my star and my universe

В коридоре что-то грохочет, и он быстро снимает наушники, вглядываясь в подкрашенную синим свечением монитора темноту. Дверь открывается через пару секунд, неприятно скрипит, но шума ещё больше от вяло шлепающих по полу ног его соседа по комнате, который Совершенно Очевидно находится в Интересном Состоянии (опять, Мин! Ну что такое, сколько можно!) — Ай-ай! — шипит Сокджин, откладывая геймпад, чуть привставая, когда черный мешок в виде пьяненького Мин Юнги проникает внутрь, из последних сил держась за дверной косяк, — опять налакался! — Сокджин! — Мин растягивается в улыбке, медленно кренясь вбок, почти опадая на кровать у стены (важная пометка: не на его кровать). Костяшки на пальцах белеют, но отважно держатся за вертикальный выступ, чтобы не допустить Великое Падение Потомка Императорской Династии Мин (новое примечание: случалось уже дважды). — Опять ты! — Не шуми! — шипит вдруг, пытаясь выпрямиться, — все спят, ты же знаешь! — хихикает, — тш! ты мне нравишься, ты знал? — Ага, да, — выдыхая, Ким встает, чтобы закрыть дверь, но там вдруг оказывается преграда, с которой Сокджин вряд ли хоть когда-либо сможет справиться. Большие испуганные глаза ссутулившегося Чон Хосока извиняюще глядят на Сокджина, потом дергаются вслед за головой хозяина — Хосок подается вперед, чтобы схватить Юнги за руку, устремившегося к Третьему Падению. — В этот раз Юнги-хён тут не при чем, — смущенно хихикает Хосок, подхватывая Юнги, — он решил научить меня пить… и… — Почему не получилось-то! С Чонгуком и айриш бомб получилось, а с тобой! — Юнги, хихикая, пытается выпрямиться на ногах, но Алкогольное Потрясение слегка толкает его вперед, и он совсем опадает на Хоби, заботливо продолжающего его удерживать, — придется попробовать ещё раз! — С Чонгуком получилось? — Хоби, улыбаясь, выгибает бровь, — а это не ты ли после айриш бомб пошел в номер отеля спать? — Не я. — вздергивает нос, отворачивается, поджимая губы, отчего Хоби хочется рассмеяться… …но вместо этого он смущённо только крепче подхватывает хёна, ноги которого совсем превратились в вату. (Юнги, кстати, если бы мог, сказал бы, что ватные ноги у него совсем не от алкоголя. Точнее сказать, не только от него. Причина ватных ног, сбитого сердечного ритма, излишней потливости заключается в человеке, который прямо сейчас нежно поддерживает его и не дает грохнуться посреди собственной комнаты) — Не ты, — легко подтверждает Хосок, медленно продвигаясь к кровати у противоположной стены. — Не я! Сокджин! — глядит из-за плеча, хватаясь пальцами за Хосока, — Сокджин!!! — Ай, ну что? — старший, горбясь, подходит к компьютеру с тяжелым мечтательным предыханием глядя на игру, которую он поставил на паузу, — опять будешь доставать меня, да? Болтать без умолку? — Не буду, — Юнги снова растягивается в улыбке, когда чувствует, что тело неконтролируемо опускается на кровать, — я же тебе тогда о Хосоке без умолку болтал? А сейчас он вот тут, — хватает того за кисть, — было бы странно, если бы я тебе о нем сейчас болтал! Маленькими вспышками на заостренных кончиках ушей Хосока взрываются мешочки с красными пряностями; младший почти задерживает дыхание, прикусывая губу, а потом волнительно глядя на Сокджин-хёна. Все таки это всё все ещё… необычно. Непривычно… странно… волнительно? Все-таки это все равно все ещё очень странно, что остальные мемберы знают о них с Юнги. Знают, что они… вместе? То есть… Как пара? И это тоже снова закрученной воронкой щекочет Хосока: они правда с Юнги… вместе? Правда-правда? Не сон? Это все не сон? Улыбаясь, он мягко перехватывает его руку, сплетая пальцы, снова глядя на Сокджина, ожидая почему-то, что он вот-вот гаркнет на них и попросит больше никогда такого не делать на его глазах; почему-то Хосок ждёт этого… От каждого?.. — Сокджин!!! — не унимается Юнги, пытаясь привстать на кровати. — Ну чего? — хихикает парень, приближаясь, — хочешь опять признаться мне в любви? — Люблю тебя! — улыбается, выдыхает, — садись сюда, — хлопает по постели, — требую!!! — Ну зачем я тебе нужен, зачеееем! — Ким, смеясь, закатывает глаза, — тут тесновато втроем будет, не находишь? — Сюда иди, — хватает и того за рукав пижамы, притягивая на кровать, — хён, ты лучший руммейт, ты знаешь? — А, то есть я только твой руммейт? — Лучший старший брат! — не унимается, привставая, когда Хосок неловко смеется, чуть отдаляясь к стене, а его пальцы уже не чувствуют тепла пальцев Мин Юнги. (Наверное, уже пора идти, да? Он сам разберется? Но ведь он такой сейчас беззащитный, такой крохотный! Как его можно оставить сейчас?.. да и не хочется! Нужно уложить его… но тут Сокджин? Как неловко! Они сами справятся, как справлялись всегда? Все же нужно валить, да?) — Сокджин, — Юнги снова приподнимается на коленях, приближаясь к присевшему на край кровати Киму, — его нельзя давать в обиду, ты слышишь? — кладет руку на плечо тому, — и никого из нас. Мы с тобой старшие. Мы должны их защищать! — От кого защищать? — смеется, — давай спать ложись! — Сокджин! Ты должен пообещать мне! — цепко хватается за рубашку его пижамы, всматриваясь в лицо старшего, и на мгновение Ким даже прикрывает рот: Мин хоть и пьяненький, но в словах его что-то есть… И взгляд спутанных алкоголем глаз вдруг выдает Сокджину правду, которая всегда сидела в Юнги. Он всех их правда любит. Все они ему правда нужны. И он правда на многое готов ради них. Только вот говорить об этом всем он только учится. — Что пообещать тебе? — говорит он чуть слышно, мягко глядя на Хосока у стены, который притих так, что совсем почти слился с ней. — Присматривать за Хоби, — кивает, выдыхая, — я и его люблю. Понимаешь? Так, когда по-настоящему любят. Хосок и правда прижимается к стене, надеясь, что в какой-то момент он может прилипнуть к ней так, чтобы Сокджин совсем-совсем его не увидел. Как неловко-то! Юнги такие вещи болтает! Закрыть глаза, выцарапать их, спрятаться! — Поклянемся на мизинчиках? — старший, улыбаясь, поднимает палец, и Юнги так по-детским смеется в ответ, протягивая свой палец, что на самое мгновение Хосоку становится вроде как легче. — Вот поэтому я и люблю тебя, Сокджин! — Мин вдруг оборачивается, находя взглядом Чон Хосока, лёгкое спокойствие которого разрушается в ту же секунду. Пьяненькая моська с маленькими круглыми черными глазами вдруг приближается, и руки его тянутся с объятиями к младшему — их Хосок не принять не может. И не может забыть о том, что в комнате они не одни. Не может забыть, что Сокджин тоже тут и видит их. Видит то, чем они обычно занимаются только наедине — и речь не о чем-то слишком интимном (нет!!! даже думать о чем-то таком ещё слишком!!! волнительно!!!), а просто… то, как они разговаривают друг с другом?.. прикасаются? обнимаются?.. (интересный факт: Мин Юнги самый большой фанат объятий, но в этом он признается примерно никогда). Юнги буквально падает на Хосока, припадая к его груди, прикрывая бегающие глаза: легкий румянец целует его в щеки и нос, когда он почти начинает мурчать от тепла его Хоби, который ласково обхватывает его торс. — И тебя, Хоб… — бормочет, засыпая, — очень-очень, Хоб. Даже больше, чем Сокджина. Сокджин посреди ночи кричит на свои игры, а ты… ты… лучший…мой… самый!.. Остатки слов застревают где-то на медленно шевелящихся губах, когда Юнги засыпает окончательно и, приоткрывая рот, начинает сопеть. Хосок слабо усмехается, прижимаясь к нему ближе, щекой проходясь по его шелковистым волосам, потом опираясь о его голову. И все ещё немножко страшно. Сокджин-то все ещё здесь… на кровати. Смотрит на них. — Наконец-то уснул, — вздыхая, Ким закатывает глаза, — думал, будет ещё минут двадцать доставать меня. — Ага, уснул, — кивает, — ты… прости, что…так все вышло, — поджимает губы, — он учил меня пить, только вот я даже глотка сделать не могу, а он… слишком хорошо показывал на практике, как нужно употреблять, — смеется тихо, перехватывая его Юнги. — Да все… в порядке, — Сокджин подбирает длинные ноги, сгибает колени к груди, — это ты прости, если… что-то не так. — А?.. — Ну… наверное, когда мы узнали, мы не очень хорошо отреагировали, — пожимает плечом, — то есть… это было, вроде, и очевидно, но с другой стороны… сразу в голове вопрос: «они же не серьезно это?»… теперь… вижу, — находит глаза младшего, — серьезно. — Да мы… — Не нужно оправдываться, Хоб, — Сокджин улыбается, подсаживаясь чуть-чуть ближе, — ему стало намного лучше после того, как вы… ну, ты понял, — выдыхает, задумываясь, — совсем другим стал. Не таким… тяжелым что ли? Только вот надеюсь, что он сможет нам всем говорить, как он нас любит, не только когда пьяный. — Он точно сможет, — Хосок почти затаивает дыхание, удивляясь тому, как крепко Юнги уснул: чтоб не проснуться от такого быстрого биения сердца в Хосоковой груди… — только дай ему ещё немного времени. Мы все на самом деле не знали, какой Мин Юнги — настоящий. А он вот какой, — улыбаясь, он опускает быстрый поцелуй ему в лоб, — такой, каким себя никогда не представлял. Нужно время, чтобы привыкнуть к этому. Я буду рядом с ним, чтобы его… поддержать. И все мы. Вместе. — Ага, — соглашается быстро, — но вот если вы опять будете мне мешать играть в игры, то я не совсем уверен! — смеется приглушено, — Хоб… — М? — Спасибо, — кивает, — за то, что с нами. С ним. Ему лучше. Правда. Мягким солнечными объятиями по Хосоку прокатывается тепло — не только от мерно дышащего на нем Юнги-хёна, но и от этих слов. От понимания… От осознания того, что их, кажется, правда не прогонят и не запретят им быть теми, кто они есть. Значит, не все так страшно?.. — Я пойду, — Сокджин подбирается к краю кровати, — эта комната слишком тесная для троих! — Ой, я думал, что… что лучше все-таки пойду, — Хосок сглатывает, — думаю, ему будет неловко, если завтра увидит меня… здесь. — Ой, ты издеваешься? Хотя, ты, наверное, и не знаешь, сколько всего пьяного я услышал от этого человека, который сейчас притворяется беленьким невинным котенком! — Сокджин подходит к монитору, — он будет рад проснуться в объятиях человека, которого он любит, — улыбаясь, оборачивается, — только не шалите, детки! Не смейте мне в подоле принести, а то из дома выгоню! Сокджин выключает монитор, а Хосок облегченно вздыхает, ведь лицо его мгновенно делается красным!.. И только в темноте он успокаивается по-настоящему: когда ещё раз легко целует Юнги в висок, когда чувствует, что им ничего не угрожает, когда понимает, что Юнги во сне перехватывает его руку и совсем неслышно шепчет ему… »…Спасибо, что со мной»