Янтарный глаз тигра

      Как бы ни был силён противник, в одиночку он бессилен против тысячи воинов. Тигры по природе своей существа, владеющие силой, неподвластной человеческому созданию. Они обладают могуществом, недоступным другим. Но, выступая в одиночку против множества людей, тигры обречены на провал.       Для того, чтобы успешно поймать тигров, я настоятельно рекомендую не пытаться схватить целую стаю. За раз стоит задерживать по одной особи или небольшие группы по два-четыре представителя.       Этот вопрос по-прежнему остаётся не до конца изученным, но из собственной практики могу утверждать, что, соединяясь в группы и целые стаи, тигры обретают удивительную мощь и силу, вследствие чего намного сложнее одержать над ними верх.       Для стай тигров характерно наличие вожака, за которым следует группа. Полагаю, что это происходит как у животных и людей: власти удостаивается сильнейший. Он направляет стаю и поддерживает общий настрой. Кроме того, в группе тиграм легче использовать свою природную силу — волю. Зная, что сородичи прикроют спину и защитят, тигры действуют более решительно.       Следующее — всего лишь моё предположение, но я искренне считаю, что обязан поделиться своими соображениями на этот счёт. Мне кажется, когда тигры объединяются в группы и стаи, способные прийти к согласию и одному общему решению, их воля сливается в единую и непобедимую силу, которой невозможно противостоять никакими известными способами.       Именно поэтому во избежание провальных миссий следует выступать против небольшого количества тигров, а не пытаться за раз задержать целую стаю.

Из отчёта командира особого подразделения городской стражи.

      Тот, чьи шаги они слышали, не спешил появляться перед глазами. Человек медлил, будто бы оттягивал момент встречи, дразнил, насмехался над запуганными пытками пленниками. Стук тяжёлых каблуков о каменный пол становился всё громче. Цок-цок. Шаг. И ещё один.       Внезапно звуки пропали. Всё затихло на мгновение, а потом до них донеслось такое же тяжелое, как шаги, дыхание. Незнакомец остановился перед темницей, спрятавшись в тени, в которой невозможно было ничего различить.       Брови на лице Намджуна почти соприкоснулись, так сильно он нахмурился. Мужчина выступил вперед. Он отпихнул Тэхёна за свою спину и положил запачканную пылью и грязью ладонь на плечо Чонина.       — Кто ты и зачем пришел? — с нажимом спросил моряк, не выдержав повисшего в воздухе напряжения.       Пленники ждали, когда таинственный посетитель скажет хоть что-нибудь, но он молчал. Только очертания фигуры проглядывали в темноте. Свет оранжевыми бликами отражался от металлических деталей на форме стражника. Мужчина повёл плечами, и теплый огонёк факела лизнул его грудь, на миг являя взору герб королевского двора, закрепленный над сердцем.       Со стороны незнакомца в ответ на вопрос послышалась гаденькая усмешка.       — Ублюдкам вопросы не положено задавать, — стражник оттолкнулся от стены, на которую опирался спиной, и приблизился к прутьям клетки. — Какая прелестная картина, у тигреночка блестят глаза, — мужчина перевёл взгляд на Чонина и расплылся в нарочито широкой и дикой улыбке.       По видимому, на службу он заступил недавно, а потому ему пока не приелся извечный вид озлобленных, обессиленных, изуродованных телесно и душевно людей. Наоборот. Чужое заточение и муки приносили ему несравнимое ни с чем удовольствие. Казалось бы, точно такие же, как люди, живые существа, разве можно с наслаждением смотреть на их мучения. Только вот в глазах народа они были страшными монстрами, недостойными жизни, теми, для кого смерть — милосердие, а не жестокое наказание.       — Ваше дело не сдохнуть раньше времени, а всё остальное, уж поверьте, мы возьмём на себя.       Стражник ухмыльнулся, почувствовав собственное превосходство, и осмелел, подходя ещё ближе. Чего или кого ему бояться?       — Пришёл сюда языком чесать, пока товарищи несут службу? — Намджун не мог слушать пустой трёп и бахвальство наглеца и сущего сопляка, только-только окончившего обучение и вылезшего из-под мамкиной юбки. Его раздражал наглый тон, чрезмерная уверенность в речах и бессовестность этого существа. Человеком он никогда не назвал бы его.       Будь старпом в иных условиях, когда собственная жизнь и жизни его близких людей не находятся на волоске от смерти, может быть, он бы сдержался. Не позволил бы себе злить, провоцировать, выводить из себя глупого, но всё-таки врага.       Откровенно говоря, почти у любого человека во всём мире, какого не возьми, положение дел сейчас было намного выигрышнее, чем у них. Пожалуй, только у бедняг, что не первый месяц, а то и год проводят в темницах, не было уже никакой надежды на лучшее будущее.       — Ах ты, шавка! — возмутился стражник и просунул пухлые руки между прутьями, хватая моряка за грудки. — Посмел свой рот раскрыть! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю! Представляешь, что с тобой будет?       — Что же? Расскажи, — Намджун вцепился в руки стражника мертвой хваткой, встряхнул его и точно увидел тот миг, когда выражение лица напротив переменилось. Враг почувствовал, что связался с тем, с кем не стоило, испугался, начал сдавать позиции, но всеми силами старался не показывать этого.       — Гнить тебе тут, в этой сырой холодной клетке, — стражник толкнул мужчину.       Отцепил от себя руки моряка и не без труда, кое-как вырвался из его хватки. Долгие годы тяжёлой работы на корабле в открытом море вложили в руки Намджуна силу. В его мышцах была та мощь, которой не могло быть в мыщцах стражника, дни напролёт просиживающего штаны на скамейке в королевском подземелье и трудящегося только над тем, как обыграть своих товарищей в карты.       — Твоя участь — жрать безвкусные харчи и молиться о том, чтобы смерть тебя поскорее настигла. Твой длинный язык и шустрые ручонки быстро поотрубают, тогда поймёшь, что не следовало меня злить, ни на что не способное ничтожество.       Тэхён захотел помыть уши с мылом, чтобы очиститься и не слышать всех тех гадостей и той грязи, которую произносил стражник. Намджун его завёл. Распалил. Он заискрился, кажется, вот-вот полыхнет и превратится в огромный пожар, который ничем уже не сдержишь.       — Видишь этот ключ, пес ты сутулый? А ты видишь, низшее отродье? И ты посмотри, полумужчина. Или полуженщина? Хрен разберешь, кто ты, — последние слова предназначались Тэхёну. Всё сказанное в его сторону настолько задело стражника, что он отвечал с ещё большей страстностью и злобой, да так, что слюна разлеталась во все стороны. — Правильно, что таких в тюрьму сажают. Вам тут самое место.       — В тюрьму сажают преступников, — возразил Тэхён и ощутимо сжал плечо Чонина.       В этом касании был намёк, неуловимый для стороннего наблюдателя. Да и в такой темени, по-другому не скажешь, тусклый факел почти не освещал длинный коридор и камеру, ставшую для них персональной клеткой, только поблескивал на гладких выступах стен.       Чонину необходимо было понять. И он понял. Не растерялся, не погряз в бездне неуверенности и сомнений, как немногим ранее. Он взял себя в руки, сжал в крепких тисках, не позволяя расслабиться. Решающая битва. Последний бой, который решит дальнейший исход их жизней. Либо они умрут в этой грязной сырой камере, как монстры, неугодные для великой Киллерии, либо вырвутся на свободу и приложат руку к тому, чтобы освободить тигров и всю страну от влияния зажравшихся и не знающих никакой меры короля и королевы.       — А мы не преступники. Мы в плену. Это нас поймали преступники и посадили в темницу. Знай, режиму придёт конец. Всем вам придёт конец, — продолжил говорить Тэхён. Чонин опустил голову, прикрывая переливающиеся янтарем глаза. — Мы выберемся на свободу, освободим тигров и свергнем короля!       Стражник оглушительно громко рассмеялся. Смех эхом проскакал по коридорам подземелья. Казалось, он сейчас задохнётся от обуревающего его веселья и падёт на пол ничком. Он хохотал, пока живот не заболел от непрекращающегося смеха. Хохотал бы ещё дольше, но закашлялся и захрипел.       — Да что ты говоришь! Посмотри и ещё раз посмотри, — стражник поднял руку с плотно сжатым в ней ключом от темницы, тем самым, который может отпереть замок любой клетки под землёй королевского дворца. Подумать только, кто доверил такому олуху ключ. Королевские прихвостни в темницах совершенно не учатся на своих ошибках. — Ваша свобода, ваше будущее, вся ваша жизнь в моих руках. Я ими управляю. И я тебе говорю: ты будешь гнить в этих стенах и сдохнешь, потому что так тебе и надо, долбанный урод.       Всё верно. Я такой сильный, а эти слабаки, заточенные в клетке, ничего не могут мне сделать.       Чонин нахмурился, прилагая максимум усилий. Он весь взмок, от напряжения на лбу проступил пот. Капля, оставляя за собой липкий след, пробежалась между лопатками и юркнула за пояс штанов. В теле поселилась тяжесть. Даже с закрытыми глазами он ощущал, как мир будто бы закрутился вокруг него и с каждым мгновением разгонялся сильнее, набирая скорость.       Требовалось огромное количество сил, чтобы незаметной тенью проникнуть в разум стражника и ничем себя не выдать. Еще больше сил было нужно на то, чтобы подкинуть ему чувства, убедить в том, о чём, возможно, он бы никогда не решился думать. Ведь так когда-то действовал Чонгук. Много лет назад тем же способом он выбрался наружу из королевских темниц, спасся сам и спас младшего брата.       Уголки губ дрогнули и поползли вверх в улыбке. Мальчишка не мог помнить того, что происходило в темницах. Он не помнил того, с каким трудом они выбирались, как носились по городу, скрываясь от преследователей. Он не помнил, как попал в дом Кимов, до недавнего времени не помнил даже Чонгука, своего самого родного человека, и точно бы никогда не узнал о том, что родила его не мать, а другая женщина. Всего этого он не помнил и не знал, но сейчас ясно ощутил всю реальность происходящего, по-настоящему осознал то, о чем слышал только из рассказов. Всё, о чём говорил Чонгук, являлось реальностью. И, к несчастью, Чонин убедился в этом на собственной шкуре.       Он — тигр. Он не слабый мальчик с соседнего двора, которого можно задирать при встрече. Он могущественное существо, наделенное особым даром. Его сородичей жестоко убивают ради выгоды и достижения целей, желая заполучить волю. Он тот, в чьих жилах течёт кровь, не позволяющая ему не думать о своей семье, о благополучии родной стаи. Его брат Тэхён и любимый старший товарищ Намджун в опасности. Им грозит реальная непризрачная беда. И только он в состоянии спасти их всех.       И будь он даже не в состоянии, он всё равно бы попытался. Нашел бы в себе силы, собрался бы с духом и встал бы огромной скалой на пути у обидчиков. Потому что он тигр. Потому что он никогда не оставит свою семью и будет бороться за стаю до последнего вздоха. Не посмотрит на цену и отдаст всё ради того, чтобы спасти любимых. Такова его природа.       Такова и природа Чонгука. Потому он боролся до последнего, не позволял себе раскиснуть и принять смерть, оставаясь верным тигриной крови. И Чонин не подведёт, останется верным, не сдастся, поджав хвост и сложив лапки. Не разочарует ни Чонгука, ни Тэхена, никого. Он сможет. Чего бы ему это ни стоило. Он принял твёрдое решение и дал себе обещание, что сделает всё и даже больше возможного, чтобы спасти свою семью.       Этот самоуверенный кретин смеет дерзить. Может быть, хватка у него и сильная, но он всё равно ни на что не способен, находясь за решеткой. Из королевских темниц невозможно сбежать. За столько лет, несколько десятилетий никто не выбрался отсюда живым. Всех этих уродов ждёт только один конец. Будут бесконечно рыпаться, но закончат на холодном разделочном столе, словно глупый скот.       — Эй, ты, — обратился стражник к Намджуну и вздернул руку, указывая на него ключом. — Ты не стоишь и гроша. Твоя жизнь — пустой звук. Она оборвётся здесь, в этой клетке. Но прежде, чем ты и твои дружки сдохнете, как последние, никому неизвестные твари, я преподам тебе урок, раз уж ты так неуважительно относишься к стражам порядка и закона, к господину, которому должен целовать ноги, стоя на коленях и моля хотя бы о капле милости.       Ха! Эти щеглы засунули языки в задницы и не знают, что ответить. Боятся. Дрожат. И правильно. Так и надо. Меня нужно бояться. Передо мной нужно содрогаться в страхе. Меня нужно молить о пощаде. Я не последний человек. В моих руках власть. Я могу сделать с ними всё, что захочу. Только я могу это сделать.       Во рту пересохло. Чонина качнуло, повело в сторону, но Тэхен его удержал, по-прежнему крепко сжимая пальцами плечо. Намджун, стоящий впереди них, буквально затылком ощутил, какая мощная энергетика исходила от Чонина.       Он никогда не верил в магию. Временами серьезно сомневался в существовании Всевышних Звёзд или хотя бы в их разумности и божественном происхождении. Это люди наделили небесные светила нечеловеческой силой, высшим разумом и волшебным влиянием. Шарлатанам бы только обмануть глупый народ, чтобы заработать побольше денег. Возможно, что это один огромный заговор, на котором ушлые и хитрые люди делают своё состояние, богатея. Так ли это на самом деле? Он считал, что никогда не узнает правды.       Но тигры оказались реальны. Он знал это лучше любого. И сейчас в очередной раз убедился в том, что магия реальна. Почувствовал её кончиками волос, затылком, спиной. Магия касалась его, обволакивала, но не пыталась им завладеть. У нее была другая цель.       Крепче сожми ключ. Ещё. Он в твоей власти. Только ты распоряжаешься им. И они в твоей власти. Этому парню нужно преподать урок. Нельзя так просто оставлять это. Открой клетку. Войди. И заряди хорошенько этому козлу. Пускай знает свое место. Пускай не забывает о том, где он и кто он. Отродье. Урод. Монстр. С этим чудовищем нужно разобраться как можно скорее. Ты можешь сделать это. Ещё бы не мог! Сделай!       Намджун не мог слышать тех мыслей, что крутились в голове глупца-стражника по воле Чонина, но как будто бы слышал собственными ушами, хотя ни один из них не сказал ни единого слова. Старпом знал, будто бы наяву увидев: сейчас стражник вставит ключ в замочную скважину, повернёт его с противным скрипом, металл заржавел, многие клетки давно не отпирались, и дверь темницы раскроется.       Одно лишь мгновение. У него есть только миг, чтобы вырваться и спасти Тэхена.       Скрежет металла о металл привёл старпома в чувство. Он не слышал безудержный выдох Тэхена за спиной, не слышал, как Чонин издал странный звук — полустон, не слышал, как башмаки парнишки шаркали о каменный пол, не слышал собственное дыхание и сумасшедший стук сердца. Он услышал только глухой щелчок замка, когда стражник последний раз повернул ключ. И тогда оттолкнулся ногами от пола и налетел на прутья, толкая дверцу.       В тот же момент, когда моряк сорвался с места, стражник пришёл в себя и в ужасе раскрыл губы. Он не мог выдавить из себя ни звука. Понимание убийственной волной накатило, снося его с ног. Какую глупость, какую чудовищную ошибку он допустил! В его голове не успела созреть мысль о том, что все это результат воздействия тигриных сил. Он не успел сделать ни шага, как Намджун напрыгнул на него диким зверем и толкнул в стену, больно прикладывая затылком о камень.       И только тогда раздался протяжный крик. Тело стражника осело на пол. Он потерялся, отключился, но быстро пришёл в чувство. Крепкий засранец! Только таких и берут на службу в королевскую стражу и тем более в королевские темницы. Стражник поступил умнее, чем хотелось бы и чем могли ожидать от самоуверенного дурака. Он не кинулся с кулаками на Намджуна, не достал из ножен меч, а сорвался с места, будто ошпаренный, и побежал в самое начало темного коридора с оглушительным визгом и криком о помощи.       — Плохо дело, сейчас набежит стражи, не отобьемся, — сказал Намджун и повернул голову назад. Тэхен сидел на холодном полу и прижимал к себе Чонина. — Что с ним?       — Потерял сознание, — не своим голосом ответил Ким, пытаясь привести младшего в чувство. Шлёпал брата по щекам, тряс за плечи и шептал его имя, надеясь, что вот-вот мальчик откроет глаза.       Когда тонкие веки приоткрылись, и показались янтарные поблескивающие глаза, Тэхён облегчённо выдохнул.       — Пришёл в себя.       — Всё нормально, хён, — прохрипел мальчишка. — Немного не рассчитал силы, перенапрягся и отключился. Голова безумно болит. Будто кувалдой ударили. Покруче, чем у кузнеца Бана.       — Мощная должна быть кувалда. У кузнеца Бана-то она огромная, — Тэхён усмехнулся и убрал взмокшую чёлку со лба брата.       — Очень не хочется прерывать ваши милые разговоры, но к нам спешит явно не один вооруженный стражник. Так что вы бы выбирались поскорее, если не хотите, чтобы нас снова заперли в этой клетке, — хмыкнул Намджун. Пришлось вновь брать ситуацию в свои руки. Он не должен отвлекаться и забывать о том, что любой ценой обязан защитить Кимов.       Не без помощи Тэхёна Чонин поднялся с пола и вышел в темный длинный коридор. Он вздрогнул, придерживая голову рукой. Пальцами касаясь лба, сделал пару шагов и через плечо старпома увидел нескольких крепких мужчин в форме с оружием наготове.       — Кажется, пора размять мышцы, — только и произнес Намджун перед тем, как бросился в атаку. Он сорвал с торшера на стене толстый массивный факел — единственное доступное ему оружие. Не самое удобное и рабочее, но лучше, чем ничего. Даже с палкой не так страшно идти на врага, как с голыми руками. — Бегите, как только сможете! Я вас догоню. Но меня не ждите.       Тэхён и Чонин взяли пример с хёна, сорвали со стен факелы и рванули на выручку старшему. Даже не думали бежать и бросать его. Один он точно не справится с несколькими стражниками, каким бы сильным ни был.       Факел — не лучшее оружие против тяжелого острого меча. Однако во время стычек с пиратами в открытом море Намджуну приходилось орудовать и не такими вещами. Он ловко размахивал тяжёлой крепкой палкой, потушил огонь об одного из стражников, услышав болезненный вскрик, как подтверждение того, что огонь нашёл противника.       Раздался треск. Сильный удар меча перерубил факел на две части. Одна половина осталась в руке, другая отлетела в сторону. Хорошо, что не перерубил самого мужчину. Он точно не хотел бы оказаться на месте этой палки.       От движения боя пламя висящих на стенах факелов задрожало. Оранжевые пересветы заскользили по стене в причудливом танце. Завалившись набок, Тэхён ясно разглядел, как дрогнуло пламя. Оно осветило часть его лица, подсвечивая кожу янтарём. Ощущение конца настигло его. Как говорят, вся жизнь пронеслась перед глазами. Роковая ошибка — не устоять на ногах и упасть перед врагом, желающим растерзать твоё тело на тысячу кусочков. Стражник, нападавший на него, будто застыл. На мгновение всё вокруг замерло. Время прекратило свой нескончаемый ход и взяло передышку. Это было одновременно самое короткое и самое длинное мгновение его жизни.       Тэхён вернулся в реальность, когда мимо него пролетело что-то безумное.       Чонин. Это был его брат. Мальчишка одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и со страшным звериным рыком накинулся на мужчину, наступающего на Тэхёна.       Юноша вздрогнул. Резко, неожиданно, будто кто-то подошёл к нему сзади и напугал. Напугал. Только не кто-то, не человек или другое создание, а что-то. Что-то очень громкое.       Крик. Человеческий болезненный крик. Первое, что промелькнуло в голове, когда он услышал, как взвыл стражник — люди не должны так кричать. Даже когда им очень больно, даже когда на них напали, люди так не кричат.       Чонин дёрнулся в сторону. Мужчина под мальчишкой вновь истошно заорал. Когда брат поднялся на ноги, Тэхён разглядел картину, что не могла оставить его равнодушным. Шок. Отвращение. Его замутило. Он впал в ступор, увидев на руках брата, его крошки Чонина, который всегда смешил своими фразочками, который забавно дулся и очаровательно ворчал, возмущался, но потом приползал, нежно тычась в бок носом, словно побитый котёнок, огромные, пугающие звериные когти.       Это не была рука человека, никак нет. У людей не бывает таких рук. Это была настоящая лапа животного. Лапа с когтями, что с легкостью вспороли живот стражника, несмотря на его форму и защиту, подцепили органы и вытащили наружу.       Намджун, по-прежнему сражающийся со стражей уже мечом, который отбил у одного из вышедшего из битвы парня, не мог видеть того, что видел Тэхён.       Глаза Кима превратились в две огромных монеты и чуть ли не засветились так же ярко, как могли светиться глаза тигров.       Чонин, испугавшись своего порыва, поднял руку и растерянно осмотрел её. Он проморгался, покачал головой и сам не понял, в какой момент вместо острых когтей увидел знакомые пять пальцев с аккуратными человеческими ногтями. Перед глазами расстелилась мутная дымка, сбивающая с толку. В одно мгновение перед ним были звериные когти, а в другое, стоило пелене рассеяться, уже обыкновенная человеческая рука.       Тэхён подтянулся, отполз чуть назад и наткнулся на что-то. Твёрдый холодный предмет больно врезался в пораненную окровавленную ладонь. Из грязи и пыли он поднял ключ. Тот самый ключ от темниц, выпавший из рук глупца стражника, когда Намджун ударом приложил его к стене.       Грудь сдавило, а живот скрутило неприятным спазмом. Ещё немного и от переизбытка чувств Тэхёна бы вырвало. Он подскочил и на негнущихся ногах бросился к одной из ближайших клеток. Мало того, что ноги будто одеревенели и вместе с руками совершенно его не слушались, так ещё упав, он больно ударился локтем. Кость будто бы раздробило о камень пола.       Придя в себя, Чонин оглянулся и увидел, как два бугая напрыгнули на Намджуна. Моряк принимал удар за ударом, мужественно отражал все атаки, которые только мог получить, и до последнего стоял на ногах, не позволяя себе упасть и подпустить врагов слишком близко к Тэхёну и Чонину.       Остриё меча мелькнуло сбоку. Настолько быстро, что он не успел увернуться.       Что-то отбило оружие. Оно отлетело в сторону и не так сильно, как могло бы, задело бок, разрезая ткань рубахи, а вместе с ней вспарывая кожу Намджнуа. Чонин пришёл на выручку. Спас.       Добив двух оставшихся стражников, моряк прижал окровавленную руку к боку, там, где рана, и облокотился о стену, с трудом удерживая тело в вертикальном положении. Зашипел, выругался под нос, но держался, не мог позволить себе упасть и подвести тех, кого пообещал спасти.       — Нужно уходить, — произнёс сквозь зубы и оттолкнулся от стены, опираясь на полученный в сражении меч, словно на трость. Жалко портить такое хорошее оружие, тупить и гнуть лезвие о каменный пол под весом тела. Но ничего другого под рукой нет.       — Идёмте, — кивнул Чонин и посмотрел на застывшего с ключом в руках брата перед ещё одной открытой клеткой. — Хён?       — Мы можем освободить их. Спасти, — не своим голосом, слишком хриплым и тихим, произнёс Тэхён.       — Нам нужно убираться. И поскорее, — Чонин сделал несколько шагов, приближаясь к брату. — Пойдём.       — Я, — он нерешительно глянул на младшего в ответ, кинул короткий взгляд на Намджуна, видя, что старшему сильно досталось в бою, а потом вновь посмотрел в янтарные глаза. — Не могу. Нужно их освободить.       Тэхён поспешил к следующей клетке. Дрожащими пальцами вставил ключ в замок, повернул. Тяжело, туго. Он открыл ещё одну клетку и забежал в неё, чтобы проверить того, кто там заточен. На полу лежала молодая девушка. Ещё совсем маленькая, юная. Она без сил. Её тело истерзано. Раны настолько глубокие и серьёзные, что ей безразличен шум вокруг. Агония, многие месяцы кружащая рядом, наконец, подступила совсем близко.       — У Чонгука может ничего не получиться! — внезапно и на удивление громко произнёс Тэхён. Его голос способен привлечь не больше внимания, чем шум прошедшей борьбы. Если к ним и спешил очередной отряд стражи, то вряд ли его остановил бы чей-то крик. — Он может быть уже мёртв, — говорил, а сам отказывался верить. Глаза обдало горячей солёной влагой. Он перешёл к следующей темнице и открыл клетку. — Он может уже не отомстить за свою семью, за своё племя. Он может уже никого не спасти, а я… у меня в руках ключ, я могу это сделать.       Слова путались. В горле пересохло, першило. Тэхён закашлялся, задыхаясь. Поднятая в бою пыль осела в лёгких. От ушибов и ранений болело всё тело, но он старался задвинуть боль подальше. Боль тела и боль души. Не время думать и гадать. Нужно действовать. Если не сможет Чонгук, значит, это сделает Тэхён.       Тэхён вбежал в отпёртую клетку и склонился над телом. Осторожно коснулся плеча. Человек по сравнению с другими заключёнными выглядел более-менее здоровым. Он тряс его недолго. Тот почти сразу пришёл в себя и кинулся на Кима, приняв его за угрозу. Но Тэхён, будто предчувствуя реакцию, отстранился. Юноша не мог говорить внятно, только нёс какой-то несвязный бред и спешил к следующей клетке. Много. Целая куча темниц. Огромное, нескончаемое множество. У него не получится спасти всех. Не сможет спасти каждого. Но сделает всё, что в его силах. Всё, что сможет. Иначе нет ему прощения за то, что он, имея возможность, даже не попытался ею воспользоваться.       — Не глупи, — раздался хриплый голос Намджуна. Мужчина сплюнул кровь и продолжил: — Мы должны бежать. Иначе сдохнем. Сейчас прибудет ещё подмога, воля Всевышних, только бы не целый отряд, и тогда мы точно не выберемся отсюда. Мы теряем время, Тэхён. Они уже не жильцы.       — Намджун, пожалуйста, выведи Чонина, — Тэхён носился от одной клетке к другой, удаляясь всё дальше и дальше в глубь подземелья. — Ему нельзя тут оставаться!       — Я никуда без тебя не пойду, — уверенно и упёрто ответил младший.       — Пойдешь и как можно скорее! Намджун, прошу! — с мольбой прокричал Тэхён и, открыв очередную клетку, посмотрел прямо в глаза.       Не миг, даже меньше, они вглядывались друг в друга.       Намджун медлил. Тяжело дыша, мужчина смотрел на Тэхёна и совершенно не мог представить, как стоит поступить. Терялся в бушующем море сомнений. Его просил любимый человек, умолял спасти брата, увести его поскорее из темниц. Но это значило оставить самого Тэхёна. Бросить его одного. На это Намджун не готов был пойти.       Из одной из открытых темниц появилась фигура человека. Тот парень, которого растряс Тэхён и чуть не получил от него же за свою добродетель.       Атмосфера накалилась. Так не пекло ни в одной жаровне.       Тишина давила тяжёлым грузом. Не слышно ни голосов, ни стуков тяжёлых каблуков на ботинках стражи, которой следует спешить сюда как можно скорее, чтобы обезвредить взбунтовавшихся пленников. Чонин прислушался. Ему не нравилась абсолютная тишина. Что-то точно не так.       — Брат, — одними губами произнёс освобождённый тигр, заметив янтарные глаза Чонина, и подошёл ближе.       От него ужасно пахло. Потом, грязью, испражнениями, гноем. И в свете факелов стало ясно, что он вовсе нездоров, выглядел измученно, просто ужасно. Но он в сознании, и силы его пока не покинули.       — Брат пришёл нас освободить. Как пророчили Всевышние Звёзды. Настал тот час, когда мучениям нашего племени придёт конец, — словно обезумевший протараторил тигр. Он мог бы сбежать, дёрнуться и поскорее попытаться выбраться наружу, но застыл как вкопанный, будто чем-то очаровался. — Я чувствую его. Большого брата, про которого говорили Звёзды. Это не ты. Но ты очень похож на него.       — Сейчас самое время чесать языками и обсуждать пророчества Всевышних Звёзд! — гаркнул Намджун, оттолкнувшись от стены и сделав несколько шагов. Каждое движение отдавалось в теле невыносимой болью. Давно он не получал таких ранений. Может быть, никогда в жизни настолько серьёзно его не ранили. Стражники всё же не пираты с отчуждённых островов, которыми движет только ярость, у стражи есть техника боя и умение вести его. Меч, на который опирался моряк, царапал камень пола, создавая неприятнейший скрип, словно оружие стонало и рыдало.       — Верно, — кивнул Тэхён и поспешил к следующей клетке, вставляя ключ в замочную скважину и проворачивая несколько раз. — Намджун, Чонин, пожалуйста, послушайте меня.       — Нечего тебя слушать, — не дал договорить брату Чонин. — Все мы знаем, что ты скажешь.       — Друг большого брата, — глаза освобождённого тигра начали мерцать оранжевыми огоньками. — Так говорил старик. Однажды явится прекрасный юноша, союзник, друг и спутник нашего сильного большого брата. И своей рукой он освободит тигров, потому что сердце его обливается горячей кровью и солёными слезами, когда он думает о заточении тигров, потому что душа его безгранична и огромна, как ночное Звёздное небо!       — Если у меня была какая надежда на то, что мы выживем, то теперь её как ни бывало, — вздохнул старпом, сильнее прижимая ладонь к ране на боку, чтобы остановить кровотечение.       — Ты друг нашего брата, а значит и наш друг, — глаза тигра разгорелись ярче. — Наш долг помочь тебе в освобождении тигриного племени и отблагодарить за это.       — Прекрасно. Да, мне нужна помощь, — кивнул Тэхён, продвигаясь всё дальше и дальше от темницы к темнице. — Я буду открывать клетки, а вы приводите в чувство тех, кто в них. Вместе справимся быстрее.       — Безумие, — Чонин, не веря, покачал головой, прислушиваясь. Чуткий тигриный слух уловил топот десятка человек. Они приближались. — К нам спешат гости.       — Только их и ждали, — пробурчал Намджун и одёрнул себя, стараясь забыть о ранении, о ноющей боли в боку и о теплой крови, текущей вниз по телу и пачкающей одежду и пальцы. — Слушай меня, Чонин, — тихо обратился мужчина и уложил тяжелую окровавленную ладонь на плечо мальчишки, придавая весу словам и находя дополнительную опору. Стоять становилось всё тяжелее. — Как только выдастся возможность, беги. Ты должен выбраться отсюда.       — Хён! — прозвучало несогласно. Мальчишка задрал голову вверх и отрицательно помотал ею. — Без вас не уйду.       — Я не даю тебе выбрать. Я говорю, как ты должен сделать, Чонин. Если мы потерпим поражение, то нас с Тэхёном просто прирежут, а тебя заточат в этой темнице и долгие месяцы, а может быть, и годы будут пытать. Убирайся! Слышишь меня? Я позабочусь о Тэхёне. Я обещаю тебе, что буду бороться за него. Я не сдохну, не оставлю его без защиты. Останусь без рук, без ног, без головы, но защищу его. Тигры, которых мы освободим, помогут. Мы справимся.       — Тогда почему ты заставляешь меня позорно сбежать и бросить вас? — прошипел Чонин сквозь набегающие слезы. Хён так сильно сжал его плечо, что кажется, будто ещё немного и он переломит кости. Больно. И плечу, и тому, что бьётся в груди, гоняя кровь по телу.       — Потому что всегда что-то может пойти не так! Спрячься. Найди безопасное место и не высовывайся! И потуши свои глаза!        — Я… я… — Чонин не знал, что ответить. Он не хотел уходить, не хотел сбегать и не хотел бросать своих хёнов. Но тон Намджуна давал ему понять многое. Младшему слишком опасно оставаться в темницах. Смерть — не самое плохое, что может тут произойти. И если они всё-таки не справятся, то, в отличие от Намджуна и Тэхёна, эта участь настигнет Чонина не сразу. — Я найду Чонгука. И он точно сможет помочь.       — Как только подоспеет стража, я отвлеку их внимание на себя, — старпом пропустил слова тигрёнка мимо ушей. Пусть попробует найти Чона. Самое главное сейчас, чтобы выбрался на поверхность и убежал подальше от злополучных королевских темниц. — А ты побежишь. Не подведи, Ким Чонин. Выберись и останься в живых.       — Брат, живой! В сознании! — раздался радостный крик тигра. — Пришёл тот день. Мы будем спасены! Скорей же вставай! Освободим наше племя!       Топот десятка шагов становился громче. Приближаются. Теперь их слышал не только Чонин. В конце коридора показались стражники. Они бежали к ним, выставив вперёд оружие.       — Как много лет я мечтал об этом! Вам конец, твари! Конец, — мимо пронеслась тень взбешенного существа.       Были заметны одни лишь яркие янтарные огни глаз. Вот бежал человек, но в следующее же мгновение мелькнул полосатый длинный хвост. Дикий зверь, не щадя ни себя, ни противника, накинулся на отряд стражи со страшным животным рыком.       Начался очередной кровавый бой.       Всё больше тигров выбирались из клеток благодаря стараниям Тэхёна. Многие еле стояли на ногах и вовсе не могли поднять свои тела. Другие же находили в себе силы и последние отголоски несломленной воли и рвались в бой, желая отомстить и расправиться с врагами, выместить свою ярость.       Намджун пихнул Чонина, подталкивая, а сам принялся отбиваться от посыпавшихся на него атак. В шквале сражения никто не заметил мелькнувшую мимо тень пробегающей фигуры, что устремилась далеко вперед, на выход из подземелья, к свободе. А если и заметили, то не могли задержать и остановить, свою бы шкуру спасти для начала.       — Настал час возмездия! — прорычал один из тигров, прежде чем его крепкие зубы вцепились в человеческую плоть и разорвали тело на части. Кровь брызнула во все стороны. — Отомстим же за муки и страдания нашего племени! Мы теперь свободны!       — Свободны! — в унисон проревели остальные тигры, ощущая душевный подъем.       Почти сломленная воля начала крепнуть. Глаза мерцали всё ярче и ярче. Они снова ощутили в себе силы и были готовы бороться за жизнь, обретя надежду.       Тэхён выругался под нос, когда пытался вставить ключ в очередную замочную скважину, и почувствовал, что замок никак не поддавался. Смотреть в сторону, где разворачивался бой, он боялся. В подземелье стоял запах крови. После нескольких попыток отпереть темницу, замок всё-таки щёлкнул. Металлическая дверца из прутьев открылась, и Тэхён забежал в камеру, крепко сжимая ключ. В самом углу, скрючившись, кто-то неподвижно сидел. Юноша его бы и не увидел, если бы не еле заметный блеск глаз в непроглядной тьме.       — Прошу, выбирайтесь, — произнёс Тэхён и собирался уходить, нельзя терять время, ему нужно отворить ещё не одну темницу, но заметил в глазах мужчины слёзы. — Не плачьте, а скорее вставайте и бегите. Вы можете. Теперь у вас есть шанс на спасение.       — Он избрал верный путь, — глаза блестели не столько от янтарного света, сколько от кристально чистых слёз облегчения, катящихся по грязным морщинистым щекам. — У него всё получилось. Всевышние Звёзды рыдают кровавыми слезами. Но у него вышло, он справился.       — Господин, что с вами? — Тэхён не мог уйти. Он сделал несколько шагов, подходя ближе к старику, и ощутил, как дряхлая рука схватила его ладонь и сжала. Кажется, это были одни лишь кости, обтянутые кожей.       — Помоги ему, — тяжело дыша, сказал старик. С каждым словом его голос становился всё тише. — Не дай ему сойти с верного пути. Ведь только вы, — старик зашёлся кашлем и повалился набок, сжимаясь в комок, словно маленький котёнок, — вы — надежда этого мира.       — Господин? — Тэхён сглотнул вязкий комок слюны и прикоснулся к плечу старика, тряся. — Господин, вы можете встать?       Но старик уже не отвечал. Янтарные глаза мгновенно потухли, а на лице застыла болезненная, но счастливая улыбка. Дожил. Он дожил до того дня, когда тигры получили своё освобождение. Теперь можно спокойно умереть.       Не услышав ответа, Тэхён аккуратно вынул свою руку из захвата мужчины и, положив пальцы на его запястье, проверил пульс. Жизнь вместе с огнём ушла из стеклянных глаз. Тогда всё стало понятно. Он осторожно прикрыл веки мужчины и поднялся, всего лишь на миг застывая и отдавая дань памяти незнакомому старику. Большего позволить себе не мог, поспешил к следующей темнице.       — Мы справились!       — Справедливость восторжествует!       — Они ответят за все свои грехи!       Тигры зашлись восторженными криками, когда отряд стражников был побеждён. Намджун, заработав еще несколько ушибов и ранений, всё так же опираясь на меч, словно на посох, застыл в ужасе, глядя на растерзанные тела на каменном полу темницы. От тел там осталось немногое. Кровь, выпотрошенные органы, оторванные конечности то тут, то там. К горлу подступила тошнота. Ужаснее картины он не мог представить.       Увидев, что Тэхён осматривает последние отдалённые темницы и возвращается к нему, Намджун сделал шаг и чуть не упал. Благо Тэхён успел вовремя подхватить друга под руки.       — Хён? — взволнованно спросил юноша, смотря на моряка. В груди сердце сжалось от взгляда на Намджуна. Весь в крови, ранах, ссадинах, еле стоит на ногах.       — Не смотри, — словно умалишенный сказал моряк и закачал головой. — Прошу, не смотри туда.       Но Тэхён уже увидел. Взглянул за плечо друга, крепко сжимая его в своих руках. В нос ударил противный запах крови, запах страшной смерти и ужаса. Глаза расширились, сердце замерло. Больше всего в этой картине пугали тигры, с торжеством радующиеся своей победе. Их окровавленные пасти и лапы, слипшаяся от крови шерсть. Лица и руки людей, залитые алой кровью противника. Мерзость.       — Где Чонин? — не своим голосом спросил Тэхён.       — Я велел ему бежать. Надеюсь, уже далеко и в безопасности.       — Правильно. Пойдём, — юноша скользнул под руку, закидывая её себе на плечо, и повел хёна вслед за тиграми на выход. Он не думал о том, что под ногами одна кровь, когда они проходили мимо останков тел стражников. Не думал о том, на что он наступил и чуть не проехался по камню. Вообще старался не думать о том, что произошло в подземелье. Думал только о том, как там Чонин. И что всё-таки случилось с Чонгуком.       Выбравшись наружу, они с удовольствием вдохнули свежий холодный воздух, но, подняв головы к небу, обнаружили алое зарево, скрывающее свет Всевышних Звёзд.       — Что это? — прошептал Тэхён. Ужасы не закончились.       — Да хрен его знает, — ответил Намджун и сплюнул густую кровь.       — Я чувствую его! — крикнул молодой тигр, обращаясь к сородичам. — Большой брат где-то рядом!       — И я! Чувствую его волю, — поддержал его ещё один тигр.       В один момент все тигры уставились горящими так же ярко, как красное небо, глазами на Тэхёна.       — Ты знаешь, где большой брат, — длинный палец с уродливым когтем, под который забились куски человеческой плоти, указал на Тэхёна. — Отведи нас к нему. Мы должны помочь большому брату отомстить за мучения нашего племени! Отведи нас к нему!       И Тэхён не мог воспротивиться, несмотря на отвращение, несмотря на то, что его другу, истекающему кровью, срочно нужна была помощь. Он не понимал, по своей воле или нет, повел тигров в самое сердце Амбриса, в королевский замок Его Величества, где сейчас должен был быть Чонгук.

***

      Не оглядываться назад. Дальше. Быстрее.       Он бежал только вперёд, не позволяя себе замедлиться ни на мгновение. Позади раздавались пугающие крики людей и животный рык. Но как бы Чонину не хотелось бросить идею о побеге, развернуться и помчаться на выручку своим хёнам, он бежал вперёд. Природа тигра бунтовала. Сейчас он должен быть рядом со своей стаей, рядом с собратьями и защищать их, а не позорно удирать, желая спасти только свою шкуру. Какой же из него тигр, если при сражении мелькает только удаляющийся полосатый хвост.       Бесконечное количество ступеней, ведущих вверх, высоко, туда, где свежий воздух свободы, где никаких темниц, сырости, холода и страха, преодолеть оказалось сложнее, чем можно было бы подумать. Несколько раз Чонин запнулся о собственные ноги и почти полетел вперёд, но ловко извернулся и не упал, сохраняя равновесие и продолжая подниматься вверх. Опасность его положения и страх смерти подстегивали шевелиться. В груди с невероятной скоростью билось сердце. Все чувства были на пределе.       Толкнув массивные двери, которые оказались не заперты, видимо, отряд стражников, спешащий на подмогу, не позаботился об этом, мальчишка, стоило ему только выйти на открытую местность, резко дёрнулся в сторону, подальше от лишних глаз. Чонин забрался в плотную поросль розовых кустов. Будь сейчас лето, его точно бы никто не заметил за густой зелёной листвой и нежными цветочными бутонами. Однако ни одного листочка ещё не появилось на кустах. Надеясь на то, что опускающаяся на Амбрис ночь поможет ему скрыться, и не обращая внимания на острые шипы, он пробирался как можно дальше, чтобы поскорее удалиться от возможных преследователей или патрулирующих территорию стражников.       Первым делом нужно успокоиться, сам себе сказал Чонин. Ему нельзя ни перед кем показываться до тех пор, пока глаза сверкают обжигающим янтарным пламенем. Слишком велик риск.       Мальчишка продвинулся до дальнего угла небольшого сада и выглянул в просвет между ветками, рассматривая оранжевое, как костер, небо. К этому часу должно быть достаточно темно, чтобы на небе чётко проглядывались Всевышние покровительницы и хранительницы Звёзды, но сейчас со стороны города было светло, как днём. За спиной же, там, где бушевали морские волны, растянулась непроглядная чернота позднего весеннего вечера.       — Да чтоб Звезда мне на голову упала, — пробормотал себе под нос мальчишка, разглядывая, как что-то огромное и блестящее летит по небу.       Загадочное существо стремительно приближалось к королевскому дворцу. Чем ближе оно подлетало, тем чётче Чонин различал его силуэт и цвет. Острое тигриное зрение позволяло ему почти до малейших деталей разглядеть персонажа, вышедшего со страниц детских сказок, которые в детстве ему рассказывали родители и хён.       — Дракон, — неверяще покачал головой мальчишка. — Настоящий.       И убеждая в реалистичности того, кто разрезает ночное небо яркой стрелой, раздался оглушающий драконий рёв. Всё не сон, не сказка. Это настоящий дракон парит в небе.       Мурашки побежали по коже, будто бы он упал в огромный муравейник. Они были везде, по всему телу, от кончиков пальцев на ногах до макушки.       Когда сердце утихло, вернулось в полагающийся ему ритм, Чонин решил, что пора. Он приложил немало сил, чтобы точно успокоиться и потушить свои глаза, сделав их неотличимыми от глаз обычного человека. Мальчишка выбрался из кустов и помчался по узкой дорожке, простирающейся за садом, ближе ко дворцу.       Он должен найти Чонгука. А кроме как во дворце, он уверен, Чон больше нигде не может быть.       Ловкой одинокой тенью Чонин бежал вдоль сада, пока не очутился совсем близко к одной из главных дорог на территории королевского двора. Лошади с наездниками стремглав проносились мимо него в разные стороны. Дальше, ближе ко дворцу, дорогая карета одного состоятельного человека столкнулась с несколькими стражниками, что спешили поскорее во дворец. Лошади и люди серьёзно пострадали, но на них почти никто не обращал внимания, не желал помочь. Для начала нужно выполнить приказ Его Величества и срочно явиться во дворец, а уже после они займутся помощью пострадавшим.       Люди бежали вдоль дороги прочь из дворца, спешили к главным дворцовым воротам, чтобы поскорее и как можно дальше убраться от этого места.       На Чонина никто не обращал внимания. Он не выделялся из общей массы людей и толпы, был такой же, как и все: побитый, в порванной и заляпанной кровью одежде. Что же произошло во дворце, что люди, словно обезумев, рвались поскорее подальше? — этот вопрос мучил Чонина.       — Чонин! — кто-то громко окликнул его, называя по имени.       Чонин повернул голову, смотря не на дворец, а в сторону ворот. Оттуда на бравом скакуне показался Чимин. На полном ходу юноша осадил лошадь, чуть не опрокинувшись наземь. Удержался только молитвами Всевышних Звёзд.       — Звёзды Милостливые, я тебя нашёл! — чересчур громко сказал Пак. В гаме и гуле человеческих голосов никто не заметил его вскрика. — Где Тэхён и Намджун? Что вообще случилось? Почему вы не вернулись в город.       — Хён, давай отойдем, — Чонин кивнул чуть в сторону. — Нам нужно торопиться.       Чимин съехал с дороги на полянку, спрыгнул с лошади, крепко держа её за поводья, и внимательно посмотрел на Чонина, чтобы послушать, что тот скажет, и принять дальнейшее решение о том, что делать.        Ни времени, ни желания распинаться в долгих и подробных рассказах у Чонина не было. Он обошелся рассказом в общих чертах, не прибегая к подробностям.       — Из-за меня нас задержала стража, — мальчишка нервно облизнул сухие потрескавшиеся губы. — Они увидели мои глаза. Нас заперли в королевских темницах, где держат остальных тигров. Благодаря тигриной воле и тупости стражника нам удалось выбраться из клетки. Тэхён, дурак, по-другому не назовешь, вместо того, чтобы скорее делать ноги, схватил ключ, который потерял стражник, и стал отпирать клетки с остальными тиграми. Намджун сказал мне бежать, как только появится возможность, а сам остался защищать хёна. Нужно срочно найти Чонгука. Он… — на этом моменте Чонин замялся в нерешительности, сам сомневаясь в том, что хочет сказать. — Он сможет им помочь.       — Бесполезно, — тише, чем раньше, сказал Пак. — И так понятно, что он во дворце. Туда летел долбанный дракон, а сейчас спешит вся городская стража. Помимо них дворец кишит призванными воинами. В городе пожар, весь порт полыхает. Это чешуйчатая тварь подожгла склады в гавани. И что-то мне подсказывает, не просто так. Они устроили переворот, настоящее кровавое восстание. Всё это части большого заговора.       Глаза Чонина округлились в изумлении. Так вот из-за чего небо со стороны города окрасилось алым заревом!       — Даже если мы его и найдём, он точно сейчас в не меньшем дерьме. Никто его не отпустит по нашему первому зову.       — Тогда что делать? — поникшим голосом спросил мальчишка.       — Где находятся темницы?       — Там, — Чонин указал рукой в нужном направлении.       — Я поеду к ним на выручку, а ты отправляйся ко мне домой. Там обеспокоенные родители ждут вас.       Чимин хотел запрыгнуть на лошадь и сорваться в указанном Чонином направлении, но хватка на его плече не позволила. Пак нахмурился и с претензией посмотрел на мальчишку. Совсем не время показывать свой характер и перечить старшим.       — Я поеду с тобой.       — Не глупи! — повысил голос Чимин и скинул с себя руку младшего. — Живо отправляйся домой и не смей совать нос в самое пекло. Намджун правильно сделал, что сказал тебе бежать. Так беги!       Чимин вскочил на лошадь, сжал её бока ногами, и та мигом помчалась вперёд.       Ступор и промедление, охватившие Чонина, длились недолго, одно короткое мгновение. Хватило лишь представить, как его любимого хёна ранят мечом, как он падает на каменный пол темниц и обливается кровью, чтобы понять: своя жизнь не стоит ни гроша, если с Тэхёном что-то случится. Принять решение вышло ещё быстрее.       Так же быстро, как Чонин бежал прочь из темницы, он побежал в обратную сторону.       Краем глаза Чимин заметил движущуюся за ним фигуру, обернулся и выругался под нос.       — Мерзавец. Все же помрём тогда.       Он вновь затормозил. Лошадь недовольно заворчала и точно попыталась скинуть с себя нерадивого наездника.       — Запрыгивай! — как только Чонин догнал старшего, Чимин протянул мальчишке руку и буквально втащил его на крепкую лошадь, способную выдержать вес двоих молодых людей. — Если мы выживем, я самолично оторву тебе голову!       Доехать до темниц они так и не успели. Раньше, чем подобрались к подземной тюрьме, заметили целую стаю тигров, держащих путь прямиком к королевскому дворцу. И в строе пушистых полосатых тел виднелись две знакомые человеческие фигуры.       — Ещё не легче, — вздохнул Пак и повёл лошадь в их сторону.       — Ребята! — не то с вопросом, не то просто от переизбытка чувств, эмоций и сдающих нервов выкрикнул Тэхён, как только увидел друга и брата.       Тигры не собирались останавливаться, но замедлились и недоверчиво оскалились на незнакомцев.       — Что происходит? Какого хрена вы движетесь прямо во дворец? Тебе не кажется, что не лучшее решение совать голову туда, где её непременно откусят? — спросил Пак.       — Я не могу ничего поделать! — выкрикнул Тэхён. Ноги сами несли его вперёд. Он поддерживал Намджуна, и несмотря на то, что хён шёл с огромным трудом и весил намного больше самого Тэхёна, перекладывая этот вес на его плечи, юноша не мог остановиться. — Они все разом воздействуют на меня своей волей! Я понимаю это, но даже так у меня не получается им противостоять. Они буквально заставляют мои ноги идти вперёд.       Чимин почувствовал, как Чонин за его спиной напрягся. Обозлился.       — Сохраняй спокойствие и не делай резких движений, — обратился моряк к младшему.       — Как они смеют!       — Береги силы, они ещё могут тебе понадобиться. Я уверен, они ещё тебе понадобятся, — Чимину пришлось немного замедлить лошадь, чтобы не обгонять тигров и Тэхёна с Намджуном, которые были заточены в самом сердце стаи. — Зачем им во дворец? Они на свободе, им стоит удирать, а не бежать туда, где их могут убить!       — Кажется, — Тэхён задыхался от быстрого темпа, тяжести Намджуна, которого поддерживал, и одновременно с этим был просто неспособен говорить. — Они чувствуют Чонгука. Знают, что тот собрался мстить, и хотят помочь ему.       — Хотел найти Чонгука? — хмыкнул Чимин, вновь обращаясь к Чонину. — Кажется, сейчас найдём.       И снова глядя на Тэхёна: — А что с Намджуном?       — Порядок, — прохрипел старпом.       — Ранен. Сильные кровотечения, — ответил Тэхён. — Он без сил и отказался уходить. Боюсь, он далеко бы и не ушёл в одиночку. Но хотя бы недалеко. Хотя бы просто бы скрылся вблизи. Чимин, ему совсем плохо.       — Со мной всё в порядке. Не первый раз задевают, — сказал Намджун и закашлялся, отхаркивая сгусток крови.       — У тебя точно не получится остановиться? Поговори с ними, — Пак кивнул на тигров. — Может быть, они поймут и остановятся. Хотя бы для того, чтобы мы забрали хёна.       Тэхён попытался. Обратился к тиграм, но докричаться до них не получилось. Янтарные глаза даже не посмотрели в его сторону.       Тогда Чимин попробовал приблизиться, захотел ворваться в центр круга, который образовали тигры. Но стоило ему подойти слишком близко, как тигры оскалились сильнее. Лошадь почувствовала угрозу, замотала головой и захотела свернуть в другую сторону, чтобы убежать от пугающих хищников. Чимину пришлось произнести самые нежные слова, которых ни одна прекрасная дама в жизни не слышала от него, и крепко схватиться за поводья, чтобы сохранить контроль над животным и успокоить его.       — Да я их! — Чонин вот-вот готов был спрыгнуть с лошади и броситься в бой с представителями собственного племени, но Чимин мигом привёл Чонина в чувство, больно зарядив ему кулаком по ляжке. Куда попал. Не слишком удобно было управлять лошадью, пытаться прорваться сквозь блокаду тигров и успокаивать буйного младшего.       — Спокойно. Не рыпайся, Чонин, чтобы не нажить себе ещё больше проблем. Будь мудрее. Раз у нас нет никакого выхода, мы скачем вместе с ними во дворец. А там. действуем уже по ходу событий. Ты меня понял?       — Понял, — крайне хмуро буркнул мальчишка и стрельнул взглядом в тигров, мгновенно ставших главной угрозой и врагом, а не союзниками.       — Не разжигай в себе пламя, которое не сможешь потушить, — покачал головой Пак и посмотрел на дворец, к которому с каждым мгновением они становились всё ближе и ближе.

***

      — Вот дерьмо, — выругался Хосок, ловко отбивая атаку прыгнувшего на него воина. — Их становится всё больше.       — Не распускай нюни и борись! Не смей подпустить их к Чонгуку! — раздраженно ответила Мики, уворачиваясь от тяжелого меча, который с легкостью мог перерубить её пополам. Ещё немного бы и зацепило.       — Мы сдаём позиции! — крикнул Хосок Чонгуку, находящемуся за его спиной.       Приходилось всё отступать и отступать. Со всех сторон, словно своры диких псов, на них набрасывались стражники и воины. В зале творился кавардак. Посмотришь со стороны и не поймешь, кто с кем сражается. Свои бьют своих, восточные послы выступают и против стражников, и против воинов. А ко всему прочему в зале буйствует огромный дракон.       К надрывному свисту оружия, крикам людей и проклятиям воинов, к устрашающему рёву Сокджина и молитвам пророков примешался ещё один странный звук. Зал заполнился оглушительным звоном. За мгновение до столкновения краем глаза Чонгук увидел огромную тень за потрясающей красоты витражом, а потом узнаваемая фигура пробила мощным телом неповторимое произведение искусства, над которым долгие месяцы старался не один десяток искусных мастеров. Осколки стекла полетели на полированный каменный пол, упали и отскочили, рассыпаясь грудой прозрачных камней. Не сдержались даже самые храбрые и бравые воины, видевшие более устрашающие ужасы войны, сражений, гибели сотен людей и целых городов. Взрослые мужчины завизжали, как дети.       Юнги появился в зале королевского дворца эффектно.       Он расправил крылья во всю ширь и закружил под потолком, качая головой и рыча. По драконьим меркам места в бальном зале не так уж много. Приземлиться с высоты, где под тобой толпа людишек бьется друг с другом и никого не зацепить, проблематично. Постепенно, с каждым кругом он всё снижался и снижался, намекая людям расступиться, разбежаться в разные стороны, если они хотят жить, но люди какими были глупцами, такими и остались.       — Стрелы! Сети! Гарпуны! Что угодно, да упадёт Звезда на голову, только поймайте эту ящерицу! — во весь голос заорал принц Донук.       Чонгук внимательно окинул зал взглядом, пока рука, в которой был зажат кинжал, жила и действовала, будто отдельный организм. Пальцы плотно смыкались вокруг удобной ручки, мышцы напрягались и сокращались. Он ощутил сопротивление и приложил больше силы, пырнув напавшего на него в бок, глубоко засадив лезвие кинжала в тело человека. В нос ударил запах горячей крови, но тут же смешался с целым океаном ароматов. Зал заливался кровью, словно весь мир тонул в алом потопе.       Юнги издал звук, похожий на недовольное кряхтение.       Он же дал понять, что собирается сделать! Кажется, люди совершенно не заботятся о своей шкуре. Так и быть. Если они долбанные смертники, то пускай скорее умрут.       Дракон изогнулся, вытянулся и словно сам превратился в острую стрелу, способную пробить любую, самую плотную броню. Он опустился и, приземляясь, буквально растоптал нескольких человешечек, а других, тех, что попали под его хвост, жестко откинул в сторону, словно они были лишь небольшим и незначительным препятствием на его пути.       Могло ли стать всё ещё хуже? Никто из них не мог и предположить, что да. Время летело незаметно. Долгие минуты боя проносились перед глазами так быстро, что порой они не поспевали за событиями. В какой момент в главный торжественный зал ворвалась стая кровожадных тигров со слипшейся от человеческой крови шерстью, никто из послов не заметил. Они были слишком сильно увлечены боем и желанием выжить и победить в этой схватке.       Тигры, завидев людей, накинулись и стали нападать без разбору. Уж если сами слуги короля не могли отличить, кто свой, а кто чужой, то заточённые на протяжении многих месяцев, а кто-то наверняка и многих лет, вообще ничего не понимали. Они обезумели, превратились в диких животных, давно переставших быть людьми. У них отобрали всякую человечность. Тигры кидались на людей, одним ударом тяжелой лапы роняли и жестоко, дико, совершенно по животному убивали своих жертв, разгрызая их шеи, откусывая конечности и вспарывая животы острыми когтями. К крови на полу вскоре прибавились внутренние органы и оторванные части тел.       — Звёзды Всевышние, — покачал головой Хосок, метнувшись ближе к Чонгуку и подальше от того ужаса, который предстал его глазам. Даже ему, закаленному страданиями и жестокостью пирату стало не по себе от картины, которую он увидел. Что-то поднялось от желудка к самому горлу, и только чудом он не вывернул ужин, который успел съесть до того, как начался бой.       — Что происходит, Чонгук? — спросила Мики, вытирая и только больше размазывая кровь по лицу.       — Если бы я сам знал, — янтарный взгляд бегло прошёлся по каждому человеку, тигру в зале. Глаза округлились до невообразимых размеров, когда Чонгук увидел его. Того, кто точно не должен был быть в замке в такой час.       — Тэхён, — одними губами произнёс Чонгук и застыл, словно камень.       Он не мог пошевелиться. Его тело, каждый, даже самый крохотный участок, сковало льдом. Грудь сдавило, сердце остановилось, он не мог сделать вдох, лёгкие закололо от недостатка кислорода. Волосы на теле встали дыбом, по спине побежали мурашки, а в мышцах появилась давно забытая тяжесть. Единственный раз в жизни он ощущал нечто подобное. В тот день, когда его с родителями схватили стражники и заключили в темнице. В тот день, когда он столкнулся лицом к лицу со своим самым главным кошмаром.       Страшный сон. Ужас. Преследующий его кошмар стал явью. Чонгук сделал шаг вперёд. Руки ослабли и опали вдоль тела. Пальцы разжались. Он уронил кинжал и покачал головой, не веря. Ни за что! Не может быть! Не могут быть Звёзды Всевышние с ним так жестоки!       — Чонгук! — кто-то закричал и схватил его за плечо, оттягивая назад, но мужчина не уловил кто именно.       Он чуть не упал, запинаясь о собственные ноги, и отмер. Расфокусированным взглядом посмотрел на знакомую женскую фигуру, заслонившую его. Отчего-то Мики остановилась и застыла в неестественной позе, не шевелилась, а потом рухнула на колени.       Глаза тигра вспыхнули небывалым огнём. Так ярко не способны светить даже Звёзды, когда на спине женщины он увидел появившееся острие меча.       Не мог понять, что произошло. Только смотрел на меч, двигающийся и разрывающий на части хрупкую человеческую плоть. А потом услышал крик. Мики орала. Истошно вопила. Также, как кричала его мать в темницах, когда её истязали, пригвоздив к столу ремнями.       Не успел Чонгук вдохнуть, он напрочь забыл, как дышать, тело стражника, всадившего в живот женщины меч, упало следом на пол. Хосок, разъяренный пират, на лице которого застыла гримаса безудержной боли, убил мужчину одним чётким и сильным ударом, приходящимся прямо в сердце. Ему хотелось достать оружие и всадить в стражника ещё раз и ещё, чтобы его тело превратилось в фарш. Но Хосок не мог.       Мужчина рухнул на пол, хватая женщину за плечи. Рука взметнулась выше, схватила Мики за подбородок и подняла её лицо, чтобы заглянуть в глаза. Их застелил яркий янтарный блеск, постепенно угасающий.       — Боль-но, — прохрипела женщина и закашлялась. Из уголка губ потекла багровая струйка.       — Мики… — прошептал Хосок. Его глаза блестели не меньше тигриных.       Кажется, она впервые видела, чтобы пират плакал.       — Позаботься о нём. По-жа-луйс-та, — вновь кашель. Она отхаркнула целый сгусток крови. Перед глазами темнело. Измученное схваткой тело не справлялось с таким серьёзным ранением. Она почувствовала, как умирает, и воля, будто бы поддавшись этому убеждению, ослабла, прекращая восстанавливать тело.       Это конец, поняла Мики. Глаза наливались тяжестью, держать веки открытыми было невозможно.       — Мики. Нет-нет-нет, Мики, что за глупости ты говоришь, — Хосок отрицательно помотал головой. Он слышал стоны женщины, хрипы, видел её кровь, чувствовал, как её тело слабеет в его руках, но не желал принимать то, что произошло. — Мики, борись! Какого хера, Мики! Ты не можешь оставить меня!       — Хо-сок, — алые, но не только от помады, губы растянулись в печальной последней улыбке. — По-за-боть-ся.       — Нет! Сама! Сама заботься о нём! — закричал Хосок и сильнее сжал хрупкие плечи женщины. Ещё немного и сам сломает её.       Мелькнула тень. Что-то огромное заслонило их, но он не видел. Не заметил Юнги, накрывшего их своими крыльями и спрятавшего за ними, словно они оказались в коконе, не слышал больше ни криков, ни шума борьбы. Видел тускнеющие янтарные глаза девицы, которая ему так нравилась, и слышал последние неровные вздохи.       Если бы не Юнги, оттолкнувший Чонгука длинным хвостом в сторону, мужчина валялся бы на полу с таким же мечом в теле. Он всё-таки споткнулся, упал, налетел на осколки разбившегося стекла. Тонкая кожа ладоней, в которые впилось мелкое и крупное стекло, окрасилась кровью. Боли он не чувствовал. Ничего не чувствовал, кроме страха. Страх сковал его. В голове, словно кто-то специально повторял, из раза в раз звучали крики. Крик матери и крик Мики, крик матери и крик Мики. В висках запульсировало, голова разрывалась на части от боли, а душа от горя.       Всё не могло стать ещё хуже. Не могло. Так просто не бывает. Как Звёзды, благодаря которым он выбрался из королевских темниц, выжил сам и спас брата, могли сотворить такое! Как Всевышние допустили, чтобы это произошло?!       Всё не могло стать хуже. Всё уже стало ещё хуже.       — Эй, Чон Чонгук! — голос принца Донука разрезал огромный бальный зал, где совсем недавно люди веселились и отмечали приход весны. — Я к тебе обращаюсь, грёбанное животное. Посмотри на меня. Ну же! Взгляни своими паршивыми янтарными глазами.       Чонгук качнул головой и посмотрел на Донука. Стражи и воины, что были на стороне короля, почему-то отступили, будто получив приказ. Чонгук не знал, он не заметил. Сердце не могла заполонить ещё большая боль, не могло стать ещё страшнее и невыносимее.       — Твоя подстилка в моей власти, — Донук усмехнулся, плотнее прижимая остриё клинка к тонкой бледной коже на шее Тэхёна. — Сдавайся. Прикажи своим людям сложить оружие. Или я прирежу этого парня, как свинью, чью тушку готовят к ужину. Я не дам тебе долго думать, Чонгук. Сдавайся. Иначе он сдохнет прямо сейчас. Прикажи тиграм прекратить. Я считаю. Раз.       — Остановитесь, — хрипло произнёс Чонгук, с трудом поднимаясь с пола. Ноги не держали.       — Два, — громко, с удовольствием, чётко проговорил Донук, растягивая губы в широкой улыбке.       — Прекратите, — тигры не реагировали, продолжая кидаться на поредевшие ряды стражников и воинов.       — Три.       — ОТСТУПИТЬ!       И тигры, будто по велению самих Всевышних Звёзд, одновременно замерли.