my star and my universe

      омега почти мурлычет, льнет к мягкой тёплой шейке юнги, прижимает пальчики к обнаженной спине альфы.         — хосок… — мин едва разлепляет глаза, низкий сонный голос его едва слышно, — ну, хватит. я серьезно. хосок неслышно цокает, недовольно выпячивая губки, отстраняясь, а потом скрещивая руки на своей груди…         — так я и знал, — недовольно бубнит омега, — надо было слушаться свою семью, они было правы на твой счёт.         — хо…         — говорили мне, что счастья мне с тобой не будет, —отворачивается на другой бок, — говорили мне присмотреться к намджуну! — продолжает, — надо же было мне выбрать такую ледышку…!         обида захлестывает омегу: может быть, их брак — ошибка? стоит ли рассчитывать на что-то хорошее впереди?..         из-за спины на омегу подло нападают. хватают в объятия, прижимают к груди и начинают зацеловывать в шею, обхватывая потом руками и плотно-плотно обнимая…         — ты же знаешь…! — альфа снова целует уже смеющуюся омегу в заднюю поверхность шеи, прижимаясь пальчики к его тёплой коже, — не люблю я эти утренние нежности…— а я люблю, — быстро переворачивается, обхватывает лицо мужа руками, — ты с утра такой мягкий, нежный! как воздушный творожок!         — ну, хва-а-тит! — совсем-совсем смущается юнги, утыкаясь носиком в плечо, — я взрослый деловой альфа с большим бизнесом, я не должен…— вот именно, ты ничего никому не должен, — обнимает, потом чуть посмеиваясь, — ну, кроме меня. мне ты должен поцелуи, объятия, прикосновения, самые лучшие слова, — смеётся, — ну, и купать в роскоши и богатстве, а то что это я…         — так мне попалась алчная омега? вот почему ты вышел за меня, да? деньги мои хочешь!         — ну, конечно! а ты думал, чувства? — продолжает хихикать, потом целуя в носик свою ‘серьезную деловую’ альфу, который на самом деле всегда плавится от таких нежностей, как маслице на солнышке, — скажи мне, что тебе правда не нравится, и я никогда больше не буду лезть к тебе с утра.         — хо…         — скажи это четко, громко и членораздельно, скажи это словами, и я не буду делать то, что тебе не нравится, — не отстаёт супруг.         — но что если… что если… — сонные глазки юнги округляются, — что если я так привыкну, что… совсем размякну, — голосок становится тоненьким, — что если я стану совсем-совсем мягким с тобой… другие альфы ведь…         — другие альфы не должны волновать тебя, милый, — хосок поджимает губки, целует быстро в лоб, — самое главное — это ты и наша семья… ты ведь не с другими альфами делишь постель… — шутливо щурится, — да… да ведь?         — хо! — смеётся, — просто меня так воспитывали… сильным, знаешь? а проявлять такую ласку и нежность… это же для омег?         — ты ведь сам прекрасно понимаешь, что это глупые стереотипы, — поглаживает руку, — ты ведь тоже чувствуешь эмоции… их же тоже нужно выражать. в этом нет ничего плохого, мое солнце. это, наоборот, самое замечательное, что может быть.         альфа согревается от слов, от прикосновений, от одного взгляда своего мужа…тянется ближе, обвивает длинную шею руками, прижимаясь, целуя россыпью того везде-везде-везде: может быть, он и неправильный альфа, может быть, он слишком мягкий и нежный, может быть, он не должен быть таким…         …но есть ли в этом смысл, если его ласка, трепет и нежность —это самое правильное из всего, что он чувствует? что если такое желание дарить любовь своему мужу, которое он всегда прятал, это и есть… самый верный способ быть собой?         — хосокхосокхосокхосок, — сплетает он в одно слово любимые буквы, притягиваясь.         — ну так что, — смеётся, — ты мне скажешь, чтобы я прекратил эти утренние ритуалы любви или как?         — ни за что и никогда, — альфа прикрывает глазки, — утренние ритуалы любви теперь наша супружеская обязанность…! а иначе — развод!         — ох, милый, — целует шею, — тогда тебе нужно отработать все те разы, что ты отвергал меня…         — начинаю извинения прямо сейчас!         — и, желательно, никогда не останавливайся, мой свет.