Янтарный глаз тигра

      Однажды во всём мире случилась страшная катастрофа. Земли от холодного севера до жаркого юга охватил разрушительный пожар. Горели леса, бескрайние поля, погибали города и деревни, а вместе с ними и их жители. Не осталось ничего живого, всё превратилось в пепел.       Горе Всевышних Звёзд было необъятным. Они плакали по своим земным детям, и только их слёзы смогли потушить пожар, что уничтожил жизнь во всех землях.       Тогда совершенно одинокие и несчастные Звёзды решили привнести в этот мир жизнь, которой не будет страшен ни один огонь, жизнь, которую не унесёт и не развеет на ветру ни один пожар. Так появились драконы.       Вместо того, чтобы разрушать, огонь стал для них родной стихией, стал их силой и защитой. Больше огонь не был ни для кого опасностью, ведь теперь под звёздным небом жили драконы, которые одним взмахом крыла могли потушить пламя.

Из легенды " О появлении драконов"

      Когда Тэхен очнулся, он не мог раскрыть глаза. Тяжелые веки не поднимались. Его мучили спазмы головной боли, тело ныло из-за многочисленных синяков и ушибов, а пальцы онемели от холода. Рубаха взмокла от сырости. Воздух, который проник в легкие при очередном вдохе, оказался затхлым, влажным и неприятно оседающим на языке. С трудом, но юноша всё же открыл глаза, понимая, что ничего не изменилось. Чернота никуда не ушла, вокруг по-прежнему темно. Самое страшное для любого живого существа — темнота. Темнота — это полное одиночество, это ночь, когда на небе не горит ни одной Звезды, ночь, когда Всевышние не заступили на службу и не хранят покой земных детей. Тэхён зашевелился, постарался перевернуться на бок и застонал.       — Лучше не двигайся, — в темноте раздался знакомый голос. — Кажется, у тебя серьезный ушиб.       — Намджун-хён, — прохрипел Тэхен, всё же поднимаясь с пола. — Почему так темно? Я ничего не вижу.       — Ты думал в темницах в каждой камере персональная лампа? — съязвил уставший мужчина и в тот же момент понял, что не стоило этого говорить. Тэхён не сделал ничего, чтобы ему грубить. — Прости, я не хотел. Просто… мы в таком дерьме, Тэхён.       Намджун тяжело вздохнул и схватился за волосы, не зная, что делать. Страшно представить, сколько волос он выдрал себе, пока Тэхён не приходил в сознание.       Попасть в королевские темницы ещё хуже, чем попасть в плен к пиратам. Как бы не хотелось этого признавать, пираты хотя бы были людьми, в отличие от тех, кто заключал пленников в темницы.       Постепенно глаза привыкли к темноте. Сквозь неё Тэхен стал различать силуэт Намджуна и увидел ещё одну сгорбленную фигуру, сидящую в углу. Через решетчатую стену темницы проникал тусклый свет факелов. Настолько слабое это было свечение, что поначалу юноша не мог понять, что хоть что-то освещает подземелье, в котором они оказались. Отблески рыжих языков пламени танцевали на холодных камнях. Тэхён подполз к Чонину, закинул руку на плечи брата и прижал его крепко к своему телу. Мальчишка дрожал в беззвучных рыданиях, не смея издать ни звука.       — Мы что-нибудь придумаем, — сказал Тэхен, стараясь успокоить и себя, и ребят, но в первую очередь именно Чонина. В любые убеждения верилось с трудом. Как бы глупо не звучали сейчас слова о том, что всё будет хорошо, и они найдут выход из ситуации, они были необходимы. — Либо сами выберемся, либо Чонгук обязательно за нами придет, когда обнаружит, что нас нигде нет.       — Всё из-за меня. Хён, это всё из-за меня, — Чонин покачал головой и уткнулся лицом в собственные колени.       Никто ничего не ответил. Как бы ни хотелось возразить, переубедить, сказать, что все это неправда и на самом деле Чонин надумывает: это была правда. Такая, какая она есть, неприглядная и неприятная. Случилось самое страшное, что только мог вообразить Тэхен в своей жизни. Они оказались в королевских темницах, из которых нет выхода. Власти обнаружили ещё одного тигра, и теперь Чонина не оставят в покое. Его будут пытать, над ним будут измываться, и его убьют, когда заберут все силы, какие только смогут. Страшным образом убьют. Он умрет той смертью, которую не пожелаешь даже врагу.       Тэхен поджал губы и с замершим сердцем ещё раз осмотрел камеру.       Так вот где был заключен Чонгук. Когда он попал в темницы, он был таким же юным мальчиком, как Чонин. Он был еще совсем ребенком, когда его лишили родителей, когда он пережил ужасы, от которых мороз по коже и начинает мутить. А что будет с их родителями? Если у Чонгука ничего не выйдет, то он умрет самым первым. Только потом, когда Весенний праздник закончится, власти выяснят, кого именно задержали. Следом точно выйдут на близких. И не хочется даже думать, что они сделают с родными Кимов. Самое страшное — знать, что твоей семье могут навредить и не иметь возможности никак это предотвратить.       — Чонин, соберись, — строго произнес Тэхён и отпустил брата.       Намджун кинул на Кимов усталый взгляд.       Нет, он не позволит. Тэхён не допустит того, чтобы его родные пострадали. Он всю сознательную жизнь живет в страхе того, что однажды кто-то узнает о сущности Чонина, что к ним ворвутся домой, схватят и отправят в темницы. Он всегда боялся, но после истории, рассказанной Чонгуком, стал бояться ещё больше. В самых кошмарных видениях ему являлось то, как пытают брата, как высасывают из него силу и мучают день и ночь. Долгие годы он видел те же опасения на лицах родителей. Как бы умело они не скрывали свои страхи, не желая волновать лишний раз детей, а полностью не спрячешь то, что так и рвется наружу. Страх неконтролируем. С ним невозможно совладать. Из-за него встаешь в ступор перед лицом опасности, из-за него бежишь со всех ног, куда угодно, только бы подальше, чтобы выжить. Из-за него бьешь в ответ, надеясь, что будешь сильнее своего врага и убьешь его раньше, чем он тебя. Из всех трёх вариантов им точно не нужно застывать камнем и мирно ждать своей участи. Пока есть хоть какая-то надежда на победу, нужно бить. Или бежать, если не уверен, что сил хватит одолеть противника.       — Ты единственная наша надежда на спасение.       — Я?! — пораженно вскрикнул Чонин и уставился на брата.       — Ты.       — Хён, я вас подвел. Ты был прав. Не нужно было меня оставлять одного. И вовсе не нужно было мне соваться во дворец. Это, — Чонин показал пальцем на свои глаза, в которых призрачным огоньком отливал янтарь. — Это меня выдаёт. Я думал, что могу контролировать блеск глаз, но оказалось, что нет. Прости меня, хён. Ты всегда прав. Я никогда тебя не слушал, поэтому мы оказались здесь.       — Послушай, Чонин. Сам факт того, что тебе приходится извиняться за свою природу, дик. Ты не сделал ничего ужасного, зверского или постыдного, чтобы сейчас извиняться. Это не твоя вина. Эта вина тех, кто возомнил, что он высшее существо, что он может позволить себе отбирать у других силы и лишать их жизни. Это вина нашего короля и всех его шавок, которые многие десятилетия истребляют тигров. И этому придет конец. Чонгук положит этому конец, — голос Тэхёна звучал уверенно. Впервые в жизни настолько сильно он был уверен в чем-то, настолько яро верил во что-то и чего-то желал. — Когда ты, хён, спрашивал, не страшно ли мне, — юноша обратился к Намджуну. — Я понял, что намного сильнее боюсь такой жизни. Пускай вокруг будет разруха, пускай настанут неспокойные и сложные времена, но если я смогу перестать вечно бояться за жизнь своего брата, за свою семью, то я не воспротивлюсь тому, что делает Чонгук. Убьет ли он всю королевскую семью, убьет ли еще кого-то, станет ли монстром и главным ужасом всей страны, да даже всего мира, я понял, что мне всё равно. Если благодаря этому тигры получат свободу и смогут вернуться к спокойной жизни, если мой брат сможет жить, не озираясь вокруг с испугом, эту плату я могу принять.       Намджун сохранял удрученное молчание. Чонин с трудом справлялся с накатывающей истерикой. Он ненавидел рыдать и никогда не понимал излишней чувственности и эмоциональности старшего брата, но теперь не мог справиться с неподъемным грузом вины, который лег на его сердце. Что бы Тэхен ни сказал, он не сможет перестать себя винить в том, что они оказались в темницах.       Один лишь Тэхен воспрял духом. Если не сейчас, то больше никогда. Ему настолько страшно, что у него дрожат пальцы, его не слушаются руки, и в груди все сдавливает с такой силой, что дышать получается через раз. Но он больше не может жить в страхе. Надоело. Больше такого не будет. Он либо умрет в этой клетке, либо выберется наружу и тогда точно скинет с себя все оковы ужаса.       — Если так, то это очень хорошо, — хмыкнул Намджун и поднялся с холодного пола, по привычке отряхиваясь. Сейчас он так перемазан в грязи, пыли, своей и чужой крови, что в этих действиях нет никакого смысла. — Но не забывай, что у твоего господина Чона может ничего не получиться. Я помирать пока не собираюсь. И вам не дам. Ты прав в том, что мы что-нибудь придумаем. У нас нет другого варианта. Можно полагаться только на себя, а не на какое-то возможное спасение. И ты, Чонин, правда, единственный наш шанс на спасение.       Мальчишка повернул голову к мужчине и ждал каких-то объяснений. Он по-прежнему не понимал, что хёны имеют в виду.       — Твоя сила. Помнишь, что рассказывал Чонгук? — спросил Тэхён. Его голос сел, стал ещё ниже и совсем охрип. — Он выбрался из темниц благодаря своей воле, — Тэхён закашлялся и прижал ладонь к груди. В горле сухо. Воды не было. Ещё и живот скрутило спазмом. Он вдруг понял, что не ел с самого утра. Сколько прошло времени? Давно ли они в темницах?       — Он умел ею владеть. А я понятия не имею, как и что делать! — возразил Чонин. Он вновь стал безумно раскачиваться из стороны в сторону, словно «Непоседа» на волнах. — Простите. Всё из-за меня. Это все из-за меня. Мы все умрем из-за меня.       Тэхён не узнавал своего брата. Чонин же другой. Он не трусит перед опасностями, не впадает в истерики. Он мужественно жертвует собой, чтобы защитить и спасти близких. Сейчас же он не в себе. Юноша с мольбой посмотрел на Намджуна. Он и сам бы не сказал, что хотел от мужчины, но тот понял всё без слов, только по одному взгляду.       — Ким Чонин, — тоном командира обратился Намджун к мальчишке. Так старпом на корабле разговаривает с нерадивыми матросами, которые отлынивают от работы. — Вытереть нюни и сопли и слушать мои команды. Хочешь или не хочешь, можешь или не можешь, а тебе придётся это сделать.       Чонин стыдливо всхлипнул, быстро кивнул головой и прижал рукав рубахи к лицу, вытирая мокрый нос. Никогда не плакал, а тут прорвало за все годы непророненных слёз.       — Тэхён, расскажи еще раз, как Чонгук выбрался из темницы.       Пока Тэхён освежал в их памяти историю тигра, Намджун мерил клетку шагами и разминал затекшие мышцы. В схватке с военными и стражниками он получил немало синяков, тело болело, но он предпочитал думать, что это хороший знак. Пока руки и ноги болят, можно быть уверенным, что они на месте.       Намджун подошел к решетке, коснулся прутьев руками и дёрнул. Крепкая. Чуть дребезжит, но такую не выбьешь, не переломишь, как ни пытайся. Он постарался выглянуть в коридор, рассмотреть другие камеры, но видно с такого положения немного. Такие же прутья, такие же двери и замки, но никого живого не видно. Откуда-то раздаются шорохи, хрипы, другие странные звуки, но человеческих голосов не слышно.       Тэхен рассказывал, как стражник по воле Чонгука подошел и открыл замок ключом.       Намджун коснулся грубыми пальцами замка. Ощупал его, но это помогло не слишком сильно. Кроме того, что замок невероятно старинный и крепкий, сделан на славу, он ничего не узнал.       — Стражник провёл его почти до самого выхода, и тогда Чонгук сбежал, — почти шёпотом говорил юноша. — Темницы соединены длинным прямым коридором, который изгибается ближе к выходу. Там сидят стражники. Я так понимаю, они не слишком сильно любят прогуливаться между клеток. Мы находимся довольно глубоко под землей. Чонгук говорил, что бежал по крутой лестнице вверх, прежде чем вырвался наружу.       — После того происшествия они наверняка усовершенствовали систему охраны. Если бы мне приходилось сторожить темницы, я бы закрывал пленных на сто замков, — Намджун с огромной болью взглянул на Тэхёна, но в темноте невозможно разглядеть, каким взглядом на него смотрел мужчина.       Он не хотел думать о смерти, не хотел представлять, как Тэхён, Чонин, да в конце концов, и он сам умирают. Но не думать невозможно. Мысли сами лезут в голову и никак их не прогонишь.       — Наверное, они слишком уверены в своих силах. Власть пьянит, дурманит, они становятся неосторожны и допускают оплошности, когда думают, что никто не может им противостоять. А у тигров просто не остаётся сил на борьбу. Их воля пускает энергию на лечение тела, а на сопротивление её не остаётся. Они попадают в замкнутый круг, слабеют, теряют всякую надежду. А надежда — самое важное. Пока мы верим, всё возможно изменить. Крепкая воля неотрывно существует вместе со слепой и упрямой верой в то, что всё получится, — Тэхён вздохнул.       Он совершенно не понимал, что делать. Он искренне желал, чтобы кто-нибудь другой разобрался с тем, в какое положение они попали. Хотелось верить, что с минуты на минуту появится спаситель, герой, который освободит их из плена. Хотелось сесть на холодный камень и ждать, когда появиться Чонгук, который, как принц из детских сказок, придёт на выручку и спасёт свою принцессу. В его случае не принцессу, а Тэхёна. Но это тоже всё совершенно неважно.       Потому что не придёт. Не будет никакого сказочного сюжета. Намджун прав. Может быть, Чонгук уже мёртв. Лежит в огромной луже крови и не может сделать даже вдох, не то, что прийти на помощь Тэхёну. Он должен действовать самостоятельно, должен спастись, несмотря ни на что. Выбраться наружу и убедиться, что с его близкими всё в порядке. Что с Чонгуком всё в порядке.       — Для начала нужно составить план действий, — сказал Намджун, толкая ногой железное ведро для испражнений. — Любая стратегия лучше, чем её отсутствие. Имеем мы немногое, но при ограниченности наших ресурсов мы должны совершить невозможное.       — Невозможное возможно, — с легкой усмешкой сказал Тэхён, надеясь приободрить своего друга и брата.       Вот уж возможно, нет никаких сомнений. Даже самый невозможный ужас может поджидать за поворотом. Чонин постарался прийти в себя и собраться с силами и мыслями. Они расположились полукругом и, понизив голос, стали обсуждать возможные действия для плана.       У них было слишком мало информации и понимания того, где они находятся. Как им следует действовать? Кто находится вокруг них? Есть ли вообще разумные существа поблизости или в темницах пустота и кроме обессиленных, почти мертных тигров никого? Как далеко находится стража? Вопросы, что остаются без ответа.       Чонин пытался вслушиваться в то, что говорили ему старшие, но ему вечно что-то мешало. Он нахмурился, кинул взгляд в сторону решётки и шикнул на хёнов, не слишком вежливо прося их заткнуться.       Слух тигров намного острее человеческого. Чонин поднялся с места, подошёл ближе к прутьям и постарался выглянуть в коридор. Он слышал какую-то возню, чьи-то разговоры и шум, но не мог понять, что происходит, не мог расслышать ни одного сказанного кем-то слова.       Намджун и Тэхён озадаченно переглянулись. Они подошли ближе к младшему, когда Чонин дёрнулся и врезался спиной в грудь моряка.       — Что с тобой? — спросил старший.       — К нам кто-то идёт.       И всего лишь через мгновение по тёмному коридору эхом разнесся звук тяжёлых шагов.

***

      Чимин сидел за столом в просторном зале их дома и глотал вязкие слюни, образовывавшиеся у него во рту при виде запеченного поросенка, лежащего на блестящем серебряном блюде. Он проводит уже второй месяц на суше, но так и не может наесться мясом вдоволь. Каждый раз при виде сочного прожаренного куска мяса живот скручивает спазмом, и внутри просыпается зверский голод. Скоро починят «Непоседу», он вновь отправится в плавание и на долгие месяцы забудет вкус мяса, целыми днями питаясь рыбой, от которой в какой-то момент начинает тошнить.       — Ребята всё ещё не появились? — мама входит в зал с очередным блюдом и ставит его на стол.       Чимин вздыхает, видя мясные рулетики. К еде нельзя прикасаться, пока все не собрались.       — Они должны были закончить к обеду и уйти до начала Весеннего праздника во дворце, — ответил Пак и не удержался. Пока мама не видела, он стащил с блюда один мясной рулетик и засунул в рот, прикрывая ладонью губы.       — Может быть, по пути зашли в какую-нибудь лавку? Если так, то совсем скоро они придут.       — И то верно. Подождём ещё немного. Чимин, ты что, стащил что-то со стола? — мама нахмурилась, внимательно осматривая сына. — А ну, брысь! Не сядешь, пока не придут мальчики. Лучше сходи и помоги отцу с дядей принести бренди, а то что-то эти поганцы с концами пропали, уйдя за выпивкой.       — Так точно, капитан! — Чимин весь выправился, отдавая честь матери, словно она была капитаном, а Чимин её человеком, но не удержался от смеха. Мама и правда капитан, но не корабля, а их родного дома. Именно она тут хозяйка и правящая королева.       Чимин нашел отца и дядю, которые, забравшись в погреб, распивали самые чудесные напитки из далеких стран, дегустировали коллекцию вин капитана Пака. К тому времени, как мужчины и Чимин всё-таки вылезли из погреба уже повеселевшие, отсутствующие гости праздника так и не появились.       — Не нравится мне это, — покачал головой отец Кимов. — И зачем только Чонин пошёл вместе с ними во дворец. Неугомонный мальчишка. Он никогда не слушает ни нас, ни Тэхёна.       Внутри Чимин чувствовал ту же тревогу, что и мужчина, но не решился показывать этого. Наоборот, постарался успокоить всех. Наверняка ребята просто задержались по пути. Не могло же с ними ничего произойти.       — Не переживайте, дядя, сейчас они придут.       Приятную атмосферу приближающихся посиделок в кругу семьи нарушил громкий топот чужих ног. Кто-то вбежал в их дом, закричал и стал метаться по комнатам в поиске хозяев.       — Капитан Пак, капитан Пак! — в зал вбежал второй помощник. Обнаружив капитана, мужчина выдохнул и оперся руками о колени, пытаясь отдышаться. — Беда! Порт горит.       Глаза всех присутствующих в страхе округлились. Чимин переглянулся с вмиг нахмурившимся отцом.       — Все склады полыхают, они первым делом загорелись. Я когда убегал, то огонь уже и на предпорт перекинулся, администрация горит! До причалов с кораблями и до города как бы не добрался. Но это не всё, капитан, — мужчина тяжело дышал, дыхание никак не приходило в норму.       — Что же ещё?! Отвечай!       — Дракон, — на вдохе произнес помощник. И продолжил на выдохе: — Это всё дракон поджёг. Он появился над гаванью, да как взревел. Люди сразу головы к небу задрали, вскрикнуть не успели, как огромное красное пламя лизнуло склады. В один миг вспыхнули.       — Всевышние Звёзды, что же ты такое говоришь! — мама Паков взмахнула руками и неверяще покачала головой. — Какие ещё драконы? Разве они существуют?       — Да упадёт мне на голову Звезда, да прибьет на месте, клянусь, я сам видел. Огромный дракон! Размером с целую королевскую карету, а может даже больше.       — Ох, а как же наш «Непоседа»! Он же поодаль от других кораблей, ближе к складам. Милостивые, только бы наш «Непоседа» не загорелся, — мама схватилась за сердце.       Дядя вовремя подхватил подругу и усадил её на мягкий стульчик, обитый бархатом.       Чимин не мог терять ни минуты. Он сорвался с места, побежал на задний двор дома, к конюшням. Не оставалось никаких сомнений, с чем связан поджог порта. Дело Чонгука и его приспешников.       Драконы реальны более чем. Пускай Чимин их и не видел, но знал, что они намного ближе к людям, чем можно подумать.       Он вскочил на лошадь, не слишком заботясь о том, как взнуздал её. Крича «но», ударяя по бокам сильного животного, сорвался с места и помчался вперёд, прямиком к порту.       Над небом разлилось алое зарево. Казалось, что горит не порт, а весь мир впереди. Тревога возросла до предела. А что же с Тэхёном, Намджуном и Чонином? Надежда на то, что ребята задержались по пути, в один быстрый и короткий миг разбилась на множество осколков, словно хрустальный бокал, упавший на пол. Что-то произошло. Что-то точно произошло, иначе давно добрались бы до дома.       Сзади послышался стук копыт. Кто-то скакал по дороге следом за Чимином и догонял его. Вскоре юношу нагнал отец. Они резвой прытью добрались до гавани и пораженно замерли, смотря на алое небо, где огромный бордовый дракон летал кругами над горящим портом. Его чешуя блестела, отражала яркий огонь и буквально светилась. Глаза сверкали ярче любой Звёзды на тёмном небе.       Дракон взмахнул мощными сильными крыльями, полностью их расправляя, и оглушительно взревел. Испуганные люди закричали следом.       Народ носился с полными ведрами воды, но сколько бы они ни пытались его потушить, ничего не выходило. Наряженные, готовые к празднику, собирающиеся весело провести главный день в году, они трудились, спасая город. Многие обгорели, бросаясь в огонь, чтобы помочь товарищам. Вместе с простым народом, служащими порта и моряками, вместе с гостями города, которые в этот праздничный вечер планировали плясать до упаду, пожар тушила городская стража. Крепкие мужчины без остановки поливали водой разрушительный огонь и кричали во всё горло.       — Отступает! Неси ещё воды! Поторапливайтесь! — кричал стражник, взявший на себя ответственность управлять работой. — Промедление нам может стоить слишком дорого!       Чимин его знал. Один из главных командиров городской стражи, управляющий людьми недалеко от гавани. В близлежащих кабаках и тавернах, в трактирах и публичных домах постоянно разворачивались конфликты, устраивались мордобои, случались кражи и прочие преступления. А потому тут всегда было много стражников, чтобы в любой момент они могли навести порядок.       — Не дайте огню перекинуться на город и корабли!       Мимо Чимина пронесся гонец на лошади. Молодой парнишка остановился перед капитаном и что-то ему сказал. С такого расстояния Пак не слышал, что именно было в сообщении, но прекрасно разглядел, какая сильная ярость проступила на лице командира. Его гневный голос услышал не то что целый порт, а вся страна.       — Скройся с глаз моих!       — Это приказ Его Величества! — гонцу пришлось поднять голос в надежде, что это как-то подействует.       Трудившиеся стражники затормозили, обращая внимание на развернувшуюся сцену.       — Мне срать на приказы Его Величества, мой город горит! Сначала я потушу свой дом, а потом явлюсь к нему и исполню любую волю, а сейчас убирайся от греха подальше!       — Командир, что вы такое говорите? Это воля самого короля. Вы что, не подчиняетесь нашему королю?! Как я вернусь во дворец и сообщу о том, что командир со своей стражей отказался явиться по срочному распоряжению Его Величества? Мне сразу снесут голову с плеч!       — А моё срочное распоряжение прислать подмогу дошло до ушей короля?! Почему этот старый придурок медлит и не отправляет к нам народ. Ещё немного и тут всё сгорит дотла. Пускай сам живет в пепле, а я не позволю, чтобы весь город сгорел, — командир покраснел, вены на его лбу вздулись от гнева. — Какого хрена вы стоите на месте? Бегом! Иначе я оторву вам ноги и засуну их в ваши медлительные задницы! Не дайте огню распространиться дальше.       — Плохи дела, — сказал капитан Пак и посмотрел на сына. — Ты понимаешь, что происходит?       — Очень расплывчато, — Чимин с трудом справлялся с неспокойной лошадью, которая порывалась бежать как можно дальше от опасного и пугающего огня. Она брыкалась, фырчала, не хотела стоять на месте. Пак вновь взглянул на дракона, сделавшего последний круг над гаванью, и устремился к королевскому дворцу. — Во дворце что-то произошло. Я уверен, всё это план Чонгука. Он не просто хотел найти брата, он вознамерился отомстить королю, — Чимин сквозь зубы процедил это имя. — Король срочно требует к себе всю стражу, пока городские требуют подмогу, чтобы потушить пожар.       — Умно, — хмыкнул мужчина. — Рассосредоточить противника, чтобы увеличить шансы на победу. Вот только этот заговор грозит всему городу смертью. И, чтоб звезда меня убила, нашему кораблю! Нам нужно скорее отправляться к «Непоседе». Спустим его на воду и уведём от берега, пока не поздно. Поломки не столь значительны, мы сможем переправить его в безопасное место.       Многие корабли отчаливали и отходили в море, чтобы не стать жертвой разрушительного драконьего огня. В море собрался разномастный флот. Крупные торговые корабли соседствовали с совсем маленькими баркасами. «Непоседе» срочно требовалось оказаться среди них, пока его не сожрал огонь.       — Чимин? — капитан, сорвавшийся к кораблю, остановился, заметив, что сын не последовал за ним, и обернулся.       — Я должен найти ребят. С ними что-то произошло. Я отправляюсь во дворец. — Чимина дёрнул за поводья и развернулся. — Пожалуйста, позаботься о «Непоседе»! — его лошадь сорвалась с места, а последняя выкрикнутая фраза потонула в море людских голосов.

***

      — Вы задержаны. Прошу, сдайтесь без сопротивления.       Ни Чонгук, ни Мики не пошевелились.       На весь зал раздался возмущенный вскрик Хосока. Люди его услышали, стали оглядываться по сторонам в поисках источника звука, и очень скоро их глаза увидели невероятную картину. Стража окружила восточных послов, направив на них оружие. Господин Хосок разразился громкой бранью, требуя объяснений.       Вслед за ним возмущенно стали галдеть и другие люди.       — Господа, что происходит?       — Объясните свои действия!       — Милый, почему восточных послов окружили? Я ничего не понимаю.       Неравнодушные гости, приехавшие во дворец на праздник, задавали один за другим вопросы, ожидая услышать объяснения. Толпу захватили переживания от тихих перешептываний. Некоторые, подстёгнутые отлично отыгранным возмущением и непониманием Хосока, повысили свои голоса, требуя объяснений такому неподобающему неуважению со стороны стражи.       Мики, взглянув на пирата, могла только мысленно поблагодарить за спектакль, устроенный пиратом. Это даст им какое-никакое, а время и возможность выбраться из толпы. Женщина схватила Чонгука за руку и потащила в сторону. Растолкала рядом стоящих людей, уводя друга подальше от самого центра зала, где они кружились в танце. Стражники незамедлительно последовали за ними.       — Прошу, господа и дамы, сохраняйте спокойствие! — голос принца Донука разнёсся по всему залу и эхом отскочил от стен, но всё равно не способен был добраться до каждого присутствующего человека. — Все действия предпринимаются ради вашей же безопасности. Мы стали с вами жертвами жестокого заговора пиратов и ужасных монстров тигров. Но, несмотря на хитрый замысел наших врагов, мы вовремя обнаружили опасность и теперь разберемся с угрозой. Сохраняйте спокойствие, вам нечего бояться!       Только услышав о пиратах и страшных тиграх, люди ахнули от ужаса. Одни метнулись к главным дверям, чтобы поскорее выбрать из зала, но столкнулись с прибывшей стражей и военными, которые буквально втолкнули их обратно. Испуганные гости закричали, стали жаться к стенам, желая спрятаться и укрыться от опасности. Со столов полетела посуда. Бокалы с напитками, блюда с угощениями попадали на пол и разбились, осколки разлетелись во все стороны. Немолодой господин наступил на закуски и проехался по еде, валясь на пол. Об него запнулись ещё несколько человек и с истошными воплями попадали сверху. Упавшие дамы напоролись на осколки и порезали свою нежную кожу. Пролилась первая кровь.       — Взять их! — раздался приказ Его Величества, которого со всех сторон окружила личная стража, превращаясь в крепкий нерушимый барьер и держа наготове оружие. — Живыми или мертвыми!       — Готовились много к чему, но, кажется, не к этому, — горько хмыкнула Мики, схватила мужчину, камнем застывшего перед ней, и толкнула, расчищая себе путь.       Бедолага покачнулся, не устоял на ногах и завалился набок прямо под ноги стражи, спешащей за ними. Мужчины выругались и чуть ли не затоптали господина, стремясь поскорее поймать удаляющихся преступников.       В одно мгновение бальный зал заполнился стражниками и военными, которыми дворец сейчас буквально кишел. Из-за столпотворения и всё прибывающих вооруженных людей выйти из бального зала не представлялось возможным. Люди кричали, бились в истерике. Началась давка. Все хотели убраться как можно скорее и как можно дальше.       Элегантному платью Мики пришел конец. Кто-то наступил на длинный подол. Раздался треск ткани и кусок платья остался позади. Из-под подола показались тонкие женские щиколотки и ступни в симпатичных туфельках. Среди складок пышного платья, от которого с каждой минутой оставалось всё меньше, был спрятан острый клинок. Платье порвалось ещё в нескольких местах. Женщина схватила ручку клинка, освобождая его от плена дорогой ткани, и принялась отбиваться от наступающих стражников.       Из рукава нарядного костюма Чонгука показался тонкий длинный клинок.       Из другой части зала к ним спешил Хосок. Пират с лёгкостью справлялся с воинами и стражниками, выхватив у одного мужчины тяжёлый меч. Давно он не держал такого оружия. Вес приятно давил на руку. Он с усмешкой и без сожаления расправлялся с нападающими, отключив все чувства. Сейчас он сражается не с простыми людьми. Перед ним огромная куча подонков. Стражники и воины, которые многие годы воевали с другими народами, жестоко убивали, истязали простых людей, никогда не желавших войны. А если конкретно этот парень, который накинулся на Хосока с мечом и зацепил острым лезвием плечо, прорезая плотную ткань костюма, никого и не убивал, то всё равно виноват. Он выбрал не тихую и мирную жизнь, а подался на службу, в любой момент готовый творить страшные зверства по приказу своего короля.       Гости не оставляли попыток вырваться из зала ужаса. Мужчины и женщины запинались, падали на пол и уже не могли встать. Огромная, испуганная до смерти толпа стремилась поскорее покинуть зал, не замечая упавших. Люди кричали, плакали, стонали, но за лязгом стали и шумом сражения их не было слышно.       — Что происходит? — нахмурился король.       Личный отряд плотным кольцом окружил своего короля и королеву. Принцев и принцесс, детей короля, также защищали его люди. Стража стояла наготове. В любой момент несколько десятков человек готовы были отразить внезапный удар обидчиков.       Но тут всё их внимание привлекли не фигуры восточных послов, а собственные товарищи. В толпе воинов и стражников что-то происходило. Они больше не пытались задержать восточных послов, которых в срочном порядке нужно было поймать. Они с рёвом кидались друг на друга. Совершенно одинаковые, в форме королевского двора, одни били других. Абсолютно ничего не понимающие воины, которые только-только прибыли ко двору, не зная почти никого в лицо, нападали на всех стражников без разбору, решив, что это организованный мятеж и в нем участвует вся стража.       В зал прибыло подкрепление. Крепкий мужчина в мундире устремился к Его Величеству. По тому, как исказились лица короля и королевы, Чонгук смог понять, какие новости им принесли. Среди шума и гама своим чутким слухом он различил, как подоспевший командир сообщает о страшном пожаре, произошедшем в порту, о разъяренном драконе и о том, что над ними нависла серьёзная угроза — если не потушить пожар как можно скорее, он перекинется на город и тогда от Амбриса ничего не останется. Нельзя медлить ни минуты.       — Нам нужно поскорее выбраться отсюда! — слегка истерично кричала королева своему мужу и страже. — Иначе нас всех убьют, нам срочно нужно уходить.       — Где люди, которых я вызвал ко двору? — хмуро спросил король и приказал своей страже отступать к выходу. Им действительно нужно поскорее убраться, потому что не оставалось никаких сомнений, кто является целью заговорщиков.       — Ваше Величество, вся городская стража в порту тушит пожар. Все склады и административные помещения полыхают. Огонь вот-вот перекинется на город. Его невозможно потушить. Рук совершенно не хватает. Командир городской стражи срочно требует прислать подкрепление, иначе Амбрис превратится в пепел.       — Кто он такой, чтобы не подчиняться моим приказам?! Вся городская стража срочно должна прибыть ко двору.       — Ваше Величество, это невозможно.       Плотное кольцо из людей, окружающих Его и Её величество быстро продвигалось к выходу. Стражники у входа расталкивали сходящий с ума народ, по приказу прочищая путь для короля и королевы. Не заботясь ни о чьем благополучии, они отпихивали в сторону женщин, детей, стариков, толкали их в разные стороны, но люди продолжали рваться наружу.       Шум и гам вдруг разрезал оглушительный животный крик. На миг бойня вдруг застыла. Бежавшие к выходу люди разрушительной волной насели на сдерживающих их стражников и прорвались к дверям. за которыми появился огромный страшный зверь. Невероятный размеров чешуйчатое существо вздернуло голову к самому потолку и взвыло. Изумрудный дракон раскрыл яркие жёлтые глаза и окинул взглядом с высоты толпу людей. Сокджин сделал первый шаг, топнув своей тяжелой лапой. Стены и пол задрожали. Он дёрнул хвостом, откидывая людей за собой в сторону, словно они были всего лишь тряпичными куклами. Стражники, воины, простые гости праздника в ужасе завопили, но их крики оборвались, стоило дракону раскрыть пасть и обдать их жарким пламенем.       Прически дам вспыхнули мгновенно. Обмундирование близстоящей стражи и войнов накалилось до предела. Люди попадали на пол, горя заживо и стараясь потушить себя. Они ревели от боли и страха, катались по полу и отползали в сторону, подальше от самого страшного ночного кошмара, который вообще мог когда-либо присниться. Только всё это не сон, а ужасающая реальность.       Дракон заблокировал выход. Кольцо из стражников, в котором заключены король и королева, остановилось. Сокджин распахнул свои огромные мощные крылья, повёл ими в сторону и обдал людей сильным потоком ветра. Огонь потух, оставляя за собой прожжённые наряды, сгоревшие волосы и страшные красные ожоги на телах людей.       В груди кольнуло. Чонгук с болью смотрел на развернувшееся безумие. Тело оцепенело. И пускай он знал, что никакого мирного выхода не существовало, пускай он не строил воздушных замков о том, что у них всё получится и никто не пострадает, он всё равно не мог на это смотреть. Люди гибли на глазах. Простые люди. Те, кто несколько часов назад предвкушали праздник, те, кто до самой ночи планировали плясать и пить, громко смеяться и веселиться. Сейчас некоторые из них были мертвы. Молодые и старые, мужчины и женщины. Он видел их раненные тела, слышал их болезненные крики, но ничего не мог поделать.       Это война. Настоящая война. И она пришла к тем, кто никогда не желал её развязывать. У короля и королевы есть личная стража, огромные отряды тех, кто защитит их и кинется в бой, рискуя своей жизнью. Их не десятки, даже не сотни, целые тысячи. Две жизни против тысяч. Они не испытают на себе все ужасы войны, которую развязали. Они всегда будут под защитой своих поданных. Не чувствуя никакой угрозы, они развязывают себе руки. Для них все те, кто погибает прямо тут, на полу королевского дворца и там, на полях сражений в дальних землях, в море, сражаясь с пиратами — всего лишь ресурс, которого может стать чуть меньше. В их глазах стражники, воины, все прибывшие гости — не люди. Игрушки, которые можно сломать.       Подумаешь. Одной игрушкой меньше, одной больше. Будут новые.       Это всё игра. Игра, где нужно чем-то жертвовать, чтобы добится желаемого.       Только вот Чонгук не может видеть эти жертвы. Душа болит. Потому что перед ним не игрушки, не ресурс, не разменные монеты. Перед ним живые люди, которым больно, страшно, которые хватаются за жизнь, мечтающие, чтобы этот кошмар закончился. Разве его жизнь ценнее, чем жизни тех, кто погиб в обезумевшей толпе?       Ему не нравится эта жестокая игра. Правила душат. Нет никакого выбора. Как бы ни хотелось, но, начав эту игру, он подписался под всеми условиями, согласился с ужасами реальности, в которой погибнет огромное количество невинных. Сделка с совестью. Этот груз навсегда ляжет на его сердце. Но цель, ради которой он сейчас стоит в самом центре катастрофы, должна быть достигнута, чего бы ему это не стоило. Иначе этот порочный круг никогда не разорвется.       — Отступить! Всем отрядам исполнять мою команду! — на весь зал прогремел голос принца Донука.       Личная стража короля получила такой же приказ, отступая назад, подальше от изумрудного дракона с горящими глазами.       Чонгук находился под надежной защитой своих людей. Хосок и Мики не отступали от него ни на шаг. Его собственная рука сжимала клинок. В любой момент он готов был отбиваться от нападающих. Вокруг возникло множество людей в обмундировании стражников. Их шпионы. Может быть, их и было в десяток раз меньше, чем королевской стражи, но пока они справлялись, отражая атаки. Всё это пираты, пожелавшие зубами выгрызть и вернуть себе былую свободу. Все эти люди — воины, которые не оставят попыток и будут сражаться до тех пор, пока не вернут себе всё, что у них когда-то отобрали.       Глаза Чонгука вспыхнули янтарем. Он всеми силами пытался достичь разума короля и королевы, разума принца Донука, но никак не мог. Он наталкивался на плотные стены, неподпускающие его ближе. Голова разболелась от усилий. Он знал, что это невозможно. Все те, кто столько лет пользовался волей тигров, сильны. Они научились защищаться, умеют ограждать своё сознание от вторжения. С самого начала он знал, что у него не получится справиться с ними при помощи воли. Знал, а потому предвкушал, как расправится с ними своими руками. Как вгонит острие оружия прямо в сердце и заберёт себе последний миг жизни этих чудовищ.       В голове внезапно прозвучали слова любимого.       «Я буду на твоей стороне, только прошу, оставайся человеком, несмотря на то, что жизнь заставляет тебя стать монстром»       «Прости, Тэхён, я обещал тебе, что буду человеком, но не смог сдержать своего обещания. Я стал монстром. Ночным кошмаром множества людей. Из-за меня погибли невинные. Когда ты узнаешь об этом, ты не сможешь быть на моей стороне. Я понимаю это» — подумал Чонгук, когда в глазах защипало.       Не время разводить сопли. Сегодня всё решится. Заключению тигров и безграничной неконтролируемой власти короля, зверствам, которые он творит, придёт конец.       Сегодня или уже никогда.       — Эй, Чон Чонгук, — принц Донук усмехнулся и обратился к мужчине. Он, как и все остальные люди, видел искрящиеся янтарным огнём глаза посла, но не боялся. Уже знал правду. — А я тебя вспомнил. Это ведь был ты, да? Оказывается, мы встречались в юности.       Безумные вопли толпы чуть стихли. Стражники и воины отступили, отбиваясь от шпионов и предателей, которые решили воспользоваться шансом и добить как можно большее количество подонков.       — Прикажи своим отрядам отступить. Мы можем мирно обо всём договориться.       Чонгук разразился громким несдерживаемым смехом. На глазах всё-таки появились слёзы, но не от горя.       — Ладно, мы поговорим, если ты желаешь, — Чонгук махнул рукой своим ребятам, и те без особого желания подчинились. Они только-только завелись, готовые перекромсать всех своих врагов.       Мики кинула неуверенный взгляд на Чонгука. Всё идет наперекосяк. Не так они должны были действовать. Всё должно было случиться по-другому.       — Я требую, чтобы вы освободили проход и позволили выйти мирным гражданам.       — Только сейчас забеспокоился о своих подданных? — Чонгук насмешливо вздернул брови. — Ни тебя, ни твоего папашу особо не волновал ваш народ, пока он, поджав хвост, пытался сбежать. Диктовать условия буду я, а вы исполнять.       — И чего же ты хочешь? — Донук сделал несколько шагов, но остановился, слыша от Хосока требование оставаться на месте.       — Сдайтесь. Без сопротивления. И ответьте за все ужасы, которые вы творили столько лет. За то, что истребляли тигров, за то, что заточали нас в темницы и пытали, отбирая наши силы. Эй, вы, глупцы! — Чонгук обвел взглядом весь зал, обращаясь к уцелевшим гостям Весеннего праздника и страже с войнами. — Всё время вы считали своей угрозой пиратов. Всё время вы были уверены, что тигры — страшные монстры, но даже не подозревали о том, что чудовища — не мы, а ваш король и королева, их дети и все подельники. Кто-нибудь из вас мог предположить, что по приказу вашего любимого величества живых людей, тигров, таких же существ, как и вы, жестоко пытают? Я видел своими глазами. Мою мать долгие месяцы истязали и убили у меня на глазах. Тигров бьют, их режут на части, когда в них совсем не остается сил и воли при помощи зверского кровавого ритуала у них, всё ещё живых существ, вырывают глаза. Янтарь, который носит ваш король и королева — это глаза моих собратьев с заточенной в них волей.       — Какая глупая ложь! Не верьте в придумки этого монстра, он хочет очернить всю королевскую семью, хочет придумать себе мотив для того, чтобы устраивать все эти зверства. Но правда же состоит в том, что он не человек! Он выродок природы, которого не должно существовать в этом мире! Он ужасный и страшный монстр! — истерично прокричала королева, наваливаясь на охраняющую их стражу. Её нервы сдавали. От милой и обаятельной женщины, с которой познакомился Чонгук, не осталось и следа.       Король жестко перебил свою жену, отпихнув себе за спину и приказав стражникам заставить замолчать эту дуру.       — Они используют нашу волю, чтобы манипулировать вами, — продолжал говорить Чон. — Они заставляют вас идти на войну, остервенело кидаться в сражения и жертвовать своими жизнями. Они заставляют вас испытывать трепет и благоговение при виде них. Всё это ложь. Мираж. Они лжецы и монстры, которые должны покаяться и принять наказание, — Чонгук чувствовал, как внутри возрастает уверенность.       Его голос становился всё громче, глаза постепенно теряли яркость. Он приходил в себя. В нём больше не бушевали эмоции и чувства. Он не мог залезть в голову ни к королю, ни к королеве, ни к принцу Донуку, но мог разрушить то их влияние, которое они оказывали на людей.       За те месяцы, проведенные в темницах королевского дворца, за те долгие годы обучения и странствий по священным землям Истийского Союза, Чонгук кое-чему научился. Он приобрел такие силы, о которых кажется невозможным мечтать. Не проникая в головы людей, не переиначивая в них всё на свой лад, он мог придать весомости своим словам в глазах тысяч. Он не воздействовал на разум каждого в отдельности, пока открывал им страшную правду об их короле, но по его воле огромное множество людей освобождалось от ранее полученного наваждения. Их лица становились всё чернее, брови хмурились, лбы разрезали глубокие складки. Очень многие как будто бы скинули с себя что-то сковывающее. Они поверили во всё, что услышали от Чонгука.       Какая-то старая дама разрыдалась, прижимая к лицу обгоревшие руки. Она горько плакала, захлебывалась в истерике и твердила что-то о своём любимом сыне, который погиб на войне. Былая уверенность в том, что его ребенок — герой, что он отдал жизнь за великое дело, рассыпалась мелкой пылью и развеялась в воздухе. За что погиб её ребенок? По чьей воле его больше нет в этом мире?       — Всевышние Звёзды горько плачут по всем своим погибшим детям. Они послали своих хранителей, древнейших из своих детей — драконов, чтобы прекратить происходящие ужасы и избавить мир от этих страданий.       Словно в подтверждение слов Чонгука изумрудный дракон издал гортанный рёв.       — Как удобно говорить глупости, прикрываясь волей священной Всевышних Звёзд, — усмехнулся Донук.       Он не собирался так просто сдаваться. Пока его отец и мать, старые, зажравшиеся властью дураки, тряслись от ужаса и хотели как можно быстрее сбежать, он, будущий правитель Киллерии, вознамерился довести дело до конца. Он рассправится с Чонгуком и не даст людям усомниться в опасности этого монстра.       — Неужели посланные Всевышними Звёздами, нашими небесными покровительницами, драконы стали бы поджигать город? Слушайте, люди! Это всё хитрый план мятежников, ужасный замысел чудовищ, которые хотят нас истребить. Они напали на королевский дворец, перебили мирных жителей и подожгли нашу гавань. Сердце Амбриса — наш порт весь окутан огнём. Пока тут наши товарищи, ваши братья, сыновья, мужья, отцы отбиваются от преступников, в городе бушует разрушительный пожар.       В бальном зале, среди разрухи, среди луж крови и мертвых тел вновь поднялся гам и шум. Люди запаниковали. Командир с подоспевшим отрядом стражи с пылким жаром подтвердили слова своего принца. Кто-то из уцелевших гостей выглянул в окно и громко закричал, видя, что вечернее небо окрасилось красным заревом пожара в порту. Но в следующий миг раздался ещё более истошный крик.       — Дракон! Сюда летит ещё один дракон!       Горький плач заполнил бальный зал, в котором не осталось ничего, свидетельствующего о Весеннем празднике и торжестве жизни.       — Сегодня всё решится! Мы никогда не закрывали глаза на зверства тигров, но мы расслабились, позволили монстрам выбраться наружу и бесчинствовать, убивать людей! Они поплатятся за это своими жизнями! — речам Донука не занимать страсти.       Смущенный, напуганный, израненный народ не знал, кому верить. Стражники и военные воспряли духом. И всё-таки, решили люди, это всё ложь. Милостивые Звёзды никогда бы не допустили того, чтобы их земных детей с такой жестокостью и зверством убивали. Никакие драконы не хранители, не посланники Всевышних. Всё это грязная выдумка тигров, всё это их воля и убеждения       — Сегодня всё решится, — кивнул Чонгук. Больше болтать нельзя. Вполне возможно, что Донук просто тянет время, ожидая появления подмоги. — Я повторяю последний раз. Сдайтесь без сопротивления и ответьте за все бесчеловечные ужасы, которые вы творите.       К плачу, к стонам людей, к перешёптываниям воинов и стражи вдруг добавились безумные возгласы нескольких человек. Они разом попадали на колени, уткнулись лбом в пол и зашлись в нечеловечных рыданиях. В один голос жутким унисоном они произнесли:       — Покайтесь, люди, пока не поздно. Очистите свои души от грехов, которые многие годы вы несёте на себе, — пророки, упавшие на пол, одновременно разогнулись и стали качаться в странном трансе, нагоняя жути на всех присутствующих. — Нам больно. Нам так больно оттого, что вы, дети наши, терзаете друг друга. Покайтесь. Оставьте вражду и живите в мире. Спасите этот мир от моря крови, пока не поздно.       Мики, пораженно застывшая рядом с Чонгуком, крепко сжимающая рукоятку оружия в руке, вздрогнула. По коже побежали мурашки. Десяток пророков одновременно погрузились в транс. В один голос они говорили, озвучивали волю Всевышних Звёзд. И уж точно не могло быть никаких сомнений в том, что это именно Всевышние пытаются достучаться до своих земных детей.       — Что за херь? — выругался под нос Хосок. На миг он будто бы потерял связь с реальностью, смотря на безумный танец пророков.       — Покайтесь и отступите от пыток. Примите наказание за свои грехи, и тогда мир сможет вернуться на правильный путь, — твердили пророки. — Не смейте больше убивать наших детей, тигров! Не смейте похищать их силы и волю, потому что их месть будет страшна. Покайтесь и примите наказание, иначе однажды они придут, и уже ничто не способно будет противостоять их воле.       — Бред! — голос принца сорвался на хрип. Закашливаясь, он продолжал кричать, стараясь перебить голоса пророков. — Слушай мою команду! К бою! Убейте эту нежить! Истребите монстров и обманщиков, которые пытаются нас запугать! Не дадим уродам одержать победу над нами!       И тогда мужчины зашлись истошным криком. И кинулись в очередной страшный бой.