Янтарный глаз тигра

      Ваше Величество, мой дорогой и милый друг, сие письмо не официальное обращение к моему королю, а личная записка к моему другу. Я искренне дорожу нашей дружбой, нас с вами связывают долгие годы, но я не могу молчать.       Вы, как человек, несомненно, умный и мудрый, должны понимать, какие неприятности приходится терпеть мне, как торговцу. Я, не побоюсь этого слова, требую, чтобы вы обратили своё внимание на происходящие бесчинства в море. Мои корабли возвращались в Амбрис с товарами для очень почтенных и уважаемых господ. Я лично присутствовал на борту и видел всё своими глазами. Оттого таким возмутительным мне кажется бездействие береговой охраны. В наших водах творят злодеяния пираты, но охрана никак не может помочь нам, гражданам Киллерии и жителям Амбриса!       Я стал участником сражения с пиратами. Я надеялся, что на помощь мне придут люди, которым платят за счёт моих налогов. Но на помощь они не пришли. Мои парни погибли, сражаясь с пиратами, и все их смерти были напрасны, потому что нас всё-таки обчистили, как последних дураков! Знаете, на кого я нарвался, мой дорогой друг? Не пожелаю и врагу встретится с ним. Кровавый Хо. Наверняка, вы слышали это прозвище. Он не чурается самых грязных методов и уловок. Всевышние уберегли, только потому я остался жив. Я вернулся без медной монетки в кармане. Этот подонок забрал всё, что я вёз в город.       Я надеюсь, что вы, Ваше Величество, поспособствуете усилению контроля в водах между нами и Пиратскими островами. Для вас не будет секретом то, что гильдия торговцев возмущена бездействием. Я очень не хочу выносить на всеобщее обозрения моё недовольство и смею рассчитывать на то, что мы решим этот вопрос мирным путём. Но если всё же нет, вы должны понимать, какой вес будет иметь мой голос.       С превеликим уважением, ваш верный друг и торговец Хван.

Из личной переписки Его Величества.

      День Весеннего праздника наступил внезапно. Он тихо подкрался со спины и показался во всей красе. На улице шумели развесёлые толпы. Люди делали покупки на рынке, где вовсю шла ярмарка, где продавались самые чудесные вещи, какие только могут существовать в мире. Тут было всё: вкусная еда, какой нигде не купишь, одежда, аксессуары от лучших мастеров, особенное оружие и другие предметы быта. Артисты развлекали людей, зарабатывали деньги и овации публики на фокусах, танцевальных номерах. Менестрели распевали весёлые песни и играли на музыкальных инструментах.       Весь город будто проснулся после долгого сна. Амбрис скинул с себя оковы льда, которые сдерживали его, и расцвел как нежный первоцвет, являя миру свою красоту и очарование. Скоро начнется парад — торжественное шествие, которое пройдёт по всему городу, держа путь к королевскому дворцу.       Во дворце правили суета и суматоха. Пока прибывающие господа и дамы встречались друг с другом, отдыхали после долгой дороги и веселились, слуги незаметными тенями бегали по коридорам дворца. Одни готовили покои и залы для гостей. На кухне без остановки всю ночь и утро трудились повара, чтобы на балу королевскую семью и знать ждали лучшие угощения. А ещё и прибывшие ко двору воины. Их тоже нужно кормить.       Идя по коридору, Тэхён с трудом не врезался в снующий туда-сюда народ. Он разносил по покоям господ последние наряды, за которыми вчера знатные персоны так и не явились. Определённые персоны любили высоко задрать нос и проявлять крайнее неуважение к мастерам своего дела. Будто Тэхён — мальчик на побегушках, который должен заниматься такими вещами. Но выловить сейчас посыльного было просто невозможно. Все мальчики заняты поручениями, которым не видно конца, поэтому приходилось заниматься доставкой костюмов самому.       Родители с самого утра ушли к Пакам, чтобы приготовить праздничный ужин и украсить дом, а он разгребал последние дела. И должен был уйти как можно раньше, по велению Чонгука.       Один раз, когда Тэхён шёл через гостиный зал, где расположилось множество господ, он зацепился взглядом за Чонгука. Мужчина стоял в окружении министров, серьезно о чем-то беседовал с первыми людьми Киллерии. За вежливо снисходительным выражением лица стояла тёмная серая туча из хмурости. Кто-то подумал бы, что посол не слишком доволен разговором, который вынужден вести, но столкнулся взглядом с Тэхёном, и его лицо озарило счастье, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке, а на лбу расправились складки.       Это была всего лишь мимолётная встреча глазами, слишком невесомая. А нужно больше. Как же хотелось просто побыть рядом, взяться за руки, поцеловать и крепко обнять, а не довольствоваться случайными взглядами. В груди сильно тянуло, когда Тэхён думал о том, что больше не будет беззаботных посиделок в компании друг друга, как прежде, пускай их за всё то время, что они знают друг друга, было не так много, больше не будет легкости и простоты. Приближающиеся ужасы когда-нибудь закончатся. Ничто не длится вечно, но те смутные времена близко, и о том, как их получится пережить, думается с тревогой.       Из-за переживаний никакого настроения праздновать приход весны не было. Тэхён не наблюдал радости ни у Чонина, ни у Намджуна, которые пришли с ним во дворец. Оба выглядели удрученными, но пытались скрыть свои чувства за напускной беззаботностью пустых разговоров.       — Это был последний наряд, — Тэхён зашёл в мастерскую, прикрывая за собой дверь. — Дворец уже ломится от гостей. Давайте немного перекусим, приберёмся и пойдем. Родители уже дома у Чимина. По пути хорошо бы зайти в цветочную лавку и купить букеты нашим женщинам.       — Как вообще можно думать о цветах и праздновать что-то, когда знаешь, какое будущее нас ждёт, — пробурчал Чонин, перебирая остатки материалов и раскладывая по коробкам и мешкам.       Тэхён поджал губы, ничего не говоря. Был согласен. Он посмотрел на Намджуна. Тот тоже ничего не сказал. Если и говорить, то точно не о том, что их ждёт. Ещё успеют насладиться будущим.       — Главное, что мы вместе. Пока мы рядом с друг другом, мы пройдем через любые трудности. А Весенний праздник — это нерушимая традиция. Плохо ли, хорошо ли, наш народ всегда отмечал приход весны и воспевал возрождение природы. И мы не будем забывать о традициях, — Тэхён постарался приободрить удрученного брата, но по одному его взгляду понял, что не стоило говорить ничего подобного.       На миг повисла тяжелая тишина. Вес молчания давил на всех троих.       — Я схожу на кухню. Надеюсь, мне не надают там тумаков. Кажется, сегодня все на нервах, — Тэхён неловко улыбнулся, желая сказать и сделать хоть что-нибудь, только бы не находиться в этой угнетающей атмосфере беспросветной тоски и печали.       — Мне пойти с тобой? — спросил Намджун. — Не думаю, что кто-то решит надавать тебе тумаков в моём присутствии.       — Это точно. У тебя такие крепкие мышцы, что на тебя и косой взгляд не кинут. Но, хён, — юноша кивнул на брата, и Намджун всё понял без слов. Чонина не следует оставлять одного.       Только вот Чонин, заметивший кивок в свою сторону, с этим не был согласен.       — Идите. Принесите побольше еды. Я безумно проголодался. Всё будет нормально. Не нужно опекать меня, будто я беспомощный. Я уже взрослый, — Чонин говорил спокойно, но, видно, его слова не убедили старших. — Я буду сидеть и не высовываться. Что может случиться?       Тэхён кинул ещё один неуверенный взгляд на Намджуна, который пожал плечами. Не ему принимать решение. Причины опасаться были. Но что это за жизнь такая, когда приходится жить в вечном страхе? Не получится всегда быть рядом с братом и сдувать с него пылинки. Тэхён это понимал. А ещё он понимал, что им с Намджуном нужно поговорить без лишних ушей. Никто не знает, что случится сегодня вечером. Потом может быть не до подобных разговоров, а прояснить ситуацию хочется. Те слова Чонгука о том, что моряк влюблен в него, серьезно озадачили портного.       — Ладно, — согласился Тэхён. — Мы быстро. Одним мигом.       Юноша в компании своего хёна покинул мастерскую и отправился в сторону кухонь.       Времени было не слишком много. Путь до кухни короче, чем нужно, чтобы серьёзно о чём бы то ни было поговорить. Поэтому он постарался взять себя в руки и хотя бы начать разговор на волнующую его тему.       — Хён, я хотел у тебя спросить.       — Что?       — Как у тебя с личной жизнью?       Намджун был откровенно удивлен вопросом. Он хмыкнул себе под нос и пожал плечами, не слишком желая развивать тему. К чему лишний раз тревожить своё раненное сердце.       Нет смысла обманываться. Тэхён любит Чонгука. Это не увлечение. Его и правда захватили крепкие чувства. Тэхёну, может, и было бы лучше с кем-то вроде Намджуна, он не знал бы проблем и переживаний, был бы уверен в будущем. Но сердцу не прикажешь полюбить другого. Чувства не поддаются контролю. Точно не любовь. Он знал об этом как нельзя лучше. Если бы можно было в один момент принять решение, взять и прекратить любить, он давно бы именно так и сделал.       — По-прежнему, — без особой заинтересованности ответил Намджун.       — Тебе никто не нравится?       — Нравится, но дело в другом, — мужчина посмотрел на друга. Болит. Грудь сдавливает и дышать невозможно. Как же хочется не только дружить с Тэхёном, как же хочется окунуться в омут чувств, быть влюблённым и чувствовать, что тебя любят в ответ. Хочется, как в романах, в которых авторы воспевают любовь.       — В чем же?       — В том, что я не нравлюсь ему.       Тэхён отвёл взгляд в сторону, разглядывая картины и гобелены, висящие в коридорах дворца. Может быть, Чонгук всё же ошибается? Вдруг ему просто показалось? Намджун столько лет рядом с ним и Чимином. В их отношениях присутствует семейная теплота и любовь. Они близки и ярко проявляют свои чувства. Наверняка, непривыкший к такому Чонгук просто спутал это с романтической привязанностью. В реальности же всё совсем не так.       — Печально. Хён, я уверен, что ты найдешь своего человека и будешь счастлив! — Тэхён решил приободрить друга и не развивать эту тему дальше, чтобы не травмировать его. Да, наверняка Чонгук просто ошибался и навел Тэхёна на странные мысли. Продолжая разговор, юноша неминуемо нанесёт другу новую рану.       — Я счастлив, Тэхён, — моряк хоть и с грустью, но улыбнулся. — У меня есть вы, у меня есть бескрайнее море и крыша над головой. Я не бедствую, честно работаю и живу по совести. Я правда счастлив. Не всегда наши желания исполняются, но это не значит, что я не могу быть счастлив. В моей жизни бывало всякое. И знаешь, я уверен, что за любой чёрной ночью следует солнечный день. И даже если ночь очень чёрная, то на небе всегда горят Всевышние Звёзды, которые охраняют своих детей. Так что всё будет хорошо. Рано или поздно всё будет хорошо. Не одна любовь делает человека счастливым.       — Хён, — Тэхён прикоснулся к груди, где под рубашкой на нитке висел мерцающий осколок упавшей Звёзды. — Спасибо за тот подарок. Я понимаю всю его ценность.       — Я не сомневаюсь, — на щеках мужчины проступили милые ямочки. Тэхён улыбнулся в ответ и свернул по направлению к кухне.       Они зашли в помещение, где творилось страшное: звенела и гремела посуда, кричали друг на друга люди и носились от одного угла к другому. Обычно тут обедали слуги. Тэхён всегда приходил сюда за едой или отправлял мальчика, чтобы он принес им обед. И всегда им с радостью вручали подносы, нагруженные вкусной едой. Но не сегодня. Сначала их долго никто не замечал, а когда же на них обратили внимание, то чуть не устроили скандал. Если бы с Тэхёном не было рядом Намджуна, в юношу точно бы полетела какая-нибудь тяжёлая сковорода.       Не без труда они получили немного яблочного сидра, пару небольших пирогов, оставшихся ещё со вчерашнего ужина, и были благополучно выставлены за дверь, обруганные.       — Всё лучше, чем ничего. Признаться честно, не один Чонин безумно голодный. Я и сам ещё не ел сегодня.       В это время в мастерские ателье «Звёздная нить» наглым образом ворвалось несколько молодых, крепко сложенных людей. Чонин нахмурился, поднимая голову и не понимая, кто перед ним стоит.       — Прошу прощения?       — Эй, малой, — присвистнул один из грузный и очень хамоватый парень. — Не знаешь, Ким Тэхён здесь обитает?       — По какому вопросу интересуетесь? — Чонин окинул визитёров подозрительным взглядом.       Они не были похожи на гостей, которых пригласили во дворец по случаю Весеннего праздника. Приглашали обычно знать, аристократов и выдающихся людей, а эти ни на одних, ни на других похожи не были. Да и манерами не блистали. Этикет, что принят в высшем обществе, им был незнаком. Мальчик очень сомневался, что стоящие перед ним юноши отличаются хоть чем-то хорошим, кроме мышц. Мышцы у них что надо. Но и на стражников они не были похожи. Стражники носят форму королевского двора, а во что одеты эти люди, так сразу не скажешь.       — Малой, вопросы будем мы задавать, — хмыкнул самый долговязый из компании. — Твоё дело отвечать. Так что, этот грёбаный мужелюб тут?       Если бы не одни сплошные потрясения и переживания, в которых последние недели жил Чонин, если бы не знание о приближающихся смутных временах, если бы не полное одиночество, в котором он сейчас остался, если бы не все это, может быть, ничего бы и не произошло. Возможно, Чонин не подскочил бы с места, не накинулся бы на говорившего парня, не вцепился бы в него разгоревшимся злостным взглядом и не постарался бы выжечь его разум своей ненавистью.       — Закрой свой поганый рот навсегда! — прокричал Чонин, цепляясь пальцами за чужую шею и плечи.       — Парни! — жертва нападения откинула мальчишку в сторону, словно он был всего лишь маленькой надоедливой мушкой.       — Да это же урод!       — Тигриное отродье. Посмотрите, у него глаза сияют огнём!       Чонин больше не мог сдерживаться. Слишком долго терпел, слишком много копил в себе. Настолько, что не смог совладать с этой силой. Она подвела его. Вырвалась в самый неподходящий момент. В нём горело только одно желание: защитить свою стаю. Никто не смеет обижать его семью. Если кто-то только попробует, то поплатится своей кровью.       В одно мгновение всё переменилось. Трое крепких парней накинулись на него и схватили дергающегося мальчишку, прижимая к полу и осыпая градом ударов. Чонин внезапно понял: для него всё кончено. Против них он не мог ничего предпринять.       Он никогда не верил, что когда умираешь, перед глазами проносится вся жизнь. Перед его янтарными глазами пронеслись все счастливые моменты. Он вспомнил мамин вишневый пирог, вспомнил, как отец всегда с радостью давал ему конфеты, которые запрещали есть, пока он не пообедает нормально. И как Тэхён крепко держал его за руку, когда он проказничал и хотел сбежать из-под опеки брата. Он подумал о всех своих друзьях и приятелях, с которыми общался, о любимых хёнах и о Чонгуке. О Чонгуке, который ему совсем не нравился, которого он не хотел считать своим братом, которого не желал видеть рядом с хёном и который его раздражал. Который был к нему добр, терпелив и мил. Он думал о том, как было весело с ним и с хёном в последнюю их встречу, когда мужчина обратился большим могучим тигром. Чонин никогда не видел тигров. И других больших животных кроме лошадей. А тут тигр. Настоящий, полосатый, с мягкой шерстью, огромными клыками и сильными лапами. Всё это в прошлом. Жизнь пронеслась перед глазами. Он умрёт.       Удары, на которые он не обращал внимания, пока они не прекратились, отдались болью в теле. Чонин свернулся клубком на полу, но, уловив знакомые голоса и шум потасовки, вздёрнул голову, замечая две новые фигуры.       Наверное, он умер всё же чуть позже, когда увидел Тэхёна и Намджуна, сражающихся с незнакомцами. И когда подумал, что теперь не только он обречён на страшные муки, но и его родные люди.       — Чонин, беги! — в который раз раздался истошный крик брата.       Чонин его не слышал. Его словно оглушили. Он уставился на схватку бешенными от страха глазами, а по щекам текли горькие слезы. Тело замерло, окаменело. Ни руки, ни ноги не двигалось. Оно подвело его, как и собственная воля, не подчинялось. Всё потеряно. Вот их конец. И никакого будущего уже не будет.       — Это ты гребаный мужелюб! — крикнул тот хамоватый и кинулся на Тэхёна, но был быстро выведен из строя точным и грубым ударом Намджуна. Мужчина не сдерживался.       С воинами биться всё то же самое, что с пиратами.       На крик Тэхёна и шум борьбы сбежалась стража. Не первый раз мастерская оказывается полем, где разворачивается сражение. Не впервые на каменный пол проливается чья-то кровь.       К тому времени, как двери мастерской распахнулись, и перед ними появилось несколько стражников в полном обмундировании и оружием наготове, Намджун уложил двоих незнакомцев на лопатки и отбивался от третьего. Теперь точно конец. Для всех них.       Как только они увидели почти пораженных военных, прибывших недавно ко двору, и ослепительный янтарный блеск глаз мальчишки, валяющегося на полу, поняли, что произошло без лишних объяснений. Действовали быстро, строго по существующему протоколу. Позвали подкрепление. Тут же понабежало ещё больше народу. Их схватили, и как бы не пытались отбиваться ребята, против такого количества людей они ничего не смогли сделать, сколько бы не обладали самой стойкой волей и благословением Всевышних в придачу.       Последнее, что видел Чонин перед тем, как его ударили по голове чем-то тяжёлым, как стражники и военные насмехаются над его братом, который уже отключился от удара. Он слышал их грязные слова в его сторону, оскорбления и ругательства, но ничего не мог сделать. Мир вдруг потемнел и куда-то пропал. Сознание его тоже подвело и покинуло.

***

      До начала Весеннего праздника оставались считанные часы. Во дворце, словно в огромном муравейнике, было множество людей. Нарядные дамы и господа по особому приглашению прибыли ко двору, чтобы отметить главный праздник в году. Важнее даты в Киллерии не существовало. Разгромили самого главного врага, родился наследник престола или умер кто-то из членов королевской семьи — ничто не могло сравниться по важности с весенним праздником.       В их землях, особенно в Амбрисе, где большую часть года правили холода, где зима-злодейка не отпускала из своего ледяного плена до последнего, приход весны считали чем-то почти настолько же волшебным, как горящие на небе Звёзды. Люди воспевали чудесную природу, горячо приветствовали весну, чтобы она осталась довольной, чтобы жаркое лето захотело заглянуть в их земли. Будет тепло, будут и урожаи, а значит, они не останутся голодными.       В одном из множества залов, где сейчас расположились гости, общались друг с другом и ожидали официального начала торжества, раздался крик. Люди столпились вокруг кого-то. Чонгук, обходя толпу, прислушался к голосам и в всеобщем галдеже расслышал голос одного человека, что повторял, словно умалишенный:       — Огонь и кровь! Огонь и кровь! Одумайтесь! Покайтесь, пока не поздно. Огонь и кровь. Много огня и много крови.       Люди загалдели только громче, обсуждая.       — Кажется, он не в себе.       — Это провидец? А вдруг он видит что-то важное?       — Мужик просто уже напился. Вы видели, что он то и дело брал бокалы с бренди?       — Выведите же кто-то больного. Его покинул рассудок!       — Нехорошо это в преддверии Весеннего праздника. Вдруг это какой-то знак Всевышних?       — В этот раз и правда всё необычно. Вы слышали о том, что в столицу вызвали размещенные вблизи войска?       — Да вы что? Для чего же?       Чонгук хмыкнул и покинул гостиную. Что же получается, Всевышние Звёзды в курсе их планов о пожаре? И знают, что прольётся кровь? Много крови. Они не оставляют попыток образумить людей, наивно полагая, что что-то изменится. И всё же они стараются вести этот мир по лучшему пути, зная, что люди никогда не избирают верный путь.       Мужчина незаметно для окружающих коснулся своих потайных карманов, которые в наряд для него вшил Тэхён. На сердце на секунду стало теплее. Он ненадолго отлучится, чтобы только проверить, но быстро вернется, и никто не заметит, что восточный посол, причина всех девичьих страданий на данный момент при дворе, куда-то отходил.       Чонгук спустился по парадной лестнице, приветствуя встречающихся на пути важных персон. С ним пытались заговорить, увлечь его в беседу, но мужчина вежливо отказывался и обещал переговорить со всеми позднее, когда торжество официально начнётся. Он свернул в коридор, ведущий к мастерским и учебным классам, где сейчас стояла удивительная тишина. Ни души. Быстро добравшись до знакомой двери, он взялся за ручку, но она не поддалась. Отлично. Значит, Тэхён, как и обещал, покинул дворец до начала Весеннего праздника во дворце. Правильно. Так и надо. Его не должны затронуть эти игры. Ни его самого, ни семью Кимов. Чонгук должен сделать всё, что в его силах, чтобы дорогие ему люди не пострадали в его войне.       Он вернулся в зал, в котором находился недавно. Мики в нарядном платье с пышными юбками, за которыми очень удобно прятать оружие никто бы и не подумал, что под подолом у милой женщины что-то, кроме красивых стройных ног, подошла к Чонгуку, улыбнулась ему и взяла под руку.       — Где ты был? — негромко поинтересовалась тигрица, оглядывая гостей.       — Ходил проверить мастерские. Тэхён ушел.       — Прекрасно. Пока всё идёт как надо, — кивнула женщина. Одной заботой меньше. — Скоро начало. Ты готов?       — Кажется, к такому невозможно быть готовым. Юнги?       — Да, он уже в пути, — подтвердила Мики.       — Как Его Высочество? — Чонгук осторожно следил за окружающими, видя их всеобщий интерес к ним. Не хотелось, чтобы кто-то посторонний прислушивался к их разговорам.       — Полный порядок. Мы готовы, Чонгук. И мы сделаем это. То, к чему мы шли столько лет.       — Сделаем, — Чон кивнул и подхватил аккуратную ладонь подруги, сжимая. Он внимательно посмотрел в глаза женщины, а после скользнул взглядом по всей её фигуре, будто старался навсегда отпечатать в памяти красоту Мики. — Я люблю тебя, Мики.       Сердце женщины замерло. Она знала, что это не то признание в любви, которое она всей пылкой душой желала услышать от Чонгука. Она знала, о какой любви говорит мужчина, и не сомневалась в его словах. Но это было не то. И хоть это было не признание мужчины в чувствах к женщине, её лицо осветила счастливая улыбка. Чонгук никогда не говорил, что любит ее. Он не разбрасывается словами попусту. Но вот момент настал.       — И я люблю тебя, Чонгук. За эти годы ты вырос. Как вспомню, каким ты был, так не верится.       — Не вспоминай. Мы встретились, когда я был ободранным мальчонкой. Конечно, я вырос.       — Ты начинаешь острить. Кажется, тебе всё же лучше, — Мики расхохоталась, прикрывая элегантной ладонью красные губы.       Пока она разговаривала с Чонгуком, не раз сталкивалась взглядом с другим своим спутником — Хосоком. Пират выглядел просто отлично. Пожалуй, наряд сидел на нём не хуже, чем на остальных, а намного лучше подчёркивал стройную фигуру. Вокруг него крутились дамы, он целовал их руки и говорил им комплименты, но глаза то и дело находили фигуру одной очень страстной тигрицы в толпе. Сами по себе.       — Мики?       Женщина отвлеклась на пирата и не сразу заметила, что Чонгук ей что-то сказал.       — Если со мной что-то случится, пообещай, что позаботишься о Чонине и Тэхёне.       — Что за глупости ты говоришь? Что с тобой может случиться? Я не буду ничего обещать, потому что с тобой всё будет в порядке.       — Нет, Мики, — Чонгук ощутимее сжал пальцы женщины. — Пожалуйста, пообещай. Только тебе я могу доверять настолько, чтобы просить позаботиться о них. Если и правда что-то произойдет, ты единственная, кто сможет это сделать для меня.       — Чонгук, если с тобой что-то произойдет, то меня уже…       — Господин Чон! Госпожа Мики! — воскликнул один из самых невыносимых министров, приближаясь к ним и прерывая.       «Не будет в живых», не успела договорить женщина.       Не было в мире правды большей, чем эти слова. Если с Чонгуком что-то случится, то только потому, что Мики первая загорится яркой звездой на небе и не сумеет прикрыть спину своему любимому другу. Иначе и быть не может. Пока она жива, пока она ещё способна дышать, она не допустит, чтобы с Чоном произошло что-то настолько ужасное, что он не смог бы позаботиться о своих близких сам.       Вскоре все перешли в главный зал. Хоть немного настолько же помпезного и величественного места Чонгук в своей жизни ещё не видел. Огромный зал, купающийся в золоте и дорогом камне, с окнами от пола до потолка. Но поражали не окна. Поражал купол, накрывающий главный зал дворца королевской семьи. Невероятных размеров прозрачный стеклянный шар с видом на небо. Самое главное представление Весеннего праздника происходит глубокой ночью. В торжественном зале дворца тушат почти весь свет, и гостям открывается невероятной красоты вид на Звёздное небо. Все, кто хотя бы раз видели Звёзды из стен дворца через кристально прозрачный купол, никогда уже не могли забыть это зрелище. Казалось, что в такие моменты Всевышние Звёзды всегда горят ярче, радуют своих земных детей ослепительным мерцанием и уверяют, что они всегда рядом и всегда наблюдают за ними, охраняя их покой.       Шум толпы оборвался, музыка затихла, и перестали петь лучшие менестрели, когда в зал вошла королевская семья. Король и королева, принцы и принцессы появились перед гостями. Их имена громко объявили всем присутствующим. И именно тогда начался Весенний праздник — главный день в году во всей Киллерии.       Этим вечером дамы и господа кружились в танце, лилось нескончаемым потоком вино, и вокруг было столько еды, сколько нашли во всем Амбрисе. Это было торжество возрождения лучшей жизни. Люди почитали госпожу природу, встречали весну и молились о плодородных почвах, жарком лете и отсутствии засухи.       — Дорогая, что за господин уже не первый круг танцует с нашей дочерью? — спросил очень богатый купец у своей жены, наблюдая за любимой крошкой, резвящейся в самом центре зала с каким-то загадочным господином.       — О, милый, это же господин Чон. Посол, который прибыл в Амбрис с востока. С самого Союза! — женщина нежно улыбнулась, наблюдая за счастливой дочерью. — Кажется, она приглянулась этому господину.       — Постой, дорогая, но про господина Чона ходят совсем нелециприятные слухи. Я слышал, что он закрутил роман с каким-то мальчиком. В наших кругах в последнее время все только и обсуждали, что он оказался из этих.       — Нет-нет, милый, это другой господин Чон. Тот, что предпочитает мальчиков танцует сейчас с госпожой Мики. Это Чон Чонгук закрутил роман с каким-то слугой, портным или кто он там. Я не знаю подробностей.       Удивительно, что жена торговца, которая всегда была в курсе самых жарких разговоров столицы, не знала каких-то подробностей.       — А кто же этот господин? — спросил мужчина, отпивая немного бренди.       — Его зовут Чон Хосок. Нам обязательно нужно с ним познакомиться. Говорят, он совершенно обворожительный и обходительный мужчина.       Торговец от неожиданности подавился вином. Мужчина закашлялся, отставил бокал и схватился за сердце. Его любимая жена подлетела ближе к суженому, закружилась вокруг него и постаралась привести в чувство.       Когда приступ кашля отошёл, с красным лицом и озлобленными глазами купец посмотрел в сторону дочери и господина Чона.       За всю свою жизнь он знал лишь одного человека с именем Хосок. И в последнюю их встречу тот был далеко не уважаемым гостем с востока.       Мужчина скинул с себя руки переживающей жены, окинул взглядом зал и куда-то стремительно направился. Он обошел несколько компаний, не отрываяя взгляда от центра, где в объятиях морского волка грелась его любимая дочь. Не было сомнений в том, кто наглым образом совратил его дочь. Та же уверенная ухмылка, тот же хитрый взгляд, каким хищник смотрит на свою добычу.       От злости у торговца чуть ли пар из ушей не валил. Он растолкал кучку каких-то юнцов и пересек зал, шагая прямиком к Его Величеству.       — Торговец Хван, как я рад тебя видеть, милый друг, — король приветствовал его радушно. Они были старыми приятелями, и господин Хван был чуть ли не вторым человеком в столице после самого короля, настолько его дело было прибыльно и важно для города. — Как идут твои дела? Твоя жена в порядке? А красавица дочь? Ты привел её на главный бал года?       — Мой король, — сквозь зубы процедил торговец. — Прошу меня простить за резкий тон, но как так получилось, что грязный пират, отродье пиратских островов, этим прекрасным вечером оказался среди нас?       — Торговец Хван, о чём ты говоришь? — прозвучало чрезвычайно удивлённо от Его Величества.       — Человек, что сейчас танцует с моей дочерью! Чон, мать его, Хосок! Ты понимаешь, какое оскорбление мне нанесено?! Как дворец допустил, чтобы это дерьмо смогло хоть на шаг приблизиться к моей дочери?       — Прошу, не гневайся, — король коснулся плеч торговца и всучил ему бокал вина. — Объясни спокойно, в чем дело. Я ровным счётом ничего не понимаю.       И когда торговец Хван объяснил Его Величеству, в чём дело, король всё понял. Он успокоил мужчину, велел не предпринимать никаких мер и попросил разрешения самому разобраться с произошедшим недоразумением. Их наглым образом обманули, уверял король. И чтобы не упустить преступника, проникшего в стены дворца и не испортить праздник остальным гостям, им нужно действовать осторожно.       Как только торговец Хван скрылся, Его Величество подозвал старшего сына.       — Ты был прав, Донук.       — Отец?       — Нас обманули. Восточные послы не те, за кого себя выдают. Среди них есть пират. Чон Хосок. Торговец Хван встречался с ним в море. Не один его корабль пал от руки этого грязного пирата.       — Отец, хочу вам сообщить о том, что господина Мина никак не могут найти.       — Пропажа одного из восточных послов?       — И также недавно поступили сведения, что стража задержала на территории дворца тигра. Мне не успели доложить все подробности, но действовали в соответствии с инструкциями. Его быстро обезвредили, поместили в темницу.       — Это заговор, — без сомнений заключил король. Не следовало так легкомысленно относиться к гостям с востока. Его ошибка. — Срочно вызвать всю стражу во дворец. Военным объявление о полной боевой готовности. Мы не знаем, что от них ждать, но они точно явились не просто так.       — Чонгук, — тихо позвала Мики, кружась в резком танце с мужчиной. — Мне это не нравится.       — О чем ты? — Чонгук обнимал подругу и хватался за последние счастливые мгновения. До начала исполнения плана осталось совсем немного.       — Что-то случилось. Король засуетился, в зале прибавилось стражи.       — Юнги уже поджег склады в порту? — Чонгук повнимательнее присмотрелся к окружающей обстановке и обнаружил, что Мики права. Что-то произошло.       — Нет, ещё рано.       — Тогда что?       Музыканты вдруг затихли посреди композиции. Танцующие пары потеснили стражники, которые решительно продвигались в центр зала.       — Без паники, прошу, без паники! — объявил громкий голос. — Расступитесь.       — Чон Хосок.       Пирата обступили со всех сторон. И в это же мгновение стража окружила Чонгука, Мики и Сокджина, находящегося на другой стороне зала.       — Вы задержаны. Прошу, сдайтесь без сопротивления.       И то же самое Чонгук и Мики услышали за своими спинами.