Янтарный глаз тигра

      Очень многие по-прежнему сомневаются в правдивости предсказаний провидцев. Оно и понятно: с каждым днём появляется всё больше шарлатанов, которые желают заработать на доверчивом народе. Однако, когда мы говорим про настоящих провидцев, действительно способных обращаться к Всевышним Звёздам, не может быть сомнений в том, что они способны приоткрыть завесу тайны над будущем.       На востоке все, от простого рабочего до высокопоставленного человека и даже самого императора, обращаются к провидцам. В Киллерии подобное только набирает обороты. У нас ещё не так много видящих, кому мы действительно можем доверять, но среди приближенных короля есть несколько человек, что обладают даром обращаться к Всевышним.       У каждого провидца свои способы общения с Звёздами. Одни используют магическую атрибутику, другие зажигают свечи, кто-то погружается в своеобразный транс, а иным не нужно ничего. Кому-то видения приходят во снах, а кто-то, словно наяву видит картинки из будущего.       

Из записок «О магах, колдунах, провидцах и о других волшебных существах».

             Каждый день: утром, днём и вечером он думал о том, что ждёт их впереди. Навязчивые мысли, иногда страх, иногда томительное волнение в груди от непонимания и незнания. Он просыпался один в постели или с Чоном, завтракал, шёл работать. Мог провести весь день во дворце и вернуться вечером домой к семье, вновь увидеть его, но переживания не отпускали. Не хотелось скандалить и яркими вспышками выплёскивать чувства на окружающих.       Впервые он ощущал недовольство за то, что может понимать людей. Он понимал, почему злится Чонин и учиняет всем скандалы, особенно Чонгуку. Он понимал временами грубый нрав Намджуна и накатывающее волнами беспокойство Чимина, который не всегда лез с расспросами, но если лез, то пёр напролом и не отставал, пока всё не выведает. Он понимал родителей, которые не знали, кому верить, чьей правды придерживаться, и желали только обеспечить благополучие своим детям в запутанном мире. И слишком хорошо он понимал Чонгука. Понимал и боялся, потому что понимание мужчины приносило за собой и осознание того ужаса, с которым он следует плечом к плечу по жизни. Он пережил ужасы в детстве, ещё совсем мальчишкой, он жил под их тенью многие годы и вернулся, чтобы отомстить за родных. Но теперь ему самому придётся стать ужасом.       Тэхён не знал, что способно разорвать порочный круг ненависти. Он болел душой за любимого мужчину, и кровь закипала при мысли о зверствах, которым подвергаются тигры. Когда он думал о том, что в дом может ворваться стража и схватить Чонина, что однажды может случится так, что он окажется в темницах и испытает на себе ужасы и боль пыток, Тэхён разгорался праведным гневом. Он сам желал расправиться с теми людьми, которые в темницах под землёй, по которой он ходит каждый день, пытают живых существ, людей, таких же, как они сами. Они измываются, упиваются жестокостью, не просто исполняют работу, не лишь отбирают силы, а демонстрируют безграничную власть, возможность творить всё, что вздумается. На него накатывала тошнота при воспоминании о том, что рассказывал Чонгук.       В такие моменты Тэхён отбрасывал благоразумие. Он не думал о том, сколько людей может пострадать, о том, какая придет разруха и что будет со страной. Он не думал, что среди его народа будут бунтующие, что настанут тяжёлые времена. Он думал лишь о том, что если угроза исчезнет, он сможет, наконец, вздохнуть спокойно и избавиться от вечных волнений за брата. С остальным они справятся. Не одни они будут угнетены происходящим. Но месть Чонгука принесёт освобождение тиграм, желанное спасение и хотя бы надежду вновь зажить обычной жизнью. И ему станет легче, и родителям, которые так же, как он, живут с вечными опасениями. Они не показывают страха, они же родители, которые, несмотря ни на что, защитят своих детей, у них всё под контролем.       Соображений о том, что делать, а чего делать не стоит, не было. Признаваться в собственной беспомощности не хотелось, потому он убеждал себя, пытался сохранять надежду на то, что у Чонгука и его людей всё получится. Их план сработает. Они свергнут короля, они посадят на трон достойного человека, освободят тигров и сдержат недовольный народ. Через кровь и боль, но они придут к новым, лучшим, чем были прежде, временам. Страшно вступать в эпоху перемен, но сделать шаг назад невозможно. Есть только простирающееся вперёд будущее.       После обеда он прибыл ко двору. Состоялось несколько примерок, в том числе пришла та милая молодая дама, что была влюблена в него. Её взгляд погас. Она продолжала влюбленно вздыхать по молодому господину Киму, но больше не было той окрыленности, беззаботности и слепого обожания. Ей по-прежнему нравился этот человек, но она знала, что даже надежды на взаимность у неё нет.       Когда пришел Чонгук, Тэхён был рад его видеть. Он вышел в зал, прикрывая дверь в мастерскую, где трудились родители, и подошёл к мужчине. Они приветствовали друг друга мягким нежным поцелуем. Юноша улыбнулся, но не встретил улыбку мужчины.       — Что случилось? — живот скрутило спазмом из тревожного волнения и липкого страха.       Вместо слов Чонгук показал подарок принца Донука. Тэхёну не нужны были объяснения. Он сразу понял, какие чувства испытывал Чон, какие глубокие раны разбередил Его Высочество своим подношением. Его одолели печаль и злость, гнев на принца.       — Я бы разорвал его на месте!       — Я тоже хотел, — грустно рассмеялся Чонгук, убирая перстень, и потянулся руками к юноше, обхватывая его талию. Он чуть склонил голову у нашел своими губами мягкие розовые губы, подхватывая. — Не хочу думать об этом. Вообще не хочу никогда ни о чем думать. Только о тебе.       — Чон, там родители, — Тэхён кивнул на мастерскую и обернулся, проверяя, плотно ли закрыта дверь. Он потянулся к старшему и воровато поцеловал его ещё раз, будто, заметь их кто-то, посчитал бы происходящее преступлением и усадил бы за решетку.       — Пойдём ко мне? — внезапно для самого себя и тем более для Тэхёна предложил мужчина. Сейчас ему как никогда хотелось забыться, откреститься от жизни, в которой он должен думать о том, как поступить, как выполнить план и не облажаться, в которой он живёт гневом и жаждой мести. Он хотел отдаться любви, потерять голову, чтобы не осталось того, чем он мог думать и переживать. Хотелось забыться в ярких чувствах. Он хотел этого с Тэхёном. Тэхён бы излечил его хотя бы на время, облегчил бы боль и позволил сделать необходимую передышку.       — Мне нужно работать, — виновато и тихо сказал юноша. — Твой костюм почти готов, ты в курсе?       — Правда? — Чонгук уже совершенно позабыл о том, что Ким работал и над его нарядом тоже. — Вошьешь мне пару потайных карманов? Я покажу, где.       — Для оружия? — прямо спросил.       — Можно и так сказать. Иметь парочку козырей не помешает. Ты закончишь к ужину? Я подожду тебя, если надо.       Юноша поджал губы, оглядывая мужчину пристальным взглядом. Чонгук не стал бы отвлекать его по пустякам, не пришел бы и не стал просить бросить работу, если бы ему правда не было бы так тошно, что невозможно терпеть. Тэхён и сам держался еле-еле. В голове по прежнему крутился утренний разговор с друзьями. Они чуть не разругались, были близки к ссоре, будто ступая по острому лезвию ножа. В этот раз удалось избежать скандалов, и он бы хотел, чтобы так получалось всегда. Выносить ссоры с близкими было просто невозможно. Особенно теперь, когда он вечно переживал и со временем перекладывал всю вину на себя, заботясь в первую очередь не о своих чувствах, а о чужих.       В голове родилась идея. Нечестно поступать так с родителями, но он обязательно отработает позже. Он и так часто задерживается до поздна, не бросает дело, пока не закончит его. Так может же он позволить себе хотя бы раз маленькую слабость и пропасть чуть раньше положенного? Если он исчезнет ненадолго, то ничего страшного не случится. У них по прежнему много работы, но они успевают закончить все наряды точно в срок.       — Иди к себе, я скоро буду, — Тэхён вновь тычется в губы мужчины и с лёгкой игривостью прикусывает и оттягивает нижнюю. — Сразу расскажешь, где тебе нужны потайные карманы, раз выдалась такая возможность.       Когда Чонгук ушёл, Тэхён вернулся к работе, но очень скоро снял с вешалки красный костюм. Отец оторвал взгляд от работы и вопросительно посмотрел на сына.       — Костюм Чонгука. Для примерки.       — Он только что приходил?       — Да, — кивнул юноша и смущённо улыбнулся. — Я отнесу его к нему в покои. Он примерит его у себя.       — Вот как. Хорошо, — мужчина кивнул и вернулся к работе. Некоторые господа, для которых они пошивали наряды, просили доставить платье или костюм в их личные покои и устроить примерку там, когда не желали идти до мастерских.       Когда сын скрылся и послышался хлопок внешней двери, мама откинула работу и шикнула на мужа.       — И чего ты такой толстолобый?       — Что случилось? — удивился мужчина, не понимая, чем разгневал жену.       — Накинулся на него, смутил мне мальчика.       — Да я же ничего такого не сказал!       — Будто непонятно, что они хотят побыть вдвоем. У нас дома не разгуляешься, мы вечно рядом. Тэхён такой робкий и нежный, когда дело касается чувств, а ты заставляешь его краснеть!       — Такой уж он робкий! Робкий бы не побежал по первому зову. А наш вон, только пятки засверкали, — мужчина рассмеялся и махнул рукой на женщину, возвращаясь к работе.       Тэхён в обнимку с костюмом стоял перед дверями в покои восточных господ. Он постучал достаточно громко, зная, что за дверью первым делом увидит общую гостиную, и только из нее можно будет попасть в личные спальни послов. Ожидая, что ему откроет Чонгук, который ждёт его появления, он был неприятно удивлен, увидев в проеме знакомое лицо. Перед ним стоял пират, что совсем недавно получил поручение убить его. Не самая приятная встреча. Ким аж вздрогнул, вспоминая тот вечер, что был не так уж давно.       — Добрый день, — вежливо приветствовал он мужчину.       — Привет, — растянул губы в хищной и хитрой улыбке пират.       — Я к господину Чону, — Тэхён показал костюм в своих руках.       — Ну, явно, что не ко мне. Я мальчиками не интересуюсь, — Хосок отошёл чуть в сторону. — Проходи.       Тэхён прошёл внутрь и, к своему несчастью, увидел ещё людей, незнакомых ему ранее и Мики. Женщина вздёрнула брови, но кивнула ему, приветствуя.       — Дорогу уже знаешь или показать? — Хосок говорил тоном хозяйки борделя, провожающего новенького клиента к своим девочкам. — Он у себя в спальне, вперёд по коридору и последняя дверь.       — Спасибо, — Тэхён под пристальными взглядами нескольких человек скрылся в коридоре.       Хосок рассмеялся и упал на диванчик рядом с Мики. Он забросил руку ей на плечи, приобнимая. Женщина скривилась.       — Что ты устроил? — она скинула тяжёлую с себя лапищу, как она называла руку пирата.       — Быстро наш капитан отошёл от потрясений. Уже с возлюбленным побежал развлекаться.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — хмуро произнесла женщина.       Она знала. В отличии от всех других, она понимала, как плохо сейчас должно быть Чонгуку. Настолько невозможно и тяжело, что он убегает от реальности, спешит забыться в простых удовольствиях хотя бы на время, чтобы облегчить муки.       — Приглядите за ним, — тихо попросила женщина драконов и Хосока. Она серьезно посмотрела на пирата, и тому даже перехотелось шутить. — Не стоит ему сегодня никуда уходить, не в таком состоянии.       Чонгук лежал на постели и рассматривал потолок. Он приподнялся на локтях, когда услышал, что кто-то вошёл в комнату. Грустная улыбка сама осветила лицо при виде юноши.       — А вот и ты, — сказал он и сел. — У меня есть вино. Хочешь выпить?       — Напиться в середине дня? Понимаю, что настроение весьма подходящее, но, пожалуй, откажусь, — Тэхён подошёл ближе и разложил костюм на кровати. — Померяй.       Мужчина без особого желания поднялся и сразу скинул с себя верхнюю часть одежды, брюки полетели следом. Тэхён наблюдал со стороны, как он раздевается, а после облачает крепкое тело в плоды долгих часов его работы.       — Красиво, не хватит всех слов мира, чтобы описать твой талант, — Чонгук застегнул последние пуговицы и подошёл к зеркалу.        Портной приблизился, поправил некоторые детали и кивнул. Теперь всё как надо.       — Будет достаточно и одного поцелуя, — усмехнулся Тэхён и прикрыл глаза, смешно вытягивая вперёд губы.       Мужчина подхватил лицо юноши широкими ладнонями, притянул к себе и поцеловал. Не так, как раньше. По-настоящему. Он долго сминал его губы и наслаждался ответными движениями. Он ласкал и сплетался с языком Тэхёна проворными змейками, словно играющими друг с другом. Обнял младшего, ладонью провёл по спине и ниже, чересчур настойчиво, не оставляя никаких сомнений. Он прямо заявлял о том, чего желает, давал понять и излишне не юлил, чтобы не случилось недоразумений.       — М-м, так где тебе нужны потайные карманы? — отстранился и задал вопрос Ким.       — Плевать на карманы, потом, — мужчина с жадностью оглаживал бока юноши и тянулся за новыми поцелуями. — Если ты не хочешь, скажи сразу, я не буду переходить черту. Можем просто целоваться. С тобой безупречно всё. И может, всё-таки вина?       — Только не вино, — рассмеялся Тэхён и подтолкнул мужчину к постели, отвечая на каждый пойманный поцелуй.       Чонгук сел на постель и притянул к себе юношу, сажая на колени. Прижал к груди и обнял крепко-крепко.       — Тэ.       — Да?       — Спасибо, что ты рядом. Мне нужен такой человек рядом. Мне нужен ты.       — Я не брошу тебя, — шёпотом, слишком громко говорить страшно, будто он раскрывает секрет, который кто-то может услышать. В груди быстрее забилось сердце. Казалось бы, это Чонгук, перед ним его любимый, чего волноваться, а он волновался, чуть ли не дрожал от страха, говоря вслух эти слова: — Я так быстро полюбил тебя и ни за что не оставлю.       — Тэ, — Чонгук не мог сдержать нежной улыбки. Его глаза сверкнули янтарем, и он прижался губами к щеке юноши, к его лбу, носу, поцеловал висок и чмокнул влажные губы. — Я постараюсь не разочаровать тебя.       — Может, хотя бы сейчас не будешь болтать? — предложил Ким.       — Нет, буду, — мужчина ощутил, как груз с души упал. Он испарился. Пропал куда-то. Стало легче. Ненадолго, но всё же. Остался только Тэхён и он сам, их поцелуи, крепкие объятия, больше ничего не было и ничего было не нужно. — Я буду всё время болтать, и тебе придется затыкать меня своими поцелуями.       — Вот как? — Тэхён чуть отстранился и посмотрел на мужчину с огоньками в глазах. — Думаю, с этим я справлюсь.       Два тела увлеклись страстным танцем удовольствия. Они сплелись ногами и руками, обнимая друг друга, целовались, не заботясь о том, что лёгкие саднит от недостатка воздуха. Дыхание — сущая мелочь, когда собственные губы накрывают губы любимого. Под весом их тел, то и дело перемещавшихся по постели, матрас тонко поскрипывал.       Чонгук опрокинул юношу на спину и навалился на него сверху, врываясь в горячий рот мокрым поцелуем. Он остервенело целовал его губы, будто каждый поцелуй мог стать последним. Его манило. Тянуло волшебными чарами, которым не находилось ни желания, ни сил противостоять. На плечи легли изящные руки, о которых с восхищением говорят молодые дамы, и огладили сильные мышцы.       Мужчина отстранился, разогнулся, смотря на самую красивую картину, способную предстать его глазам: прекрасный, словно лучшее творение Всевышних Звёзд, Тэхён лежал на шёлковых простынях цвета спелой вишни. Чёрные кудри разметались по подушкам в беспорядке, светлая кожа казалась ещё бледнее на фоне алого полотна.       Более терпеть преграду ткани казалось невыносимым. Чонгук стянул с себя нарядную рубаху, буквально сорвал, чуть ли не порвав ткань в клочья, и откинул в сторону, не заботясь о том, где она окажется. Хорошо, что не порвал, иначе бы Тэхён от него живого места не оставил. Следом полетели брюки. Он скинул обувь с юноши и ласково подхватил его щиколотку, закидывая себе на плечо. Губы нашли место, неизведанное ранее поцелуями. Он поцеловал косточку, направляясь губами выше, но очень скоро чужая одежда стала серьёзным препятствием.       — Я сниму?       Тэхён не стал отвечать. Он расстегнул пуговицу на поясе, приподнял бёдра и стянул брюки до колен, вытягивая ноги. Чонгук ухватился за штаны и сдернул их, отправляя следом за своей одеждой. Чтобы избавиться от рубахи, куда более простой и неприметной, нежели у посла, пришлось сесть. Мужчина потянул за полы, заставляя поднять руки, и, не успев снять её до конца, нырнул под ткань и встретился с губами Кима.       — Так неудобно, — он рассмеялся, сидя с задранными руками, которыми не мог пошевелить, потому что их всё ещё сковывали рукава.       — Я не могу не целовать тебя дольше нескольких вдохов, — улыбнулся Чонгук и, прежде чем снять до конца одежду с любимого, вновь прижался к нему губами.       Жар их тел встретился. Кожа к коже. Температура в комнате поднялась, будто после ранней северной весны мгновенно наступило жаркое южное лето. Чонгук вжался в Тэхёна и удовлетворенно промычал, утыкаясь лбом в его плечо. Юноша откинул голову назад и вздёрнул бедра. Его желание крепло вместе с желанием старшего.       Пока остатки разума их не покинули, мужчина выудил откуда-то бутылёк с ароматным маслом и кинул рядом с подушками, возвращаясь к любимому. Он проложил себе путь от щеки до шеи, следуя неторопливыми, но вместе с тем жадными поцелуями. Словно голодный зверь, он хотел испробовать каждый кусочек тела под собой. Язык скользнул по чуть солёной от пота коже и отправился ниже, проходясь по выступающим ключицам и дальше по ложбинке на груди. Он остановился, чуть повернул голову и накрыл ртом розовый сосок юноши.       Тэхён восторженно промычал, когда Чонгук всосал маленькую горошину, лаская её кончиком языка, обводя по кругу и облизывая. Вторую не оставил без внимания, коснулся пальцами, чуть надавил и сжал, массируя. От паха стремительной волной разлилось приятное тепло по всему телу, но теперь и в области груди его ласкало удовольствие.       Юноша огладил плечи и бока мужчины, пока тот увлеченно вкушал его грудь, и скользнул руками ниже, к крепким ягодицам. Он погладил нежную кожу, забираясь пальцами под кромку белья, и довольно улыбнулся, когда старший отстранился, посмотрел на него, и на лице отчётливо читалось, что ему нравится. Чонгук вдруг внезапно развёл чужие колени широко в разные стороны и удобнее уместился между ними, посмеиваясь с раздавшегося удивленного оха.       — Ты готов меня принять? — спросил Чон. Не поздно ещё остановиться, если Тэхён вдруг испугается и передумает.       — Готов, — кивнул в ответ. — Тебе я доверяю больше, чем себе. У меня не было никакого опыта. Даже с девушками.       — Не страшно, — сказал мужчина. — Главное, не зажимайся, чтобы не было больно.       — Постараюсь, — юноша улыбнулся и притянул к себе старшего, вплетаясь пальцами в его жёсткие волосы и оттягивая пряди.       Какие бы заверения Чонгук не слышал, а он не мог не переживать. Он сполз ниже, расцеловывая нежную кожу на животе, остановился у пупка и с сладким томлением позволил себе остановиться взглядом на тонкой и еле заметной дорожке волос, что вела ниже, туда, откуда приходит прилив жаркого удовольствия.       Тэхён чуть покраснел, смотря на то, как с него стянули последний элемент одежды, как согнули его колени, устанавливая как надо, и как крепкое возбуждение пропало, загораживаемое головой мужчины. В тот же момент он ощутил горячий рот на своей плоти, тёплый влажный язык, что скользнул по чувствительной коже ствола, и пальцы, ласкающие его со всех сторон. Тишину разрезал чувственный стон. За ним ещё один и ещё. Он пропустил момент, когда пальцы опустились ниже и начали настойчиво массировать его задний проход, затерялся в потоке нескончаемых откровенных ласк Чонгука. Он заметил это лишь тогда, когда Чонгук прервался и потянулся за флаконом масла, налил ароматную скользкую жидкость на пальцы и вернул их обратно к Тэхёну.       Между ягодиц стало мокро, скользко. Тэхён нахмурился, но ничего не сказал из-за неприятного холодка от масла, который быстро пропал. Ощущать, как две половинки ягодиц скользят друг по другу, было несколько необычно и не слишком приятно. Сзади ещё никогда не было так мокро. На время он утратил страстный запал и чуть обмяк, но стоило мужчине вновь одарить вниманием его член, как тот налился кровью.       Заметив смятение юноши, Чонгук выпустил орган изо рта со смачным звуком и облизнулся, объясняя:       — Может быть немного непривычно, но это нужно, чтобы избежать травм. А ещё я должен тебя подготовить, растянуть пальцами под себя. Больно не будет, но поначалу дискомфортно.       — Если ты продолжишь это делать с моей плотью у себя во рту, то вполне возможно, что мы избежим неприятных ощущений.       — Мой мальчик становится всё смелее, — Чонгук усмехнулся и провел носом по внутренней стороне бедра, вновь растягивая губы в широкой улыбке. Он осторожно прикусил нежную кожу и сразу зализал место укуса, посмеиваясь. Пускай Тэхён не тигр, и он сам сейчас не в зверином обличие, но тигр внутри просит позволения искусать всего юношу, так он ему нравится.       Первый палец надавил на проход и проскользнул внутрь без особых проблем. Чон выждал немного, дал привыкнуть к новому чувству заполненности и вынул палец. В следующий раз в Тэхёне оказалось уже два пальца. Чон развел их в стороны и свел обратно, огладил горячие стенки, ощупывая. Когда он задел комок нервов, тело под ним внезапно вздрогнуло.       — Что ты сделал? — скулящим голосом от настолько приятного ощущения спросил Тэхён.       — Кажется, нашёл, — Чонгук отстранился и напоследок поцеловал юношу в чувствительную головку, переключая всё внимание на растяжку. — Хочешь, чтобы снова стало так же приятно?       Ким лишь кивнул и с ожиданием посмотрел на мужчину. Тот усмехнулся, целуя острую коленку, и надавил на чувствительную точку, получая моментальную реакцию. Ягодицы юноши сжались, пальчики на ногах подогнулись, и он откинул голову назад в наслаждении. Осторожно Чонгук вошёл уже тремя пальцами.       Когда с растяжкой было покончено, он, не жалея масла, смазал свою плоть и приставил головку к чувствительному нутру, подхватывая одну ногу Тэхёна под коленкой и приподнимая.       — Сейчас станет ещё приятнее, — пообещал старший.       Он осторожно, не спеша вошел в любимого. Тэхён сожмурился, словно от яркого солнца, и сжался вокруг него. Нежными поглаживаниями и ласковыми поцелуями он старался расслабить юношу и на пробу толкнулся внутрь, но не ощутил, чтобы Киму особо понравилось. Чонгук убрал волосы с взмокшего лба младшего и потёрся носом об его нос, успокаивая.       — Больно, — прошептал Тэхён.       — Сейчас пройдёт. Я побольше пальцев, ты пока не привык. Полежим так немного, чтобы боль отступила.       Юноша кивнул. Он обнял мужчину, не давая ему от себя отстраниться. Сладостное желание ушло, будто вода покинула берега во время отлива. Вскоре отошла и боль, но удовольствие не спешило возвращаться. В голове младшего появилась мысль, что стоит прекратить. Он не мог понять, почему это называют занятием любовью, если это нисколечко не приятно. Его распирало изнутри размерами мужчины, но кроме дискомфорта он ничего не ощущал. На фоне подобных ощущений грязные ласки ртом и правда не кажутся чем-то ужасным.       Он терпел ради Чонгука. Тело сопротивлялось, зажималось, не желая испытывать боль и страдать. Но на сердце разлилось тепло от понимания: сейчас они единое целое, их тела соединились вместе, сплелись в один клубок, как и души. Они слились в страстном акте любви, пускай сейчас ему и не слишком приятно. Видя, что мужчина в удовольствии прикрывает веки, слыша его тяжёлые стоны и вздохи от того, что плоть крепко сжимают горячие стенки, Тэхёну как будто передалась часть его ощущений. Он не знал, Чонгук ли постарался и отвлек его насланными чувствами, или он сам отозвался на наслаждение, что окутало старшего, но когда в нём стали двигаться, дискомфорт сменился игривыми щекочущими волнами, которые всё нарастали и нарастали, с каждым толчком захватывали больше участков его существа.       — Ах! — простонал Тэхён, когда Чонгук проехался головкой по той самой чувствительной точке.       Мужчина остановился, недолго поразмышлял о чём-то и поменял положение их тел. Он устроился на боку, задирая ногу юноши и полностью раскрывая, коснулся губами мочки его уха, шепча нежные слова любви, и вновь вошел, врываясь в горячее нутро. И услышал ещё один удовлетворённый стон, потому что опять попал по той самой точке.       Масло давало возможность скользить, и Тэхён, наконец, до конца понял, зачем оно было нужно. Сзади и вовсе перестало саднить. Скользкая влага помогала Чонгуку легко в нём двигаться и из раза в раз проезжаться по комочку нервов, который посылал импульс по всему телу и заставлял срываться на стоны.       Чонгук растянул губы в улыбке, прижался к бледному плечу, целуя, и ускорился. Он резвее подмахивал бёдрами и с упоением слушал лучшую музыку в своей жизни — мелодию из вздохов, охов и ахов, протяжных стонов Тэхёна, смущающих шлепков двух тел и чуть скрипящей постели.       То самое приближалось. Мышцы в теле обоих натянулись. Юноша напрягся, одеревенел и вцепился в плечо старшего, чуть не влезая на мужчину. Лицо изменилось. Брови надломлены, между ними залегла хмурая складка, веки опущены и глаза непроизвольно закатываются, губы, влажные от множественных поцелуев, приоткрыты, и видно розовый язык, упирающийся в ряд зубов.       Чонгук глубоко толкнулся в узкое нутро любимого в последний раз и обмяк, с головой прыгая в мягкие объятия оргазма. Рука скользнула к плоти Тэхёна и коснулась его всего пару раз, прежде чем юноша достиг пика. На пальцы выплеснулась белесая тёплая жидкость, и под ухом раздался негромкий протяжный скулёж.       Мужчина выскользнул из любимого и потянул его на себя, укладывая голову себе на грудь и оставляя поцелуй на макушке. Их тела влажные от пота. В воздухе повис солёный аромат страсти и любви. Наступившая вдруг тишина оглушает. Тэхён тяжело дышал, но поднял голову и потянулся к губам, шепча имя:       — Чонгук.       — Тш, не нужно никаких слов.       И больше они не говорили. Легли удобно, не отпуская друг друга, прикрыли глаза и погрузились в сон, в котором нет никаких забот, не нужно ни о чём думать и можно забыться. Именно этого сейчас сильнее всего желал тигр.

***

      Тэхён проснулся, когда на город опустились сумерки. За окном быстро темнело. Солнце скрылось за горизонтом, и на небе засверкали первые Звёзды. Он потянулся, чувствуя, что поясницу неприятно ломит. Бурным потоком накатили воспоминания, и щёки обдало жаром смущения. Рука скользнула по постели и нащупала голое бедро мужчины. На душе стало спокойнее.       Юноша повернулся, наткнулся взглядом на лицо спящего Чонгука и нахмурился. По виску мужчины катилась капелька пота, лоб разрезали складки, а губы еле заметно подрагивали. К неприятному удивлению, Тэхён обнаружил, что тело рядом горит. Он приподнялся, провел холодной ладонью по шее к щеке и вздрогнул, когда Чон застонал. Не зная, что делать, он потряс его за плечо, пытаясь разбудить.       — Чонгук, проснись, — тихо проговорил юноша, но никак не мог привести старшего в чувство.       Он настойчивее вцепился в его плечо и тряс, пока не ощутил широкую ладонь на плече, что крепко схватила его и сжала до нестерпимой боли.       — Чонгук!       Вцепившись в сильные пальцы, Тэхён никак не мог их разжать. Он издал странный звук — не то шипение, не то всхлип, и тогда тигр раскрыл глаза, ярко сверкающие янтарём в темноте комнаты.       — Что случилось? — взволнованно спросил, смотря на застывшую влагу в глазах мужчины.       Дыхание застряло в груди. Он не мог ничего сказать, уставившись в расширенные в испуге глаза любимого человека. Перед глазами всё расплывалось в пятнах, накатила дурнота. Его подташнивало. Чонгук зажмурился, хватаясь пальцами за волосы, и согнулся, прижимая колени к груди. Он напрягся всем телом, но не мог прекратить дрожать.       Тэхён прижался к нему сзади, обхватил руками и сжал в крепких объятиях, утыкаясь в волосы. Пока он не мог понять, что произошло, но прежде всего старался успокоить Чонгука.       — Кошмары? — догадался, пускай и не сразу.       — Д-да, — хриплым ото сна голосом сказал Чонгук с запинкой. — Давно не снились. Я уже и позабыл, что это такое.       — Это всего лишь сон, — поспешил уверить юноша. — Повернись ко мне, Чонгук, посмотри на меня. Я рядом, слышишь? Всё хорошо. Мы лежим в теплой кровати вместе.       Он развернулся и уткнулся в грудь юноши, с трудом сдерживая рвущийся наружу истеричный крик. Ему опять снилась мать. Её последний день. Но в этот раз кошмар удивил, переплюнул сам себя. Такого Чонгук раньше не видел. Когда ему снились кошмары, чаще всего он наблюдал за картинами прошлого. Он слышал крики, которые когда-то достигали его ушей, он будто наяву видел то, что правда происходило много лет назад.       Сегодня ему приснился другой сон. Ещё более жуткий и пугающий. Когда мать убили, её стянули с пыточного стола, но пытки на этом не закончились. В тёмный зал ввели ещё нескольких человек. К ужасу, в их лицах Чонгук разглядел самых родных, самых любимых, самых дорогих, кто ещё жил в этом мире вместе с ним. Там была Мики, которую трогали сальными руками и отпускали о ней гнусные комментарии. Там был Чонин, который рвался и ругался, как рвался и ругался когда-то он сам, сидя в клетке. И там был Тэхён. Разглядеть, что сделали с ним, он не смог. В него будто вцепилась сильная отеческая рука и вытянула наружу из поглотившего болота-сна. Он проснулся.       Мики, Чонин и Тэхён были живы. Тэхён лежал рядом, обнимая его, а к остальным мгновенно потянулась душа и ощутила, что с ними всё в норме.       Чонгук выдохнул. Не спокойно, но облегченно.       — Останься со мной на ночь.       — Хорошо, — без раздумий согласился юноша. — Я рядом, не беспокойся.       — Спасибо, — выдавил из себя старший и прикрыл глаза, вдыхая запах родного человека.       Тяжесть, засевшая на сердце, постепенно отходила. Дышать стало легче, и через время Чонгук снова уснул, а на страже его сна стоял Тэхён, ласково перебирая волосы мужчины пальцами.