздыхательниц нам совсем не играет на руку.        Мики прихорашивалась перед зеркалом, не упуская возможности отчитать своих спутников. Помимо неё и мужчин в комнате находилась пиратка. Она шнуровала корсет для платья Мики. Неприглядная на первый взгляд молодая девушка умело притворялась служанкой восточной госпожи. Кто бы знал, что за образом покорной госпоже прислуги скрывается сильная и воинственная участница многих сражений. С ранних лет она бороздила моря и изучала науку боя.       — И ладно Чонгук, он хотя бы не бегает за каждой встречной юбкой.       — Так ты просто ревнуешь, Мики! — Хосок расплылся в довольной улыбке и словно на волнах подплыл к женщине. — Прости, я оказался в окружении милых красавиц и совсем перестал уделять внимание главной даме моего сердца. Только позволь, и я исправлюсь сию же минуту.       Пират схватил ладонь своей подруги и прижал к груди, туда, где бешено билось сердце. Вместо тёплой улыбки и ласки он получил сильный удар в грудь, в то самое сердце, к которому прижал руку женщины.       — Мне надоели твои развлечения, Чон Хосок. Ты можешь шутить сколько угодно, но не когда я говорю о вещах, которые могут разрушить всё, над чем мы корпели последние годы. Ты с нами не для того чтобы развлекаться, уясни наконец.       — Он дорвался до общества юбок и теперь не может остановиться. Дома-то барышень раз-два и обчёлся, и то, у тех, что есть, ноги кривые, — пиратка заливисто рассмеялась, наблюдая за перепалками старших.       Чонгук сидел в кресле и без особого интереса наблюдал сцену, успел уже привыкнуть к подобному за долгие месяцы нахождения подле этих двоих. Мики невзлюбила Хосока сразу, как только он впервые оказался в поле зрения. Из раза в раз они заводились и цеплялись друг к другу как две дикие собаки. Чонгук бы посчитал, что их отношения походят на жизнь брата и сестры, нередко они с той же силой ненавидят друг друга, но вечное присутствие неприлично пошлого подтекста со стороны пирата наталкивало на иные мысли. Либо это в природе Хосока – заигрывать и желать всех представительниц женского пола, либо он неравнодушен к одной, но в то же время не смущается похождений и ухаживаний за другими.       — Будь ты немного постарше, мелюзга, я бы и на твои ножки загляделся. Потенциал-то есть, — ответил пират младшей.       — Ты отвратителен, — фыркнула Мики и откинула руки грубого мужчины подальше от себя. — Она же ещё совсем молодая девочка, как ты можешь позволять себе грязно выражаться в её сторону и заглядываться. Она тебе чуть ли не в дочери годится.       — Многие грязные старикашки не брезгуют заглядываться на молодых девочек, а на родственные связи им совсем наплевать, — Хосок пожал плечами и вернулся на место, откуда подскочил как ужаленный.       Он удобнее утроился в кресле рядом с Чоном и приготовился выслушивать речь о том, какой он ужасный и как они неминуемо пострадают из-за него.       — Не устаёшь разочаровывать, — Мики не желала больше говорить с пиратом. — Как дела с Чонином? — обратилась она к Чонгуку.       — Я не виделся с ним больше. Надеюсь, он вскоре остынет. Что с Его Высочеством? Вы не получали вестей от Хонгуна?       — Сегодня утром прилетела птица. Он пишет, что задерживается в пути. Прибудет незадолго до Весеннего праздника, — ответил как всегда немногословный Юнги. Возможно, за сегодня больше от него не получится услышать ни слова.       — Нехорошо. Кого будем сажать на трон, если Высочество вдруг опоздает? — усмехнулся извечный шутник Сокджин.       Находясь в отведенных им покоях, они могли говорить откровенно. В первый же день, когда восточные гости только прибыли, они позаботились о том, чтобы осмотреть каждую стенку на предмет мест, через которые за ними могли следить. Они простучали все стены, осмотрели каждый уголок и не нашли никаких признаков того, что за ними могут наблюдать или их могут прослушивать. Шпионы, что многим ранее прибытия послов ко двору оказались во дворце под видом горничных и стражников, тоже не нашли ничего подозрительного. Мики и Чонгук несколько дней подряд прислушивались к своим звериным и более тонким чувствам, чем у людей, но никого постороннего не обнаружили. В коридоре бродила стража и прислуга, в комнатах всегда был кто-то из них, а в стенах и полу разве что бегали мыши.       Со спокойной душой они приняли решение о том, что гостиная и личные покои достаточно безопасное место, в которых они могут обсуждать дела и планы. Во всяком случае, пока никто не подавал виду, что знает о них что-то большее, чем стоит знать.       — Без него весь план идет крахом, — продолжила причитать Мики. Сегодня у женщины не лучшее расположение духа.       — Пока всё в порядке, небольшая заминка не критична, — поспешил её успокоить Мин.       Они разговорились. В беседу включился даже тихоня Юнги. Его роль на себя взял Чонгук, сохраняя задумчивое и отстраненное молчание. Он постарался проанализировать то, что сейчас у них имеется. Не беря в расчет личные цели и планы, за которыми он явился в Амбрис, а рассматривая только общее дело, он заключил, что пока они продвигаются неплохо.       Они во дворце и словно актеры в театре исполняют отведенные им роли. Восточных послов задабривают всеми возможными способами. Киллерия пытается показать свой мирный и дружелюбный настрой по отношению к ним. Возможно, они тешат себя надеждами, что так получится завоевать расположение и прийти к какому-нибудь выгодному соглашению с истийцами. Изворачиваются, бегут выполнять любую прихоть гостей, заставляют задержаться на подольше, не спеша переходить к делам, проводят экскурсии и показывают город на прогулках, рассказывают кучу всего за обедами и ужинами, но это только на руку, было бы хуже, если бы их спешили поскорее прогнать из дворца.       Желание отомстить возникло много лет назад, когда он ещё сидел заточенный в королевских подземельях, мечтал вырваться и выбраться на волю, подкрепляемый только мыслью о том, что он вернётся, и враги будут дрожать перед ним от страха. Месть стала смыслом жизни. Он не мог думать ни о чем, кроме как день и ночь представлять, что сделает с мучителями, как расправится с людьми, которые пытали его семью и стояли за творимыми зверствами.       Он придумывал всё новые и новые пытки, тысячи раз осуществляя задуманное в своей голове. Воображаемые крики и мольбы о спасении веселили, придавали больше сил и только подкрепляли стремление мужчины к расплате.       За нелегким освобождением из-под стражи следовали долгие и тяжелые годы непростой жизни, когда каждый день казался последним. Он не знал, выживет ли вообще, обретет возможность и силы совершить возмездие или умрёт этой ночью от скручивающего живот голода и пробирающего до костей холода. Он не сдался только потому, что чувствовал глубоко в душе огонёк, согревающий его фантомным теплом. У него отобрали всё, но он, несмотря на коварную судьбу, успел защитить и сохранить то немногое, что у него осталось в жизни. Связь с единственным родным человеком была слабым маяком в темной мгле, в которую погрузилось его существование. Никакого просвета, ни ярких лучей солнца, ни мерцания Всевышних Звёзд, только призрачное пламя души его крошки-брата, оставленного во враждебном Амбрисе.       Чонгук мечтал однажды вернуться в Киллерию, отомстить за свою семью и всех тигров, за их мучения и страдания, а также найти брата. Мики неотступно следовала за ним. Она разделяла его стремления к возмездию, потому что была убита горем потери близких не меньше. Она не нашла бы в себе сил сражаться за жизнь, если бы не желание расправиться со всеми, из-за кого ей пришлось вынести боль от потери и утраты семьи.       Они остались одни в целом мире и решили, что виновные в их одиночестве однажды лишатся спокойного сна и счастья. Все, кто приложил руку к страшными злодеяниям, аресту тигриного племени, пыткам, всем воздастся за грехи. Они станут теми, кто свершит возмездие и явят миру горькие слёзы Всевышних Звёзд по своим детям.       Достигнув земель Истийского Союза, обстановка переменилась. Первое время на них никто не обращал внимания. Продвигаясь вглубь страны, минуя поросшие земли и созвездные пески, они привлекали всё больше заинтересованных взглядов. В тёплом климате их путь стал легче.       Временами они останавливались на фермах в поиске работы. Иногда получалось подзаработать. В Киллерии же за такую работу денег не платили, обеспечивали жильем и едой, но беженцы и бедняки из разгромленных земель заполонили хозяйства, стали дешевой рабочей силой, которым не оставалось ничего кроме как соглашаться хотя бы на такую оплату из желания выжить. Когда деньги кончались, приходилось вновь искать пристанище.       — Мы же в Союзе, — однажды сказала Мики за ужином. Они поймали беспечно скачущих по тенистым лесам кроликов. Одну тушку зажарили сразу, чтобы съесть, а мясо остальных закоптили, оставляя на будущее. — Нас не прогонят, если мы явимся в храм и попросимся прислужниками.       — Тут этих прислужников пруд пруди, с чего ты решила, что мы кому-то сдались?       — Ты что, совсем ничего не знаешь об истийцах?       — Что нужно знать про них кроме того, что они помешаны на Всевышних?       — До войны мой отец был мелким купцом, ещё в детстве он бывал со своим отцом, моим дедом, в Союзе и рассказывал, как у них там устроено. У них нет голодных и больных бедняков, живущих на улице, потому что истийцы не оставляют своих братьев и сестёр. Любой, кто затерялся в жизни, может прийти в храм и посвятить себя служению Всевышним Звёздам.       — Звучит так хорошо, что даже не верится в правдивость, — хмыкнул юноша.       — А так оно и есть, — Мики откусила от своей части тушки побольше мяса и продолжила говорить, жуя. — Там не платят денег, хотя у нас их вообще сейчас нигде не платят. В храмах обеспечивают сухой постелью и горячей едой. Приходится много трудиться, но для тех, кто оказался на самом дне это сродни великому благословлению и великодушному спасению. Почему не попробовать, если мы идем сами не зная куда?       — Я хочу попасть на Всевышние острова. Говорят, там место силы. Там волшебные земли, куда со всего мира едут крепнуть люди.       — Тогда нам точно нужно пойти в храм. Если мы заслужим их расположение и доверие, нам будет легче попасть на Всевышние острова. Думаешь, они пускают кого попало в священные земли?       — Если ты так уверена в этом.. — Чонгук с сомнением посмотрел на подругу, вздохнул и махнул рукой. — Давай попробуем. Хуже, чем было, уже точно не станет.       Они продолжили свою дорогу, двигаясь к следующей точке на карте. Придя в ближайший небольшой городок, первым делом устремились на поиски храма. Даже в отдаленной глухой деревушке найдётся подобие храма. Везде, где ступила нога человека и где он решил обосноваться, построится священная часовня. Не будет у истийца своего угла и дома, но будет храм, куда он сможет прийти и упасть на колени, обращаясь к Всевышним и находя утешение в их ласковом мерцании.       Скрыть удивления и тянущей в груди печали от радушной встречи и гостеприимного приёма, что им оказали, не получилось. Мики, позабывшая доброту людей, расчувствовалась, прижимаясь к плечу друга и скрывая непрошенные слезы за чёрными кудрями. Ей казалось, в мире не существует больше хороших людей. Вокруг одни убийцы и враги, желающие ей несчастий и смерти. Внешне они все милые, но как только узнают о подлинной натуре, сразу отрекаются и желают навредить.       — Ну-ну, не плачь, — служитель храма снисходительно улыбнулся, видя рыдающую юную деву. — Всё позади, Всевышние привели тебя к нам, а мы постараемся помочь.       Чонгук обнимал подругу, с подозрением наблюдая за молодым служителем. Реальность научила доверять только себе, на других смотреть с опаской.       Так и обосновались в каменных стенах священного места, где служат Всевышним. Храм оказался приютом для осиротевших и оставленных детей. Были и совсем малютки, которые только учились ходить, и почти взрослые, как Чонгук и Мики. Рано утром ребята просыпались, шли умываться, потом следовал завтрак и занятия до обеда, после тренировки для укрепления тела и духа и работа на благо храма. Они могли до ужина окучивать грядки, могли латать крышу или ходить и помогать просившим и нуждающимся старикам. В свободное время, обычно вечерами после ужина перед сном, мальчишки любили устраивать сборища и игры. У младших это были наивные и невинные развлечения, а что касалось старших воспитанников..       — Эй, Чонгук, — окликнул юношу главный задира. — Скажи, а ты с Мики так или серьезно?       — Отвали, Хван.       — Да ладно тебе, мы все мальчишки, понимаем же. Расскажи, а? Ты тут единственный у кого есть девчонка, — с издевкой говорил парень под смешки друзей.       — Мы с ней не.. — Чонгук не знал, какое слово подобрать.       — А чё ж так? Не даёт? Ну да, куда тебе до неё. Чего она только с тобой возится, когда вокруг куча более интересных ребят.       — Не лезь не в свое дело, Хван, — огрызнулся Чонгук. Он этого парня не просто недолюбливал, иногда так хотелось врезать ему кулаком, что еле находились силы сдержаться.       — А ты знай своё место, Чон, — юноша встал с места и подошел к кровати Чонгука, пихая его в плечо. — Появился тут недавно и уже решил, что самый лучший. Да ты никто, понятно? Ты пришёл в наш дом, так имей уважение и соблюдай наши правила, иначе быстро вылетишь отсюда. Я позабочусь.       — Ещё раз тронешь меня или скажешь хоть слово, — Чонгук со всей силы оттолкнул мальчишку от себя. — Я выдеру твой язык и переломаю все кости, чтобы не смог ходить.       — Как страшно, да я боюсь-боюсь. Ты просто слабак, Чон, который ничего из себя не представляет. Никто и звать тебя никак.       — Зато кулак у меня тяжелый.       Подтверждение не пришлось долго ждать. Чонгук в один миг оказался рядом с задирой и со всей силы ударил его кулаком в челюсть. За одним ударом последовал второй, потом третий, четвёртый. Он не мог остановиться, чувствуя теплоту от крови на руках. Раздался хруст. Кажется, он сломал Хвану нос. Вокруг зазвучали визги и крики. Мальчишки кинулись на него, пытаясь оттащить от друга, но каждый, кто приближался, только получал синяки и шишки.       Чонгук разбил костяшки, чувствуя, как щиплет кожу в тех местах. Ему прилетело несколько раз по бокам и рёбрам, немного зацепило лицо, но он не мог прийти в себя. Перед глазами мелькали все, кто ненавидел его, кто делал больно, издевался. Хотелось убить всех до единого. Отомстить за каждое случайно брошенное слово. Он хотел сделать им больно, хотел узнать на что способен, сможет ли он постоять за себя. Хотел понять в состоянии ли он отомстить тем, кто убил его отца и мать. Достаточно ли он силен, чтобы вернуться в Амбрис и покарать грешников, или не может ответить даже кучке зазнавшихся юнцов?       Его оттащили в сторону крепкие сильные руки, когда лица двух юношей под ним превратились в кровавое месиво. Старшие служители вбежали в мальчишескую спальню, услышав крики и звуки ожесточенной борьбы. Чонгук вырывался, ревел как зверь и пытался ударить схватившего его мужчину. Врачевательница склонилась над избитыми и стонущими от боли мальчиками, а когда подняла голову и взглянула на Чона, то с громким вскриком уронила сундучок с мазями и бинты.       — Надежда этого мира! Мальчик-тигр с блестящими янтарём глазами! Он явился, явился! Всевышние послали нам его и возложили обязанность позаботиться о нём! Милостливые мои, это он, это мальчик-тигр. Вы посмотрите!       Служители вздрогнули от вскрика врачевательницы и подошли ближе к вырывающемуся из хватки мальчику. Они охнули на манер женщины, прикрывая рты ладонями. Увиденное привело их в неподдельный шок. Перед ними был мальчик с яркими сверкающими огнем глазами. Точь в точь как в пророчествах.       — Да настанет тот день, когда появится мальчик-тигр с блестящими янтарём глазами, да прибудет с ним верная и сильная подруга. Проявите же милость и великодушие, подставьте крепкое плечо заблудшей и израненной душе, ведь только она надежда этого мира, — словно в волшебном трансе произнес один из служителей храма.       Руки мужчины, что сдерживал Чонгука, обмякли от неверия. Юноша дёрнулся, желая вновь накинуться с кулаками на обидчиков, но ничком упал на пол спальни. Весь запал драться угас в один момент. Нестерпимая боль, разочарование в самом себе и отчаяние накрыло его. Он бил ладонями половицы и заливался горькими слезами, не в силах прекратить оплакивать отца и мать, оставленного брата и навсегда потерянную счастливую жизнь.       Присутствующие зашептались.       — Это он.       — Пророчество Всевышних сбылось.       — Они выбрали нас, чтобы мы исполнили их миссию.       — Вы видели, у него так ярко горели глаза.       — Разойдитесь, — раздался строгий голос и служители расступились, пропуская мужчину. Тот, что в первый день встречал их у дверей храма. — Прошу, уведите раненых. Отведем мальчика в отдельное помещение, ему нужно прийти в себя.       Как только Мики узнала о произошедшем, она прибежала к дверям комнаты, куда отправили Чонгука. Служители в коридоре не смели ей препятствовать, пропуская внутрь.       — Что же теперь делать? — тихо спросил один из служителей у старшего настоятеля храма.       — Исполнять волю Всевышних, раз именно нам досталась такая честь. И разберись с теми хулиганами, я не потерплю травли в стенах храма. Они тут для того, чтобы праведно служить Звёздам. Милостливые и так заливаются слезами день ото дня, нечего им наблюдать своры каких-то юнцов.       В тот день он будто заснул и уже не просыпался, очутившись в странном, но приятном сне. Вдруг, по велению судьбы, по воле Всевышних всё переменилось. С ними стали обращаться точно сами Звёзды спустились на землю и явились в их телах в храм. Им больше не полагалось работать, остальные служители и воспитанники смотрели на них с благоговением и до смущения яростным обожанием. Чонгук купался в лучах тепла, свалившегося на него, и, стесняясь, краснел, потому что все мигом забыли его имя, предпочитая звать надеждой этого мира.       Стоило заикнуться о том, что они хотят побывать на Всевышних островах, как их снарядили в путь. Вместе с тем случилось знакомство с представителями столичных храмов, с выкопоставленными государственными служащими и даже с представителями королевской династии. О появлении Чонгука и Мики знали очень немногие. Новость грозила стать самой главной, о чем говорили бы по всей стране и за её пределами, но кто-то вовремя сообразил, а может быть, эта была подсказка от самих Всевышних Звёзд, распространяться о появлении мальчика-тигра и его подруги не стали. Любой служитель храма знал о громком крике Звёзд помочь им, но немногие знали, что небесные посланники уже предстали перед истийцами и явили себя.       Немало времени он с подругой провёл на безлюдных островах. На них не строили деревень и городов, встречались только редкие храмы со служителями, решившими отстраниться от всего мира и посвятить себя и жизнь Всевышним. Чонгук и Мики оказались на истинно диких природных землях, где не поселился человек и не переделал всё по своей воле. Тут господствовали густые леса, сильные ветры, жаркое солнце и проливные дожди.       Поиски информации и хоть каких-то сведений о силах тигров принесли не слишком много толка. Даже здесь, где люди страстно почитают Звёзды и прилежно исполняют их волю, знают очень немногое о тигрином племени. Если кто и знает, таких людей найти непросто. Со временем они отыскали то, что им было нужно, но до тех пор постигали всё сами, опытом проб и ошибок узнавали правду о своей истинной сущности.       Набравшись сил, нарастив волю, они тренировались перекидываться в звериное обличие и как можно дольше оставаться в нём. Они мчались по лесам, мелькая тенью средь деревьев, рассекали воздух и с огромными всплесками ныряли в реки и море, погружаясь на самое дно.       Вода – главная тигриная подруга. Когда ещё тигр не пожелал стать человеком, он пожелал иметь в своей власти воду. Он призвал к себе моря и океаны, реки, озера и ручьи. С тех пор стоит только возжелать, водная стихия сама мчит в лапы тигров, моля, чтобы они с ней управлялись. Только потому что вода отзывчива к воле тигров, Чонгук выжил в тот день, когда сиганул с братом на руках с утеса в море, оставив позади величественный дворец правителя Киллерии. Волны ударили в скалы, нежно обнимая близкого друга, и утащили глубже, не позволяя разбиться о камень. В животном обличии лучше получалось плавать. Можно задержать на долгие минуты дыхание и легкие не скрутит спазмом боли и плыть так быстро, как ни один человек не сможет. Волны сами подхватывают его тело и несут вперёд, стоит только выбрать направление. К людям они вернулись другими. Сильными, окрепшими, с четким осознанием и холодной уверенностью в том, что они отомстят. И истийцы были им в этом главными помощниками, ведь на всё воля Звёзд, а Звёзды желают, не просто хотят, а просят, умоляют помочь мальчику-тигру.       Чонгук сделал целью своей жизни расплату и отмщение, он хотел убивать и наслаждаться смертью своих обидчиков, но Всевышние не перенесли бы новых потерь. Они и так страдали от того, что их дети убивают друг друга, позволить этому случиться вновь они не могли.       На помощь пришел всё тот же Истийский Союз. Не без желания осуществить собственные планы, они стали одной из главных сторон в политическом заговоре против Киллерии. Чонгук собирался прирезать всю королевскую семью и не думал о последствиях, пока бразды правления его местью не перехватили Всевышние, королевская династия Киллерии и ещё куча других созданий.       — Мы поможем друг другу, надежда этого мира, — сказал король, когда встретился с подросшим Чонгуком. — Я не желаю разгневать Звёзды, а потому сделаю всё, что они от меня потребуют. Мой провидец передал мне их указания.       — У меня есть имя. Прекратите звать меня этим глупым прозвищем.       — Как тебе будет угодно, — кивнуло Его Величество. — В первую очередь я король своих подданных и забочусь об их благополучии. Киллерия стоит поперек горла, как застрявшая кость. Ты получишь возможности, а взамен я попрошу лишь сделать так, чтобы всё выглядело ещё большим обманом, чем есть на самом деле.       Так родился план, которому они следовали. Не желая нагнать на себя гнев Киллерии, которая в случае провала неминуемо предпримет ответные действия, король просил выставить всё так, будто Союз не принимал участия в заговоре. Всё, что случится в будущем, должно стать умным и коварным планом людей, желавших отомстить, а не соседствующего государства. Король обеспечит их средствами, если то понадобится и людьми, а также ценными сведениями.       — Если удастся уговорить их, успех будет гарантирован,— загадочно сказал правитель, позже поясняя, кого имеет в виду.       Именно тогда Чонгук узнал, что драконы не придуманная людьми сказка, не выдумки и не мифы, которыми заслушиваются люди также, как слушают про бесчинства тигров, а ошеломляющая реальность. Драконы – неизменная часть этого мира, прячущаяся где-то на самых его задворках. По воле Звёзд или благодаря природному обаянию, их вдруг образовавшаяся команда достучалась до огнедышащих и пришла с ними к некоторому соглашению.       — Мы веками помогаем Звёздам хранить покой, и если они убеждены, что нам стоит это сделать, мы сделаем. Во благо мира, а не из жажды мести, — в тот день, пожимая руку Чонгуку и проводя древний ритуал на крови, Юнги был как никогда серьезен. А после раздражен, потому что неизменный его спутник Сокджин испортил момент глупой шуткой.       У границ с Истийским Союзом жил королевский бастард. Отосланный из замка молодой человек, неугодный правящей королеве. Как женщине жить и существовать в одних стенах с живым напоминанием о неверности и измене мужа? Его Величество государь признал Хонгуна своим сыном, что делало его таким же принцем и наследником, как все остальные дети короля. Он жил в изгнании, но имел не меньше прав на трон и корону в случае смерти и Его Величества, и кронпринца, и всех вперёди стоящих наследников. Или отречении.       Понадобится применить тигриную силу или устрашающее драконье пламя, а они заставят отречься от короны всех, кто совершил преступление против человечности и истязался над тигриным племенем. Не скажут сами, Чонгук задавит их своей волей и прикажет передать Киллерию во власть Хонгуна. А если не заговорят, случится то, о чем столько лет мечтал Чонгук. Он расправится со всей королевской семьёй, будет убивать долго и мучительно. Одни, посмотрев на столь тяжелую и мучительную смерть своего близкого, затрясутся в страхе, скажут и подпишут всё, что дадут, лишь бы сохранить надежду на спасение. Другие, кто не падет и не преклонят голову, испытают на своей шкуре, каково это.       Для осуществления плана по захвату целой страны привлекли и пиратов. Уж вот кто более всех желал расправиться с правительством Киллериии. Вот в ком горел неподдельный огонь и желание вернуться на родные земли.        Они преследовали разные мотивы, но конечная цель словно из множества сторон сходилась в одной точке.       Амбрис. Королевский дворец. Правящая династия.       Чонгук и Мики отомстят за всех близких. Пускай это свершится не теми способами, которыми мужчина искренне желал расправиться с палачами. Он всё равно разрушит жизни тех, кто сломал его жизнь и отнял жизнь у его отца и матери. Посадив на трон принца Хонгуна, позже они свершат честный суд над Его Величеством и всей его семьей. Казнят причастных к бесчеловечным зверствам и помилуют невинных. Пираты обретут свободу. Прекратятся всякие гонения за ними, заключатся соглашения и подпишется мир. Не будет больше беспощадных убийств, преследований кораблей и боев на воде. Они получат возможность зажить иначе, стать купцами или вернуться в родные земли, а может поселиться в Амбрисе. Захотят независимости – их признают отдельным дружественным государством, не захотят – получат компенсацию за всё случившееся десятки лет назад, когда гремела война с севером.       А Истийский Союз исполнит Звёздную волю и обезопасит себя от разрушительной войны с Киллерией.       Удастся исполнить план, как было задумано, и все останутся в выигрыше. Только у любого плана есть возможность провалиться. Стоит освежить запасные варианты на случай непредвиденных обстоятельств. Всегда может случиться так, что шпиона во дворце раскроют. Или перехватят птицу, которая несёт секретную информацию о месте, времени или чей-то личности. Всё, что угодно, может пойти не так. И к этому нужно быть готовым.       То, что будет с Киллерией после Весеннего праздника, Чонгука не волнует. Он возложит эту ношу на чужие плечи. Он не станет заботиться о недовольствах поданных, не будет ломать голову о том, что что-то пошло наперекосяк, не будет волноваться о чьем-то разрушенном доме. Придется поддерживать порядок всеми силами, таков договор, клялись на крови и проводили обряд, теперь нет шанса не исполнить обещанного. Но всё, что последует после мести – не его головная боль. Он достигнет того, о чём грезил многие годы и наконец сможет успокоиться. Зная, что по земле больше не ходят бесчинствующие уроды, он наконец выдохнет, отпустив, и быть может, вдохнет полной грудью, попытаясь зажить заново.       — Чонгук? — Мики одернула его за рукав.       — А? – мужчина вздрогнул. — Я задумался. О нашем плане.       — Хорошо. Это правильно, не забывай о нём. Нам пора.       — Куда? — Чон непонимающе посмотрел на подругу.       — На обед. Нас ждут.       — Точно.       — Соберись, Чон.       — Всё в порядке, правда, Мики. Не переживай, — мужчина поднялся, покидая кресло и поправил полы одежд, разглаживая. — Мне кажется, я должен познакомить тебя с Тэхёном.       — Зачем?       — Он брат моего брата. Звучит не очень, я знаю, — поспешил оправдаться мужчина, решая, что выражения лица Мики связано с неудачной формулировкой.       — Ты врешь. Ты хотел сказать не это. Я думала, что за столько лет я заслужила откровенности и искренности с твоей стороны.       — Я хочу, чтобы ты познакомилась с человеком, который мне нравится.       Женщина поджала губы, внимательно смотря на Чона. Глаза никогда не врут. Уж точно не глаза тигра. В глазах Чонгука не было места лжи, только нежным и тёплым чувства к тому, о ком он говорил. Чонгук никогда не говорил с таким же взглядом с ней.       — Вот как, — она кивнула. — Ладно. Я и сама хочу увидеть того, кто пленил твоё сердце. Пойдём, Чон.       — Мики, — он не сдвинулся с места, смотря на спину развернувшейся женщины. — За столько лет ты и правда заслужила откровенности и искренности с моей стороны. Я не говорил раньше, только сейчас решился, ты знаешь, как трепетно и серьезно отношусь к словам, — он перевел дыхание, собираясь с мыслями, и улыбнулся, как не улыбался очень давно. — Ты моя семья, Мики. — Семья.. — почти шепотом повторила женщина, чувствуя обжигающую влагу, подступающую к глазам.       В мире не могло прозвучать слов ценнее, чем эти. Это больше, чем признание в симпатии, чем жаркая клятва в любви.       — Да, семья.

***

      Разобравшись с насущными делами, Чонгук отправился в мастерские. До ужина с членами королевской семьи у него было несколько свободных часов, которые хотелось провести в приятной компании юноши столь милого сердцу.       Притворяться высокопоставленным человеком оказалось не так легко, как он предполагал. Юнги и Сокджин, как будто не ощущали никаких трудностей. В каком-то роде они были более чем важными персонами. Опыт прожитых лет, а жили драконы дольше нескольких человеческих жизней, в деле, когда необходимо примерить на себя роль посла с востока, серьезно облегчал задачу.       Хосок чувствовал себя как рыба в воде. Прирождённый плут отлично справлялся, несмотря на опасения Мики. Никто из их сумбурной компании не предполагал, что у пирата есть прирожденный талант к актерству. Пред ними он представал нахальным и бессовестным моряком, грубым неотесанным мужланом, не умеющим думать той головой, что на плечах, а не в штанах. На деле же, когда ситуация действительно требовала серьёзности и собранности, он превосходно справлялся с надетой маской. В обществе Его Величества и дорогой супруги короля, а также принцев и принцесс он с легкостью менялся, был галантным молодым господином, учтивым и вежливым мужчиной, а также интересным собеседником. Невольно возникали сомнения в том, что месяцы проведенные бок о бок они действительно его узнали. Какая из сторон его истинная сущность? Образ жестокого пирата или обходительного красавца, что не прочь пленить девичьи сердца?       Мики с типичной для неё ответственностью подходила и к этому делу. Если женщина испытывала трудности, то предпочитала не показывать, что на самом деле она вовсе не стоит на ногах достаточно крепко. Она скрывала страх, волнение и смущение за стальной уверенностью и аристократическим достоинством.       — Ах, господин Чон, это вы! — раздалось за спиной мужчины.       Глаз невольно дёрнулся. Он глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. Высокий женский голос резанул по ушам. Когда он обернулся, перед ним стояли две симпатичные молодые девушки в пышных платьях.       — Рад видеть вас, милые дамы, — вот в общении с кем он проявлял настоящий талант актёра.       — Мы слишком часто встречаемся именно в этом месте!       Если бы вы не обивали пороги мастерских, виделись бы реже.       — Пути приводят нас к одному мастеру своего дела. Значит ли, что он и правда искусный творец?       — Определенно, — влюблено вздохнула младшая, обнимая руку сестры. — Господина Кима несколько дней не было при дворе, но теперь он снова с нами.       — Правда? Это прекрасные новости, я как раз хотел его увидеть.       — Вы сдружились с ним? — старшая из сестёр с лучшим умением сдерживала романтические грёзы об объекте своего обожания. Как минимум она не теряла дар речи и сохраняла благоразумие. На первый взгляд.       — Можно и так сказать. Меня увлекло его общество, — и Чон даже не соврал.       — Как я понимаю вас, господин, — младшая растекалась лужицей, словно той, что образовались на улице от последних тающих снегов, при одной только мысли о портном, который страстно пленил её юное сердце. — Он невероятен.       — О, не то слово! — раздражение отошло на второй план, теперь во взгляде плескалось озорство. Как же его веселили сестрицы. — Я определенно согласен с вами, Ваше Высочество.       — Вы не представляете, насколько я рада, что нашелся хоть один человек во дворце, понимающий меня. Все остальные лишь шутят и не воспринимают мои чувства всерьёз.       — Прискорбно. Не слушайте никого, госпожа, — Чонгуку на короткий миг стало жаль наивную и влюблённую девушку. Ей неминуемо предстоит разочарование первой любви. — Прошу меня извинить, но мне придётся покинуть вас, дамы. Не смею задерживать ни вас, ни себя.       — О, господин.. — протянула старшая, не желая отпускать посла.       — До встречи! — мужчина махнул им рукой и скрылся за дверью мастерской известного в городе ателье «Звёздной нити». — Как ты терпишь их дольше пары минут?       Чонгук плотно закрыл за собой дверь и только, когда не было риска, что принцессы услышат его, задал вопрос Тэхёну. Юноша сидел на диванчике, отложив вышивку в сторону, и отдыхал. Небольшой перерыв в работе никогда не помешает.       — Мой хён говорит, что его сестрица была несноснее любой принцессы. Мне остаётся утешаться мыслью, что я имею дело не с самыми скверными девушками.       — У тебя отлично получается, если ты всё ещё не сошёл с ума, — тигр улыбнулся и прошёл глубже в мастерскую, садясь рядом с Тэхёном. — Как твои дела? Тебя не было несколько дней во дворце.       — Да, работал в лавке. Некоторые вещи удобнее делать там. Мы помирились с Чонином.       — Славно. Мне было грустно от того, что вы рассорились, — Чонгук с жадность ловил каждое услышанное от юноши слово.       — А ещё я напился вчера. Устроили небольшой ужин с друзьями.       — Кажется, у тебя проблемы с алкоголем, — шутливо заметил мужчина.       — Семейное. Ты видел моего отца?       — Ваша мама не стеснялась ругать его при мне.       — Она вообще не из робкого десятка.       Чонгук кивнул, соглашаясь. Они разглядывали друг в друга в тишине, пока он не спросил:       — То, что было между нами той ночью..?       — Ты хочешь поговорить об этом? — Тэхён отвёл в сторону смущенный взгляд.       За всю его пока не слишком продолжительную жизнь у него было совсем немного связей, переходящих грань дружеских. Он только вступал в пору зрелости, взрослея и прощаясь с ещё недавним невинным детством. Разговоры о каких бы то ни было романтических интрижках его смущали. Он робел и краснел, теряя всякую уверенность, когда нужно было наоборот проявить настойчивость и напористость. Может быть, от того, девушки, которыми он когда-то интересовался, никогда не отвечали ему взаимностью. Они желали, чтобы в них был влюблен решительный молодой человек, способный действовать и не тушеваться перед лицом страсти. Тэхён был несколько другим.       — Тогда ты спрашивал меня, как относятся на востоке к связям между мужчинами, но не рассказал, что думаешь об этом сам.       — У меня не было ничего подобного, — честно признался юноша. — И я не мог представить, что мне может нравиться мужчина.       — Всё-таки нравлюсь? — Чонгук растянул губы в победной ухмылке. Так улыбается человек, выигравший самый важный бой в своей жизни. — Тебе неловко? Твои щёки и уши покраснели.       — Я не могу говорить об этом с той же легкостью, что и ты.        Ким осмелился кинуть на мужчину взгляд чёрных глаз. Хотел мимолетно скользнуть по красивому лицу, но зацепился и уже не мог оторваться. Он разглядывал правильные черты. Рассматривал широкие брови и темные глаза, что могут мерцать ярче Звёзд, спускался ниже по крупному прямому носу к розовым губам и ниже по подбородку и к шее.       — Происходящее между нами слишком стремительно. Мы знакомы всего ничего, но от убийцы и жертвы перешли к двум людям, между которыми что-то вспыхнуло. Не могу понять, нормально ли это.       — Пытаешься подходить к чувствам с холодной головой? Не пойми меня неправильно, ты не похож на такого человека, — заметил мужчина.       — А на кого я похож? На того, кто бросается в омут с головой?       — Скорее так, чем будешь обдумывать чувства сердца и подчинять их разуму. Не можешь же ты отрицать того, что нас друг к другу тянет.       — Не могу, — согласился юноша. — Но и не могу понять почему.       — Иногда случаются необъяснимые вещи, — Чонгук потянулся ладонью к лицу Тэхёна и как той ночью, убрал выпавшую из прически прядь волос за ухо. Мелкий, но жест заботы. — Не хочу звучать с излишним пафосом, но у меня довольно непростая судьба.       — Тут не поспоришь.       — После всего, что пришлось пережить, у меня никогда не возникало ни чувств, ни мыслей о ком-то. Сама возможность найти человека, с которым я захочу находиться рядом не меньше жизни, не мелькала перед глазами. До недавнего момента меня обуревала только жажда мести и желание найти брата, а потом случился целый ряд ужаснейших событий, но я встретил тебя.       — Мне неловко, мы можем отложить разговор на потом? — Тэхён почувствовал, как его рука попадает в плен чужой широкой и горячей ладони. Его пальцы осторожно сжали, а бархатную кожу на тыльной стороне ладони с удовольствием наглаживали.       — Мне нужно, чтобы ты услышал сейчас. Всё и правда быстро, могу понять твоё смятение и возможно даже страх. Встретив тебя, мне захотелось кое-что ещё, кроме того как расплатиться с врагами и воссоедениться с Чонином. У меня появился новый смысл бороться каждый день с мучившими меня тёмными демонами. Я нашёл для себя ещё одну причину, из-за которой стоит крепче хвататься за жизнь и не опускать руки. Я хочу жить в этом мире и ходить по этой земле, чтобы иметь возможность узнать тебя лучше, быть рядом и проводить время вместе. Неделю, месяц, год или всю жизнь. Не важно, как долго это будет. Я не упущу шанс провести с тобой столько времени, сколько нам отведено судьбой.       — Это.. — речи Чонгука поразили Тэхёна до глубины души. Он не знал, что мужчина может так чувственно выражать и облачать в понятные слова то, что сидит у него глубоко внутри. — Очень громкие слова.       — Когда дело касается слов, я не бросаю их на ветер.       Отчего-то верилось в правдивость сказанного.       — Мне не слишком много смыслится в любви и чувствах. Просто выкладываю то, что на душе, так, как ощущаю. Жизнь не позволила мне стать слишком хорошим человеком, Тэхён. У меня за спиной немало ошибок и ужасов, и я не могу гарантировать того, что впереди их будет меньше. Но мне хочется верить в то, что даже такой как я, достоин любить и быть любимым. Позволь мне полюбить тебя, если не боишься.       Температура взлетела. Юноша с ясностью ощущал, как в теле закипает кровь от волнующих его слов. Сердце застучало быстрее, удары отдавались в висках и ладошках и доходили до самых пяток. Вдруг захотелось выйти на улицу, сделать глоток свежего воздуха. Легкие требовали больше, а в мастерской воздух раскалился, будто они сидели в парильнях, им невозможно дышать.       У него нет сомнений в словах мужчины. И по большому счету откровенность с его стороны даже не пугала, смущала только и заставляла невозможно пунцоветь щёки и уши. Он не ожидал и не предполагал такой своей реакции на страстное и пылкое признание мужчины. Былое красноречие исчезло, он вдруг отупел и одеревенел, не мог сказать ни слова, ни показать какого-либо жеста. Чонгук сплошная чарующая тайна и загадка. За напускной собранностью и серьёзностью, за явной храбростью и мужественностью, горы страданий, непереносимой боли, горького раскаяния в содеянных грехах и ошибках, удушающих страхов и многие годы, проведенные в томительном ожидании часа расплаты.       — Образ посла как-то связан с местью, которую ты хочешь совершить? — тихо спросил Тэхён, избегая главной темы, боясь ответить хоть что-то на искреннее и открытое признание мужчины.       — Обязательно расскажу тебе всё, но не в стенах дворца.       Казалось, Чонгук расстроился. На дне его глаз засела тревога и тянущая печаль. Он несколько раз решил всё за юношу, успел подумать и представить себе тысячи разных вариантов развития событий, со счастливым и не очень продолжением. От того, что Тэхён не торопился отвечать, мужчина накручивал себя сильнее, уверяясь в правдивости и неизбежности самых худших своих представлений.       — Скажи хоть что-нибудь! — не мог больше терпеть гнетущего молчания Чонгук. — Не продолжай пытку, лучше сразу добей.       — Ты уверен, что я человек, с которым ты будешь любить и чувствовать себя любимым? — юноша заговорил, но не оставил попыток оттянуть момент, когда ему придется озвучить решение. Ему нужно больше времени, чтобы обдумать, чтобы прислушаться к себе и ступить на правильный путь, за которым не будет горьких сожалений. Только думать не получается, когда в его глаза смотрят другие с надеждой и когда руки сжимают так, будто в первый и последний раз, желая насладиться на полную.       — Уверен, что хочу с тобой.       — Мне нужно дать ответ сейчас?       — Ты не настолько жесток, чтобы тянуть и мучить меня. Кто угодно, но не ты.       Тэхён взволнованно закусил губу, терзая её зубами. Прокусывая тонкую кожицу чуть ли не до крови, он кивнул несколько раз и сжал руку мужчины в ответ.       — Не знаю, что понесет за собой мой ответ, но внутри все кричит о том, что я тоже хочу этого. Мы не будем спешить.       Чонгук выдохнул, подхватывая ладонь юноши и прижимая к своей щеке. Он прикрыл глаза и буквально ощутил, как с плеч упала часть груза тревоги и отчаяния. Сразу стало в разы легче. Мужчина прижался губами к подушечкам пальцев и оставил на них теплый сухой поцелуй.       — Если покажется, что всё идёт слишком быстро, я остановлю время, ради передышки для тебя.