my star and my universe

      Юнги почти уже идёт в спальню, как вдруг задерживается в коридоре, очерчивая взглядом путь к входной двери; чувствует, как оттуда бьет незнакомым запахом омеги с течкой — сладкие цветочки перемешиваются с насыщенной цитрусовой кислинкой. Парень волнуется: он знает запах каждой омеги в своём подъезде, это кто-то другой… да и в такой час…       Это не слишком поздно, чтобы на улицах уже никого не было, но как раз самое время для возвращения пьяных альф с баров в этот пятничный вечер. Это может быть… опасно.       Юнги осторожно приоткрывает входную дверь, видит у противоположной стены сжимающуюся мокрую от дождя на улице омегу. Лицо молодого парня разукрашено болью, глаза прикрыты…       — Эй, — мягко начинает Мин, слегла высовываясь в подъезд, — вы в порядке?       — Ох… — омега делает шаг назад, — простите… простите, что побеспокоил… — омега смущается, намереваясь уйти, но новый внутренний толчок его заставляет застыть на месте, — мне так неловко…       — Все в порядке, — Юнги добродушно улыбается, — с кем не бывало? — успокаивает, — у вас есть таблетки? Может, заказать вам такси до дома?       — Не стоит беспокоиться, — он машет рукой, — просто… там сейчас так много…       Хосок покрывается корочкой стыда: он должен был знать, что течка должна начаться в любой момент, он должен был переждать дома, но… ему нужно было выйти.       А сейчас он в незнакомом районе города, где слишком много шумных альф и громких баров; даже такси не вызвать из-за разряженного телефона, да и кто окажется водителем? Он слишком много слышал подобных историй….       Да и домой он не хочет сейчас: знает, что там его поджидает альфа Намджун… нет, нет, нет…       — Пережду дождь… и уйду, если вы не против, — Чон смиренно опускает глазки вниз.       — Кажется, дождь не собирается заканчиваться, — Юнги выпрямляется, — позвольте предложить свою помощь? Мы, омеги, должны помогать друг другу… — раскрывает дверь, приглашая, — у меня есть таблетки и вкусный ягодный чай. Вы совсем продрогли!       — Я не…       — Вы ведь сами понимаете, как это может быть небезопасно…       Чон едва ведёт носом: клубничный зефир, тонущий в ванильном творожке… приятный запах, очень приятный!       Парень смотрит с недоверием, но в голубых глазках-ягодках напротив он вдруг находит спокойствие и желание довериться; когда показывается его клубничная улыбка, Хосоку хочется улыбнуться тоже. Обычно он не такой доверчивый….

***

      — Ох, я не знаю, как они подействуют, — Хосок нерешительно смотрит на пилюли на ладони; все знают: пить заглушающие уже во время течки чревато…       — Зато боль уйдёт, — Юнги разливает чай по чашкам, — самое мощное обезболивающее.       — Да, но дело в том, что… — мнётся смущённо, — мне потом…. _нужен_ будет альфа. Понимаете?       Полуночный гость выглядит до безумия смущенным, но и милым тоже; Юнги едва улыбается, содрогаясь внутри от хрупкого омеги, полностью понимая его чуткие чувства.       — А вы не хотите этого? — приближается ко столу с чашками.       — Абсолютно точно нет! — робеет паренёк, сковывая пальчики, — один ухаживает за мной, но я… — почти мямлит, — я не готов! Я не хочу! Только не с ним! А он поджидает…. И если… но боль такая… — кривится, почти плача.       Юнги садится напротив, вздрагивая сердцем: пару лет назад он и сам был таким… слишком нежным, слишком мягким, слишком воздушным творожком, почти что взбитым муссом.       Омега мягко кладёт руку на ладонь Хосока, улыбается:       — У меня вам будет безопасно, — жмёт губки, — оставайтесь на ночь здесь…       — Что вы! Как я могу?       — Вы хотите, чтобы вас изнасиловали по пути домой? — Юнги принюхивается, чуть подрагивая от насыщенного запаха, который едва кружит голову, — или вы хотите, чтобы вас изнасиловали уже дома?       — Но ведь я буду утруждать?..       — Хосок, — Юнги поглаживает руку, почти мурлыча, — омеги должны… помогать друг другу, разве нет?

***

      Юнги просыпается от того, что кто-то тычется ему головой в бок; первое время даже не понимает, что происходит… только потом воспоминания вечера бросаются в голову, и он вспоминает, что приютил течную омегу и уложил спать с собой — квартирка у него едва ли дотягивает даже до того, чтобы быть крохотной, так что пришлось лечь спать вместе…       Чуть жмурится, вглядываясь в темноту, потом видя очертания… очертания омеги, стоящей на коленях и тянущейся к нему. Хосок утыкает личико в кровать, вытягивает ручки вперёд, а ягодицы его игриво повиливают наверху:       — Мне так стыдно, — ноет он, сорвано дыша, постанывая, — я же говорил вам, что мне нужен будет альфа… — закусывает губку, дотягиваясь пальчиками до рукава пижамы омеги, — от меня одни хлопоты…       — Что вы, — Юнги выпрямляется на кровати, а внутри все дрожит: такой вид и такой сладкий запах редко кого может оставить равнодушным, — я ведь все прекрасно понимаю, — он ловит пальчики истекающей омеги, — я и сам бывал в таких состояниях…       — Правда? — Хосок поднимает глазки с надеждой, на коленках подступает к Юнги ближе, — и как же вы справлялись?       — Я… — Юнги приближается тоже, замечая, что Хосок приближается к его лицу: на нем гримаса колющего желания, мольба о том, чтобы его поскорее избавили от этого навязчивого чувства…       Юнги знает, знает, как сейчас колит Хосока изнутри, он знает, что все внутри омеги сейчас пульсирует и ходит ходуном, как все в нем молит о том, чтобы его…. Трахнули.       Это поддевает Юнги. Даже больше — возбуждает. В ту же секунду.       — Мне… мне помогали, — Юнги пододвигается ближе, рассматривая во тьме личико омеги, — может быть… может быть…       — А вы…. — Хосок чувствует новый порыв в себе, потом хватает вдруг плечико Юнги, утыкаясь в него; почти сразу чувствует, как Мин отвечает на прикосновение, начиная обнимать из-за спины, — вы… вы поможете мне…?       — Если вы… не против, — Юнги сглатывает, чуть прикрывая глаза: омега тяжело дышит ему в шею, и он воспаляется ещё больше — запах Хосока такой вкусный, такой манящий… цветы и впрямь распускаются внутри Мина.       Рука Юнги сползает по спине Хосока вниз, притягивая омегу ближе, почти укладывая на себя… пальчики быстро находят ягодички; Чон вжимается крепче, перемещая руки на грудь Юнги.       — Омеги же… — постанывает, — должны… помогать друг другу?.. — Хосок льнет к ушку, — мне… мне _нужно_ чтобы меня сейчас… сейчас….       Юнги перехватывает губы омеги, завязывая их в поцелуй: какая наглая дикость! Непристойное поведение! С незнакомцем! Как вкусно! Как прекрасно! Как сладко!       Течная омега отвечает в ту же секунду, почти не церемонится и ухватывается за язычок Юнги, почти начиная посасывать его; Мин даже не замечает, как Чон вдруг садится ему на ляжки, упираясь горячим истекающим пахом ему в живот. Юнги едва ли обжигается о кожу вкусного парня, порывается от его дерзких неудержимых укусов и протягивает пальчики под резинку пижамных штанов.       — Спасибо, спасибо! — Хосок прикрывает глазки, когда чувствует, как пальчики сжимают его ягодицы, — Спасибо Вам! Я так этого хочу!       Юнги снимает футболку с парня, затем приземляет поцелуй ему в шею, чуть проводя язычком:       — Как вы хотите? — Юнги чуть утыкает носик в его грудь, затягиваясь запахом расцветающих в нем бутонов полевых цветов.       Хосок не отвечает, но стонет — пальчики омеги подкрадываются к его мокрому колечку мышц; Чон обхватывает шею Юнги, вплотную-вплотную прижимаясь к нему.       — Меня никогда особо спрашивали, — трется красной щекой о ванильные волосы омеги, — но….но…. Можно я?..       — Конечно, — Юнги чуть отдаляется, — Вы можете делать, что угодно.       Чон едва елозит по бёдрам омеги, чувствуя своими ягодицами твёрдый член Юнги в трусах, опускает свой таз ниже, наслаждаясь этими ощущениями всецело. Юнги очень вкусный, очень нежный, он такой…       — Я хочу… — Чон сдвигается назад, садясь на кровать — Юнги внимательно следит за грациозными движениями парня, снимающего трусы с себя, — я… — оголяется полностью, давая рассмотреть себя лишь на считанные мгновения, затем вдруг переворачиваясь, вставая на колени и выпячивая свой зад, — люблю… когда… так. Вы не против…?       Уже тёплая рука Юнги ложится на сочные ягодицы Хосока, массирует их — от каждого его движения омега порыкивает, ещё больше вытягивая свою поясничку, почти перемещаясь на локти.       — Отличная идея! — Юнги поднимается, вставая на колени, приближая омегу за таз к себе.       В штанишках все так ноет, так изнемогает…       Юнги аккуратно приходится по изящному явно спортивному телу омеги, продвигает пальцы к влажному истекающему смазкой анусу, аккуратно обводя колечко, едва-едва проникая внутрь.       Чон смущённо дышит, чувствуя, как Юнги снимает штаны, чуть оборачивается: этот омега небольших размеров во всем, но это даже больше нравится Хосоку, и вид возбужденного омежьего члена только больше колит его изнутри и вьёт веревками от желания поскорее почувствовать его внутри.       — Скажите, если что-то будет не так, — пальчики мягко проникают внутрь, массируют растянутые стенки, и Хосок ярко реагирует на каждое прикосновение, постанывая.       …Да, да, Юнги очень хорошо знает это состояние….       Член Мина пульсирует и горит, покрывается смазкой, и когда парень проводит по нему рукой, почти и сам мурлычет… Омега под ним уж очень манит и тянет к себе…       Входит он медленно, аккуратно, чуть проводят рукой по гибкому позвоночнику ноющей омеги; Чон скулит плаксиво, но желанно, выгибается, притягиваясь к тазу Юнги, чуть приподнимаясь на руках, чтобы чувствовать как можно больше.       Когда Юнги начинает наращивать темп, Хосок кусает свою губку, мыча в нее: Боже, да член этого омеги идеален по размерам! А то, как он двигается, как он плавно и мягко входит, как продолжает гладить по спине и придерживать за поясничку!       Хосок буквально падает грудью вниз, утыкается в кровать, подставляя свой зад, чуть покачиваясь им в такт движений омеги: как же ему приятно, как же ему хорошо…       Неожиданно, но и Юнги почти сходит с ума от того, какой сочный и податливый этот омега, как он ластится и как мягко он скулит. Тугие горячие стеночки обволакивают его небольшой член, а стоны Хо ниточками наслаждения притягивают к нему.       Мин почти укладывается на него, продолжая толкаться, и Чон податливо ложится на живот, поворачивая головку, потягиваясь к губам почти незнакомца.       Юнги видит разрешение от омеги и льнет к ним, продолжая входить, продолжая ощущать упругие ягодицы, продолжая вжимать пальчики в тело молодого человека.       Стон Хосока вибрацией застревает в горле Юнги — он проглатывает звук, но не наедается, начинает напирать больше, ускоряясь.       Чон, точно оголенный нервик, реагирует на каждое движение, выгибается выброшенной на бережок рыбкой, открывает ротик, чтобы ухватиться за воздух: стоны выскакивают сами, и Мин собирает их своими губами.       — Вам хорошо? — всаживает до самого конца, чуть задерживаясь, чувствуя, как омега приподнимает попку.       — О... очень….— закатывает глазки, — но… но… Напряжение не уйдёт, пока… пока… — стыдливо отводит голову, — мне нужен узел… поэтому и я сказал, что мне нужен альфа…. — почти хнычет, — мне так жаль… ведь вы… вы прекрасны!       Юнги едва улыбается, оставляя сладкий сладкий поцелуйчик в шею, чуть отстраняясь, притягиваясь к тумбе:       — Я купил на днях, — рыщет он на полочке, совсем не замечая умиленного взгляда Хосока по его нежному телу, — ещё не опробовал, так что… так что…       Огонёчки загораются, когда в руках Юнги Хосок видит фаллоимитатор с завязывающимся узелком, почти что начинает стонать, вновь выгибая поясницу, чувствуя, как собственный мокрый член упирается в уже влажное постельное белье…       — Как вы на это смотрите? — Мин достаёт смазку для фаллоса.       — Если вы не против… — сглатывает, — если честно, я бы очень этого хотел. И я бы очень хотел, чтобы вы… вы это сделали, Юнги. Я вами… восхищён.       Комплимент омеги силком притягивает Юнги ближе: он даже не запоминает автоматический процесс смазывания фаллоса смазкой, не замечает как подносит его к анусу, как проникает им…       Но как же явственно он чувствует каждый момент, пока Хосок на кровати почти лезет на стенку, насаживается на фаллос ещё больше, как он изнывает, как просит большего.       — Можно посильнее, если вам удобно… — стонет, забываясь, чувствуя потом, как хрупкое тело Юнги ложится ему на спину.       Резкие толчки продолжают заставлять его выгибаться, но тело Мина прижимает вниз. Он чувствует на спине его горячий член, чувствует его влажное дыхание на ушко и его волнообразные движения в такт рывков руки.       — Вы такой замечательный, — Чон находит его пальцы, приближая к губам, усаживая поцелуйчики на каждый из них, — будь вы альфой, я бы стал вашим…!       — Правда? — это льстит Юнги.       — Конечно…! У меня никогда не было партнёра лучше.! — он на мгновение взвывает, ощущая, как фаллос внутри него вдруг перестаёт шевелиться, а узелок на его конце начинает набухать, пульсируя внутри: прямо как настоящий…. — я, если честно, — сглатывает Хо, падая от бессилия на кровать, — сейчас на мгновение представил, что это вы… вы меня, а не фаллоимитатор. Я бы очень этого хотел, — срывается с губ, и он стыдливо оборачивается, — простите.       — Все в порядке, — Юнги улыбается, чуть отодвигаясь к стенке, взгляд Хосока цепляется за его стоящий член…       Притягательный, сочный, возбужденный стоящий член…       — Ох… — фаллоимитатор жмёт его изнутри, прокатывает по волнам удовольствия — Чон подползает у облокотивлемуся о спинку Юнги, — позвольте теперь мне помочь вам?       Ручка игриво и щекотно подползает по бедру к члену омеги.       — Вы не обязаны, — сглатывает, — я могу… могу сам.       — Я знаю, что не обязан, — Хо настигает парня, укладывается меж его ног, приближаясь губами к пенису, — но я хочу… если вы не против?       — Я… — Юнги смотрит на омегу сверху вниз, понимая, что он беззастенчиво хочет вытрахать его в рот… — я не против. Я тоже этого хочу.       Хосок почти улыбается, когда заглатывает член, обхватывая его губками и проводя язычком по головке; Мин почти сразу откидываются на стенку, аккуратно тянет ручки к Хосоку, направляя его голову.       Этот омега сосет ну просто виртуозно! Юнги понимает, что до такого уровня ему самому далеко…. Как он помогает себе ручками, как опускается до самых яичек, проходится по ним ни то губами, ни то языком, как затем снова насаживается ртом на член, беря почти во всю длину. Язык внутри проходится по напряженным венкам, колечком обводит головку, губы потом начинают всасывать, причмокивая.       Пошлые гортанные звуки мешаются со слабым стоном Юнги; он подаётся тазом навстречу, начиная двигаться бёдрами в такт: Боже, да никто и никогда не сосал ему _так_.       Это воспаляется ещё больше, и он ещё больше начинает скулить, тяжело дышать и чувствовать-чувствовать-чувствовать Хосока.       Чон тоже подаётся тазом вперёд, потирая член о поверхность кровати, пока узел на фаллоимитаторе внутри него затягивается все больше и больше. Хосок горячий, он такой горячий…. Юнги почти неосознанно давит на его голову, но Хосок смиренно подаётся, заходя так далеко, как может.       Внутри него щёлкает, и узел набухает полностью: колит со всех сторон, колит изнутри, а ещё эти длинные пальчики омеги в его волосах…. Хосок почти опьянен… и когда новый стон Юнги трещит в его ушках, он кончает, млея прямо в член Юнги.       Вибрация голоса, выскакивающего скулёжа режет Юнги на куски, и он скрючивается:       — Извините, — предупреждает он, выпуская волосы, — я сейчас… сейчас…       — Пожалуйста… — облизывает головку, начиная чуть дрочить Юнги, — кончите мне в рот… я очень этого хочу… пожалуйста!       Одна только просьба уже сводит омегу с ума — он извивается подрыгивающими мурашками, кряхтит и кончает в ротик Хосоку, который принимает всю сперму даже с энтузиазмом.       — Я…. — быстро дышит Юнги, пока в глазах сверкает, — я так давно этого хотел…       — Ну, вот видите, — улыбается омега, вновь облизывая чужой член, — омеги должны помогать друг другу.       — Вы не будете против… — сглатывает Юнги, притягиваясь к лицу Хосока, — если мы… ещё раз… как нибудь… друг другу поможем?       — Не буду, — тянется за поцелуем.