19
8 июля 2023 г., 11:25
Примечания:
Спасибо всем, кто читает эту историю❤
Для меня очень важны ваши отзывы, поэтому молю, напишите хоть строчечку 😂
Пб открыта, иногда бывают опечатки, но с вашей помощью мы делаем текст только лучше
В старых свитках мы нашли свидетельства о существовании ещё одной магии. Помимо удивительной воли тигров, существует другая сила. Пока мы знаем очень немногое. В заметках некий господин описывает хитрые ритуалы, основанные на крови. Из его рассказа можно понять, что кровавая магия доступна людям, не обладающим особым даром, вроде того, что есть у представителей тигриного племени.
Я поручил своим людям прошерстить все библиотеки страны, если понадобится, отправиться далеко за море и найти необходимые нам подробности.
Помимо этих заметок, мы также нашли упоминание кровавой магии в романе ***. Художественный вымысел на страницах книги очень схож с описаниями из заметок господина. Есть основания полагать, что магическая часть сюжета опирается на реально существующие вещи. Я также считаю, что если получится узнать больше про магию на крови и овладеть ею, мы сможем приблизиться к нашей цели и полностью подчинить тигриную волю человеку. Наши опыты с тем, чтобы сохранить волю в каком-то сосуде, терпят крах. Но у меня появилось ещё несколько идей, которые я выскажу вам при личной встрече. Если мои задумки получат жизнь, я уверяю вас, что человек, завладевший волей тигра, станет могущественен и непобедим.
Из отчёта придворного исследователя.
— Чему ты собрался меня учить? Чонин сидел за столом с тигром и уплетал за обе щеки мясные пироги, которые приготовил Тэхён. Он вернулся домой вместе с Чонгуком пораньше, чтобы заняться ужином, пока родители доделывали сегодняшние дела во дворце. Первую партию пирогов пришлось позволить продегустировать Чонину, чтобы он не озверел от голода. А он мог. Когда рядом находился Чонгук, стоило постараться и не допустить лишних конфликтов. — Для начала мне стоит узнать, чему ты уже успел научиться. Я так понимаю, продвигались вы на ощупь и без каких-либо знаний? — спросил мужчина и посмотрел на крутящегося у печи Тэхёна. — Откуда взяться знаниям о тиграх? С «Непоседы» нам привозили кое-какие заметки и легенды из дальних стран, но они не слишком помогли что-то понять. Только в общем, о сущности тигров, — ответил юноша. Он открыл дверцу духовки и поставил внутрь противень с мясными пирогами. От первой партии по кухне и столовой разлился приятный сдобный аромат. Аппетит поднимался, стоило только вдохнуть. — Я заметил, что ты умеешь сдерживать мерцание глаз, — Чон вновь обратился к младшему, а тот лишь кивнул. — Но не умеешь контролировать магию, когда дело касается приказов. Ты не понимаешь, в какой момент используешь свою волю, а когда просто произносишь слова вслух. Могу предположить, что твоя воля невероятно сильна, раз ты смог остановить меня. Чонгук сглотнул вязкую слюну и отвёл взгляд, когда заметил, что мальчишка замер от неприятных воспоминаний о том дне. Как бы ни пытался, а забыть о том, что близкого человека на твоих глазах чуть не убили, он не мог. — Ага, наверное, — согласился мальчишка и посмотрел на брата, занимавшегося домашними делами. Он был рядом. Живой и здоровый. И, кажется, не обращал на них никакого внимания. — Ты можешь читать мысли или залезать в воспоминания людей? — Никогда не пробовал, — пожал плечами младший. — Значит, ты только навязывал свою волю другим и отдавал приказы? Никогда не перекидывал чувства и эмоции? — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — Чонин постепенно заводился. Разумом он осозновал, что занятия ему нужны. Он не должен упускать шанс узнать себя лучше и научиться работать с племенной магией. Но сердце и душа бушевали рядом с Чонгуком. Казалось, заключённый мир становится всё неувереннее с каждой их встречей. — Тэхён рассказывал, что ты с лёгкостью манипулируешь родителями, но им крутить у тебя не получается. — Это правда. — Когда ты очень чего-то хочешь и мысленно пытаешься заставить человека это сделать, можно, конечно, проговаривать и вслух. Это среди тигров называется приказом. Те люди, которым тяжело устоять перед чужой волей, которые не знают себя и не обладают достаточной крепостью духа, легко ведутся на такие уловки, если их правильно проделать. — Чонин очень хотел конфет, поэтому вечно отдавал приказы родителям. Особенно отцу. Потому что тот совершенно не мог ему противостоять. Так и не научился, даже когда узнал, что сын пользуется тигриными силами, — сказал Тэхён, протирая поверхность стола, на котором готовил. — Он просто меня любит, — пробурчал мальчик, отпивая чай из душистых трав. — Само собой. — Также тигры могут насылать на людей чувства и мысли. С этим ещё сложнее разобраться. Редкий человек может отделить собственную внезапную мысль от чужой, насланной. А с эмоциями и того труднее. Как же понять, что внезапный страх или веселье — не собственные чувства, а лишь мираж, нагнанный тигром? — Не знаю, — Чонин покачал головой. — Ты имел в виду это, когда говорил, что нужно знать себя? — Да. Твой брат хорошо себя знает. — Значит, ты не можешь ни насылать на него чувства, ни вселять навязчивые мысли? — мальчишка с прищуром наблюдал за Чоном. Думая о связи брата с эти мужчиной, он успел грешным делом предположить, что всё-таки на брата оказывается влияние. Он испугался, что чувства Тэхёна не больше, чем обман, в который ему пришлось угодить. Каким бы недовольным младший не оставался от союза хёна и тигра, а видеть разбитого и опечаленного брата он был не готов. Он перегрызёт кому угодно глотку, если кто решит обидеть его старшего. Он не даст даже задуматься о том, чтобы сделать что-то плохое хёну. Свою стаю он будет защищать до конца. — Технически могу, но это не оказывает никакого влияния. Он сразу понимает, что я врываюсь в его голову. Он хорошо противостоит тигриному наваждению, и я рад этому. — Чего бы тебе радоваться? — хмыкнул мальчишка. Чонгук посмотрел на брата и не знал, стоит ли отвечать достаточно откровенно. Он был счастлив узнать, что Тэхён ловко уворачивается от тигриной силы и не попадает под влияние чужой воли. Он не в опасности. Если что-то случится, то никто из королевской семьи и тех, кто имеет доступ к страшным образом отобранной воле тигров, не сможет воздействовать на него. Его не лишат сущности, не заставят плясать под свою дудку. Он всегда будет иметь свою голову на плечах и сможет быть уверенным в природе мыслей, чувств и порывов к действиям. Не хочется говорить о том, что возможна какая-либо опасность. Ни к чему лишний раз пугать впечатлительного тигрёнка. А Тэхён, так или иначе, уже в курсе того, что кое-кто из дворца умело обращается с тигриными силами. Стоит ещё раз обсудить это, чтобы донести всю серьёзность, хоть Чонгук и уверен, что Ким неглупый и понимает, что это значит. — Для того, чтобы укрепить волю, есть упражнения. У некоторых воля наращивается естественным путём, когда человек преодолевает себя или переживает не лучшие времена, испытывая тяжёлые и сильные эмоции. Если справится, то воля станет крепче. — Ты не ответил на вопрос, — Чонин прервал рассказы старшего, смотря ему в глаза. — Почему я рад, что Тэхён справляется с тигриным наваждением? А разве это не очевидно? Герой обсуждений отложил тряпку и прислонился бедрами к столу, наблюдая сквозь проём в стене за тиграми, сидевшими в столовой. Хоть юноша и занимался своими делами, он прислушивался к разговору, готовый в любой момент всё бросить и отцеплять Чонина от старшего. Всем существом он чувствовал, как атмосфера постепенно сгущается. В воздух начинал пахнуть по-другому, температура как будто росла от жара, исходившего от брата. — И всё равно. Почему ты не ответил? Неведомым образом мальчишка всегда цеплялся именно за те вещи, на которые стоило надавить, если человек начинал юлить. Внутренним, тем неназванным чувством он ощущал, когда люди лгут или недоговаривают что-то. Когда его брат тонко чувствовал эмоции остальных людей, отзывался к их горестям и радостям, Чонин вмиг понимал и мог сказать, когда его дурили. — Ты распинался, что будешь искренним, но ты очень много недоговариваешь. Я знаю. — Кажется, мы собрались, чтобы потренироваться, — Чонгук растянул губы в вежливой улыбке, теряясь. Таких, как Чонин, он не встречал. Он слишком плохо знал мальчика, чтобы не удивиться его проницательности. Голова отчего-то работала плохо, и дельных мыслей о том, что делать, не приходило. Он совершенно нелепым образом, своей же реакцией раскрывал правду о том, что действительно что-то не договаривает. — Ты глупый, что ли? — с искренним изумлением спросил тигрёнок. — Чонин! — Тэхён влетел на кухню, становясь рядом с сидящими. — Ты что такое говоришь? — Он дурит нас, хён, — младший посмотрел на брата совершенно спокойно и кивнул на мужчину. — Скрывает что-то и боится, потому что не хочет, чтобы мы знали. Или ты знал. Я прав, господин Чон? — усмехнулся. — Вижу, что прав. — Ты что-то не так понял, Чонин, — постарался оправдаться мужчина и перехватить бразды правления в свои руки. — Ой ли? Тэхён стоял и молчал, бегая взглядом от одного к другому. Он знал чуть больше, чем вся его семья, и предполагал, что Чонин догадывается о планах мужчины, которые не были озвучены вслух при всех, но не был в курсе всего. Его не посвящали полностью в секреты. Обещали, но пока время не пришло. — Давайте не будем ругаться, — постарался сгладить бушующие настроения между тиграми. — Если нужно, мы сядем и спокойно поговорим. Спокойно, а не на повышенных тонах. — Выходит, — тигрёнок как будто бы и не слышал брата, он не собирался отступать. — Ты не держишь своих обещаний? — Чонин, — Чонгук вдохнул поглубже и обратился к мальчику. — Почему ты считаешь, что я что-то скрываю? Я давал повод усомниться в своих словах? Мужчина ходил по тонкому люду. Он двигался будто по острию кинжала, и в любой момент мог завалиться в одну из сторон, неважно куда. Однозначно ясно, что падение будет болезненным. — Когда я говорю о том, что ты утаиваешь нечто важное, ты начинаешь волноваться. Это ли не доказательство? — голос мальчишки опять был ровным и спокойным, без тени каких бы то ни было эмоций. — Возможно, ты правда не знаешь всего, но это не значит, что Чонгук от нас что-то скрывает, — Тэхён положил руки на плечи брата. Он вновь стал на сторону мужчины. Он верил обоим, потому что знал, что оба правы. Чонину и правда много недоговаривают, а Чон не желает врать намеренно. — Опять он прав, а я нет? — хмыкнул мальчишка и хотел скинуть руки брата с плеч, но старший его удержал, не давая сдвинуться с места. — Я сказал не так. — Но имел в виду именно это. — Что ты хочешь знать? — спросил тигр, не желая своими глазами видеть ссору братьев. Ему надоело становиться причиной разногласий Кимов. Он и так принёс в их семью столько несчастий и переживаний, что не хотел опять принимать роль того, кто всё ломает. — И ты прям таки ответишь на всё, что я спрошу? — без тени доверия поинтересовался мальчик. — Постараюсь. — Ладно, — кивнул Чонин и мягко похлопал брата по ладоням. — Ты хочешь убить короля? Ему предназначается твоя месть. Это ведь по его приказу отлавливают тигров и пытают их в темницах. Что ещё ты планируешь учинить? И что потом? Что ты будешь делать после того, как совершишь своё отмщение? Мужчину завалили вопросами. Тэхён отнял руки от брата, придвинул свободный стул и сел между тиграми. Он не меньше желал услышать ответы на все озвученные вопросы, но не решался торопить и вновь заводить этот разговор. Он обещал, что даст время и выслушает Чона, когда тот будет готов рассказать. Но сейчас вопросы задавал Чонин, а он не был скреплён никаким обещанием и желал разобраться здесь и сейчас. Чонгук каменным изваянием замер. Вот и пришёл тот момент, когда от правды не скрыться. Она настигла его, и теперь остаётся только смириться с участью и выложить всё как есть. Не выкрутишься. Придётся раскрыть карты, достать козыри из рукавов и вверить свою участь в непредсказуемые руки судьбы. — Я не собираюсь убивать короля без острой на то необходимости, но страстно желаю с ним разделаться, — начал Чон, горько усмехнувшись. Он поставил руки на стол и зарылся пальцами в волосы, склоняя голову. Говорить непросто. — Наши планы несколько сложнее, чем просто отмщение. Я связан уговором со многими людьми, да и не только с людьми, даже с самими Всевышними Звёздами и не могу его нарушить. Мы провели древний обряд на крови, не позволяющий ни одной из сторон забыть и не выполнить часть договора. — Хватит красноречия, — прервал Чонин старшего. — Давай по делу. — Ладно. Я буду воздействовать на короля волей, чтобы заставить его понести ответственность за содеянное. Во время Весеннего праздника я и мои люди будем в зале с королём. Я нашлю на него чары и заставлю отречься от престола. Звучит невероятно, но это лишь основной план, которому мы следуем. У нас есть и запасные на случай неудачи. — Переходи сразу к ним. Потому что даже полному дураку сразу ясно, что ничего у вас не выйдет. — Ты так уверен в этом или настолько сомневаешься в тигриных силах? — поинтересовался Чон. — Мне кажется, ты и сам понимаешь, — речь Чонина переменилась. Он вернул былое самообладание и с интересом слушал настоящую правду о планах своего кровного брата. Вот она, истина, наконец явилась и предстала перед ним. — Столько лет королевская семья справляется с множеством тигров. По твоим же рассказам мы знаем, сколько их было в темницах. Кроме тебя неизвестно о случаях, когда они выбирались из-за решётки. И то ты воздействовал не на членов династии, а на глупых стражников. Серьёзно веришь, что ни король, ни кто бы там не владел тигриными силами, не смогут дать отпор или хотя бы не заметят вмешательства? Перед кем ты прикрываешься этим планом? Чонгук никогда не недооценивал врага. Он знал, насколько хитры и умны люди. По возможности он старался прикинуть возможные исходы и перед началом дела узнавал как можно больше о неприятеле. В его жизни было много ситуаций, когда он сталкивался с врагом лицом к лицу. И пока, раз жизнь всё ещё была при нём, он неплохо справлялся с переделками и вылезал из любого дерьма. Глупым оказалось не только недооценивать врага, но и друга. Подумать и предположить не мог, что именно Чонин окажется тем, кто без труда выведет его на чистую воду. Мальчишка искусно дёргал за ниточки, связанные с его душой, цеплялся за невидимые обычному человеку мелочи. Другой не обратил бы внимания, но тигрёнок заметил. Он крепко схватился, как представилась возможность, и не отпускал больше. Плотно вцепился когтями и зубами, желая выгрызть правду, если то потребуется. — Такова воля Всевышних, — полушёпотом произнёс мужчина и поднял взгляд, но голову повернул к Тэхёну. Он посмотрел в его тёмные глубокие глаза и улыбнулся. Сейчас они были на перепутье. Неправильный поворот приведёт не к той дороге. Ступишь на неё, и всё пропадёт. — Они взяли с меня обещание, что я не пролью ничей крови, если можно будет обойтись без этого. К сожалению, я понимаю, что кровь придётся пролить, но если я не попытаюсь избежать этого, меня настигнет Звёздная кара. — Тогда ты просто убьёшь его и всех, кто окажет вам сопротивление? — спросил старший Ким, не отрывая внимательных глаз от возлюбленного. Разговор шёл всё тяжелее. — Мы постараемся этого не допустить, но тут мы бессильны, — ответил Чонгук и затих. Чонин не собирался молчать. — Что будет, если вам удастся воздействовать на Его Величество волей? — Король отречётся от престола и передаст право наследования принцу Хонгуну. Он займёт трон и с нашей помощью сдержит буйствующий народ. И мы устроим честный суд над всеми виновными, — мужчина рассматривает Тэхёна и никак не может понять, что тот чувствует. Приходится подавить порыв потянуться волей к нему, чтобы заглянуть в голову и прочитать, как открытую книгу. Больше такого оскорбления он не нанёсет ему. — Протестующих будет тьма. Как вы уймёте их, если не уверены, что справитесь хотя бы с королём? — усмехнулся мальчишка. Становилось всё интереснее. Чем больше ему открывалось правды, тем сильнее он хотел узнать ещё больше подробностей. Слова, произнесённые Чонгуком, огорошили братьев Ким. — На нашей стороне драконы. Настоящие. Гробовую тишину, что застыла в столовой, разрушил тонкий лай соседской собаки и грубая брань с улицы. — Прости, драконы? — неуверенно переспросил Тэхён. — Да, они самые, — кивнул. — Сокджин и Юнги. Видел их? — Ты же шутишь? — с недоверием спросил Чонин. — Нет, — тигр покачал головой и со всей возможной простотой продолжил, будто говорил о будничных делах вроде похода за хлебом. — Драконы, правда, существуют. Они живут в далёких землях, предпочитая не вмешиваться в дела людей, но тут просили Звёзды. Одарённые, вы называете таких людей провидцами и предсказателями, могут общаться со Всевышними. Они слышат их горький плач по земным детям, лишающим жизни друг друга. Звёзды страдают от жестокости, привносимой в этот мир, и от того, что тех детей, которых они создавали с любовью, ненавидят и пытаются уничтожить. Как сказал один старик: Звёзды Всевышние, но не всемогущие. Сколько не молись, а они не спустятся с неба и не спасут от бед и напастей. Иногда они могут направить этот мир на лучший путь, но нам самим приходится простилать дорогу, которой мы пойдём. Долгое время Всевышние Звёзды искали правильный путь, чтобы подтолкнуть на него людей, но нашли только одну из неисчисляемых точек, в которую можно прийти. В ней разрывается круг страданий и боли тигров. Они обретут прежнюю свободу и могущество. Я знаю только то, что когда Звёзды нашли то будущее, где страдания земных детей уменьшатся, они выбрали его и стали подталкивать мир в сторону тех изменений. Они не знают дороги, по которой нужно идти, чтобы добраться к этому месту и времени, где будет меньше боли, но знают тех, кто сможет принести камень и заложить его, прокладывая путь. Они посчитали, что я в числе тех, кто будет строить дорогу, по которой пойдёт наш мир. Я столь же сильно поверил Всевышним, как предпочитал им не доверять. Может быть, это случайность, что мы с тобой, Чонин, остались в живых. Я не знаю, могу ли я верить в то, что Звёзды помогли нам спастись, или это всё глупости и череда случайностей. Но тогда в темнице, когда я твёрдо решил, что выберусь, чего бы мне это ни стоило, Звёзды направили меня и сказали, что не существует будущего, в котором мы оба были бы в целости, если не разлучимся. Я рискнул поверить им, вручил свою судьбу небесным светилам и по их повелению оставил тебя. Я не желал этого, я был близок к тому, чтобы наплевать на их волю и бежать с тобой, но когда я думал о том, что твоя жизнь может оборваться из-за моего неверного выбора, я наполнялся искренней верой во Всевышних и огромным страхом, что они могут ошибаться. — Ты сказал, — голос мальчишки дал петуха. — Звёзды не знают, каким путём идти. Откуда же им тогда было знать, что наши жизни в опасности, если мы не разлучимся? — Принимать решение нужно было быстро. Они видели, что дорога, куда мы сворачиваем вместе, обрывается, мы по ней никуда не придём, но если ступить на развилку, то впереди огромное множество будущих, где, возможно, будем счастливы. Я мог бросить тебя в какой-нибудь канаве, ты бы наверняка выкарабкался или вскоре умер бы там, я мог спрятать тебя в лесу, и кто знает, ты мог бы выжить, но я принёс тебя к порогу вашего дома, потому что доверился Звёздам. Они послали ко мне существо, которому поручили решить твою судьбу. — Пчела, о которой ты говорил, — почти шёпотом произнёс Тэхён и коснулся кончика носа, на который много лет назад уселось полосатое насекомое. — Да, — Чонгук улыбнулся, наблюдая за милым жестом юноши. — Звучит безумно, но я перестал удивляться всяким дуростям этого мира. Мне его не понять, а потому я и не задумываюсь о том, что что-то кажется смешным, нелепым и невозможным. Невозможное возможно. Звёзды обратились к своим первым и древнейшим детям, могущественным драконам и повелителям жаркого огня. Они просили их помощи, и двоих получилось уговорить. У драконов свои дела с людьми, в них я не лез и не разбирался, но знаю, что многие столетия они живут в отдалении от людей и не желают связываться с их жизнями. Лишь Сокджин и Юнги откликнулись на мольбы Всевышних и скрепили себя обещанием во время кровавого ритуала. Я, Мики, Хосок, как представитель от пиратов, помогающих нам, драконы и принц Хонгук, мы заключили сделку и у нас одна цель, хоть и разные мотивы. Мы все желаем свергнуть правящую династию и привнести желанный мир. — И как же сюда ввязался восток? — хмыкнул Чонин. Голова пухла от услышанного. Будущее, множество путей, драконы. Он будто в сказку попал или стал героем мифов и легенд. — Случайно. Они следуют воле Всевышних. Когда у них появилась возможность выслужиться, они её не упустили. Король Союза человек хоть и верующий, но в первую очередь думает о своих поданных. Войны с Киллерией не избежать, рано или поздно на Союз нападут, а истийцы воевать не станут, как зарекали Звёзды. В случае удачи, они обеспечат себе безопасность, а в случае провала нашей миссии открестятся от нас и выставят обманщиками. Мы копили силы на их землях и получали денежную помощь, чтобы одолеть долгий путь в Амбрис, взамен должны предотвратить войну Киллерии и Союза. — В этом деле тысяча и одна оговорка. Если ничего не выйдет, война точно грянет, потому что никто не поверит, что всё происходящее не заговор востока. — Но так у них есть хотя бы надежда избежать войны. Они верят в лучшее, но готовятся к худшему. Из ближайших соседей их армия единственная может сравниться по численности с войсками Киллерии, но дело только в том, что у Киллерии тысячи опытных воинов, что прошли не через одно сражение и выжили, а истийцы не воевали веками. Они заговорились и не заметили, как время стало бежать быстрее. В столовую проник аромат готовых пирогов, и Тэхён подорвался, чтобы достать противень из печи, пока они не сгорели. На душе остался мутный осадок от рассказов Чонгука. Что-то не давало юноше покоя. Его сердце учащённо билось, с кровью по телу бежало понимание чего-то, но пока он не мог обозвать это человеческими словами, чтобы осознать природу нагнетающего предчувствия. Он вздрогнул и поставил противень, слыша слова брата: — Получается, Всевышние рыдают по своим детям, падшим от людской жестокости, но вместе с тем выбирают тех, кто будет также бесчеловечно убивать. — Мне придётся, — мужчина продолжал уверять себя в том, что иначе просто не может поступить. — Мне не дали руководства, как правильно действовать, я должен сделать всё, чтобы избавить тигров от страданий. Если я придумаю, как избежать лишних жертв и человеческих смертей, я сделаю это. Но я не знаю! Понимаешь, я не знаю, что делать! Чонгук взвыл раненным зверем, угодивший в капкан, и вскочил. Он засуетился, широким шагом стал мерить столовую и пальцами вцепился в волосы, желая выдрать их. — Что мне делать, чтобы не убить невинных? Умрёт очень много. Будет столько погибших, но я не могу отступиться. Если нужно я сам убью всех, захлебнусь в чужой крови, но прикончу всех, кто хоть как-то связан с муками моего племени. Я вырежу весь королевский род и семьи тех, кто творит ужасы с тиграми. Не оставлю в живых никого, кто хотя бы прикасался к заточённой в янтаре воле моих собратьев. Мне плевать, будет это старик или ребёнок, если он посмел осквернить мой род, я не оставлю их в живых! Тэхён в несколько шагов преодолел расстояние до столовой и увидел суетливые движения мужчины, он услышал его оглушающие и страшные речи, полные ненависти, отчаяния и горя. Самое страшное заключалось в том, что юноша уверен: Чонгук сделает всё, о чём говорит. — Чонгук. — Ким протянул руку к тигру, желая схватить его за плечо и остановить, но тот увернулся. Сидящий за столом Чонин растерянно хлопал глазами, не понимая, что вдруг случилось. Он видел, как мужчина сохранял спокойствие, а потом в один миг что-то произошло, и он подскочил, напоминая больше умалишённого, чем человека разумного. — Их шеи, уши, пальцы, руки увешаны останками моих предков. Я собственными глазами каждый день вижу мразей, носящих с улыбками на лицах смерти моих близких. Сотни янтарных камней. На шее королевы несколько десятков погибших в муках тигров. Они не люди. Они настоящие твари. Они сами присваивают бесчеловечным образом силы тигров и решают, что вправе распоряжаться их жизнью, обрывать её по своему желанию, и своих детей приучают к тому же. Милые мальчишки и девчонки беззаботно бегают по дворцу, с гордостью нося на себе янтарь, в котором заключена боль моего племени. Они радуются жизни, пока такие же дети, ничем не хуже, влачат гнусное существование в темницах. Они достойны самой ужасной смерти, и будь моя воля, я заставил бы пройти каждого через те страдания, что перенесли мои отец и мать. Я бы не убил их слишком быстро, они бы мучились бы долгие месяцы. Я выпускал бы из них кровь, резал по частям и не давал бы сдохнуть, они бы молили о милости их убить, но продолжали бы жить с болью, не способные умереть, — глаза Чонгука вспыхнули светом. Они светились и ослепляли янтарным мерцанием. Ярче любой Звезды на ночном небе. Мужчина схватил Тэхёна за плечи и сильно сжал пальцами, погружаясь в пучину ненависти и сумасшествия. Из него вырвалось всё то, о чём он думал бессонными ночами, и что не позволял себе высказывать вслух до сего момента. — Они не мучают детей только потому, что дети слишком слабые. Их воли надолго не хватит. Они растят их как скот на убой. Когда тигрята достигают зрелости, их заставляют спариваться и рожать новых тигров. Из могучих людей, обладающих магией, сделали настоящих животных. Что в них есть от былой тигриной мощи, я не знаю, не думаю, что много сил можно получить от неразумных зверей, живущих всю жизнь в неволе, но знаю, что творимые королем бесчинства достойны самого страшного наказания. — Чонгук, отпусти, мне больно, — одними губами прошептал Тэхён, ладонями накрывая предплечья мужчины и стараясь отцепить от себя. — Убери руки, — Чонин подлетел к ним и постарался оттолкнуть тигра, но Чон вцепился мёртвой хваткой так, что не оторвать. — Не пугай меня, Чонгук, — юноша ласково накрыл пальцы мужчины своими и погладил, хотел привести в чувство. Он не понимал, что сейчас происходит с ним, но яркие янтарные глаза вселяли тревогу и беспокойство. Кое-что зная о том, почему глаза тигров вспыхивают, Ким понимал, что сейчас мужчину захлестнули сильнейшие эмоции и переживания. Чонгука с ног сбивала боль и воспоминания о пережитых ужасах. Он много лет притворялся нормальным и здоровым человеком, но рано или поздно, должен был взорваться и явить свою поломанную сущность, что и произошло. Будь у него возможность сдержаться, если бы он мог вовремя опомниться и прикусить язык, ни за что бы в жизни не озвучил своих грязных, представленных во всех деталях кошмаров, которые он страстно желал осуществить. Его подпитывала ненависть и злоба. Став однажды жертвой человеческого зла, сегодня он сам превратился в ещё больший ужас. Он должен был бороться с врагом, но не заметил и стал как две капли воды похожим на него. — Ты разочарован, да? — Чонгук истерично рассмеялся и схватил ладони возлюбленного, прижимая к своим щекам. Глаза остекленели и из-за кристальной влаги, что ещё как-то удерживалась и не хлестала по щекам бурными потоками, казались похожи на настоящий янтарь. Гладкий, яркий, с переливами. — И ты? Не просто разочарован, ты ещё больше стал меня ненавидеть, — спросил Чонгук у брата. Чонгук говорил страшные вещи. Если бы Тэхён мог, то не пожелал бы слышать о самых потаенных и устрашающих желаниях тигра. Он знал этого человека другим. Надломленным, с тяжёлым грузом на душе, прошедшим через самые ужасные кошмары, которые не явятся ни в одном сне, и тем не менее со светящимися жизнью глазами. Знал его язвительным и дерзким мальчишкой, несмотря на то, что из возраста мальчика он давно вышел и превратился в мужчину. Чонгук обходительный и вежливый, игривый, как котёнок, и совершенно нежный романтик. Открывать его с новой, не лучшей стороны, оказалось болезненно. Не хотелось верить в то, что он серьезен в своих угрозах, но не могло быть никаких сомнений, что это не пустые слова. Чонгук слов на ветер не бросает. — Не веди себя как псих, — Чонин разжал пальцы мужчины и освободил руки брата, отталкивая его в сторону. Сейчас тигр, живущий в нём, видел опасность для стаи. Неважно, что они одной крови и одного рода, если он будет угрожать семье, младший не испугается решительных действий. — Собрался и детей вырезать? Хорош, ничего не скажешь. Мсти виновным, а не тем, кто по воле случая оказался в этой истории. Ты вырежешь королевскую семью и станешь врагом народа номер один. Тем самым монстром из легенд и сказок. Хочешь, чтобы и нас задело твоими злодеяниями? — Да что ты вообще можешь понимать?! Ты не имеешь представления о том, что я говорю. Ты всю жизнь прожил в любви, с семьёй, ты спал в тёплой постели и ел горячую еду. Ты не знаешь как существуют тигры в темницах и в каком страхе живут те, кто ещё не попался. Если бы ты испытал хоть сотую долю того, что пришлось пережить мне, ты сам бы пожелал расправиться с мучителями и их семьями. Да, я убийца, но эта долбанная жизнь заставила меня стать таким! — тигр тонул всё глубже. Он погрузился на тёмное дно в самую черноту своей души. Он вытащил наружу то, что должно было быть спрятано от лишних глаз, особенно от глаз любимых и дорогих людей. Его семья, а он несомненно считал Чонина своей семьёй, и надеялся, что в будущем сможет так называть и Тэхёна, не должны знакомиться с его чудовищами, живущими намного ближе к поверхности, чем обычный ребенок родителей тигров, похороненный под толстой коркой льда. — Замолчи! Мне противно слышать тебя! — прикрикнул Чонин на старшего. Тэхён прикрыл ладонью рот, впадая в ступор. Глаза брата, как и у Чонгука, засверкали обжигающими пламенем ненависти. Не зная о сложившихся непростых отношениях между тиграми, можно было решить, что сейчас они сорвутся и вцепятся когтями в глотки друг другу. Они были в одном шаге от того, чтоб затеять драку. Ким уверен, что Чонин налетел бы на старшего и пустил в ход кулаки, не вмешайся он раньше, чем произошло бы непоправимое. — Хватит уже. Прекратите. Чонин, не усугубляй, ты же видишь, что он не в себе. Зачем ты только сильнее пытаешься его распалить, — Тэхён вклинился между тиграми, отпихнул их друг от друга подальше и собирался стать мешающей щепкой, не позволяющей схлопнуться двум силам. Он обратился к Чонгуку: — А ты успокойся. Приди в себя. Что с тобой случилось? Ты же взрослый, ты в два раза старше него, так сдерживайся. Когда ты очнешься от захлестнувшей тебя ярости, начнешь жалеть о сказанных словах. Мы разберемся со всем, что нас ждёт впереди, позднее, когда вы оба остынете и не будете лаять как две дикие псины. С таким настроем ничего не получится решить, как ни пытайся. — Да что тут ещё нужно решать?! — возмутился Чонин. — Ты не понимаешь, что он сломает нам жизнь? Он разрушит наш мир, отберёт покой. Ты готов мириться с тем, что твой хахаль грёбаный преступник и убийца. Он толком и не сказал о том, что будет после его мести, потому что сам не знает, или нас даже нет в его планах. Нахрена ты появился в нашей жизни, если собрался испортить её? Зачем ты привязал к себе и влюбил моего брата, если не можешь обеспечить ему счастливое будущее и стабильность? — Я сам разберусь со своей личной жизнью, мы уже разговаривали на этот счёт, — Тэхён единственный, кто сохранял спокойствие, стал его терять. Он не мог понять, как они, собравшиеся, чтобы узнать о магии тигров больше, дошли до того, что готовы убить друг друга. А если не убить, то серьезно покалечить. Ким хотел схватить обоих за шкирки и кинуть в стену. Он не поддерживал насильственные методы воспитания, но, казалось, человеческих слов тигры не понимают, лишь только проявление силы. Тэхён не был сильнее, из них троих он самый слабый, когда дело касается физической силы, но сейчас он единственный, кто сохраняет остатки трезвого ума. — Разойдитесь по разным углам, а лучше — по разным комнатам. Чонгук, поднимись ко мне в комнату. — Я лучше уйду. — Куда ты пойдешь? — со сталью в голосе спросил Ким и подхватил подбородок мужчины, чтобы заглянуть ему в глаза. — Во дворец со своими светящимися огнями вместо глаз? Чонин, иди к себе в комнату. — Почему ты строишь из себя главного?! — Пожалуйста, включи голову хотя бы сейчас и помолчи. Просто поднимись к себе. Я скоро подойду. Мне есть, что тебе сказать. — Да пошёл ты со своим кобелём. Грёбаные мужелюбы! Чонин взлетел по лестнице и оглушительно хлопнул дверью. — Эти подростки. — устало вздохнул юноша и отпустил подбородок Чона. — Иди наверх. — Тэхён. — Потом, Чонгук, сейчас просто делай, что тебе говорят и иди наверх! Прекратите доводить меня своими выходками. И всё-таки он тоже потерял голову. Сорвался на крик и нагрубил. Он ушел на кухню и старательно искал себе дело, чтобы занять руки. Мужчина недолго стоял и смотрел на спину возлюбленного, а после развернулся и пошёл к лестнице. Когда шаги затихли и скрипнула дверь комнаты, юноша обессиленно сполз на пол и откинул голову, ударяясь о горячие кирпичи печи. Что только делать с этими неугомонным тиграми, которые вечно приходят к спорам и ссорам. Вновь раздалась скрипучая песнь двери, на этот раз входной. В дом вошли вернувшиеся из дворца родители. Они втянули аромат мяса и сдобного теста, приговаривая о том, как вкусно пахнет. Мама с отцом прошли на кухню увидели разбитого сына, сидящего на полу с покрасневшими глазами. Как только он остался один, разбивающая душу печаль вырвалась наружу. — Дорогой, что произошло?! — подлетела мать, но остановилась, заметив взмах руки сына. — Не сейчас, пожалуйста, только не сейчас. Пирог готов, можете ужинать. Юноша поднялся и шатающейся походкой направился на улицу. Он вновь не взял ничего, чтобы накинуть на плечи. Уселся на крыльцо, вцепился пальцами в волосами и больше не пытался совладать с чувствами. И рыдал, и ругался, и проклинал всех и вся. Позже Тэхён вернулся в дом. Он успокоился и успел продрогнуть. Ночи хоть и становились теплее, но всё же оставались по-прежнему морозными. До начала апреля холод будет удерживать оборону, отступая только днём. Ким захватил кусок пирога и, ничего не объясняя родителям, поднялся наверх. Остановился в коридоре и посмотрел на две двери. Одна вела в его комнату, а за другой жил Чонин. У него сидел и ждал Чонгук, но Тэхён ощутил чёткую уверенность в том, что стоит сначала зайти к брату. Хотя бы сегодня, хотя бы в этот раз нужно не забыть про родного человека и выбрать в первую очередь его. Чонин наверняка остыл, а быть уверенным в том, что Чонгук пришёл в себя и больше не находится в каком-то странном нервозном состоянии, он не мог. Он также сомневался в том, что мужчину можно надолго оставлять одного, но решение принял и постучался в комнату брата. Открыл дверь и зашёл. Младший сидел на постели и ничего не сказал, когда к нему вошли. Он чуть отодвинулся, освобождая место, и Тэхён сел рядом. Какое-то время оба молчали. Тигрёнка не торопили, ему давали собраться с мыслями и высказаться, если было, что сказать. А сказать хотелось многое. — Ты же понимаешь, что я переживаю за тебя? — долго церемониться и подводить к сути Чонин не собирался. После несостоявшейся смерти брата он стал буквально трястись над старшим. Раньше Тэхён ходил за ним по пятам и оберегал от всех несчастий, а теперь они поменялись ролями. Чонин, в силу своей натуры, возраста и неопытности, делал это как умел — не слишком осторожно, кособоко и чересчур прямолинейно. Он настойчиво гнул свою линию, оставался уверенным в том, что знает, как будет лучше для брата и совершенно не брал в расчёт, что Тэхён уж точно более взрослый и для них двоих подобное поведение характерно скорее ему. — Я не хочу, чтобы ты страдал по нему. Особенно теперь, когда мы точно знаем, что впереди нас и так ждёт достаточно дерьма, которое придётся разгребать. Мы должны рассказать родителям о том, что, возможно, грянут трудные времена. — Мне кажется, ты сгущаешь краски, — осторожно ответил Тэхён. — Зато ты слишком наивно относишься к миру. В последние недели я ощущаю себя старшим, хотя это не так, — признался Чонин. — Ты похож на отца, и я говорю не про лучшие его качества. Складывается ощущение, что ты недооцениваешь серьезность происходящего. Ким не перебивал брата. Он внимательно выслушивал его слова и про себя думал, что не может не согласиться с ним. В них с отцом и правда много общего. Если Чонин скорее похож на мать, более характерный и стойкий, то Тэхён перенял многое от отца. Желательно перенимать только лучшее и учиться на чужих ошибках, но в реальности так не получалось. Их мнения по многим вопросам различались, но подход к делам и привычки оставались похожими. — Ты в него влюблён и поэтому не замечаешь угрозы. Ударная волна заденет нас всех. — И мне теперь отказаться от него и своих чувств? — с вызовом спросил Тэхён. Если уж начали разговор на эту тему, нужно доводить до конца и не давать заднюю. Если говорить, то откровенно и честно. — Так не делается, Чонин. Я люблю его и не могу бросить, даже если он в чём-то не прав. — Ты же его совершенно не знаешь, — протестовал младший, но без криков. Говорили тихо, в интимной обстановке, раскрывая сердца, а когда так, то кричать не хочется. — Не всё же сразу. Я с каждым днём узнаю его больше. Сегодня такой день. То, что ждёт нас впереди, неизбежно. Меня ужасает то, что он сказал, но вместе с тем, я вижу, что с ним было не всё в порядке, наверняка, он наговорил лишнего из-за накативших эмоций. Он не псих, Чонин, но и не совсем нормальный. То, через что он прошёл, не уходит бесследно. Я хочу быть рядом с ним и помочь пройти ему через трудности. — Я по прежнему думаю, что это неразумно. И что ты дурак. Чонин залез с ногами на кровать и сел напротив брата. Он не мог никак повлиять на мнение Тэхёна. Шанс, что всё пройдет гладко, без сучка и задоринки, ничтожно мал. Слова закончились. Он не знал, что ещё сказать старшему, а потому молчал. Если Тэхён и решил, то уже ничто не изменит его мнения. — Не всегда получается действовать разумно. Как бы ни хотелось, — юноша растянул губы в нежной улыбке и притянул к себе младшего, обнимая за плечи. В который раз Тэхён поразился тому, как вырос Чонин. Многие годы, казалось, пролетели как один миг. Вчера мальчик делал свои первые шаги, говорил первые слова и неумело держал ложку в руках, размазывая кашу по столу, щекам и одежде, а теперь он взрослый человек, ещё не мужчина, но почти. Ходит без поддержки, может болтать часами и после обеда за ним не надо убирать кашу со стола или стирать рубахи. В свои четырнадцать он хоть и колючий, не слишком любящий открыто проявлять нежности, а верный семье и заботящийся о её благополучии. Он любит родителей, любит брата и переживает за них, как не переживает за себя. — Мы должны рассказать родителям, — прошептал мальчик, отстраняясь от брата. — Они придумают что-нибудь. Мы что-нибудь сообразим и нас не застанут врасплох. Если ничего нельзя сделать с этим Чонгуком, то нужно быть готовым ко всему. — Верно, — Тэхён хрипло рассмеялся и смахнул выступившую слезинку. — Опять ревешь? — Да, — кивнул Тэхён и рассмеялся громче. — Ну ничего, я тебя и таким люблю, — признался Чонин. Он хотел невзначай сказать эти слова, чтобы старший не обращал на них слишком много внимания, но это же был Тэхён. Такие вещи он не мог пропустить мимо. — А ты меняешься. Раньше от тебя было не услышать что-то подобное. — Ой, да ну тебя. Не буду говорить, больше не услышишь, — насупился мальчишка. — Ну уж нет! Будешь каждый день говорить мне, маме и папе о том, как любишь нас, — Тэхён вновь захохотал и повалил брата на постель, сжимая в крепком захвате объятий. — Пожалуйста, будь терпимее к Чонгуку. Ради меня. — Ради вашей мужской любви? — усмехнулся Чонин и тыкнул брата — Хорошо, что ты не девчонка, а то наделали бы тигрят, и я бы видел не одну чонову морду, а несколько. — Эй, с чего это я должен быть девчонкой? — Из вас двоих ты бы точно был девчонкой! — А вот и нет! — юноша хохотал уже вовсю и не мог успокоиться. Равновесие, ставшее в последнее время довольно хрупким, вновь восстановилось между братьями. Тэхён хотел бы растянуть этот миг веселья на всю жизнь, но этим вечером ему предстояло поговорить ещё кое с кем, кто сидит буквально за стеной, в соседней комнате и ждёт его появления. Юноша спустился на кухню. Родители уже поужинали и ушли отдыхать к себе в спальню. Он взял остатки пирога и кувшин с молоком, занёс ещё пару кусочков Чонину, а остальное понёс к себе в комнату. Чонгук стоял у окна и глядел на улицу, накрытую тёмным покрывалом ночи. Поставив пирог и молоко на стол, Тэхён подошёл ближе к мужчине и обнял его со спины, носом проводя от шеи до черных волос. — Ты меня напугал. Тебе уже лучше? — Нет, — покачал головой мужчина. Он успокоился, унял яркий блеск глаз и больше не походил на человека, которого оставил ум. Он вновь был собран и как всегда холоден на первый взгляд. Казалось, что у него всё под контролем, но это было не так. Тигр развернулся в руках любимого и прижал его к груди, крепко обнимая. Он держал его как самую значимую для всего мира ценность, будто боялся, что кто-то появится и попробует отобрать. Так утопающий цепляется за протянутый прут, как за единственное спасение. — Я был серьезен во всех словах. Считаешь меня монстром? — Об этом тяжело говорить, — Тэхён вздохнул и спрятал лицо в изгибе шеи мужчины. Он вдохнул аромат его кожи и чуть выступившего соленого пота и как будто окончательно успокоился. Волнения улеглись, пришла усталость. — Я знаю, что ты был серьёзен. И твоя серьёзность меня напугала, ты говорил страшные вещи. Я вдруг подумал о том, о чем ранее не задумывался. Что будет дальше? — Я и сам боюсь этого, — на грани слышимости прошептал мужчина. — Меня разрывает от противоречивых чувств. Я словно дикое животное хочу разделаться с врагами, но в то же время умом человека осознаю, какие будут последствия и что они сокрушительны не только для меня, но и для вас, людей, которые успели стать мне дороги и близки. Могу ли я себе позволить мстить за умерших, когда под огонь моей мести могут попасть мои родные, что ещё живы? Я не знал, что буду делать, если найду Чонина, я не знал, как справлюсь и объясню ему всё. Может быть, в глубине души я сомневался, что у меня получится его найти. Но уж точно я не думал о том, что в моей жизни так скоро появится два человека, из-за которых я начну сомневаться в себе и в том, стоит ли осуществлять задуманное. Не хочу, чтобы вы страдали, но теперь уже поздно, я не могу отступиться, даже если бы хотел. Но знай, я хочу, я по-прежнему желаю мести. И по-прежнему не знаю, что делать после. Между ними повисла тишина. Не та, что напрягает и заставляет поскорее разрядить атмосферу, завести пустой разговор ни о чём, лишь бы заполнить молчание. Молчать и ничего не говорить друг другу им было комфортно. Оба обдумывали сказанное вслух, размышляли каждый о своем, но так или иначе думали об одних и тех же вещах. — Не можешь отступиться, даже если бы хотел, из-за сделки? — спросил юноша. — Да. Ты когда-нибудь слышал про магию на крови? — Нет. Про магию вообще не говорят слишком много, только в сказках. А жизнь на сказку становится похожа всё меньше с каждым днём. — Я не буду загружать тебя подробностями, слишком долго нужно объяснять, чтобы понять, как работает эта магия, но если по-простому, ритуал, которым мы закрепили наши обещания, предполагал использования крови от каждой стороны. Все, кто поставил подпись своей кровью и поручился выполнить обещанное, связаны невидимыми узлами. Стоит не выполнить договор, и этот узел плотно затянется на шее. Я умру, если не исполню того, что пообещал. Я умру, если сразу пущусь убивать короля и всех его приспешников, не попробовав пустить в ход волю, чтобы заставить отречься его от престола и самому понести наказание за грехи. Я умру, если сбегу после и не буду сдерживать протестующий народ. И так будет со всеми. Чонин спрашивал, а что будет после моей мести? Теперь спрашиваешь ты. Я останусь в Амбрисе. Подле нового короля и вместе с пиратами и остальными нашими компаньонами буду поддерживать порядок в городе и в стране. Не самыми лучшими способами, придется применять силу и запугивать людей, но такова моя роль в этом деле. У нас есть надежда на то, что всё пройдет мягче, чем можно ожидать. Как только мы заберём по праву нам принадлежащие силы, народ Киллериии, далеко не весь, но разумная его часть, очнется от наваждения, насланного королевской семьёй. Как ты думаешь, чем десятки лет поддерживают власть и слепое следование за королем? Ты правда уверен в том, что все войны, которые ведёт правительство с соседями, так необходимы и нужны? В каждом бою погибает огромное множество людей, о настоящих потерях не сообщают, предпочитая пускать пыль от побед в очередном бою в глаза подданных. А на самом деле у каждого второго, если не у каждого первого война забрала члена семьи. Они бездумно ведут людей на смерть, ради собственной выгоды, земель и приумножения богатства. Ради безграничной власти они отбирали у множества тигров их волю, чтобы управлять людьми как куклами. Они не могут пользоваться силами в полной мере, но они неплохо научились вселять убеждения и настроения в тысячи людей и поддерживать в них страстный огонь, благодаря которому простые люди рвутся в бой, слепо почитают и восхваляют короля, считая свою неказистую жизнь вполне приемлемой. На самом деле обычные люди, особенно за границами столицы, живут не лучше тех, кто бедствует на пиратских островах. Я знаю. Я сам видел и прошёл через это. Мики с юга. Она застала войну малышкой, а потом уехала с родителями за прежнюю границу, потому что там, где земля оросилась кровью её народа, кроме бедности и разрухи ничего не осталось. Война закончилась больше двадцати лет назад, а на тех землях по-прежнему люди выживают, а не живут. Там работают за еду, потому что большей платы никто предложить не может. Тэхён видел с какой болью Чонгук говорит о происходящем за землями столицы и удивлялся собственному безразличию, с которым сам он жил. Он предпочитал не думать о войне, о человеческих смертях, ведь так было легче. За редким исключением он решался честно посмотреть на происходящее, как в тот раз, после разговора с Намджуном, который вполне мог стать конфликтом между ним и отцом, если бы Тэхён вовремя не остановил друга. Он всю жизнь прожил за крепкой крепостью Амбриса, с одной стороны город защищали высокие леса, а с другой о скалы бились волны. На эти земли никогда не ступала разрушительная сила войны. Единственная угроза исходила от выходящих в море пиратских кораблей, но и они никогда ещё не предпринимали решительных действий и не нападали на Киллерию. Чонгук говорил о том, как больше полувека назад разгромили север, раньше там жили люди, а потом им пришлось бежать. Он в красках расписал со слов Хосока и других пиратов, с которыми имел возможность говорить, как страшно было бросать всё их родителям и им самим и отправляться на суровые неизведанные земли, где никогда не ступала нога человека, но ещё страшнее было оставаться и жить под гнетом киллерийцев. Он говорил о том, сколько людей погибло в бывшем Ламали, который сегодня был очередной бедной провинцией Киллерии. Оттуда, кто мог, бежал в сторону Истийского Союза. В дни, когда они с Мики жили в храме, они встречали тех, кто некогда был подданными небольшой мирной страны Ламали. Государство никогда не было богато, но после стремительной войны, в которой у них не было шанса на победу, лучше не стало. Тигр рассказывал о том, как армия короля, от самых низших до высоких чинов, не стесняется насиловать женщин и детей. Тэхён не хотел этого слышать, он не хотел знать об ужасах, но заставлял себя слушать и сдерживал порыв заткнуть уши. Нельзя вечно бежать от правды и закрывать глаза, считая, что если ничего не видишь этого и правда не существует. — Я не виню ни в чём жителей Киллерии. Это и моя родина, где я родился и вырос, я люблю свою родную деревню. Мы жили совсем недалеко от Амбриса, и часто бывали в городе, — сказал Чонгук, беря лицо юноши в ладони и с грустью смотря в его красивые глаза. — Но тем, кто у власти и кто ведёт за собой народ, кто закрывает глаза на бесчинства и преступления и сам является преступником, я не нахожу оправдания. Они не достойны смерти, но так уж и быть, я подарю им милость и убью, просто потому что большего мне не разрешено. Тэхён молчал. В горле встал болезненный ком, его не получалось ни проглотить, ни откашлять, он давил на нежные стенки, и на глазах проступила влага. Он не плакса, но в последнее время слишком много причин, из-за которых не получается сдержать слезы. — Я не могу принять всего, что ты хочешь сделать, это сложно, — начал Тэхён, он взял себя в руки и из последних сил заговорил. Казалось, за вечер было сказано и услышано столько, что ближайшие недели он вовсе не захочет ни с кем разговаривать. — Я против убийств людей, тех, кто виновен, нужно наказать, но это не мое дело, и я понимаю совсем немногое. — Приходится убивать, когда есть только два исхода: ты или тебя! — Прошу, дослушай меня, — юноша ладонями провел по плечам мужчины и накрыл его пальцы своими, сжимая. — Возможно, даже в этом я смогу понять тебя. Я не буду считать правильными твои решения, как ни заставляй, но обещаю, что пойму. Буду рядом, Чонгук. Ты знаешь, что семья друг друга не бросает даже в страшные времена, даже когда кто-то делает ошибки. Я буду на твоей стороне, только прошу, оставайся человеком, несмотря на то, что жизнь заставляет тебя стать монстром. Чонгук не мог произнести ни слова. Он прижался лбом ко лбу юноши и прикрыл глаза, сталкиваясь носами. Грудь сдавило, в сердце защемило от нежных чувств. Он не достоин такого человека, как Тэхён. Тэхёна не достоин и этот погрязший в боли, страданиях и зле мир. Весь белый свет счастливчик, что такой как Ким живет и ходит по земле. Никто иной, кроме как он, не может быть надеждой этого мира. Пока существуют люди, хотя бы немногим похожие на Тэхёна, можно быть уверенным, что мир не обречён и имеет шанс на спасение, сможет найти лучшую дорогу, ту, которую выстроят достойные люди. — Ты мой лучик света и яркая звёздочка в беспросветном царстве тёмной ночи, — прошептал мужчина в самые губы и накрыл их своими в мягком поцелуе.***
— И что же, у меня совсем не будет возможности переговорить с господином Чоном наедине? — поинтересовался принц Хонгун, сидя в покоях восточных гостей. Под покровом ночи, когда почти весь дворец отошёл ко сну и не спали в основном только некоторые слуги, несущая пост стража и влюбленные, шпионы секретно сопроводили Его Высочество к восточным послам для тайных переговоров. Молодой человек ожидал увидеть предводителя и, как ему понравилось выражение пирата, капитана их предприятия, но вынужден был расстроиться, узнав, что встреча не состоится. — К нему приковано слишком пристальное внимание из-за завязавшейся интрижки, — Мики постаралась сдержать язвительные интонации в голосе, но никак не получалось. — Будьте уверены, Ваше Высочество, что господин Чон не останется в неведении. Не сомневайтесь, такое решение принято для обеспечения вашей и нашей безопасности. — Вам не кажется, что ночные встречи под боком у короля не менее опасные? — Нам легче было встретиться с вами во дворце, чем устроить вашу отлучку от двора. Как вы себе представляете свою поездку в город? С вами бы отправили целую кучу стражи или нашелся бы кто-то из аристократии, кто пожелал бы вас сопровождать. — Я бастард, госпожа Мики, не думайте, что мое появление при дворе кого-то слишком сильно обрадовало. — И все же вы остаетесь признанным принцем и полноправным наследником короля, — женщина подхватила бокал и отпила немного вина, смачивая горло. Её спутники на удивление все были молчаливы. Ни шумный Сокджин, ни даже Хосок не встревали в разговор с Его Высочеством. Один лишь Юнги иногда задавал вопросы, но предпочитал больше слушать, чем говорить. — По вашему мнению, сколь многие из аристократии при дворе и за стенами дворца смогут поддержать вас? — спросил Юнги и заметил на лице молодого принца усмешку, а потому переменил вопрос. — Как много тех, по вашему мнению, кто готов выступить против существующего режима и тирании правящей династии? Хонгун задумался. Он крутил в руке бокал с вином и вспоминал кое-что из их прошлых разговоров, когда они встречались за пределами столицы, ближе к границе с Союзом. Уже тогда принц говорил, что ближний круг короля, кормящийся за его счет, продаст любые свои убеждения за хорошую награду. Среди министров и чиновников немало тех, кто ведёт собственные игры, находится в курсе самых грязных подробностей о деятельности короля, но пока им самим ничего не угрожает и пока они имеют статус и достаток, они будут молчать, отказываясь от своего истинного мнения. Они ни за что не встанут на другую сторону, пока угроза падения стены, которая их защищает, не появится перед самыми глазами. За несколько лет, которые Хонгун провел в путешествии, при дворе мало что поменялось. Определенно, настроения в высшем круге несколько изменились, но в общих чертах картина оставалась всё той же, несмотря на чуть изменившиеся оттенки. — Я понимаю, что вы имеете в виду, господин Мин, но не скажу вам ничего нового. По прежнему есть те, кто чем-то недоволен, и те, кто только рад жить, со спокойной душой, закрывая глаза на царящие вокруг трагедии. Из того, что я узнал во время пути в Амбрис, я могу сказать, что простой народ всё больше сомневается в короле, недоверие растёт. Впрочем вы сами знаете. В столице люди взволнованны иными вещами, в частности опасностью исходящей от пиратов, со всем уважением, — Хонгун посмотрел на Хосока и склонил перед ним голову в неловком жесте извинений. — Они понемногу начинают выражать свой протест. Думаю, нам стоит исходить из расчета на горожан, а не надеяться на возможную поддержку со стороны аристократии. Перед началом наступления, нужно объединить людей. Общее горе может сплотить. Мы напомним, кто виноват в потере близких каждого горожанина, мы напомним сколько человеческих жизней унесли войны, развязанные королем. — Сплочение народа перед единым врагом это дело, конечно, хорошее, — усмехнулся Хосок и наклонился чуть вперёд, опираясь локтями на колени. — Только не забывайте, сколько помимо очарованных тигриной волей, существует придурков. За десятилетия промывания мозгов, они не просто переняли страстную веру и любовь к королю, а искренне заразились ими. Нужно действовать решительнее. — И что ты предлагаешь? — Мики сложила руки на груди и посмотрела на пирата с ноткой заинтересованности. Хосок обвел компаньонов выжидающим взглядом и растянул губы в наглой усмешке. — Мы устроим всё так, что народу раскроется истинная сущность их короля. Я почти уверен в том, что при наступающей опасности он бросит своих подданных. Мы всего лишь чуточку поможем и убыстрим процесс. Дельце грязное, придется кое-чем пожертвовать, но результат должен себя оправдать. Даже если нет, то большего гнева мы на себя не навлечем, а у нового короля появится шанс себя проявить и заслужить доверие народа.***
— Брат, тебе так плохо спится на новом месте? Ты выглядишь уставшим, — заметил за завтраком принц Донук. Его Высочество Хонгун и правда выглядел не слишком бодрым. Кожа на лице приобрела бледную зелёность, а под глазами залегли синяки. В прочем в общем он выглядит неплохо, был лишь человеком, который пожертвовал сном и всю ночь провёл в покоях восточных господ. — Мне приятно, что ты волнуешься за меня, брат, но со мной все в порядке. Я правда плохо спал, думаю, что причина и правда в новом месте. Если меня продолжит мучить бессонница, я обязательно обращусь к лекарю. Донук кивнул. Сегодня он сидел во главе стола, король и королева не смогли присоединиться к трапезе, ссылаясь на неотложные дела. На плечах правителей лежало столько забот, что они не могли уделить время каждому, кто жаждал их внимания. Их Величества убедились в том, что старший сын способен вести дела с восточными гостями, а более их присутствие с ними было не нужно. Принц отлично справлялся, переговорами и разрешением вопросов занимались министры, чуть ли не каждый день встречающиеся с иностранцами. Тем начинало надоедать, что с людьми с востока так сложно заключать соглашения и договоры, но они стойко продолжали делать работу и пытались диктовать свои условия. В отсутствии правящего короля и королевы наследный принц Донук позволял себе больше, чем когда они все вместе сидели за столом. — В отличие от тебя, мой дорогой брат, господин Чон, кажется, отлично провёл ночь. Посоветуйся с ним, может быть, у восточных людей особые способы отходить ко сну. Или этому способствует что-то другое? — с усмешкой спросил Донук, кидая на мужчину взгляд. Чонгук не выражал ни тени каких бы то ни было эмоций и лишь подарил наследному принцу ответную усмешку. Мики же с трудом себя сдерживала. Она сжала кулаки под столом и хотела наброситься на наглеца, позволяющего себе трепать языком о том, о чем не стоит. Лучше бы так обсуждал дела, как сплетни. К сожалению, ей приходилось молчать. Она не могла поставить на место наглого мужчину также, как делала это с тем же Хосоком. Кронпринц её дерзости не оценит. — Как давно в Амбрисе стали обсуждать постельные дела за столом? — поинтересовался мужчина у принца как ни в чём не бывало. — Ваше Высочество, одно дело, когда мы наедине говорим столь откровенно, а другое при всех за столом. Вам стоит знать, что подобным образом вы можете нанести мне серьезное оскорбление. — Братец, и правда, ты позабыл о приличиях, — произнесла старшая принцесса из вечной пары сестер и с грустным томлением вздохнула, бросая косой взгляд в сторону господина Чона. Известие о его бурном романе с портным из «Звёздной нити» сильно подкосило моральный настрой девушки. — Папенька был бы недоволен, услышав эти разговоры. — Я не хотел нанести вам оскорбления, господин Чон, ни в коем случае. Прошу прощения, если всё-таки обидел, — без тени искренности в голосе сказал мужчина. — Отчего бы мне не угостить вас вином в знак извинений? У меня есть то, что может вам понравиться, особое угощение. — Вы очень милы, не смею отказаться. — Тогда, пожалуй, свидимся после обеда. Думаю, вы как раз к тому времени закончите свои дела. Я слышал, что у вас запланирована встреча с министрами. — Всё верно, — кивнул Чон. — Со следующей недели начнется ярмарка. В предпраздничную неделю на рынке и на главной площади купцы и лучшие мастера со всех ближних земель открывают свои ларьки и палатки. Вы обязательно должны это увидеть! — произнесла одна из молоденьких принцесс, обращаясь к иностранцам. Разговор вновь вернулся в прежнее русло, обсуждали предстоящее празднество, наплыв гостей, которые уже приезжают в столицу и улучшающуюся погоду. Чонгук не слушал. Он думал о том, какую игру затеял наследный принц, и не мог понять, какие цели он преследует. Ясно было одно: его не стоит списывать со счетов.
