my star and my universe

      Приоткрытая дверь, грязные следы босых ног, ведущие из сада прямиком на кухню, шуршание оттуда… Юнги застывает на пороге в нерешимости, покрепче зажимает в руке не пригодившиеся из-за взломанного замка ключи.       Одна из двух причин: либо это проникли воры и сейчас они пытаются найти в его доме хоть что-то драгоценное и, не найдя ничего, станут угрожать ему расправой…. или ещё хуже.       Парень, сглатывая, тихо подходит к своей кухне, сердце замирает…       Кухонные дверцы открыты, содержимое шкафчиков безобразно распотрошено, холодильник… нет, не холодильник, выпотрошенное теперь тельце, откуда внутренностями свисают принявшие удар первыми кожурки от бананов, на полу лежат опустошенные баночки йогурта, дерзко вскрытые упаковки сосисок…       Настоящее место преступления! Вызывайте стражей порядка!       Юнги сглатывает, почти хватается за сердце: произошло страшное…. Самое страшное, то, с чем он надеялся никогда-никогда не встретиться…       К нему прибилась лесная фея!       — Нет! — почти взвывает он, упираясь спиной в косяк за собой, — нет, нет, скажи, что ты ошибся домом!       Нахально голая фея с крыльями безобразно раскинув ноги сидит прямо на кухонной тумбе к нему спиной, почти плотоядно засовывая в свой рот любимые разноцветные хлопья Юнги; крылья существа почти невидимой тонкой плёночкой прилегают к обнаженному торсу: значит, совсем-совсем молодая особь….       — Давай я сделаю вид, что не заметил тебя? — Юнги быстро закрывает глаза ладошками, — и ты уйдешь… скажешь там своим, что не нашёл меня? Что произошла ошибка? Ты ведь и сам наверняка этого не хочешь!       — Не хочу? — смеётся фея, разворачивая корпус, и Юнги правда щурится от безобразной наготы — особь определённо мужская, — С ума сошёл? — с щеками, полными хлопьев, продолжает, — что это такое? Пища ваших Богов? Ты что, Бог? — хрумкает на всю кухню, закатывая глаза от удовольствия.       — Это… хлопья с мёдом по акции… Так… давай, завязывай, — Юнги быстро приближается, пытаясь ухватиться за коробочку, — я слышал много историй про вас, набрасываетесь на сахар, потом начинаете триповать и буйствовать! Давай! Тебе уже хватит!       — Что такое триповать? — фея мгновенно подскакивает на столешницу, легко удаляясь от человека по поверхности.       — Это когда вы, феи, наедаетесь человеческой еды и начинаете творить всякие безумства! — краснеет, снова отводя взгляд от такой невыносимо голой феи: господи, субботнее утро! Он после тяжёлой ночной смены! Гоняется за одичавшей голой! лесной феей, которая переворошила всю его кухню!       — Понял, — он высыпает остатки хлопьев в свой рот, задом отдаляясь от взбунтовавшегося человека, — а что такое сахар?       — Так, давай сюда коробку, слазь! — начинает сердиться, почти тоже залезая на тумбу, — наверняка, вышло недоразумение! Мне не нужна фея, у вас там все напутали!       Фея вдруг почти теряет равновесие, громко и тяжело вступая одной ногой в какое-то непонятное серебристое углубление прямо в столе… еще и с небольшой дырой на дне! Разбитая вдребезги его же ногой грязная тарелка, как кажется фее, не так интересна, как какая-то непонятная изогнутая труба…       — Боже, ну за что мне это? — ноет парень, видя, что эта фея уже успела разрезать себе ногу посудой — жёлтая кровь сочится по раковине, ляпает остатки того, что было посудой, — хорошо! Ладно! Давай спокойно…. Мы поговорим, все обсудим, поймём, что эта ошибка, и ты пойдёшь с миром…. Аккуратно… вынимай ногу из раковины… и спускайся…       Фея не особо слышит, что там мямлит этот крохотный забавный человек, взгляд его устремлён на загадочное приспособление у изогнутой трубы… как та странная штуковина на двери, с которой он не смог справиться и в итоге разломал… ? Как там его учили? Дверь и ручка? Да, эта штука определённо похожа на ручку….       А ручки нужно…. Открывать! Да посильнее, чтобы дверь точно открылась!       Кипяток из крана ошпаривает окровавленную ножку феи, которая резким рефлексом взмывает вверх, но встречает вдруг препятствие в виде лица этого странного нервного человека; фея чуть склоняет голову, прислушиваясь к ощущениям: нога буквально горит от этой ядерной воды! Только потом он замечает, что почти отправил в нокаут хозяина дома — тот лежит на полу, потирая свой нос, кряхтя:       — Ты же не помер? — фея встаёт на край тумбы, — а то если помер, то я поставлю новый рекорд среди фей…       Это все какая-то сюрреалистически не смешная шутка: он, наверняка, только что умер, разбив себе затылок, и сейчас с высоты на него смотрит не фея, а богоподобное существо: изящный прекрасно сложенный юноша с рельефным телом, прекрасным лицом, лучезарной улыбкой… да, он в раю! Наконец-то…       — Какой ещё рекорд? — Юнги болезненно стонет, возвращаясь на землю обетованную.       — Ну, как какой? — смеётся, — кто быстрее всех случайно убил своего подопечного, тот и поставил рекорд! — фея спрыгивает на пол, нависая теперь сверху: Юнги чуть отводит взгляд от… от доказательства меж ног, что это все же мужская половозрелая особь, — не бойся, я не хочу становиться рекордсменом…! Я здесь по делу!       Мин Юнги тяжело вздыхает, глядя в глаза существу: он совсем как человек, только вот глаза определённо фейские — насыщенные золотые с серебристыми вкраплениями…. Да и веснушки на носу горят не рыжиной, а золотом… а, ну ещё и крылья, конечно, но у этого они ещё не распустились: полупрозрачной пленочкой они обвивают его худосочное вытянутое тело.       А так… совсем, как человек.       Нос болит ужасно, но тревожится парень по другой причине: обычно… обычно, феи не пробираются в человеческий дом просто так, обычно, феи никогда не ошибаются.       И приходят в дом к тем, у кого на полотне судьбы появилось вдруг страшное пятно — огромная неудача, трагедия, болезнь… или даже смерть.

***

      — Вы первое время все такие, да? Бешеные! Неуправляемые! — Юнги выдыхает, воздухом сбивая с глаз нависшие волосы, покрепче обхватывает фею, таща ее на плече, — Хоби, ну ты чего так нажрался?       Какой же стыд! Тащит упитую в усмерть лесную фею с самого центра, потому что эта неженка отказывается перемещаться на машине, пока у него есть крылья! (Хоть ещё и не распустившиеся, но все же.!)       — Мне…сказ…ик! — подаёт признаки жизни фея, вяло перемещая ноги, — чтобы я … ик! Не возвращался домой, по.ка! — держится за живот, хмурясь, — не попробую медо…вуху!       — Тебе же сказали просто попробовать! — Мин облегченно вздыхает, видя впереди свой дом, — а не напиваться, как скотина! — он угрюмо буркает, — я видел! То, что ты хлестал, совсем не медовухой было!       — Это уже после неё… — смеётся, — Боб хороший! Ты знаешь Боба? Блондин такой? Не забудь забрать…! Карточку! Ик! А то потеряю! — Хоби закатывает глаза, — мне нехорошо! Мне нужно попурпуриться.!       — Ты моими деньгами платил?! — возмущается, — ну, конечно, откуда у фей деньги….? Боб… что за Боб? — хочется плакать, — За что мне такое счастье, а? — переводит на него взгляд, — что такое попурпуриться, м?       Феи не зеленеют, когда им плохо, они вообще странные существа… но порозовевшее, начавшее блестеть лицо Хоби вдруг даёт Юнги волшебный пинок под зад — кажется, он догадался, что означает это слово….       Добираются до белого унитаза они в тот самый момент, когда начинается процесс «попурпуривания» — фея болезненно сгибается, высвобождая содержимое желудочка, пока Юнги стоит рядом, чуть придерживая его за плечи…       Господи, а ведь слухи не врали…       — Хоби, ты… — Юнги сглатывает, глядя на то, что выходит из феи, — Вы что…. блюете ✨БЛЕСТКАМИ? ✨       Хоби достаточно трудно ответить на этот вопрос, да и Юнги, в принципе, понимает все без участия слов в данном процессе… только успокаивающе похлопывает его по плечам, сам не замечает, как начинает приговаривать, что все это — нормально.       В конце концов, он и сам когда-то был таким же безумным подростком, дорвавшимся до взрослых вещей.

***

      — Я всегда мёрзну, ты же знаешь! — Хоби слезливо тянет ручки к угрюмому Юнги в кровати, приближается ближе, — такие ноги холодные! Потрогай! Я не усну!       — Надень носки! — отворачивается в противоположную сторону, перекрещивая руки.       — И так! — фея поднимет ступню, — в трёх! По ночам так холодно…       — Хоби, на улице лето! Жара! — все бубнит, — я и так позволял тебе спать со мной в одной кровати, но ты обнимаешься во сне! Я потом уснуть не могу!       — Прости, — Хо аккуратно садится на кровать, подбирает ножки, но делает это осторожно, ведь Юнги не дал ему разрешения, — просто мы дома все спим в одной большой тёплой куче…. Я же не могу во сне контролировать себя…       Юнги чуть оборачивается, глядит на фею, которая все равно что побитая дворовая собака: глазки выпучены, губки подрагивают, пальчики застывают в жесте мольбы:       — Ну… — дует губки, чуть приближаясь, — пож-а-а-алуйста! Позязя! Позязя! — обнимает себя, — я умру от обморожения…!       — Тебе правда холодно? — парень переворачивается в его сторону.       — Очень! Очень, очень! — проводит ручками по локоткам, трясясь, — у-умираю!       — Ладн…       Юнги даже не успевает фразу договорить, как феечка оказывается под одеялом, но продолжает гипнотизировать своими глазками, глядя на Мина с широкой улыбкой.       — Мы не будем обниматься…! — шикает Юнги, закатывая глаза, чувствуя, как эта наглая мордочка двигается к нему ближе.       — Почему? — улыбается, двигаясь в его сторону, — ты же любишь обниматься!       — Я?! Никогда!       — Прошлой ночью это я проснулся от твоих объятий! — Хоби хихикает, — но мне было очень приятно, правда!       — Ложь!       — Клади!       — Что? — щурится.       — Ну, правильно же говорить «клади»?.. а ещё человеком называешься! Ты вообще в школе учился? Но обнимаешься ты очень приятно!       — Я с тобой пойду с ума! — бормочет угрюмо, смущаясь, но все же не переворачивается в другую сторону — знает уже, фея тогда запрыгнет на него из-за спины! — и вообще! — быстро переводит тему, — почему ты ко мне прибился? У меня скоро обнаружат неизлечимую болезнь?       — Мы ведь не обязательно приходим к тем, кому вот-вот суждено умереть! — звонко смеётся.       — Но чаще всего…?       — Но чаще всего, да! — Хоби хохочет, медленно подползает к ручкам Юнги под одеялом, — но ещё и приходим к тем, кому нужна наша помощь… мы… ну…? Наставляем?       — Ох, ну и куда ты можешь меня наставить? — фыркает, чувствует приближение фейских пальчиков, но… свою руку тоже не отстраняет дальше, — у тебя даже крылья ещё не распустились!       — О, это да! Я ведь ещё, как зелёный-зелёный росточек! — улыбается, — ты — мой первый подопечный, так что…       — Ну и как у вас крылья распускаются?       — Ну… есть ведь много видов фей! У кого-то распускаются при половом созревании, — начинает перечислять, — у кого-то в определенную лунную ночь, у кого-то при достаточном сборе цветочного нектара!       — А ты какая фея…?       — О, ну тут самое интересное! — глазки загораются, и фея восторженно хватает пальчики Мина, — у нас с тобой даже пересекаются интересы, — хихикает, — я… фея…. Которая питается любовью, тёплом и н-е-ежными чувствами! — приближается ещё ближе, отчего Мин почти застывает, — поэтому я и прибился к тебе! — игриво ведёт глазками, — чтобы научить тебя выпускать эти чувства! Внутри тебя та-а-акие залежи! Тааак вкусно! Просто-о-о! Ты сама нежность!       — Не уверен, — корчит лицо, отдаляется, — это все вообще… не про меня!       — Да ну-у-у? — игриво ведёт бровью, — разве? Что там у тебя прячется под одеялом, а? — ухмыляется.       — Ты что сейчас делаешь?! — сглатывает, натягивая одеяло, — соблазняешь меня?! Ты фея-извращенец?! Мне про таких тоже рассказывали!       — Ох, не разочаровывай меня! — Хоби смеётся, чуть отдаляясь, — соблазнять тебя?.. — закатывает глазки, — тратить силы на это? Пф, — укладывается удобно на свою сторону, отдаляясь, — не пройдёт недели, ты сам меня поцелуешь!       — Чего?! — кипит от неслыханной наглости, — ну и бред! Никогда!

***

      Не проходит и недели — Юнги первым целует Хоби.       Как-то так вышло само собой, они вместе готовили пасту, слушали французские песни, Хоби стал мило танцевать, а Юнги почти потек от одного его вида…       И ещё от тысяч маленьких прикосновений, от волшебных взглядов, от удивительной способности феи приспосабливаться к незнакомому миру…       В общем, он решил не размышлять слишком долго, а потом упал прямиком в чан в клубничным йогуртом и душистыми лесными ягодами — губы Хоби, они именно такие…       …вкусные, притягательные, совершенно необычные… Юнги и сам становится чем-то большим, чем просто человеком, но чуть-чуть меньшим, чем человеком прямоходящим, потому что ну очень сильно хочется упасть на пол от дрожащих коленок и нехватки воздуха…       Фея аккуратно придерживает его за талию, улыбается в губки, отчего становится так приторно-сладко, что сводит скулы и щекотно внутри: вот бы сейчас по-детски рассмеяться, расхохотаться!       И пахнет он так… не по-человечески, что кружится голова и хочется улететь куда-нибудь вместе с ним…. Запах лесных ягодок, клубнички, перемешанный с сеном и чем-то совершенно волшебным!       — Вот видишь! — шепчет фея в губы человека, — а говорил, нежность — не про тебя…! Ты с-а-амый нежный лепесточек на самом юном цветочке! А я в цветах разбираюсь!       — Я просто… это… — бессильно опадает грудь феи, слабо проходясь по крылышкам, прижатым к телу, — это ты весь такой… целовательный…       Внутри кружит ураган ягодно-фруктовой влюблённости, когда Юнги опять притягивается к сочным губам, полностью-полностью растворяясь в тепле своей лесной феи.

***

      — Ох! — Хоби на мгновение застывает, закрывая глазки, ниже опуская таз, пока Юнги аккуратно его придерживает за талию, продолжая насаживать на свой член.       Кто ж знал, что внутри фей тоже все немного иначе… и… ох, Юнги сходит с ума, сходит с ума от одного вида седлающего его Хоби, который резво подаётся вперёд, потом сладко задерживается на человеческом члене, ерзая своими упругими ягодичками на бёдрах Мина.       — Ох…! — продолжает тяжело дышать фея, проходясь пальчиками по сначала своим соскам, потом и Юнги, — я ведь… я… я сейчас распущусь…!       — Это ещё, что значит? — дышит сорвано, продолжая двигаться внутри горячей феи, — кончишь?       — Нет, нет, нет! — сглатывает, цепляясь за грудь парня, чуть склоняясь над ним, округляя спину.       Юнги обхватывает его за руки, притягивает пальчики, целуя их по очереди, чуть-чуть закатывая глаза, задыхаясь его запахом, задыхаясь этим ощущениями, а потом чувствуя… какое-то движение…       За спиной феи.       — Не останавливайся, Юн-н-и! — почти молит Хоби, горячо дыша в грудь человека.       Крылышки у него за спиной наконец распускаются, наполняются цветом, точно как у бабочки, потрясываются от движений, хлопают друг о друга — Юнги даже видит золотую пыльцу, опадающую с них.       Хоби уже почти стонет, потом резко подаётся вперёд и назад, усиливая толчки и Юнги чувствует, как что-то тёплое брызгает ему на живот…       — Вы…. Вы… — тяжело сглатывает, почти умиляясь, — не только блюете ✨блёстками?! ✨Но и….       Распустившая крылья фея вдруг закрывает его рот поцелуем, в котором Юнги и кончает, быстро дыша…       — Так вот… какая ты фея! — улыбается Мин через время, — все же фея-извращенка! Использовал меня, чтобы стать полноценным, ах ты!       — Юнги, — Хоби приходится по его губам пальчиками, ложась на грудь, взмахивая крылышками, — такая ты язва желчная! Тут никакое волшебство не поможет…!       — То есть ты бессилен?       — Нет, есть ещё одно средство, — ведёт носиком.       — Что же?       — Кое что посильнее волшебства! — совсем опускается на грудь, мурлыча, — сила! Моей! Любви!       — Ойййй, начинается! — смеётся, аккуратно поглаживая фею за трясущиеся крылышки, — но, думаю, тут у тебя больше всего шансов, — прячет улыбку в их поцелуй, — и за что мне счастье такое досталось?