my star and my universe

      — Давай, Хо! — Юнги разминает шею, кладет руки на скрещенные ноги, всматриваясь в усталое лицо младшего перед собой, — ты должен разозлиться! Хорошенько!       Хо выдыхает: еще немного, и он сойдет с ума! Они сидят так друг перед другом на диване в студии уже всю ночь, у него уже язык устал от этой внезапной реп-практики, которая вдруг ударила в голову хёна!       — Я разозлюсь! — сжимает кулачки, глядя в глаза Мина, — я так разозлюсь!       — Разозлись и скажи мне что-нибудь обидное, Хоба! — подначивает, легонько шлепая того по коленке, — скажи так, чтобы правда уколоть меня! По моему слабому месту, чтобы я даже забыл обо всем! Давай, бей, бей меня словом…!       — Но… — теряется, рассеяно опуская взгляд, — но… я. не могу… тебе…       — Ну, чего! — хмурится, — давай, мы должны вырастить из тебя сурового репера! Это хорошая практика от хейтеров!       — Но я не хочу говорить тебе что-то обидное! — едва краснеет, но в полутьме студии этого, к его счастью, не видно, — я не знаю, что тебе обидного говорить…!       — Да каждому можно сказать что-то обидное! — снова шлепает по ноге, — ну, давай, лошадиная морда…! — рот Юнги вдруг жжется от _того самого слова_ и на какое-то время Юнги даже теряется — не переборщил ли он.? Он ведь знает, как… как сильно это бьет по Хо каждый раз, он ведь знает… Парень сглатывает, продолжая: — Ну! — внимательно посмотри на меня и скажи, какая я задница…!       — Ты… — с секунду Чон глядит на старшего, но тут же понимает, насколько все это глупо…       Парень тяжело выдыхает, бессильно падая на диван позади себя:       — Я устал, — чуть прикрывает лицо глазам, — мы и так уже занимаемся этим всю ночь…!       — Мы должны упорно работать! — Юнги аккуратно кладет руки на коленки младшего, снова и снова похлопывая его.       — Да, но зачем мне говорить тебе гадости? — он убирает руки от лица, глядит в потолок перед собой, устремляя всего себя в те места на ногах, где он чувствует мягкие прикосновения Юнги, — я совсем-совсем этого не хочу, хён…       — Ну… — выдыхает Мин, чуть прикусывая губу, — я подумал… это будет… ну, хорошим упражнением?       — Что хорошего в том, чтобы обзывать тебя? — Хосок приподнимается на руках, разыскивая в темноте комнаты лицо старшего и так волнительно становится, так мягко, так… как-будто внутри пузырьки лопаются.       — Скорее в том, чтобы мы практиковались в навыках репа и фристайла, — сглатывает, волнительно-волнительно глядя в ответ, — сказать друг другу все, что мы не можем сказать… ну… когда       Что же ты несешь, Мин Юнги! Что же ты несешь, прекрати сейчас же! Хосок же сейчас все-все поймет и поднимет тебя на смех! Остановись, пока не поздно!       — Ну, сказать друг другу все, что мы не можем в обычной жизни, при всех, — наливается помидорчиком, вдруг пряча голову в плечах, невозможно сутулясь, опуская взгляд вниз, понимая, что вот сейчас-сейчас посыпется, — но… если ты такой слабак, так и скажи! — резко вдруг меняет тон голоса, сам не понимая, продолжает ли он шутить, подначивать или правда говорит это грубо, чтобы на всякий случай отшугнуть от себя младшего, — если кишка тонка, если тебе нравится и дальше выслушивать нападки со стороны и молча терпеть — пожалуйста…!       — Шуга-хён! — вдруг колется Хосок, замирая, — сказать тебе то, что правда может уколоть тебя? — хмурится, — ударить по слабому месту? Чтобы ты забыл обо всем?! То, что мы не можем говорить друг другу при всех?!       — Да, да, да! — напрягается, поднимая взгляд и…       …и почти падая с дивана на пол, потому что, потому…       Хосок быстро-быстро приближается к лицу старшего, почти неловко кладет свои ручки на руки Юнги, мягко сдерживая их, потом чмокает его в щечку, отскакивая от него потом как от ошпаренного…       Перепуганный, он все еще держит Юнги за кисти, сглатывая так, будто сам не верит в ТО, что сделал:       — Я знаю все, Юнги-хён! — бледнеет на глазах, начиная отважно тараторить: всё или ничего! — То, почему ты иногда задираешь меня перед ребятами и то, почему ты надо мной иногда так смеешься! — поджимает губки, — потому что я вижу, как ты смотришь на меня на практиках, потому что я вижу, как… как ты заботишься обо мне в общежитии, но не можешь этого признать! — потому что я знаю, как ты переживаешь, когда я расстраиваюсь из-за хейтеров, потому что… я видел, как ты разглядывал мою фотографию и улыбался, Юнги-хён! — сглатывает, — достаточно ударил или мне продолжить…? Я нравлюсь тебе, Юнги-хён…!       — Я…! Я… — теряется, закипая сгущенным бульончиком, рдея, тут же превращаясь в какое-то подобие поджаренной лепешки, — ...я!       — Да, да! — поджимает губки! — что… сказать нечего?!       — Я…! — всасывает воздух, лопаясь воздушным шариками, — п…повто…повтори.       — Что ты, не расслышал? По слогам повторить?       Хосока перекручивает и жжет, тянет и плавит… а потом все эти чувства удваиваются — нет, утраиваются! Становятся еще более насыщенными, потому что парень вдруг чувствует, как Юнги… перехватывает его руки, как чуть сжимает их, совсем перестает дышать, отчаянно хватаясь губками за воздух. Не глаза — два расплескавшихся блюдца с водой, где вместо луны отсвечивается свет лампы за спиной Хо.       — Нет, — Юнги теряется переходя на шепот… выдыхает, — повтори… то, что ты… — Хосок видит, как старший приближается, как не решительно тянется вперед — это так кружит-кружит голову, покалывает! — по…       Чон чувствует теплое дыхание на своих губах, чувствует, как Юнги сжимает его пальчики и чувствует, что больше совсем-совсем не может удержаться и… подается вперед, мягко находя чужие губы, совсем нежно прикасаясь к ним, не решаясь идти куда то дальше — одного этого уже достаточно для того, чтобы захотеть улыбаться прямо в губы, захотеть протянуть ручки к старшему и захватить его в свои объятия.       Уже этого маленького крохотного поцелуя достаточно, чтобы сердечко бешено трепетало в груди, а мысли закружились ураганом, чтобы на мгновение улететь в небо, а потом грохнуться в тело обратно и ощутить то, как Юнги-хён аккуратно целует его губки — почти что просто чмокает, но каждый этот чмок все равно что укус сочного персика, который сверху полили медом и посыпали сахарной пудрой.       Чон чуть отдаляется от Юнги, улыбаясь, видя то, какой он невозможно красный и смущенный, в глазах жуткий страх и испуг…! Думает, наверное, что Хо его сейчас та-а-ак засмеет!       — Ну и что это? — напыщенно становится серьезным, хмурит бровки.       — Я…я… — Юнги выдыхает, отдаляясь, — прости…! Я не знаю, что на меня нашло, что…!       — Все с тобой ясно…! — отводит взгляд.       — Давай… ну, просто забудем! — голову кружит — он сейчас потеряет сознание!       — Я тебе забуду! — буркает, вытягивая губки, — и долго ты собирался изводить меня целыми ночами этими фристайлами, а? — Хоби все же не выдерживает, хохоча, приближаясь к почти отдавшему Богу душу хёну.       — Так… ты…? И? — Юнги сейчас определенно не в том состоянии, чтобы быть способным составлять буквы в слова…       — Юнги-хён, — теперь настает очередь Хо краснеть и смущенно отводить взгляд, — ты ведь… мне тоже… ну… очень… — плавленые сыры в коробочках не такие плавленые, как Хосок сейчас, — ну… нравишься… и… Я согласился на эти идиотские практики, чтобы, ну. ну. по.побыть с…ну… ну побыть рядом с тобой!       Если Хо — плавленнее плавленного сыра в коробочке, то Юнги сейчас сырочек в уже жидком состоянии…       — Ну… — пожимает плечом, — там… я как раз… хотел. ну? — он сейчас сгорит! — Ну… знаешь… обсудить… техники… — выдыхает, — ЯЗЫКА. Ну… если… тебе… ну… ИНТЕРЕСНО.       Хосок не может сдержать смущенной улыбки, почти лопается переспелым томатом, потом медленно приближается к лицу Юнги, который невозможно бледный и насыщенно красный одновременно:       — Я бы… — сглатывает, — ну… очень бы хотел… на… на практике… ну… эти… техники языка… из-зучить.       Хосок снова льнет к губкам, снова делает это аккуратно, нежно и даже слишком неловко — если что-нибудь попытается сделать, то губы сразу же занемеют, а он впадет в глубокую кому, это точно…!       Парень чувствует, как Юнги едва отраняется, улыбаясь в губы:       — Ты… ты правда нравишься мне, — поглаживает его пальчики, — очень-очень.       — Ну… тогда… — притягивается ближе, — наши уроки фристайла…я буду теперь с нетерпением ждать.