Вампир с темным сердцем

      Сколько боли должен вынести человек, чтобы перестать что-то чувствовать? Сколько он должен вынести, чтобы равнодушно реагировать на возникшие трудности?       Боль закаляет душу. Человек ко всему привыкает. Он терпит всё, накапливая негативные эмоции в себе, словно в воздушный шарик, который постепенно надувается от проблем. Кажется, что он сможет бесконечно надуваться, оставляя всю боль в себе. Но шарик не вечен. Рано или поздно, надуваясь всё больше и больше, он грозится лопнуть. А когда такое происходит, выпуская за собой шквал эмоций, человек всё так же справляется с этим один. И от этого становится ещё больнее.       Вы когда-нибудь испытывали такое? Момент, когда шарик лопается? Как это происходит? Я объясню.       Скрывая эмоции внутри себя, человек начинает чувствовать себя опустошенным. Ему не хочется ничего делать, никуда идти, лишь только лежать, смотря в потолок. Возможно ему станет смешно от сложившейся ситуации, или же кто-то попытается приободрить, рассмешив, а человек и правда рассмеётся. Весело и звонко, так, как он не смеялся уже долгое время. И будет смеяться так долго, что из глаз польются слезы. Горькие слезы, перерастающие в рыдания. И все эмоции, которые человек пытался подавить долгое время, выльются наружу.       Может ли человек выдержать такое? Способен ли он не сойти с ума в этом мире, где его не может никто поддержать? Сможет ли он жить дальше?       А она смогла.

***

1996, Новый Орлеан, штат Луизиана

      Пронзительный детский крик разнёсся по подвальному помещению приюта. Здесь всегда пусто, ведь каждый старается обходить это место стороной. Лишь иногда в подвал заглядывают работники, чтобы взять вещи, которые обычно берут только в случае крайней необходимости.       Детям особенно нельзя появляться в этом месте. Но до этих неугомонных любопытных созданий очень трудно донести какую-либо информацию. Пока кто-то не пострадает в старых подвальных помещениях, где вечно ползают крысы и насекомые, отваливается штукатурка в потолке, никто из детей не поймёт, что сюда ходить крайне опасно.       Но что может случиться с группой ребят, которые привыкли сами писать правила, нарушая законы, принятые в стенах этого место? С ними? Уж точно ничего. А вот с ребенком, которого это компания травит, не давая спокойно жить в и без того паршивом месте, определённо случится что-то плохое.       — Ну, давай же, прыгай выше! — кричала самая старшая девочка из компании хулиганов. Она также была самой высокой среди других ребят, что позволяло ей издеваться над низенькой пятилетней девочкой, которая, пыталась достать, подпрыгивая, новую игрушку из рук обидчицы.       — Не волнуйся, если эта парочка усыновит тебя, то таких игрушек у тебя будет полным полно, — с усмешкой проговорила вторая девочка, — но это маловероятно. Им нужна послушная девочка, которая не будет лазить по грязному подвалу, пока взрослые не видят.       Паника, именно так звали эту девочку, с подозрением взглянула на вторую девчонку, произнося:       — Но ведь вы тоже здесь.       Девочки хитро переглянулись. Высокая положила маленького новенького медвежонка на самую высокую полку, а после, развернулась, желая покинуть помещение.       — А кто сказал, что мы были здесь? — на ходу ответила ей вторая, догоняя высокую.       Паника, решив пока оставить медвежонка здесь, тут же побежала за ними, но догнать их на своих коротких ножках, она попросту не смогла. Впереди послышался щелчок подвального замка.       Ну вот и всё, теперь ей придётся быть здесь одной. Эти вредины наверняка сделают так, чтобы пропажу не заметили до завтра. Они сделают всё, чтобы семья Лассенов не забрала её из этого жуткого места. Они подстроят всё так, что Паника сама решила исследовать тёмный подвал, но дверь захлопнулась, закрывая за собой защёлку.       Девочка села спиной к двери. Одинокая слеза скатилась по её щеке. Почему жизнь с ней так несправедлива? Почему эти хулиганки выбрали именно её? Почему посчитали слабым звеном? Что она такого плохого совершила, что с самого рождения Паника оказалась никому не нужной? За первой слезой полилась вторая, а после третья, превращаясь в настоящий ручей.       Нет. Не время плакать. Она обязательно придумает, как выбраться с этого проклятого места. А после Паника также ловко покинет детский дом, отправляясь в новую семью, где ее будут ценить и уважать. А главное — любить. Пусть после этого все вредные девчонки плачут, сидя в темном уголке, как сейчас сидит она.       Наконец, Паника поднялась с холодного пола, возвращаясь обратно к своей игрушке. В самом верху, где хранились старые инструменты, лежал её Мистер Замарашка — первый подарок её будущих родителей. Она назвала его так, потому что задиры почти сразу же отобрали его, бросив в свежую лужу после дождя. От этого он не стал выглядеть хуже. Одна из воспитательниц помогла ей отстирать его, поэтому мишка ничем не отличался от такого же новенького.       Оценив ситуацию, Паника не смогла придумать ничего получше, кроме как растрясти стеллаж. Девочка подошла ближе, хватаясь за холодные железные балки, и, приложив усилие, тряхнула. Ничего не произошло. Медвежонок всё также остался сидеть на самом краю верхней полки, не желая спускаться. Она повторила ранее действие ещё и ещё, пока стеллаж опасно не пошатнулся. А после с грохотом упал на девочку, погребая её под завалами тяжелых инструментов.

***

2011, Уитмор, штат Вирджиния

      — Что прости? Путешествие? — они ведь даже не знают друг друга. Почему он заявляется к ней на порог, пытаясь разрушить только налаживающуюся жизнь?       Вампир лишь шагнул вперед, оказываясь опасно близко к порога. Стоит сделать лишь шаг, и он окажется в доме. Сможет достать девушку, сделать с ней всё, что угодно.       — Прекрасный дом. Могу я войти? Уж очень неприлично говорить через порог.       Никки знала эту уловку. Она не пустит вампира в свой дом, даже если ей грозит опасность:       — Ну уж нет. Для начала объясни толком, что ты хочешь?       Он усмехнулся. Он всегда так усмехался, и каждый раз Никки хотелось растечься лужицей в его ногах, поддаться гипнозу, делая всё, что угодно. Но сейчас что-то изменилось. В его взгляде, жестах. Обычно он никуда не торопился, иногда вальяжно растягивая слова. Теперь же был слишком сдержанным и серьёзным, будто ждал, что вот-вот что-то случится. Произойдет что-то страшное.       — Так уж получилось, что я вновь сбежал от брата. В этот раз, как видишь успешно. В прошлый раз мне помешала маленькая преграда в виде потерявшегося ребёнка. Не припомнишь?       Девушка до сих пор не понимала о чем он толкует, поэтому просто смотрела на него, надеясь, что это продолжение недавнего сна, и она вот-вот проснется, оказываясь в тишине и покое. А между тем, вампир всё продолжал говорить, наконец подходя к теме своего неожиданного визита:       — Да, мой брат тот ещё псих. Закалывать родных братьев и сестру только из-за того, что мы не подчиняемся ему — верх наглости. А уж поверь, ему подчиняются многие. В том числе и ведьмы. Поэтому, чтобы скрыться от него, мне нужна своя ведьма. Не окажешь честь? За тобой должок.       Наконец до еще сонного мозга Паники дошла информация. Вот оно — то, чего боится грозный вампир. То, чего он ждёт, изредка оглядываясь по сторонам.       Вампир закалывает вампира, а он сейчас стоит здесь перед ней? Что-то новенькое.       — Нет, я никуда с тобой не пойду. И уж точно не поеду. Прости, но мне нравится моя жизнь, прощай, — она тут же попыталась захлопнуть дверь, но вампир произнёс:       — Стой! — он достал телефон, набирая чей-то номер, а после поставил на громкую связь, — до чего дошли технологии. Через минуту на другой стороне телефона ответили, и раздался знакомый голос, от которого у Никки сердце ушло в пятки:       — Ало? — спросил Рой. Ее сводный брат, который остался с семьей в Мистик Фоллс. Откуда у этого парня его номер? Что он хочет этим сказать?       — Рой, я просто хотел узнать, всё ли в силе? Уж очень хочется посмотреть на новую школу, — он улыбался, разговаривая с парнем, будто насмехаясь над Роем, Паникой да и над всей ситуацией в целом.       — Конечно, как и договаривались. В семь вечера, — ответил брат на той стороне трубки, спокойным голосом. Он не боялся, в отличии от девушки, стоящей напротив вампира.       — Тогда до встречи, — вампир сбросил трубку, а после взглянул на Никки, — я внушил ему, что мы старые знакомые. Ну а так же, что он должен прыгнуть под машину завтра в семь часов вечера, возле школы. Он думает, что мы должны встретиться для экскурсии.       Сердце вновь пропустило удар. И ещё. И ещё. Она слишком неопытна, чтобы драться с таким сильным сверхъестественным существом. К тому же, он не выглядел обычным вампиром, которого легко убить обычной деревяшкой. Тут было что-то ещё. И девушка несомненно еще об этом узнает, а пока:       — Что тебе нужно?       — Один месяц. Месяц полный путешествий. Нельзя задерживаться на одном месте больше одного или двух дней. Иначе брат запросто меня найдет.       — А что нужно от меня?       — Лишь скрывающие чары — страховка на случай того, если Клаусу доложат о моём присутствие в каком-то из городов.       Девушка ответила молниеносно, даже не задумываясь:       — Я согласна. Дай мне час, я соберу только что разобранные вещи, — ради своего брата Никки готова была пойти на многое, особенно, когда дело касалось его жизни.       — У тебя есть время до семи вечера завтрашнего дня. Не переживай, как только ты сядешь ко мне в машину, я позвоню твоему брату, и гипноз будет снят.

***

      Они ехали в машине Кола всё дальше и дальше от Уитмора. Мечта утекала сквозь пальцы, как и время на её осуществление.       Никки обернулась на Кола. Кажется, люди не влюбляются в человека с первого взгляда. Они влюбляются лишь в идеально составленный образ в их голове, основываясь на внешности. Чтобы по-настоящему влюбиться в человека, нужно узнать его получше. Узнать, каков он на самом деле. Уж Никки убедилась в этом сполна. Этот человек, а вернее чудовище с темным сердцем, совсем не соответствовал образу спасателя, составленного в её голове.       — Куда мы едем? — спросила девушка, ерзая на сиденьи. Ей было неуютно находится рядом с вампиром, способным на убийство. Хотя, что она вообще ожидала от вампира? Уж точно не милого парня, который и мухи не обидит, питаясь только кровью животных с донорского пакета.       — Не знаю. Пока только вперед. Нужно отстать от брата, а теперь — твори свое заклинание.       — Не умею, — конечно же Никки многому научилась у Дороти и Шейлы, вот только позлить вампира ей хотелось больше всего на свете.       Дороти почти сразу стала учить её сложным заклинаниям из старых гримуаров. А уж этих книжечек у неё было достаточно. Ведьма коллекционировала книги заклинаний, собирая по всему свету. Во многих из них встречалась фамилия Беннетт, а также неизвестная Майклсон. Эта ведьма считалась очень могущественной, ведь именно её заклинание Никки нужно было использовать прямо сейчас.       Кол ударил по рулю:       — Да ты серьёзно? Нашла чем гордиться, — а после произнёс в пустоту: — Из всех ведем мира мне должна ведьма неумеха?       — А чего ты хотел от ведьмочки сиротки? Заклинаниям меня никто не учил, уж извини.       Кол глубоко вздохнул. Ну конечно. И чем он думал, когда составлял план побега? Хотя, думать ему было особо некогда. Главной целью было — сбежать от брата. И все же, он вполне успел бы найти ведьму поумнее. Та же молодая ведьма Беннетт, еще только открывшая в себе дар, справилась бы лучше.       — Тебе повезло, что я специалист в области магии. Иначе задушил бы прямо здесь, не посмотрев на твоё красивое личико.       Никки рассмеялась.       — Ты? Специалист в магии?       — Как многого ты не знаешь, Паника. Открой бардачок.       Девушка подчинилась его приказу, не переставая улыбаться. В бардачке лежала деревяшка и спички, а также небольшая записная книжка. Если она правильно помнила, то это должно было быть сандаловое дерево, которое нужно поджечь и произнести заклинание. Тогда уж точно никто не сможет их найти, используя поисковые чары.       — И что мне с этим делать, мужчина, имени которого я до сих пор не знаю?       Он улыбнулся, все еще не отрывая взгляд от дороги:       — Это сандаловое дерево. Подожги его.       Никки достала нужные предметы, чиркнула спичкой, поджигая древесину. В воздухе разлетелся прекрасный аромат сандала с примесью серы и калия.       — Теперь повторяй за мной — Phasmatos Oculacs.       Девушка повторила за ним, нарочно коверкая слова.       — Ты еще и с латынью не дружишь? Горе, а не ведьма, — он не злился. Уж точно не сейчас, пока в воздухе витает расслабляющий аромат. Как бы он не проявил другие свои свойства.       — Да шучу я, шучу. Phasmatos Oculacs, — дерево потушилось, а по воздуху будто пронеслась ударная волна, выбивая дух, — это хороший знак, верно?       — Поздравляю, ты стала настоящей ведьмой. Не благодари.       Никки усмехнулась, поворачиваясь в сторону вампира:       — Меня обучала сумасшедшая старушка и ведьма Беннет. Как думаешь, я знала это заклинание раньше?       Конечно он знал, что она обманывала его. Вампир сразу почувствовал это, когда девушка увидела деревце. Её сердце застучало сильнее, и продолжало биться еще быстрее с каждой произнесенной ложью.       — А ты не так уж глупа, как мне показалось, — уголки губ поползли вверх против воли, — видимо — это начало сладкой мести?       — Ни то слово.       Они замолчали и в воздухе повисла тишина. Через некоторое время вампир произнёс одно слово, значение которого не сразу дошло до Никки:       — Кол.       Она уставилась на него в недоумении:       — Что?       — Мое имя. Кол.       — Кол? — девушка засмеялась.       Он нахмурился:       — А что не так?       Никки поспешила вернуть обычный вид. Не нужно провоцировать вампира:       — Ничего. Я думала, что твоё имя будет посложнее. Ламберт? Арчибальд? Ричард?       Настала очередь смеяться Колу:       — Что за старомодные вычурные имена? Вообще-то, я когда-то был простым бедным человеком.       — Тебе ли говорить о старомодности? Сколько тебе лет? Сто? Двести? Триста?       — Тысячу двадцать девять.       Никки прикрыла рот от удивления:       — Тогда уж точно не тебе говорить о старомодности, простой бедный человек.       Вести такую непринужденную, даже забавную беседу было легко. На миг, Паника даже забыла о том, что этот вампир готов был убить её брата. Что он вообще способен на убийство и по его вине многие давно мертвы. Ей было весело и хорошо прямо сейчас. Ехать в машине с парнем, болтая о всякой всячине. Правда, последний парень, с которым она так общалась, оказался тем еще козлом и избавился от нее, будто от мусора.       — А что насчёт твоего имени? Паника. Звучит очень старомодно.       Никки замолчала:       — Никто не называет меня так. Это имя лишь в документах. Мои нынешние родители дали мне другое имя — Никки. И я даже не знаю о происхождении моего настоящего. Никки Лассен. Всё просто.       — А фамилия Лассен?       — Мой отец датчанин. Тут ничего сверхъестественного. А вот имя Паника. Тут всё сложно. Нигде не встречается такое имя. Есть похожее — Аника. Но оно используется во многих странах.       — Кол Майклсон. И правда звучит обычно…

***

1996, Новый Орлеан, штат Луизиана

      — Ах ты, несносная девчонка, — как только Паника открыла глаза, она услышала неистовый вопль воспитательницы. В чем она провинилась? Разве виновата в случившемся несчастье?       Те девочки уж точно останутся безнаказанными. Всё вокруг закрывают глаза на происходящее, на их капризы и проделки. Пока никто не жалуется — девочки невиновны. Вот только никто никогда на них не пожалуется, ведь дети просто боятся мести гадких девчонок. Что им будет? Их заставят делать сложную работу. Заставят сидеть в своих комнатах, пока другие дети играют и веселятся на улице. Они точно захотят отомстить. И эта месть будет гораздо страшнее, чем все их издевательства, совершенные ими ранее. Никто на них не пожалуется, все молчат и будут молчать до последнего. А вскоре, как только девчонки покинут приют, займут их место, ведь выживает сильнейшие. А натерпевшись боли и унижения, они станут сильными. И будут делать все тоже самое, ведь по-другому никак. Не займут власть они, это сделают другие.       — Не кричите на неё, — ласковый женский голос остановил злую женщину, готовую убить это маленькое беззащитное создание прямо здесь и сейчас. Её голос был необычайно теплым и нежным, настоящий голос любящей матери. Вот только у Паники не было матери.       — Документы подготовлены. Можете забрать её хоть сейчас, но лучше после того, как она выздоровеет.       — Чтобы с ней случилась ещё одна беда? — в этот раз ее перебил властный мужской голос, — мы заберем её сегодня.       В комнате тут же стало тихо. Грозная воспитательница замолчала, немного приседая, будто кланяясь:       — Конечно, мистер и миссис Лассен. Паника Сариола сегодня же официально станет вашей дочерью.       Мисс Лассен тепло улыбнулась, отчего по телу девочки разлилось невероятное тепло:       — Милая, сегодня ты поедешь домой. Никки станет нашей дочерью.       — Никки?       — Да, твоё имя. Никки Лассен. Звучит намного лучше, чем непростое Паника Сариола.       — Да, намного лучше…

***

2011, штат Вирджиния

      Никки с Колом остановились в какой-то дешевой дорожной кафешке, чтобы спокойно обсудить дальнейшие планы. Девушка всё ещё не могла поверить, что лишилась всякого дома за одно мгновение. Она не могла поверить, что сейчас сидела в грязном месте, с отвратными бургерами и сухой картошкой фри, запивая эту гадость пресным кофе. Она не могла поверить, что сейчас сидит здесь с грозным вампиром, по совместительству принцем её детства, буквально похитившим девушку из ее новенькой квартирке.       — Я вспомнила свою настоящую фамилию — Сариола.       Кол оторвался от карты Америки. Его лицо прямо говорило, что он вынашивает прекрасную идею дальнейшего места, куда они отправятся:       — А ты пыталась найти своих настоящих родителей.       — Нет, а зачем? Они давным-давно умерли, — она всё ещё не доверяла Колу, поэтому утаивала множество деталей. Она интересовалась настоящими родителями. Желала узнать о них хоть что-то. Однажды они даже съездили в родной город Никки, но не нашли ничего, кроме как последний адрес их проживания. Дом, который снесли пару лет назад.       — А если их убили? Или у тебя остались братья и сестры? А может родные, которые пытались тебя найти? Ты же не просто так родилась ведьмой.       Догадка молниеносно пришла в голову Никки. Она искала информацию не там, где нужно. Всего-то, необходимо было спросить у ведьм. Они бы точно помогли с поисками. К тому же, в том городе их большое количество.       — А это имеет смысл. Может возобновить поиски?       Кол нарочно пропустил мимо ушей её ложь, но его все равно передернуло. А с этой особой явно не соскучишься, как впрочем и с ним самим:       — Так куда мы отправляемся? Решай быстрее. Я не хочу отправится в скучную поездку, в первый попавшийся город.       — В Новый Орлеан. Мы отправимся именно туда.