Синдром самозванца

      Всякий раз, когда она была рядом, внутренности будто спутывало в тугой узел. Она улыбается на его шутку об ужасной новой рекламе лапши, которую мы с ним увидели ранним утром по огромному экрану на улице, похожей на Нью-Йоркский Бродвей. Ему не хотелось спать. А мне хотелось быть рядом.       Мы смеялись до боли в мышцах лица. Он вытирал мои слезы теплыми, как это утро, пальцами. Солнце еще не появилось на горизонте, а если поднять голову, можно еще заметить тусклое полнолуние, но сияние огромных неоновых вывесок освещало все вокруг. Было малолюдно для этой постоянно заполненной туристами улицы, и чувство свежести утра пробиралось сюда, словно объявляя всем о начале нового дня.       Его улыбка. Его заливистый и такой заразительный смех. Его теплые объятия. Его постоянные вопросы о том, была ли я голодна, и было ли мне холодно. Его губы. Горячие губы на моих. Об этой нашей бессонной ночи не знал никто.       Я ни разу не спросила его о том, что же это такое, то, что мы сейчас переживаем с ним вместе. Никогда бы не осмелилась. Да и было ли так важно знать ответ?       В тот вечер в темном коридоре боулинг-бара на мой вопрос о том, чего он хотел, парень дал мне понять все без слов. Поцелуй перерос во что-то более горячее слишком быстро. Его руки исследовали мое тело слишком жадно. И если бы я не оттолкнула его нежно, чтобы перевести дыхание, и глядя в его опьянённые не выпитым алкоголем, а нашей близостью, глаза, ответила ему единственным «Я поняла тебя», мы бы зашли куда дальше.       Уже через несколько часов он позвонил, хриплым тихим голосом озвучивая мои же мысли, от которых сна не было ни в одном глазу:       — Хочу тебя увидеть.       — Сейчас? — Я улыбнулась, прижимая подушку ближе к груди.       — Не могу уснуть. Если ты не против, то сейчас.       Сейчас она сидит, приближаясь с каждым произнесенным словом к нему все ближе, улыбается. Он не сводит глаз с экрана телевизора на стене, транслирующего эту самую рекламу лапши уже десятый раз. Мои руки трясутся, а ленты для мерок постоянно выскальзывают из рук. Когда Джина зашла в комнату, чтобы сказать, что я ей нужна, я, слишком быстро собравшись, вылетела из помещения, будто оно начало гореть неистовым пламенем.       — Ты — мое солнышко. Знаешь? Спасибо, — я с благодарной улыбкой приобняла подругу за плечо.       — За что? — Та рассмеялась моей реакции. Я, просто отблагодарив подругу еще раз, спросила, зачем я была ей нужна. — Можешь пройти на третий склад? Я скину тебе документы, которые нужно найти. Нужно будет их перепроверить.       — А что с ними? Я что-то не так заполнила?       — Я тебе все скину. Ты иди.       Хоть просьба Джины и показалась мне крайне странной, учитывая ее абсолютный перфекционизм во всем, даже в ответах, я, не задавая больше вопросов, двинула в сторону нужной мне комнаты. Склад, состоящий в основном из стеллажей с документами, обычно всегда заполненный светом, в этот раз встретил меня кромешной тьмой. Я сматерилась, ударившись локтем о что-то твердое, пока рыскала по стенам в поисках включателя, когда услышала из темноты знакомый шепот:       — Не включай.       Я, резко обернувшись на звук, еле сдержала вскрик:       — Какого… — Чимин тихо рассмеялся.       — Извини. Не хотел пугать.       Парень приближался ко мне, чего я не могла видеть, только слышать. Когда расстояния между нами не осталось совсем, парень медленно притянул меня к себе за поясницу. Воздуха стало не хватать в мгновение ока.       — Что ты делаешь? — Ну и как противостоять чему-то, чего нестерпимо сильно хочешь? Еще один хороший вопрос: зачем этому противостоять?       — Я хочу тебя… Рядом. — Его пальцы выводили узоры на моей спине.       — Мы находились в одном помещении три минуты назад.       — Нет. Не так.       — А как?       И он поцеловал меня. Поцеловал, заставляя бабочек, усыпленных ревностью, проснуться снова. Прижимаясь ко мне всем телом, парень попытался углубить поцелуй, когда я прошептала ему в губы, что мне нужно работать.       — Не нужно. — Он поцеловал мою шею, отчего из меня вырвался вздох.       — Джина отправила меня. — Я запустила пальцы в его волосы, отчего вырвался вздох теперь из него. — Правда. Мне нужно.       — Я же сказал, не нужно, — он улыбался.       Я остановилась, в темноте пытаясь найти его глаза, чтобы показать, насколько серьезной я была. По его хихиканьям было не сложно догадаться, что он сделал что-то, о чем не хотел мне говорить.       — Чимин?       Парень тихо рассмеялся.       — Ты думала, она не знает?       Оказалось, Джина догадывалась обо всем уже после нашей поездки на лыжную базу. Она знала, что между мной и Чимином было что-то известное только нам двоим. Я говорила с подругой так, будто не хотела с ней ничем в этом мире делиться, а этот белобрысый кот просто попросил у нее, чтобы та отправила меня на склад по бог знает какой просьбе.       — Какой же ты…       — Я знаю, — парень прижался ко мне снова, оставляя поцелуи сначала на шее, потом опускаясь к плечам. Когда я не чувствовала его губ, я отчаянно притягивала его за рубашку к себе еще сильнее. Этот момент был каким-то уж очень интимным. Казалось, что мы, во мраке этой тесной кладовой, пытались слиться с ним в одно целое. Только когда парень провел языком по моим губам, прося разрешение, я, медленно отпустив его, в последний раз нежно прижалась к его губам. Он понял. Также как и понял меня тогда, когда мы поцеловались впервые. Он выпустил меня из объятий, проговорив только:       — Не уходи далеко. Хорошо? Будь рядом.       — Хорошо.       Его влияние на меня не могло выливаться во что-то плохое. Но я не могла выкинуть из головы мысли о девушке, которая была рядом с ним почти всегда. Я не хотела думать о том, зачем ему нужны были эти отношения. Хотя было сложно назвать их взаимодействия отношениями, даже отдаленно, потому что она больше не вела себя с ним так, как вела себя раньше. Не садилась на его колени. Не прикасалась. Не проводила по его волосам. Но она была рядом. Чимин не реагировал на нее почти никак. И даже при всем при этом не задавать вопросов самой себе у меня не выходило. Может быть, она была рядом, потому что не хотела терять его. Может, они больше не были тем, чем были раньше, но она хотела все это вернуть. Может быть, она была рядом, потому что он попросил ее. Как попросил и меня.       Сдерживая свое обещание, я старалась находиться рядом с парнем всегда, когда у меня появлялась на это возможность. Иногда одного его взгляда хватало, чтобы понять, что мне сегодня лучше попроситься в главные помощники Лили. Чтобы быть с ним рядом. Парень не показывал своих эмоций, но я его понимала. А когда не понимала, на телефон неизменно приходило сообщение с одной единственной просьбой.       «Останься.»       «Я же просил не уходить далеко.»       «Скажи всем, что задержишься.»       Но все это всегда могло слишком просто быть перечеркнутым присутствием всего одного человека.       Мы с Джиной прибыли в галерею, в которой сегодня должны были собраться представители нескольких продвинутых компаний, и двигались по длинному коридору в сторону ресторана, когда я увидела Чимина. Он шел нам навстречу в полурасстегнутой белой рубашке и классических брюках. Когда наши взгляды пересеклись, мой желудок резко свело судорогой. Парень, проведя по моему лицу до боли знакомым и таким пустым взглядом, молча прошел мимо нас в сторону гримерок. Рядом с ним шла девушка.       Вечер обещает быть незабываемым.       Официальная часть мероприятия быстро подошла к концу, и все уже расслаблялись в барной зоне. Я каким-то образом оказалась среди компании, в которую входили оба — Чимин и девушка. Как бы я не старалась, поднять взгляд на них я себя заставить не могла, выдавливая улыбку и смеясь на автомате вместе со всеми, когда Джина пихала меня под бок локтем, чтобы хоть как-то растормошить. Интимная обстановка среди сидящих рядом начала подогреваться, когда подвыпившие молодые люди начали делиться откровенными секретами в форме игры, правила которой я, естественно, прослушала.       — А я знаю, — начал Чонгук, хихикая, — что кое-кто среди присутствующих тут — арми.       Я подняла на него глаза и увидела, что все взгляды были направлены на меня.       — Я, по-моему, этого никогда не скрывала.       Послышались громкие оканья и одобрения. Джина прошептала, что не знала этого факта обо мне, а парни, переключившись полностью на меня, начали задавать наводящие вопросы. Я так и не поняла, в чем заключалась их эта идиотская игра. Кто-то сказал, что, если я одна из арми, значит, логично, что у меня должен был быть байас. На что я сразу отрицательно покачала головой:       — Парни все очень разные. Вы дополняете друг друга, — Чонгук улыбнулся со словами «Ну да, ну да».       — Заданный вопрос должен остаться отвеченным. Ты на наш вопрос не отвечаешь.       — Вам что — шесть? — Джина, также как и я, считала весь этот фарс с игрой абсолютно не нужным. Я опустила глаза, давая понять, что закончила. Тем не менее, все взгляды все также были направлены на меня в ожидании. Они ждали, пока я отвечу, а ответа на их вопрос у меня просто не находилось. Я могла ответить «Хоби. Как можно не любить это солнышко?», и потрепав парня по волосам, просто закрыть тему. Я могла ответить «Джун. Его интеллект меня покорил», и ни у кого больше не осталось бы ко мне никаких вопросов. Я могла также сказать «Чонгук», и меня бы поняли без объяснений. Но я подняла глаза на парня, который также как и все ждал моего ответа, сидя напротив и поглаживая свой подбородок. Подняла на него глаза в немом поражении, сдаваясь, капитулируясь. Рядом с ним все также сидела девушка. Но мне почему-то стало на это очень сильно наплевать. Зрительный контакт продержался около десяти секунд, за которые все, кто сидел рядом, успели его заметить, после чего в молчаливом понимании перешли к следующему игроку.       Я снова совсем не понимала, что на меня нашло. Объяснение своим действиям найти было трудно. Это и не требовалось, когда все движения, мысли, эмоции и слова подпитывались чувствами к одному только человеку. Парню, который весь вечер предпочел провести в компании другой. Ожидала ли я, что он весь вечер будет крутиться рядом? Нет. Но я бы предпочла больше никогда не видеть рядом с ним ее.       Я поднялась со своего места, чтобы пройтись по галерее и отвлечься, когда увидела старый Джук-бокс, который представлял из себя открытую инсталляцию и был доступен для общего пользования. Огромная вывеска на корейском и английском висела над музыкальным автоматом и гласила «Выскажись музыкой». Я, недолго думая, подошла к автомату и выбрала песню, присутствующую, кажется, во всех Джук-боксах, которые я встречала в своей жизни, и которая сейчас говорила о том, что я чувствую больше, чем я могла сама об этом сказать.       Мелодия теплым тяжелым ритмом заливала помещение. Я села обратно на свое место, прикрыв глаза и откидываясь на спинку сиденья, отдаваясь смыслу песни целиком. Только когда подруга, сидевшая рядом, снова несильно пихнула меня локтем, я открыла глаза, чтобы, проследив за ее взглядом увидеть Чимина, который неотрывно следил за чем-то за нашими спинами. Я повернула голову и увидела, что над самим Джук-боксом огромным проектором транслировалось лирик-видео включенной мной песни. «Хочу ли я знать?» Арктических Обезьянок была переведена на корейский, и Чимин внимательно следил за каждым словом.       Было сложно сказать, что он сейчас испытывал, но я, застигнутая врасплох транслирующимся видео, снова поднялась и ушла искать уборную. Я включала песню для себя, не представляя, что парень сможет так спокойно прочесть весь текст. Я, сама того не желая, открылась ему сегодня со всех сторон, признаваясь в чем-то очень личном. В том, что я так сильно его хотела.       Подержав недолго руки под холодной струей воды, я сбрызнула лицо, чтобы еще немного прийти в себя и снова иметь возможность отключить эмоции, полностью закрываясь от внешнего мира. Я открыла дверь, но выйти уже не смогла. Чимин перегородил выход и после недолгого взаимного молчания начал двигаться на меня, тихими шагами загоняя меня в комнату снова и запирая за нами дверь.       Спрашивать его не хотелось ни о чем, при этом рой вопросов крутился в голове, так и оставаясь непроизнесенными. Мы шагнули навстречу друг другу, чтобы наши губы встретились в поцелуе, который стремительно накалил обстановку до максимума. Я не могла оторваться от его губ, даже пока подталкивая того усесться на небольшой пуф в углу, садилась тому на колени. Я оседлала его, в ответ услышав полурык-полустон, и что заставило его прижимать меня к себе еще сильнее. Я целовала его шею. Ключицы. Скулы. Виски. Щеки. Я хотела впитать его запах в себя. Хотела, чтобы он больше никогда меня не отпускал. Когда, запустив пальцы в волосы парня, я легонько оттянула его голову в сторону, чтобы снова поцеловать его шею, парень, не выдержав, сжал свои ладони, которыми прижимал меня к себе за ягодицы, и толкнулся бедрами мне навстречу. И тогда я почувствовала. Почувствовала, как сильно он меня хочет.       Чимин, не разрывая поцелуй, осторожно поднялся, придерживая меня за поясницу. Мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы уже через пару секунд Чимин с тихим «Нет» накрыл мои губы снова. Я тихо рассмеялась в поцелуй, и парень улыбнулся мне в ответ, после чего постояв немного, прижавшись друг к другу лбами, он взял меня за руку и повел к выходу.       Мы быстро оказались на парковке, чтобы, забравшись в машину парня, после нескольких минут блужданий по лабиринту городских джунглей выехать на главную дорогу. Время летело незаметно, потому что было слишком хорошо. Чимин держал меня за руку все время, переплетая свои пальцы с моими.       Когда машина остановилась, я поняла, что парень вывез нас к набережной Ханганы. Огни городских улиц, проникая сквозь лобовое стекло, заливали салон автомобиля тусклым светом. Я опустила глаза на наши руки, и парень, заметив это, сжал мою ладонь в своей немного сильнее. Когда я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, я увидела, что щеки Чимина горели, а губы были растянуты в смущенной улыбке. В следующее мгновение парень вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверь с моей стороны, подавая мне руку. Когда я выбралась, он тут же развернул меня к себе и, облокотившись на машину, притянул в объятия.       — Тепло?       Я кивнула.       Мне было тепло. Горячо. Жарко. Я чувствовала жар, разливающийся по телу, и понимала, что только он мог заставить меня чувствовать что-то подобное. Я взглянула парню в лицо, заставляя того выпустить меня из объятий, но его руки все еще держали мои. Подняв брови на его смущенный взгляд, я спросила, улыбаясь:       — Как же твоя девушка?       Улыбка парня медленно сошла с его лица, и на смену ее из Чимина вырвался такой горький и полный разочарования смешок. Опустив глаза, он тихо проговорил:       — Так вот, зачем всё это.       Парень медленно выпустил мои руки из своих, оставляя меня в полном недоумении.       — Что?       — Весь вечер пудрила мне мозги? Из ревности?       Меня одолел шок. Его слова ударили куда-то под дых, выбивая воздух из легких и дикую ярость из самой груди. Я, будучи на поводу только своих чувств и эмоций, может быть, нехотя, но признавалась сегодня парню в том, что он значил для меня куда больше, чем он об этом думал.       — Ты совсем кретин?       Парень слабо улыбнулся.       — Похоже на то. Если так просто поверил в твои игры.       Мне словно влепили пощечину, хотя быть избитым из нас заслуживала точно не я. Я все еще не веря его словам, сделала шаг назад, качая головой.       — Да кто ты такой, чтобы называть мои чувства игрой? Хренов манипулятор, ты-то знаешь, как играть чувствами других, да? Ты в этом эксперт. — Чимин сузил глаза, но продолжил слушать. — Таскаешься всюду с этой своей… Только чтобы что? А? На следующий день снова зажиматься со мной в углу? Это не игра?! Каждый гребаный день делаешь больно, а я, как конченная идиотка, влюбляюсь только сильнее! Это не игра?!       Лицо парня смягчилось, но мне уже было наплевать.       — Что ты сказала?       — Иди к черту! Вот что я… — только закончить он мне возможности не оставил. Чимин схватил мое лицо ладонями, чтобы накрыть мои губы своими. Вся моя злость на него в одно мгновение обратилась во что-то яростно чувственное. Горячее. Он целовал страстно. Не так как раньше. Больше не прося разрешение. Сминая губы, проводя языком, оттягивая зубами. Я схватила его за шею, чтобы отдаться его поцелую также отчаянно. Когда из меня вырвался первый тихий стон, парень наощупь открыл дверь машины с пассажирской стороны и разорвал поцелуй, только чтобы откинуть спинку сидения на максимум и, притянув меня снова, забраться в салон, усаживая меня на свои колени.       Как только дверь за мной закрылась, руки парня начали жадно исследовать мое тело, проводя сначала по плечам, опускаясь по талии, сжимая ягодицы. Я оставляла поцелуи на его шее, чего мне было слишком мало. И тогда я поднялась, насколько позволяло пространство, чтобы, заглянув Чимину в глаза и медленно расстегнув его рубашку пуговицу за пуговицей, прижаться к новым таким открытым участкам его тела. Я целовала каждый миллиметр его кожи, и когда я провела языком по его «Неважно», парню совсем снесло крышу. Он с тихим рыком снова втянул меня в поцелуй, на этот раз стягивая одежду уже с меня. Я быстро оказалась полуобнаженной, и Чимин также быстро стянул с себя брюки, чтобы препятствий больше не оставалось совсем.       Мы не разрывали с парнем зрительный контакт, пока я, взяв того в руку, направляя, седлала до полного проникновения. Парень резко выдохнул, когда я, прикрыв глаза, сжалась, привыкая к этому дикому и такому пьянящему ощущению.       Медленно поднимаясь и опускаясь на его коленях, я, прикрыв глаза, прикусила губу, чтобы сдержать вырывающиеся из глотки стоны, когда парень, нежно погладив меня по щеке, произнес: — Посмотри на меня.       И тогда он начал двигаться. Взяв ситуацию в свои руки. Все под свой контроль. Он двигался во мне совсем медленно, иногда резкими толчками выбивая из меня стоны. Когда парень, притянув меня на ягодицы, поменял угол и силу проникновения, я, не выдержав, с резким выдохом почувствовала, как дошла до пика.       Наша кожа блестела от пота. Дыхание в унисон, от которого окна машины запотели, закрывая нас от всего остального мира. Мы не существовали. И в то же время существовали только мы.       Парень двигался во мне, кусая кожу на шее. От сладких ощущений, переполняющих нутро и разливающихся где-то в месте, где наши тела были одним целым, я выгнула спину.       — Чимин.       Как только я произнесла его имя, парень начал двигаться во мне быстрее, полностью теряя контроль над эмоциями. Мы тяжело дышали, иногда срываясь на мат или стоны. Когда я оттянула его голову за волосы, чтобы впиться в шею поцелуем, Чимин, уже совсем не сдерживая напора толкнулся в меня последние несколько раз, чтобы заставить кончить нас обоих.       Не дав возможности даже просто отдышаться, парень тут же накрыл мои губы в нежном, но таком требовательном поцелуе. И когда мы заглянули друг другу в глаза, я — смущенно улыбаясь, он — с каким-то таким искренним восхищением в глазах, Чимин произнес:       — Пообещай, что будешь продолжать влюбляться сильнее. — Он провел большим пальцем по моим губам и тоже смущенно улыбнулся. — Потому что я, кажется, уже давно люблю.