16
18 июня 2023 г., 11:00
Мой принц, восточный посол, наблюдение за которым вы поручили мне, был замечен в доме мастеров «Звёздной нити». Предполагаю, что слухи о романе между ним и мальчиком портным вполне оправданы. Опираясь на то, что между господином Чоном и господином Кимом существует романтическая связь, я могу сказать, что ничего странного за поведением иностранца не заметил. Он ведёт себя как очередной молодой влюблённый. Юноша из ателье несколько сдержаннее, слишком открыто в публичных местах не проявляет никаких признаков того, что между ними есть интрижка. Я и мои люди продолжаем вести наблюдение и непременно сообщим вам, если узнаем что-то новое.
Из отчёта доверенного лица наследного принца Донука.
— Сколько вы сидите и просто молчите? Когда мы уходили, вы также сидели, даже не сдвинулись с места, — Сокджин прошёл в гостиную и сел подальше от поссорившейся парочки, решая, что если они всё-таки накинутся друг на друга, то лучше держаться на расстоянии, иначе заденет ударной волной, и неосторожный кулак прилетит ему точно в глаз. — Джин, лучше захлопни пасть, — сказал как всегда хмурый Юнги. — Вы помирились? — не унимался Ким. — Сейчас точно помирятся, когда будут вместе убивать тебя, — Мин уселся в любимое кресло и потянулся к столу, наливая себе ароматный травяной чай в чашку. — Пришли к соглашению, если можно так сказать, — Мики кинула в сторону пирата беглый взгляд и поднялась с дивана, собираясь уходить. Разговор между ними не клеился. Оба по-прежнему ощущали себя задетыми. Обида не собиралась отступать. — Нам не стоит враждовать, когда мы делаем одно дело, — сказала Мики, пытаясь первой выйти на контакт. Все остальные члены команды куда-то пропали, как будто специально оставили их наедине для разговора. — Какие-то это не очень умелые извинения. Я думал, ты должна сказать что-то в духе: «прости меня, прекрасный Чон Хосок, гроза морей и повелитель всех вод, я была не права». — Совсем головой тронулся?! — возмутилась тигрица. — Кто перед кем должен просить прощение, гроза кабаков и повелитель дешёвых шлюшек. — Как всегда язвительна и груба. Ничего не меняется в этом мире, — за едкими усмешками пирата тщательно скрывалась тянущая боль. Каким бы легкомысленным не представал мужчина перед другими, он не мог отпустить тех слов, что кинула в него Мики. — Раз так, давай я извинюсь первым, если ты не в силах признать свою неправоту. — Ах, это я не в силах! — А кто же ещё? Прости меня, Мики, я был не прав. — Да ты же ни капли не раскаиваешься! К чему тогда разбрасываться словами? — не могла понять женщина. — Ты хочешь услышать от меня извинения, и я извиняюсь, — объяснил пират. — Но ты не ощущаешь вины. За что же ты извиняешься? — Я иногда бываю грубым, но что же сделать? Таким меня заставила стать жизнь в дерьме. Куда мне до такой, как ты, — он не мог не припомнить сказанных женщиной слов. — Ты думаешь, моя жизнь многим лучше? Ты правда так считаешь? У меня отобрали дом, разрушили и камня на камне не оставили. Моих родителей безжалостно убили, за мной гнались, чуть не изнасиловали, и я бы кончила не лучше их. А потом я столько лет скиталась по миру, пытаясь выжить, а ты смеешь говорить мне что-то про семью и дом? Как у тебя хватает совести, Хосок, скажи мне? — А как ты смеешь говорить что-то про мой дом, Мики? Мы с тобой похожи, разве не видишь? — пират грустно усмехается и качает головой в стороны, склоняясь над коленями, оперев на них локти. — У меня тоже не стало прежнего дома. Его также как и у тебя, отобрали. Я всю жизнь перебиваюсь краденным, живу в бедности и, как ты сказала, в дерьме. Я на самом дне. Мой отец погиб, когда противостоял набегу на Пиратские острова. Всё детство я был вынужден терпеть гнусное общество сломленных и падших людей. Все годы я с дрожью видел, как мужики используют мою мать по своему желанию, и ничего толком не мог сделать. Её насиловали у меня на глазах и заставляли смотреть. Я вечно слышал грязь в её сторону. О ней говорили только как о вещи, что удовлетворяет мужские потребности. Я вписался в это предприятие не ради того, чтобы вернуть себе земли и стать торговцем. Я родился уже после войны и не знаю жизни на материке. Делать дела честно у меня не получается. Я лишь хочу, чтобы моя мать в старости жила спокойно. Не думай, что у меня хорошая жизнь, но и не смей мешать её с дерьмом. Потому что я родился в этом мире и буду бороться до последнего, и не позволю оскорбить мои попытки выжить. В гостиной стало тише, чем на кладбище. Мики со стеклянным стыдом в глазах смотрела на Хосока, раскрыв рот. Она не знала, что сказать. В тот раз она была так зла, что совсем не осознавала, какие страшные вещи говорит. Ей не нравится пират, она ничего не может поделать со своими чувствами и желает поскорее от него отделаться. Но разве человечно всё то, что она сказала ему в прошлый раз? Каким бы падшим ни был Хосок, женщина не должна была говорить ему такого. Ведь когда ей сказали нечто похожее, грудь сдавило страшной болью, а в крови вскипела ярость. Она хотела вгрызться в мужчину и растерзать его. Теперь понимала, что он чувствовал нечто схожее. — Прости. Я разозлилась и не смогла совладать с собой. Мне правда жаль, — Мики прикрыла лицо ладонями и полностью скрылась за упавшими вперед кудрями, наклоняя голову вперёд. — Я не считаю тебя достойным человеком, но… я и сама не святая. У меня остаётся к тебе целая телега претензий и недовольств. Но за те слова, за то, что я говорила про твой дом, прости меня, Хосок. — Мики, — мужчина вытаращился на тигрицу, не ожидая от неё подобного. Он знал, эта женщина не бывает ни с кем милой, кроме капитана, и уж точно не сказала бы ему никакого доброго слова. А об извинениях от всего сердца и речи быть не могло. — Ты... ну это... прости меня тоже. Мои слова были жестокими. И я ударил тебя. Так, кажется, не поступают мужчины. — Да. Не стоит так делать. Ты рос не с лучшими примерами перед собой, как я поняла. Но каждый человек способен воспитать себя сам. Пока ты просто ужасный мужлан, которого я не могу терпеть! — Я уж боялся, что привычная Мики пропала, раскинулась тут в извинениях, наговорила сладких речей, — Хосок отчего-то улыбнулся, узнавая тигрицу. Вот она, настоящая: грубая, язвительная, слишком злая и неукротимая. — А я понадеялась, что хоть капля разума в тебе появилась. Но ты всё тот же подонок! — На том и порешали. Продолжим собачиться по пустякам. Вот это мне нравится, — пират придвинулся к женщине и закинул на её плечо руку, за что сразу получил в бок. — И тогда ты ударила меня сильнее, до сих пор щека болит, у тебя рука тяжёлая. — Милостливые, за что мне такое наказание? — взмолилась женщина к Звёздам. — Я не собачусь по пустякам. Всё очень серьёзно. Своим поведением ты навлечёшь на нас беду. — Может, тебе стоит быть со мной помилее? И тогда я не буду бегать и искать общество других дамочек? Постой, ты что, уже позабыла, что на первом месте в сердце у меня именно ты, Мики? — Чтоб у тебя твой хрен отсох! — Всевышние, это пострашнее любого проклятия! — воскликнул мужчина, хватаясь за ширинку, где покоилось самое ценное его достоинство. — Невыносимо, — Мики отсела подальше от противного ей пирата. Хосок усмехнулся, выслушивая женщину, что умело плела спутникам об их в некотором роде примирении. С большой натяжкой можно сказать, что они помирились, но и соглашением это не назовёшь. — Представляете, она пожелала, чтобы у меня отсох мой хрен! — пожаловался пират. — Так и сказала?! — удивился Сокджин. — Мики, ты что же, покусилась на самое ценное? — Вот-вот, я также ей говорю, — поддакнул пират. — Когда же ты уже начнёшь следить за языком, — вздохнул Юнги и сделал глоток чая. — Только в том случае, если все Звёзды разом погаснут на небе, — ответила Мики. В гостиную вошёл Чонгук. Вся команда в сборе. — Капитан, представляешь, твоя подружка хочет, чтобы у меня отвалилось хозяйство между ног! — Тебе пойдёт на пользу, — хмуро произнёс Чон и с грохотом уселся в кресло. — Не понимаю, как это произошло, но наследный принц откуда-то узнал, что между мной и Тэхёном что-то есть. — Это тот мальчишка, которого мы собирались кокнуть? — по хмурым взглядам окружающих Сокджин понял, что абсолютно прав. — Более чем уверена, что в этом замешены ваши воздыхательницы. Когда я шла к вам, я увидела, как они подслушивают и подглядывают в замочную скважину. Хотела рассказать, но как-то к слову не пришлось, а потом забылось, — сказала Мики. — Нехорошо, — заключил Мин. — Да ладно, какие могут быть последствия? Ты ж не в постель к королю и даже не к принцу залез, — хохотнул Сокджин, но не встретил ответного веселья и замолк. — Я надеюсь, что кроме разговоров ничего не случится. Но знаю, что Тэхёну будет не очень приятно от того, что весь дворец обсуждает его связи с восточным послом, — Чонгук стрельнул недовольным взглядом в сторону разговорчивого дракона. — А как вы объяснитесь перед его батьком и матушкой? Вот кто бы подумал, что ты серьёзно мужелюб? — Хосок вновь влился в прежний настрой наглого пирата и мужлана, что совсем не думает, что говорит. — Не начинай, Хосок, — пират также удостоился прожигающего взгляда. — Я всё-таки считаю, что моя личная жизнь общего дела не касается, но не могу не опасаться, что наш план может её затронуть. Лишние трудности ни к чему, нам и так их хватает. Где, мать вашу, Хонгун? Почему он всё ещё не объявился? — коснулся более насущных вопросов Чон. — Ждём птицу. По моим расчётам, к концу недели он должен прибыть в Амбрис, — ответил Мин. — Всевышние, спасибо, что хоть ты занимаешься делом, — вздохнул Чонгук и погрузился в пустую болтовню, желая отвлечься от переживаний.***
Во время перерыва на обед, когда они поработали уже достаточно хорошо для того чтобы немного передохнуть и перекусить, родители придвинулись ближе к Тэхёну, всем своим видом выражая неподдельную тревогу. Что-то их волновало. — Сынок, — начала мать. — М-м? — отозвался юноша. — Я понимаю, что нам может быть неудобно говорить об этом, но всё же стоит. Про тебя и Чонгука пошли странные разговоры. Портной замер, откладывая еду чуть в сторону, и напрягся. Внутреннее чутьё подсказывало, что разговор будет именно о том, о чём говорить с родителями он ещё не готов. Слишком рано. Не прошло достаточно времени, чтобы он мог уверенно подойти к родителям и откровенно поведать о том, какие чувства захватили сердце и кто виновник его нежной симпатии. Предсказать реакцию невозможно. Он опасался, что, несмотря на близкие и тёплые отношения в семье, мама и отец не поймут его и осудят. Тема не слишком принимаемых отношений между двумя мужчинами или двумя женщинами никогда не всплывала в их беседах. Не подворачивалось случая вдруг заговорить и узнать, что старшие думают о таком: считают грязным и порочным или сродни людям на востоке верят, что если Звёзды допустили это в мире, значит, оно для чего-то нужно и им остаётся только принимать. — Что за разговоры? — Тэхён старался оттянуть момент, когда уже ничего нельзя будет изменить как можно дольше. Он заморгал чаще, облизал сухие губы и ощутил, как в груди участились удары сердца. — Дорогой, я думаю, ты понимаешь, какие могут быть разговоры о вас, — отец столкнулся с особенными трудностями и неловкостью. О таком ему с сыном говорить было не просто тяжело, а просто невозможно. — Говорят, что у вас роман. — Скажи, это правда? — спросила мама, хотя по лицу сына и так всё было ясно. В глубине души она не сомневалась в том, что слухи правдивы, но разум до последнего старался верить в то, что её ребёнок другой. — Я. — Тэхён не знал, что сказать. Его совсем не радовала и не успокаивала реакция родителей, их взвинченность, с которой они ни него смотрели и ожидали ответа. Он не мог соврать им, но и произнести вслух правду не выходило. Слова встали комом в горле. — Кажется, я люблю его. — Всевышние, — вздохнул отец. И Тэхён может поклясться, что расслышал в этом вздохе разочарование. Юноша опустил голову, пряча глаза от родителей. Он не мог смотреть на них. Сжав руки в кулаки и положив их на колени, он сидел, словно в зале суда, и ждал приговора, который ему вот-вот вынесут. Казалось, в мире не было более подлого и страшного преступника, коим он ощущал себя перед родителями. Падший грешник. Грязный. Неправильный. — Простите, — промямлил Тэхён. — Милый, за что ты извиняешься? — первой из охватившего ступора и странного транса от услышанного отошла мать. — Ты подумал, что мы переменим мнение о тебе, скажем или сделаем что-то своему сыну? Это не так. — Мама, — он поднял глаза. Взгляд загнанного в ловушку животного. Вот кем он себя ощущал, вот почему чуть ли не трясся, как когда холодный зимний ветер пробирает до костей, а лёгкая куртка ещё не сменилась зимним тулупом. — Отец. Вы правда? — Признаюсь, я не понимаю такого и не сильно поддерживаю подобные связи. Но это твоё дело и твоё счастье. Если в этом союзе ты будешь счастлив, нам придётся принять и поддержать тебя, несмотря на наше отношение, — мужчина поспешил заполнить неловкую паузу, не желая ощущать груз сконфуженного молчания, которое всех вгонит в краску. — Папа совершено прав, — кивнула мать и взяла сына за руку. — Жаль, что мы узнали об этом не от тебя, а из каких-то слухов. Расскажи нам, пожалуйста, как так получилось. Он же… — тут женщина вдруг замялась, вспоминая, что они договаривались больше не поднимать тему о покушении на жизнь и чуть не случившемся убийстве. — Вы знакомы совсем недавно. — Это так, — кивнул Ким. — Всё случилось внезапно. Я не рассказал вам всего, но уже в первую встречу он проявил ко мне некоторые знаки внимания. Кажется, я понравился ему ещё до того, как он узнал, кто я. А потом всё как-то так закрутилось. Пара встреч, совместная ночевка. Я почувствовал, что что-то произошло, когда мы спали в одной постели после того ужина. Ситуация с Чонином быстро сблизила нас, к тому же мы были пьяны. После мы поговорили, и оказалось, что симпатия взаимная. Я не мог принять это также моментально, как он, но и отказаться от собственных чувств, задвинуть их подальше и сделать вид, что ничего не было — тоже. Он нравится мне. Ни одна девушка не нравилась мне так, как он. Это не про пошлость. Прошу, не думайте, что между нами мимолётная интрижка. Он не собирается воспользоваться мною, поиграть и выбросить. — Ты уверен? — хотела убедиться мама. — Да. Я чувствую. Вижу в его глазах, что все чувства настоящие. Милостливые, я сейчас сгорю от стыда. Как сложно говорить о таких вещах вслух, — Тэхён приложил ладони к щекам, пытаясь остудить. Захотелось залезть с головой под одеяло и спрятаться от всего внешнего мира. — И что же будет дальше? — в некоторых вопросах отец проявлял особую осмотрительность. Именно от него Тэхёну передалось умение тонко чувствовать других людей и самого себя. Он не смыслил многого в воспитании детей, предпочитая их просто любить, как умел. В работе отдавал предпочтения внутреннему чутью, а не доводам рассудка. Выбирая между разумом и волей эмоций, он приходил ко второму. Но временами, как сейчас, в нём появлялся проблеск благоразумия. — Его пребывание в качестве восточного посла тут не вечно. — Не думал про это, как-то не до того было, — ответил юноша. — А ты подумай, как время будет. Потому что если вы так серьёзно настроены, нужно думать о будущем. — Он нашёл Чонина. А теперь и между вами что-то завязалось. Наверняка он решит остаться рядом, — предположила мама. — Стоит узнать это у него, а не гадать. Иногда сильно удивляешься, потому что ожидаешь от человека совсем не того, что он выкидывает, — посоветовал отец. — Спасибо. За всё спасибо. Что рядом и принимаете меня, и за переживания, — Тэхён позволил себе улыбку и с теплотой обнял обоих родителей. — Я понимаю, что вам может быть нелегко, но вы всегда на нашей стороне. Это самое ценное. — Сейчас нелегко именно тебе. Мы всегда поможем и поддержим, дорогой, только дай знать, — мать нежно прижалась губами к виску сына, а после потрепала его локоны, как всегда любила делать, когда он ещё был мальчишкой. — Ешьте. Нечего просиживать штаны. У нас куча работы. Если будем вечно пропадать во дворце, Чонин и вовсе решит, что мы про него забыли. Мы стали совсем мало проводить времени с ним из-за загруженности. — Ещё немного и это пройдёт. Вот доделаем наряды, прогремит Весенний праздник и вернёмся в прежнее русло, — ободряюще усмехнулся отец. — Кстати, у вас уже есть идеи, как будем праздновать? — Паки приглашают нас к себе, — сказала мама. — Отлично. Ох, весёлая ж компания соберётся. Тэхён не смог не улыбнуться ещё шире. На душе мёдом растеклось тепло. Его семья всегда рядом. Его семья всегда поддержит. — Конечно, Намджуни будет. Как же без него. Это же семейный праздник, — вдруг возмутилась мама. — Нужно будет пораньше закончить с делами, а лучше всего заранее, чтобы помочь с готовкой. Сколько же на такую толпу нужно угощений! — Сколько же эля и бренди придётся поставить на стол. — Негодяй, ты только о бутылке и думаешь! — женщина ощутимо шлёпнула мужа по плечу. — Пьяницу и могила не исправит. Тэхён тихо рассмеялся, откусывая от хлеба побольше. Вот они, его родители.***
— Ты уже слышал разговоры? — Чонгук прижал к себе юное тело, утыкаясь носом в ароматные волосы. От них пахло чем-то приятным, но чем, он никак не мог разобрать. Аромат, который он хотел бы ощущать всю жизнь, желательно как можно больше. — В курсе. Меня они не волнуют. Родители рассказали. — Постой, — мужчина чуть отстранил от себя любимого. — И что они сказали? Как отреагировали? Вы не поссорились? — Всё в порядке. Они поддержали меня. На самом деле не думаю, что они сильно обрадовались, узнав, что между нами романтические чувства. Но они никогда не отвернутся от меня, что бы ни случилось. — Твои родители — золотой пример. Всем бы иметь таких. — Да, нам жуть как повезло с ними, — Тэхён улыбнулся и вновь приблизился к мужчине. Они ласково потёрлись носами, как уже привыкли делать наедине. В этом простом жесте было нечто такое, что отдавалось усладой внутри. Трепетное касание, нежное, чистое и невинное. Кончиком носа Чон скользнул ниже, от подбородка к шее. Юноша рассмеялся, говоря, что ему щекотно. — Чонгук, — Ким удобнее устроился на постели, опираясь на тело старшего. — Мне так хорошо с тобой. — А я уж начал сомневаться, что тебе всё противно, и ты просто не знаешь, как сказать, что нам пора прекратить, — хохотнул мужчина. — Дурак, не шути о таком. Это не так. — Между нами всё серьезно. Я настроен решительно, — сообщил тигр. — Ты правильно делаешь, что не обращаешь внимания на других людей. Злые языки будут говорить всякое, о том, что я затащил тебя в постель, чтобы просто порезвиться, или о том, что извращенец с Союза завёл мимолётную интрижку. Знай, что это не так. — Ты не хотел бы затащить меня в постель? — на серьёзный лад юноша не был настроен, а потому спешил переменить настроение разговора на игривое и озорное. — Ты будешь меня считать пошляком и грязным падшим мужланом, если узнаешь, как сильно я хочу тебя. Твоя душа всё больше открывается мне, но мне не наплевать и на твоё тело. Все годы, прожитые вдали от брата, меня преследовали ужасные кошмары. Но теперь по ночам я томлюсь от сладких грёз с твоим участием, — голос мужчины стал тише, гранича с шёпотом. Он опалил дыханием тонкую кожу не шее юноши. — Такими ночами моё тело охватывает жар желания. — Мгм, — Тэхён прикрыл глаза и прижался спиной к груди мужчины, откидывая голову на его плечо. Позволив недавно обнять себя, прижать крепко к сильному телу, он вступил в порочный круг, где ему вечно требовалось ощущать прикосновения мужчины. Не думал, что его настигнет какая-нибудь зависимость в жизни, но касания Чонгука стали слабостью, которую он разрешил себе. — А ты? Что чувствуешь ты? — Мне не снятся откровенные сны с твоим участием, — хрипло рассмеялся юноша. — Но это не значит, что я не задумывался о том, чтобы это произошло наяву. — Так ты тоже хочешь меня? — прямо спросил мужчина. — Где твоё красноречие, когда оно так нужно? Временами твоя прямота смущает. Вот тут нужно проявлять искусство говорить, а не где-то ещё. — Сейчас хочу говорить просто и понятно, чтобы избежать недопониманий. Украшательства отвлекают. Вдруг мы поймем друг друга неправильно. Не хочется тебя обидеть. — У меня поднимется температура, если мы продолжим. Щёки уже вовсю полыхают. — Просто ответь на вопрос. Я не настаиваю и не собираюсь брать тебя, как только ты признаешься. Мне просто важно знать. — Да, Чонгук. Мне уже немало лет, и к такому возрасту люди начинают хотеть не только держаться за руки. Но кто же говорит об этом вслух? Мне казалось, что всё происходит само собой. — Происходит. Само собой много чего случается, но когда дело касается нас, я не собираюсь пускать на самотёк что бы то ни было. — Ответственный мужчина. Наверное, это одна из причин, почему ты мне нравишься. — Тэхён. — Что? — Можно тебя поцеловать? — спросил Чонгук, снедаемый желанием. Ни один путник в пустыне не желает испить прохладной воды сильнее, чем он желает прикоснуться к губам юноши и испробовать их вкус. — Прямо в губы? — удивился Ким. Неважно, что ситуация и создавшаяся атмосфера располагала к поцелуям и ласкам. Он удивился так, будто Чонгук внезапно и совсем неуместно высказал своё желание. — Если у тебя есть ещё какие-то места, где ты хочешь ощутить мой поцелуй, только скажи. Тэхён взвыл. Откуда только берутся настолько уверенные люди, не боящиеся выражаться откровенно, говорить о потаённых желаниях прямо так, чтобы их было невозможно не понять. В высшем обществе тигра назвали бы пошляком, но Тэхён, как никто другой, знает, что то же высшее общество по самую шею опустилось в грехи и разврат. — Если ты не готов, я буду ждать, сколько нужно. Хоть всю жизнь. — Готов умереть и никогда не поцеловать меня? — Если на то будет твоё желание, — ответил Чонгук. — Нет, — Ким качнул головой и развернулся, сел напротив мужчины, поджимая под себя ноги. — Моё желание совершенно иное. Поцелуй меня, Чонгук. Мужчина смотрел на юношу всего лишь миг. Он мог поклясться, что будь у него возможность, он завис бы в этом мгновении подольше и с удовольствием бы переживал томительное предвкушение. Возбуждение пробежалось по его телу от кончиков пальцев на ногах до макушки. Он хотел человека перед собой: обнять, прижав к себе, поцеловать, мягко сминая губы, соединиться, сплетаясь ногами и руками, и погрузиться в негу, переполняясь от чувств. Вместе. Всё, что угодно, лишь бы вместе с Тэхёном и как можно дольше. Ладони легли на мягкую кожу щёк. Невесомое прикосновение почти не ощущалось. Большими пальцами Чонгук погладил его под ушами, чуть задевая вставленные в уши сережки-колечки. Он придвинулся ближе, расплываясь в довольной улыбке от вида на юношу, прикрывшего глаза и ждущего, когда ему подарят заветную ласку. — Ты уже целовался? Ким распахнул глаза, открывая вид на глубинные тайны. Ни одно море не сравнится с красотой глаз человека. — Сложно назвать поцелуем то, что у меня было. Детские и неумелые попытки, сухие чмоки в щёки. — Тогда я первый. Мне нравится. Привычное трение носами. Тэхён напряжён в руках мужчины. Это нисколько не обижает, только чуточку льстит. На душе приятно от осознания того, что юноша переживает и откликается. Ему хочется помочь расслабиться, чтобы лишние тревоги не отняли прелести момента. — Твоё тело трясётся. Волнуешься так, будто сейчас произойдёт что-то, что перевернёт твою жизнь с ног на голову. — Так и есть. — Неправда. Ничего не поменяется. Просто теперь мы будем проявлять то, что у нас на душе, ещё и поцелуями. Ты же не переживаешь, когда мы соприкасаемся носами. А у нас, у тигров, это, считай, то же самое, что человеческие поцелуи. Расстояния между их лицами не осталось. Чонгук прижался к губам юноши, но не торопился. Ким горячий, как жаркое летнее солнце. Он горит всем телом, и даже об его губы можно обжечься. Веки вновь сомкнулись, казалось правильным закрыть глаза, и Тэхён решил довериться инстинктам, говорившим в нём. Мужчина оставил на мягких губах несколько целомудренных касаний. Не спеша прижался к одному уголку, потом продвинулся чуть дальше и дошёл до уголка, что завершал улыбку на другой стороне. — Не зажимайся, раскрой немного рот, — опалил горячим дыханием губы юноши и сжал своими нижнюю, когда на его просьбу откликнулись. Юноша таял. Руки взметнулись и нашли удобное место на крепких плечах. Внутри, как сейчас любила выражаться аристократия, порхали бабочки. Новое и неизведанное ему ранее открывалось. Он пробовал то, чего раньше совершенно не знал. Полностью доверялся мужчине, отдавался на его милость. Пожелай Чонгук сейчас что угодно, Тэхён бы дал ему это. Сухая кожа увлажнилась от более решительных действий. Чон сминал поочерёдно губы любимого, не обделяя вниманием ни одну, ни другую. Мужчина не отличался слишком большим багажом опыта в делах, что касались любовных утех. Временами, когда находилось время и позволяли возможности, он развлекался с мальчиками, ища в них временное утешение, пытаясь забыться в телесном удовольствии и на какой-то миг отстраниться от всех горестей и бед. Когда два тела сплетались в единое существо, когда проникали друг в друга и дарили небесное наслаждение, в голове не оставалось места для мыслей о пережитых ужасах и предстоящих бедах. Он вообще не мог думать, только кидался в водоворот эйфории и ловил перед глазами Звёзды за яркий хвост. Жаль, что навсегда потеряться в опьянении от близости нельзя. Наваждение быстро отходило, а тоска, удручённость и страдания вновь возвращались. — Эти звуки, — Тэхён отстранился, чтобы передохнуть. — В тишине комнаты они оглушительны. Он говорил про причмокивания, раздающиеся при каждом касании их губ. — Лучшее, что я могу желать слышать. Хочешь ещё? — Хочу. И юноша сам прижался губами к губам Чонгука. Он быстро учился, повторял за мужчиной, двигался также, как делал это тот. Хорошо или плохо, а получалось. Посол улыбнулся в поцелуй, радуясь отзывчивости и включённости в общее дело, и осторожно проскользнул в рот Тэхёна языком, раздвигая влажные и блестящие от слюны губки. Он с охотой столкнулся с языком Тэхёна и сплелся с ним в диком танце пламени, выдумывал всё новые движения, не оставляя ни на миг без внимания. Смущающих чмоков стало больше, они зазвучали всё громче и разнеслись по комнате, пробираясь в самые отдалённые уголки. Мужчина дышал Тэхёном, отказываясь от собственных лёгких и заменяя их на юношу. Если можно выбрать смерть, он пожелает задохнуться, целуя любимые губы. Ведь никакой более прекрасной милости на свете быть не может. Объяви его преступником и приговори к повешению, его последним желанием будет ощутить сладкий поцелуй возлюбленного. — У тебя во рту змея? — спросил Ким, когда отстранился. Он тяжело дышал, не привык так сразу теряться в ласке с мужчиной и забывать о том, что тело требует воздуха. — Если так, то у тебя тоже. И моей очень даже симпатизирует твоя. — Звучит отвратительно, — рассмеялся Тэхён, не в силах сильнее покраснеть щеками. — Ты прав в том, что нужно говорить просто и ясно, а не заниматься украшательствами. Никогда не думал, что чужой рот такой горячий. — Когда-нибудь ты убедишься в этом ещё и другими способами, —Чонгук усмехнулся и чмокнул на последок раскрасневшиеся под стать щекам губы. — Пока не хочу о них знать. — Всему своё время.***
— Ты светишься, как самая яркая Звёздочка на ночном небе, — Намджун прищурился, будто мерцание Тэхёна и его улыбка во все тридцать два ослепляли. Ребята вновь собрались в таверне, чтобы выпить, поговорить и просто хорошо провести вечер. Пока есть возможность устраивать посиделки и видеться чуть ли не каждый день, нужно с умом её использовать. Ремонт «Непоседы» не продлится вечность, и вскоре после Весеннего праздника корабль опять отчалит с командой и отправится покорять морские просторы в поисках дальних уголков. — Дай угадаю, — Чимин подхватил с общего блюда небольшой и сочный кусочек мяса, отправляя в рот. Пока стоят на берегу, нужно набить брюхо дичью, а то в море только об одном мечтают сильнее, чем о хорошей девчонке и выпивке — о мясе. — Твой приподнятый настрой как-то связан с Чонгуком? — Наша связь всё крепнет, — загадочно ответил Ким, делая глоток эля из кружки. Юноша не спешил продолжить рассказ и утаивал самые интересные подробности, которые друзья желали услышать. Чимин так точно ждал, когда Тэхён пустится в подробный пересказ всего, что происходит между ним и тигром, но несколько поумерил свой пыл, увидев выражение лица старпома. Так сразу и не скажешь, что Намджуну больно. Он предпочитает не выставлять напоказ свои эмоции и все тяготы неозвученных чувств несёт один на своём несчастном сердце. Пак засматривается на старшего пронзительным взглядом и думает о том, признался бы он, если бы рядом с Тэхёном не появился восточный посол. Очевидно, что сейчас моряк не позволит себе и малейшую слабость, что может выдать его. Он не станет обременять любимого человека, близкого друга своей нежной влюблённостью, желая ему только счастья и возлагая себе на плечи груз, который, возможно, придётся нести ещё многие годы. Он будет по-прежнему находиться рядом и никак не покажет, что тёплая, почти братская привязанность сменилась романтическим томлением и жаждой иной близости с человеком. Но если бы сердце Кима было свободно, смог бы моряк найти в себе силы и смелость произнести несколько заветных слов? — Каким же образом? — спросил Намджун. Избегая навязчивого появления боли в груди, он желал узнать подробности. Заглушая собственные чувства, он тянулся к юноше, пытался приблизиться и хотя бы быть в курсе того, что происходит. Рядом не он, что печально и заставляет внутри что-то натянуться и щемить. Но так или иначе, любопытство не отпускает. — Ты, хён, меня должен понять, ведь ты и сам такой же, — Тэхён нежно улыбнулся старшему, как только он умел. Никто во всём целом мире больше не умел так улыбаться, как улыбался он. Для Намджуна улыбка Кима была исключительная, самая желанная и необходимая. — Будто я не могу понять! — с долей обиды возмутился Пак. — Не так-то много разницы между тем, чтобы любить девку или мужика. Есть некоторые внешние отличия, но суть-то одна — все мы люди. Чего это я не могу понять? Уж объятия и поцелуи пойму получше хёна. Да, с иными любовными утехами могут быть проблемы. Я не горю желанием на своей заднице проверять, каково оно у таких, как вы, но разве это что-то значит? — Чимин! — в один голос взвыли однофамильцы, а после вся компания расхохоталась. — Раз можешь понять и про поцелуи, и про объятия, ладно, тоже слушай. Вчера мы поцеловались! Сердце Намджуна остановилось. Его пронзила острая молния, проткнула своим остриём, убивая. — Прям-таки поцеловались? — хмыкнул Чимин, начиная допрос. — Чмок, как может поцеловать и старшая сестра или серьёзный поцелуй в губы? Если всё же так, то до какой степени вы дошли? Он вылизал твой рот своим языком? — Ты отвратителен, — хмуро заключил Намджун, выпивая в пару глотков полкружки эля. — Кто вообще вылизывает друг другу рты? Разве так люди целуются? — Поверь, я видел такой поцелуй. Помнишь девчонку, к которой бегал наш Кан? Из публичного дома та, что с родинкой прям под глазом. Вот она без преувеличений, не целует, а вылизывает рот. Полагаю, что не только рот, но разговор не о том. — Откуда ты только знаешь такие подробности? — старпом подозвал трактирного мальчишку, что работал тут слугой, и попросил плеснуть ещё эля. — А что делать долгие месяцы на корабле в открытом море? Только языком чесать и собирать сплетни. Будто сам не знаешь, какая временами накатывает смертная скука. — Стоит давать вам больше работы? — вопросительно вздёрнул брови моряк. — Будете вылизывать палубу языками, чтобы не трепаться лишний раз о всякой чуши. — Я этого не говорил! — возразил Пак под весёлые смешки Тэхёна. Ким обожал, когда друзья вдруг становились начальником и подчинённым. На этой почве частенько возникали забавные моменты и мелкие, совсем незначительные перепалки, вспоминающиеся после, когда ребята отчалят из гавани, с приятной тоской и тёплым желанием поскорее пережить разлуку и увидеться вновь. — А вообще мы не знаем, вдруг это Тэхён вылизал ему рот, — предположил Чимин. Он пытался сводить всё к шуткам и хохмам, не оставляя никакого шанса старшему загрустить, но, кажется, делал только хуже, не умея определять, что говорить уместно, а что нет, когда один друг безответно влюблён во второго и выслушивает рассказ о его поцелуе с мужчиной. — Сами Звёзды желают, чтобы ты помолчал, — хмыкнул Джун. Мальчик поднёс полную кружку с элем и постарался задержаться у столика гостей подольше, чтобы расслышать, какие ведутся разговоры. Но серьёзный и устрашающий взгляд старшего помощника с «Непоседы» быстро привёл его в чувство и дал понять, что ошиваться рядом не стоит. Именно благодаря этому взгляду вся команда ходила ровно по струнке. Стоило только словить на себе подобный взгляд, и любой матрос понимал, что если он хорошенько не постарается, не поработает в поте лица, то хорошим дело не закончится. Никто из команды не недооценивал старпома, а потому лишний раз на рожон не лез, за редкими исключениями. — Мы просто поцеловались. Довольно по-обычному, но достаточно чувственно, и мне понравилось. Тяжело немного оттого, что при дворе ходит целая гора слухов, о нашем романе знают уже абсолютно все. Даже с родителями говорил. Постепенно появляется ощущение, что происходящее между нами нормально. Мне казалось, что всё очень быстро, как-то странно и неправильно, что должно быть иначе. Но в самом деле, стоит ли думать о таком, когда сердце обуревает пламя чувств и на душе так хорошо оттого, что мы вместе? — Он передал тебе с поцелуем своё красноречие? — спросил Чимин, хихикая. — Я рад за тебя. Обрести своего особенного человека в таком огромном мире — настоящий подарок Всевышних. Если он правда тот самый, то даже несмотря на все его промахи, я счастлив за вас, и моя душа радуется. — Все люди совершают ошибки, — сказал Тэхён. — Прекрасно, что ты ощутил на вкус любовь. Поздравляю. Это прекрасное чувство, от которого невозможно отказаться по собственному желанию и неважно, болит в груди от него или порхают бабочки, щекоча внутренности, — с ощутимой печалью произнёс самый старший, отводя взгляд. Так хочет смотреть на Тэхена, но больше не может. — Хён, — юноша нашёл под столом руку друга. — Не знаю, что у тебя на сердце, но верю, что ты со всем справишься и обретёшь своё счастье. А мы будем рядом и порадуемся за тебя, когда ты встретишь того самого. Правда, Чимин? — Конечно, — кивнул Пак, поджимая губы. Никак не мог понять, неужели Тэхён правда слеп перед влюблённостью Намджуна? Как можно не видеть то, что перед самыми глазами? — Верно. Всегда будем рядом, — уголки губ моряка слегка приподнялись. — Люблю тебя, Тэхён. — И я тебя, хён, — юноша улыбнулся, чуть отстраняясь. — Что за настрой? Мы не на поминках, чтобы грустить. Давайте лучше ещё выпьем. Кстати, а вы уже слышали про старую даму из свечной лавки? Если нет, я вам расскажу. Недавно такое узнал. Тэхён зашёлся пересказом сплетен об одной их общей знакомой из города. Пока он увлечённо описывал удивительный случай во всех подробностях и красках, Чимин толкнул под столом ногу хёна и кивнул ему, одними губами произнося: «ты справишься». Какую ещё поддержку он мог оказать, Пак не знал.
