my star and my universe

      — А как феи….? — парень почти задыхается, хватаясь за простынь под собой, — ну…? Занимаются сексом друг с другом?       — Юнги, ты серьезно спрашиваешь об этом сейчас?       Хоби чуть разгибает спину, облизывая губки, которые только что ласкали чужой влажный член; фея хитро улыбается, укладывая теперь туда свою руку, ладонью мягко проходясь по головке, отчего Юнги почти скрючивается, судорожно сглатывает.       — По…почему бы… и, — ему тяжело говорить, и он выдавливает слова с тягучим придыханием — не узнать что-то новое? У вас же… крылья… это чуть ограничивает… в-а.с       Хоби как будто вспоминает про свои крылышки, начинает чуть размахивать ими, одновременно с этим перемещаясь на колени, раздвигая ноги Мина, приближаясь лицом к его заду. Юнги почти трепещет, чувствуя дыхание феи _там_       — Все феи разные, — Хоби хитро улыбается, целуя парня во внутреннюю поверхность бедра, удобнее располагаясь меж его ног, — кому-то секс вообще не интересен, а кто-то… кто-то…       — Кто-то фея-извращенка! — хихикает, протягивая пальчики к взъерошенным волосам Хоби, — прямо как ты!       — Я — не фея-извращенка! — игриво хмурится, — но в период полового созревания некоторые… та-а-а-кие безудержные…! Поэтому фей-подростков не встретишь среди людей.       — Затрахают до смерти? — парень приподнимается на локтях, облизывая губки.       Картина маслом: очаровательное личико феи укладывается меж его ног, а его изящные пальчики аккуратно поглаживают член, чуть сбивая накал, чтобы все не закончилось раньше времени… Крылья Хо чуть трепыхаются за спиной, но не касаются ног Юнги.       — Можно и так сказать, — фея замирает у самого члена, глядит на измученное лицо человека, который так сильно жаждет прикосновения, что это с ума сводит, — представляешь… некоторые в порыве страсти взлетают, — он смеется.       — И ебутся в воздухе? — Юнги стыдливо прикрывает глаза, — боже мой, это так… — он вдруг застывает на полуслове, когда чувствует, что влажные пальчики феи добираются до его яичек, а потом скользят еще ниже, к его анусу, — так… — сглатывает, чувствуя, как они ласкают колечко мышц, еще не проникая внутрь, — так…       — Крылья нас не ограничивают, Юнги, — почти шепчет фея, — дают новые возможности. Я и тебя могу заставить… взлететь.       Юнги мог бы что-нибудь вставить… да нет, не мог бы; ни слово меж уверенных утверждений феи, ни член в его зад, он в руках феи теперь безвольное пульсирующее тельце, которое забывает, как дышать, когда Хо снова заглатывает его конец.       Язык у фей куда проворнее, чем у человеческих особ; Хо вытягивает губки, начиная упорнее работать головой, пока пальчики его все же проникают внутрь Юнги, и тот выгибается в грудной клетке, приоткрывая ротик. Внизу все стягивает, все сочится, все тяжелеет, но податливо отвечает на действия феи, таз его так послушно насаживается на пальчики, что это все меньше начинает походить на растяжку и все больше на обыкновенный трах пальцами.       Но нет — с Хо ничего не может быть обыкновенным.       Фея перехватывает его бедра руками, приспускает ниже… Мин позорно постанывает, чувствуя, как язычок Хоби обводит колечко, проникает внутрь, потом снова выскакивая наружу, чувствуя, как он вылизывает его всей поверхностью языка, щекоча.       Рука Юнги цепляется за голову феи, прижимает его еще плотнее; локоны наматываются на пальчики Мина, которого распирает изнутри от самой невозможной нежности, смешанной с невообразимо горячим желанием и правда взлететь.       Мин чувствует, как крылышки трепещут, разгоняют воздух, становятся вдруг больше. Чон отдаляется от Юнги, перекладывает ручки на его торс, приподнимая; человек садится тому на бёдра, обхватывает за плечики, горячо-горячо потом целуя губы Хоби, тот звонко и сочно шлепает по ягодицам.       Фея смешивает вдруг трепетные прикосновения руками к влажному телу с бескомпромиссными поцелуями, вдалбливается языком в язык Юнги, чуть наклоняя его, приподнимая. Член Мина утыкается в животик феи, отчего у обоих волшебными ниточками возбуждения дергает внутри: колит сразу в разных точках живота, тянет вниз и одновременно друг к другу.       Раскрасневшийся Юнги чуть приподнимается, ощущая, как Хоби подставляет свой член, аккуратно водит им по растянутому колечку, как затем медленно вводит его; парень одновременно с этим выдыхает, хватается за шею феи крепко-крепко, почти трясется, чувствуя каждое-каждое аккуратное движение Хо.       — Ты да-аже не представляешь, — тянет шепотом Мин, крепче обхватывая шею, — как мне нравится то, что ты делаешь, — парень изгибается, принимая член внутрь себя полностью, — как… ка-а-ак я люблю это-о…       Хоби улыбается, опускает парня на себя, начиная затем толкаться — крылышки свои он уже почти не контролирует, они колышутся, нервно подергиваются, дрожат, как и все внутри него. Фея находит губки человека, проводит по ним языком, продолжая плавно двигаться внутри горячих тугих стенок; звук стона вибрацией застывает в поцелуе, скользит через глотку прямиком в грудь.       Он, действительно, питается тем, что дает ему Юнги, но происходит это не так плотоядно, как он думал до встречи с человеком… тут иначе, тут совершенно другой спектр эмоций, на который он даже не мог рассчитывать; Хоби слышал много историй про любовные утехи с людьми, разница тут в том, что с Юнги он не утишается, он наслаждается полностью, он совершенно точно любит этого крохотного милого человека, который с лихвой отдает всего себя.       Это почти не толчки, это плавные волнообразные перекаты, это затянувшийся поцелуй не только губ, но тел, это волшебство двух столкнувшихся судеб… Мин постанывает в очередной раз, когда чувствует поступающее движение, и рука его опускается ниже, к крыльям; Хоби не любит, когда их трогают, они ведь очень чувствительные, нежные…       — Да, — фея шепчет в губки, быстро кивая головой, — там… прикоснись там…       — М? — не понимает.       — Там… у… — сорвано дышит, — у основания крыльев… откуда они растут…       Юнги ощупывает пальцами это место осторожно, аккуратно — Хо еще ни разу не позволял такого… пушок у основания очень теплый, почти влажный, и он, массируя, проходится по хрящикам и отросткам — видит, как крылышки трепещут, как хлопают друг о друга, как застывают вдруг почти в контузии; он нащупывает бугорок под крылышком, и вздох феи подсказывает, что это то самое место, куда ему и нужно было попасть…       — Да-а… — феечка задыхается, замирая на мгновение — Юнги с удивлением обнаруживает, как тот покрывается мурашками почти полностью.       Он подается вперед с жаром, начиная массировать теперь быстрее, поверхностью пальчиков поглаживая мягкий бугорок под крылышком, когда Хоби начинает ускорять свои движения; входит он теперь грубее, резче, сорваннее; опьяненный ощущениями, Хо приподнимается, направляет Юнги, а потом совсем-совсем теряется в приятных ощущениях.       Хоби хватает Юнги за губы, быстро перебираясь к стене, толкая парня на неё, сильно прижимая. Фея забывается и заставляет Юнги забыть обо всем тоже, они начинают двигаться вместе, подстраиваясь под выбранный Хо ритм: волнообразные перекаты теперь сменяются четкими толчками, каждый из которых заставляет Мина постанывать, ещё шире разводя ноги.       Член его пульсирует, изнывает, тычется во влажный напряженный живот возлюбленного, чьи крылышки теперь не просто трепещут, но быстро дёргаются; Юнги настолько безволен и слаб перед Хо, что совсем не замечает, как тот приподнимает его вверх по стене, больно, но желанно держит за ноги, разводя их, как он кусает губы.       Каждый новый толчок все равно что вспышка в двигателе ракеты; Мин жмурится, чувствует, как собираются капельки слез в уголках глаз, чувствует, как наполняется, как почти взрывается, а потом понимает…       …Что они с Хоби уже не опираются о кровать, что крылья феи взмахивают так быстро, что они теперь действительно почти парят над полом….       — О Боже… — Юнги задыхается, видя, что фея опирается о стену своими коленями, пока крылья его продолжают активно порхать и больше вжимать его в стену, — Хо…! Ты… такая! Извращенка…!       — Скажи, что тебе не нравится, — прыскает, облизывая губы, удлиняя свои движения внутри Мина так, что тот больно хватает его пальцами за плечи, стремится навстречу, обкатывая член феи.       Хо подминает его, подставляет колени ещё ближе, ещё выше, совсем ускоряясь, почти приближаясь к окончанию; они оба быстро дышат, снова сливаясь в поцелуе, в котором уж нет ни верха, ни низа, ни пола, ни потолка; гравитация на миг отступает, и они теряются в космосе чувств…       Когда Юнги чувствует на своём животе горячие блёстки спермы феи, когда сам уже почти бессильно кончает, только тогда чувствует, как они приземляются на кровать; тяжёлое дыхание грохочет в комнате, когда они переплетают свои пальчики, приближаются друг к другу для нового… уже спокойного поцелуя.       — Чтоб ты знал… — улыбается Хо, чмокая Юнги, — когда такое происходит между феями… они иногда в деревьях застревают, — смеётся, — крылья обычно после секса ещё долго не могут начать функционировать нормально, так что… приходится их снимать.       — Я с вас, ребята, в ахуе, — тихо смеётся, поглаживая шею, — так у вас ещё и в крыльях какая-то волшебная кнопка для траханья? Почему ты раньше не рассказывал?       — Мне что, сразу все наши фейские секреты раскрывать? — дует губки, — ты мне тоже не сразу рассказал про все эти искусственные члены в твоей прикроватной тумбе…! Называешь меня феей-извращенкой, а я себе жужжащие штуки в зад не вставляю…!       — Ладно! Ладно! — смеётся, утыкаясь в его вкусную шею, — уже не вставляю, ко мне ж фея прибилась, надобность в этом отпала…       — Юнги, — фея обхватывает человека, — и хоть мне и рассказывали… что когда… ну феи сливаются так, что взлетают… что это самое лучшее чувство, которое только можно испытать, — улыбается, — летать я хочу… только с тобой.       На некоторое время Юнги начинает пестрить краснотой смущенных щёчек, теряется вдруг в нежности, отчего даже губки сводит.       — Ну… я и не против, — приближается к губам, — только давай в деревьях хотя бы застревать не будем?