my star and my universe

В небольшой школе на окраине Тэгу он всегда был выделяющимся пятном. В общем-то, по большей части ему было все равно, что многие взрослые сворачивают по его виде шеи так, что слышен хруст, да и с одноклассниками повезло и никто ему не докучал, но вот в Сеульском университете на факультете дизайна одежды ситуация коренным образом поменялась. Уж, конечно, он попал в свою среду — к таким же ярким пятнам, которые предпочитают проживать день на бутылке энергетика и на маленьком шоколадном батончике. Если в школьном классе он был единственным квиром, то среди однокурсников, как оказалось, был только один гетеро, который большую часть времени смущенно молчал и удивленно оборачивался вокруг себя, будто до последнего не веря, что его действительно занесло в сочный улей, где каждый перерыв обсуждается либо аниме, либо геншин, либо слэш фанфики — в основном, конечно, все перемешивается между собой. К этому гетеро-явлению все относились со снисходительностью и даже жалостью, но вот сам Сынмин выбирал жить в прострации… возможно, ему нужно больше времени. И если в родном Тэгу Юнги было трудно в принципе найти себе парня и не напороться на гопарьский кулак, то в Сеуле оказалось, что за своим парнем нужен глаз да глаз: не успеешь оглянуться, как твоего парня… уведут. — Слыш, Чон, — Юнги почти грубо пихает высокого тощего парня перед собой, — ты че, бля? За спиной треплются об арке Скарамучи, сбоку обсуждают новый альбом герлзбенда, а вот прямо перед Юнги самодовольное подкрашенное лицо одногруппника, у которого висят новенькие максы на шее. — А че я? — Хосок, усмехаясь, приподнимает подбородок. — Да это даже звучит бредово, — Юнги хмурится, — типа… какого хрена? Ты… типа реально увел у меня Мингю? Разве это не сюжетный поворот дешевой дорамы? Зачем тебе именно мой парень? Уже, бля, бывший! Тебе че, мало? И так половина курса за тобой бегает! — Я? — закатывает глаза, — увел? Мингю? У тебя? — Да че ты треплешь! Не притворяйся таким невинным! — снова шикает, поправляя прядь длинных волос, выбившихся из-за уха, — я же видел его переписку с тобой! Он меня бросил, бля! И перед первой парой я вижу вас вместе? Какого хрена, Чон? Когда Юнги только приехал в столицу, он еще не слишком разбирался в том, какие бывают квиры и как они себя ведут в обществе, но стоило взглянуть на Хосока вывод напрашивался сам: Это Атакующий Квир. Из тех, кто подкатывает первым и скользит на своих волнах Неотразимой Самоуверенности. Такие ещё обычно излучают потоки Бешеной Гейской Энергии, а от такого колени сами подкашиваются. Юнги не из таких — себя бы он поместил в категорию: «Уверенный и Самобытный Квир», который тоже может сделать первые шаги к своему объекту симпатии, но куда реже и не таким прямолинейным способом: его тактика скорее долгие взгляды и многозначные улыбки, к которым он иногда добавлял Мягкие Случайные Касания. В общем, тактика Атакующих Квиров понятна, но не всегда ей можно сопротивляться; особенно, если он во вкусе Юнги и единственная мотивация сопротивляться ему это остатки самоуважения: все-таки этот Хосок увел у него парня! Негодяй! Мошенник! Хосок атакует, Юнги сопротивляется только по причине того, что это вроде как необходимо в рамках заданного сценария: все-таки он тут жертва и было бы не слишком классно вот так поднимать белое знамя и сразу попадать под чары Хосока (хотя, в их случае знамя скорее радужное) Теплое дыхание Чона неожиданно близко проходится рядом с бледной щекой Юнги, а колени его, действительно, подкашиваются: все как в замедленном режиме, даже, кажется, звёздочки щелкают в глазах парня напротив. Хосок аккуратно перехватывает его запястье, застывая у уха: — Я не уводил у тебя парня, — улыбается он, и по Юнги бегут приятные мурашки, — я просто освободил тебя от ненужного балласта без лишних усилий с твоей стороны. — Чего? И все же он пресекает хитрое вмешательство Атакующего Квира в его личное пространство и убирает его руку от своей кисти — нужно отыгрывать сценарий до конца. — Вы когда встречаться начали? — почти скучающе спрашивает. — Еще в августе. На следующей неделе было бы три месяца, как мы вместе! А все уже! Спасибо, блин! — В августе? М, — поджимает губы Хосок, доставая телефон, — интересно, зачем твой Мингю написал мне в середине сентября? Если помнишь, я тогда еще в другой группе учился, пришел к вам в начале октября. Он, дурак, наверное, и не думал, что я перейду к вам и не увижу, как вы няшкаетесь за партой на перерыве. Видел бы ты его лицо, когда он увидел меня в аудитории! — смеется, — ладно, я подумал, что в сентябре вы еще не были вместе, и он писал мне еще до встречи с тобой… но вот незадача… Хосок, вертя телефон в руках будто в нерешимости, потом все же протягивает его к Юнги. — Ну… сообщение от 30 сентября. А потом в октябре, ноябре… да каждую неделю! Я не особо ему отвечал, но и не отшивал — мало ли, у вас свободные отношения… может, и на трисам можно понадеяться… а потом этот придурок нюдс мне скидывает и говорит, что пока ты уехал к родственникам в Тэгу, мы можем у него зависнуть. Прикинь! — Вот он!.. …Немое возмущение застывает на губах Юнги, когда он продолжает скроллить переписки с его уже навсегда бывшим, чтоб ему очко порвало! В общем-то, не так, чтобы сильно обидно, Мингю хоть красивый, но уж слишком туповатый: даже переписку не потрудился удалить… В последнее время парень реально ему уже поднадоел, просто факт почти-измены как-то все равно неприятно оседает внутри. — Че! — присматривается Юнги к фотографии, — да он член себе в фотошопе увеличил! Вот он гнида вонючая — не только изменяет, но и член себе фотошопит! Он все дальше от Бога… Хосок вдруг хохочет, и Юнги, наверное, впервые слышит его такой искренний смех; обычно Атакующим Квирам нужно держать себя в рамках своего потрясающего возвышенного образа, но он, очевидно, трескается от факта увеличения члена в фотошопе. — Не знаю, наверное, я должен был тебе раньше сказать, но… — улыбаясь, Хосок потом растягивается в легкой улыбке, — но захотелось как-то проучить того придурка. Он хотел и рыбку съесть, и… кхм, — прочищает горло, — в общем, я в процессе уничтожения его репутации. — Бля, да забудь ты о нем, — тяжело выдыхает, отходя, — че тебе, делать нечего? — Вообще-то у меня много планов, — Чон подстраивается рядом, и вдвоем они начинают шагать к аудитории. — Какие, например? Уменьшить его член в фотошопе, распечатать это недоразумение и развешать по унику? Я бы ещё его ник в инсте подписал. — Юнги! — смеется снова Хосок, — я, блин, и подумать не мог, что ты… такой. — Какой? Подожди, — приостанавливается немного, — не будешь же ты меня сейчас клеить? Меня вообще-то только что бросил парень, который мне еще и изменял! — Никаких подкатов, — чуть ведет плечом, — пока что. Могу предложить тебе поплакаться в мою жилетку, если необходимо. Если можешь обойтись и без этого, то… я бы просто подружился с тобой… Юнги, хмурясь, переводит взгляд на Атакующего Квира, который вдруг… смутился? — Ну… тусить там? — прячет руки в карманы джинсовки, чуть опуская голову, — зависать. В игры играть. У меня в общаге приставка есть… — Хосок прикрывает лицо руками, — боже, как глупо это все звучит… — смеется, — я не ожидал, как все это странно будет звучать. Можешь просто проигнорировать, окей? — Ну, и как мне это игнорировать, Чон? Какие игры-то есть?

***

— Все, устал… Хосок, сидя на полу рядом с Юнги, откидывается на кровать позади себя, широко зевает, разводя руки в стороны, продолжая правой рукой держать геймпад. От такого размашистого движения кофта приподнимается, и Юнги мимолетом ухватывается за очертания его гладкого живота, который соблазнительно втягивается от потягивания — не намеренно соблазнительно, а очень даже натурально соблазнительно. Атакующий Квир в лице Чон Хосока сдал позиции, и Юнги вдруг оказался в компании вполне обычного парня без лишних хитрых маневров по привлечению внимания. Обычный парень — это, конечно, уж слишком небрежно и громко сказано: не каждый парень будет ходить в джинсах-клеш вместе с криво обрезанным растянутым лонгсливом цвета болота с частных владений Шрека, но Юнги в этом плане и сам примерно на таком же уровне, только вместо клеша он предпочитает шорты (почти в любую погоду) и мешкообразные кофты на замке с вручную вышитой бабочкой на груди: так что с точки зрения нормисов они не такие уж и обычные, хотя в своем универе сливаются с массой и выглядят среди всех… обычно? — Это потому что ты проигрывать мне стал? — Юнги опуская плечи, дует губы, откладывая геймпад, — а я думал, ты способен потерпеть поражение в честном бою! На телике в общажной комнате Хосока зависает противная заставка с паузой в игре, когда Юнги с обидой мотает головой, скрещивая руки. Окончание игры — хороший предлог (или намек от Хосока), чтобы распрощаться, но Мину уходить не хочется: в комнате Хосока хотя бы не воняет, да и у них с его соседом достаточно симпатично, даже и не скажешь, что они все еще в общаге. Один угол рядом с компом очень даже стильно обклеен всякими постерами с персонажами из геншина, а рядом вообще стоит манекен с будущими наметками курсовой работы Хосока. Да и Хосок оказался совсем не высокомерным, как сначала показалось Юнги, поэтому… ну не хочется уходить! — Ничего подобного! — вяло возмущается Хосок, — я тебе поддавался все это время, спорим? — Ну так давай проверим, чего ты в поддавки играешь? — Нет, — кладет голову на постель позади, совсем рядом с плечом Юнги, — устал. Хочу спать. Ты сам-то сегодня часа два хоть поспал? Ну, все, точно. Намек. «Сваливай, Мин, я от тебя устал уже, спать реально хочу. Давай, вали, вали!». Стоило и раньше догадаться, почему в Хосоке вдруг перестал чувстоваться Атакующий Квир — потому что ему не интересен Уверенный и Самобытный Квир, так что, наверное, реально нужно уходить и скачать приложение для знакомств. Только и правда обидно, что Хосоку он почему-то стал не интересен… в начале же вроде все неплохо было? А теперь, полаучается, нужно как-то перенастраивать себя? — Три, — Юнги с накатившей грустью укладывает голову рядом, и на глаза набегает усталось, — собирался лечь в два, но мне срочно захотелось посмотреть тру крайм. Я до него так и не дошел, потому что в чате мы внезапно начали обсуждать беременность в омегаверсе. В общем, как всегда в начале шестого, а потом на пары… — тоже зевает, — я щас уже пойду. Только… пять минуток. Обогреватель с одной стороны, Хосок с другой — да как тут не захотеть спать тоже? Он, может, и правда собирался уйти, но только недосып настигает его раньше и склоняет голову набок, пихая в быстрые сноведения. Он почему-то не чувствует плеча Чона рядом (было бы славно уткнуться в него и так поспать минут десять), но зато чувствует, как волосы снова выбиваются у него из-за уха и падают на лицо, щекотя нос. Хотелось бы убрать непослушные локоны, но сон оказывается сильнее. …А просыпается он вдруг от нежности. От тепла у лица, от слабого движения у волос. Открывает глаза и видит мягкую сжатую улыбку, слегка мерцающие глазки и длинные пальцы Хосока, которые аккуратно убирают волосы с лица Юнги, а потом почти трепетно закалывают их на виске. — У меня есть младшая сестра, Юнги, — тихо начинает объяснять Хосок, когда Юнги уже полностью открывает глаза, — я примерно с ноября начинаю собирать для нее рождественский подарок. Захожу куда-нибудь, вижу что-то миленькое и беру для нее — так примерно за месяц накапливается большая коробка всяких милостей. Заколочки тоже оттуда. Думаю, она не сильно расстроится, если эти заколочки будут у тебя, — сжимает губы смущенно, убирая волосы Юнги. Мин аккуратно проходится пальчиками по заколкам на волосах, потом бережно обхватывает оставшиеся с руки Хосока, рассматривая их — блестящие, розовенькие, с бантиком… — Ну, ничего… — Юнги быстро опускает взгляд вниз, — мы… мы еще походим вместе и найдем заколки для нее еще лучше, да? Кажется, Мину нужно пересмотреть распределение самого себя в квирские категории — с чего он взял, что он Уверенный Квир? Разве эта лужица, из которой он сейчас состоит, может считаться Уверенной? Разве всего лишь этот маленький миленький жест способен прекратить его в розовое облако сахарной ваты? У него, кажется, даже щеки краснеют, когда он мельком глядит на Хосока перед собой. Он вдруг начинает мельтешить и путать свои конечности, будто бы сбиваясь, смущенно отводя взгляд, а потом быстро поднимаясь. Может, он и с категорией Хосока ошибся? Разве это смущенное существо — Атакующий Квир? Разве эта нежность грозила недели две назад уничтожить репутацию Мингю? Разве это он самодовольно хотел склеить Юнги, да вот только теперь в некоторые особенно трепетные моменты и в глаза взглянуть не может? — Угу… — Хосок, пожимая плечами, прикусывает губу, — пойдем? Вместе… — нервно хихикает, — хорошо. Пойдем вместе.

***

Все бы было намного проще, если бы в Хосоке не произошли некоторые изменения такого характера, с которым он сталкивался только гипотетически. Конечно, он давно знал о таком явлении и сталкивался с ним у других людей, но у себя он таких проявлений никогда не замечал, поэтому общая ситуация отяготилась многократно, когда он осознал, что это и правда оно. Влюбленность. Он влюблен в Мин Юнги. Хосок уверен в этом — он даже проверял и отслеживал свои мысли: оказывается, он думает о нем примерно каждые пять минут. А сбитые мысли? Разве можно как-то симулировать моменты, когда мысли разбегаются во все стороны, а Юнги удивленно стоит напротив, ожидая хоть какого-нибудь ответа на его: «Ну… чем вечером займемся?». Разве Хосок может ответить: «Целоваться будем 100 часов»? Кажется, нет, но это единственное, что присутствует в голове. Про потливость даже говорить не стоит: история не из самых ароматных; Хосоку пришлось разыскать самое мощное средство, которое могло бы скрыть следы его волнения рядом с Юнги. И здесь бы раскрывалось широкое поле для дальнейших действий, ведь у него никогда не было проблем с парнями и с тем, как их подцеить; то есть, он во флирте и правда как рыба в воде — смотрит на человека и уже знает, на какой крючок он клюнет, но вот с Юнги он даже лишнего слова сказать не может — и это самое глупое во всей этой ситуации. Отношения между ними складываются очень даже теплые, пусть Юнги любит ворчать — это все напускное, внутри-то он котенок: это Хосок уже хорошо знает. И он, вероятнее всего, тоже нравится Юнги. Но даже подумать о том, чтобы сделать первый шаг и перейти невидимую черту, где они друг для друга пока что только Увлеченные Друг Другом Однокурсники, пока что немыслимо — и это слишком удивительно для Хосока. Да чтобы он? Атакующий Квир Со Стажем? С Невероятной Флиртующей Натурой? Боялся? Даже? Взглянуть? На? Юнги? Иногда? Хосок почти всегда делает первые шаги и почти всегда в паре он доминирует; и речь не про пассивность или активность во время секса — это вообще дело десятое — речь об иницииативности и о демонстрации своего интереса и намерений; а тут страшно! Страшно, что Юнги вдруг скажет, что он не интересует его, как партнер; страшно, если Юнги все еще сохнет по своему тупому бывшему или страшно, что у Юнги может появиться другой интерес: чужие чувства же неуловимые, неуправляемые — как порывы слабого ветра: чувствуешь это все, а изменить никак не можешь! И с другими парнями, было бы вообще все равно, если бы оказалось, что чувства не взаимны, но тут то дело совсем другое! Тут влюблённость! Вот и поход в клуб, куда позвали друзья, Хосока разочаровывает: во-первых, ему грустненько от того, что по какой-то невероятной и непостижимой причине он не может взять себя в руки и охмурить Юнги; во-вторых, ему грустненько от того, что он в этот клуб позвал Мина, а тот либо забыл, либо просто забил; в-третьих, ему грустненько от того, что ни музыка в клубе, ни алкоголь не поднимают его настроения, а только ухудшают и так нестабильное влюбленное состояние, которое требует присутствия Юнги рядом. «Ты где? В общаге? Тусовка тухлая, я пойду отсюда. Можно завалиться к тебе? Хоть у вас в комнате и воняет, но мой руммейт, кажется, притащит к нам сегодня какого-то чувака, с которым он прямо сейчас обжимается. Что скажешь?» О природе лжи Хосок тоже раньше задумывался, но никогда не связывал, что влюбленность и тяга приукрашать так рядом. Чимин, его руммейт, вряд ли подцепит того парня по причине того, что если и есть на свете Самый Неловкий В Мире Квир, то это звание по праву достается Чимину, и вернется он в обащгу, скорее всего, с бумажным пакетом из макдональдса. Но не сказать же Юнги прямо, что он хочет зависнуть в его вонючей общажной комнате по той причине, что он хочет зависнуть с ним? Если бы Хосок не был в него влюблен, то без проблем бы написал об этом напрямую, а потом еще и предпринял определенные действия для достижения обоюдно желаемого полового акта. Но тут другое: Хосок влюблен и это в корне меняет дело. А подумать об обоюдно желаемом половом акте… Он надевает максы на уши, пробираясь к выходу из клуба: в любой другой день он бы с радостью потусил под Снуп Догга и Бритни Спирс, но сегодняшнее меланхоличное настроение вынуждает включить Depeche Mode — Goodbye в ремиксе от Gesaffelstein, и реальность тогда мгновенно становится более приятной что ли? Будто бы он герой фильма, у которого заведомо разбито сердце (такого бы, конечно, не хотелось. Он вообще никогда не переживал, что у кого-то вдруг появится такая власть, которая сможет повлиять на работу хоть одного его органа (кроме члена), но у каждого «никогда» наступает свой срок годности. Так что на Хосоковой упаковке «никогда» стоит дата встречи с Мин Юнги) И когда он выходит на улицу, на ступеньки клуба, и когда свежий воздух проходится по его носу, он вдруг чувствует на своем плече слабое прикосновение. Тут несколько вариантов 1) Опять начал приставать какой-то пьяный мужик 2) Опять начала приставать какая-то пьяная женщина 3) Опять начал приставать Чимин, который в очередной раз выбрал неверный подкат 4)??? — А?.. — оборачивается он и замирает. Влюбленность запустила все необходимые процессы для того, чтоб он опять превратился в Туповатого Осла, уставившегося на Новые Ворота. Зря он, наверное, сравнил Юнги с воротами, но смотрит он на него именно так. — Что? — Хосок спрашивает громко, не осознавая, что ответа ему не услышить: процессы отупления заставили его забыть о наушниках на голове. Юнги, почти закатывая глаза, тянется к его голове, перехватывая наушники, потом снимая их. Когда Depeche Mode перестают звучать, Хосок вдруг слышит, как неприлично громко орет песня Снуп Догга за дверьми — I just wanna make you sweat, и это заставляет его немного скривиться от неловкости: песня уж слишком подходит к его обновленной физиологии, которая устраивает слишком обильные процессы терморегуляции рядом с Мином. Лицо Юнги не меняется, когда он без слов надевает наушники на себя, прислушиваясь к музыке. — Юнги, а чего ты тут делаешь? Я думал, ты не придешь! Я думал, ты не любишь такие тусовки! Ты не отвечал мне! Я думал, ты в общаге! Я собирался пойти к тебе! Ты видел мою смску? Юнги, я!.. Провода со связью внутри Хосока обрываются, речевой аппарат выходит из строя, а Атакующий Квир внутри него в слезах и в страхе забивается в угол: Мин Юнги, приподнимаясь на носочках, кладет руки ему на плечи и безмолвно приближается к губам. Юнги не дает времени на размышления или панику и обхватывает его шею, притягиваясь еще ближе. На мгновение Хосок перестает дышать, слышать, смотреть — ощущения концентрируюся на мягких губах, которыми Юнги тянется к нему, а потом полноценно целует, на что Хосок отвечает с большой охотной, хоть и задыхаясь при этом: от чувств, от эмоций, от ощущений. Хосок чувствует, как Юнги обнимает его за шею, чувствует, как почти трясутся собственные коленки — столько мягкости в этом поцелуе, столько нежности, которая граничит с жарким порывом, с которым Юнги перехватывает его губы и поглаживает волосы. Хосоку уже не сосчитать, сколько губ было на его губах, но это первый такой раз, когда ну вот совсем хорошо и когда с одной стороны не хочется отрываться, а с другой стороны оторваться хочется даже очень сильно — чтобы перехватить руку Юнги, чтобы обнять его, зацеловать его лицо, чтобы начать с ним бесперерывно болать и сразу же предложить быть парой официально… Но вырывается… немного другое. — Нечестно… — обхватывая Юнги за талию, тихо проговаривает Хосок совсем рядом с губами Мина; лицо его краснеет, краснеют кончики его ушей, и он это определено точно чувствует, как чувствует и то, что хочется вернуться к сладким губам. — Что тебе нечестно? — спокойно проговаривает Мин, довольно улыбаясь — наушник сдвинут с одного его уха. — Ты меня под Depeche Mode поцеловал. А я тебя под Снуп Догга. Под песню, в которой он говорит, что хочет сделать меня мокреньким. Нечестно. Юнги не удерживается и начинает смеяться — вот эта его улыбка и правда чудо света, путь к которому Хосок неожиданно готов прокладывать хоть каждый день. Мин слегка отстраняется, хватаясь за наушники на голове, потом устраивая из на ушах Хосока. Он быстро шарит по его карманам и находит его телефон, одним движением перематывает песню в самое начало, потом убирает телефон обратно. Дает себе несколько мгновений, чтобы полюбоваться Хосоком перед собой, а потом снова ныряет в долгожданный поцелуй, без которого уже настолько сошел с ума, что он, обычно пассивный, пошел атакой на Атакующего Квира.