my star and my universe

      — Скажи это, — Юнги настроен серьезно: зоркие его глазки почти прожигают дыру в Хосоке, сидящем на диване рядом.       — Да ну что ты! — возмущается, дует губы, — такой бред!       — Скажи, иначе… — холодно произносит, — я больше никогда. Никогда. Тебя не поцелую. Хосок быстро скрещивает ручки, чуть опускается на диване ниже — не брови, две грозовые молнии, тучно пересекающиеся у переносицы.       Немыслимо! Да как он смеет!       — Нет, — твёрдо заявляет, на Юнги не смотрит, — отстань!       — Никогда! — почти шикает чуть пододвигаясь ближе, — ни одного поцелуя после долгого дня, ни перед сном, ни даже с утра!       — … даже с утра?! —бьет в самое уязвимое место: но ведь вялые сонные поцелуи! самые! самые нежные-мягкие-тёплые-милые-трепетные…! Юнги не может так поступить!       — Особенно с утра! — подливает масла в огонь, — давай скажи, это не так сложно!       — Да ты! — почти лопается, — ладно! Хорошо! — прыскает оборачиваясь, замечая, что Юнги сидит ну очень рядом с ним: пододвинуться чуть ближе и       …зацеловать, зацеловать, зацеловать!       Но нет: эта упрямая моська ни в какую не поддаётся, стоит на своём…       — Да, я, — улыбается, — давай, Хоб, просто скажи это!       — Ладно, — все же не выдерживает он, — я…. Я — молодец!       Быстрый чмок Юнги остаётся на его щечке — так неожиданно, что Хосока почти что перекручивает…       — Я… я отлично справился! — продолжает Хосок, растекаясь на диванчике, потому что Юнги продолжает тоже: ещё один поцелуйчик попадёт вот уже почти в самый уголок губы.       — …И я не буду зацикливаться на этой! дурацкой! ступеньке! — выдыхает, снова вспоминая момент его «позора», который на самом деле лишь… доказывает его профессиональность, — потому что я все равно потрясающе справился! Я — лучший!       — Самый-самый лучший! — слова Юнги перемешиваются с нежными поцелуями, которые теперь попадают куда попало: щечка, острая линия подбородка, носик и…губы, конечно, губы! От этих поцелуев почти золото рассекается внутри — Юнги хочет, чтобы вместе с ними Хосок почувствовал его само-лучшесть! почувствовал, что ему не за что себя корить! почувствовал, что он самый невероятный человек в его жизни! И Хосок чувствует это, запоминает с каждым новым поцелуем, записывает себе под корку и прячет эти маленькие поцелуйчики в свой гербарий чувств к Мин Юнги.       Хосоку щекотно вдруг от всех этих чувств и сладко от всех этих поцелуев… он задерживает чужие губы на себе, улыбается в них… Ну нет… наверное, он и впрямь самый-самый лучший! Пусть не глазах целого мира, но зато… в глазах его вселенной — в глазах Юнги…       И все дело в том, наконец понимает Хосок, что это Мин Юнги…       …и делает его самым лучшим.