Часть 22
15 августа 2022 г., 18:23
Не верь улыбкам королей, иначе быстрёхонько без головы останешься.
Цитата из книги «Приключения Алисы»
Только внутренний огонь способен вернуть к жизни жизнь, разрисовав языками пламени холст реальности, обратив в золу пыль прошлого. Только жа́ру огня под силу «уговорить» воду забурлить. Адская боль сожрала чёрную душу короля. Злые дорожки солёной воды душили его, а из груди рвались рыдания, – Тэ, ты не видишь моих слёз, но умоляю, хотя бы почувствуй мою боль... Красная роза шипами пронзала окровавленное сердце альфы. – Я прошу прощения, малыш. Мне так жаль, что твоя такая ласковая любовь была испорчена моим эгоистичным умом, – прохрипел мужчина. – Я люблю тебя, мой хороший, и прошу прощения за всё, что наговорил, натворил. Всё это было не со зла, маленький. Прошу тебя, будь со мной, проснись, любимый, не смей оставлять меня, молю, – голос Чонгука ослаб. В королевских покоях воцарилась тишина, а после вновь раздался громкий истошный крик. Тишина, всхлипы, шёпот, мольба, тишина. Адский замкнутый круг. По щекам альфы не переставая текли горькие слёзы бессилия, из-за которых окружающий пейзаж принял облик серого пятна чёрно-белых оттенков. Мир правителя поднебесной действительно потерял краски. В наступившей мёртвой тишине прогремели оглушающие звуки, громкий грохот и движение. В покои не вошёл, а ворвался военный министр. Окинул цепким взглядом помещение, переводя дыхание. Чону казалось, что минула вечность, прежде чем тяжёлая сильная ладонь легла ему на плечо, и над ухом раздался глубокий вздох. – Гук, накинь халат. Лекари прибыли, – Юнги обернулся, кивком позволяя травникам войти в покои. Король не реагировал, так и сидел, вцепившись насмерть в своего малыша, осыпая макушку, висок, щеки невесомыми поцелуями. – Ваше Величество! – гаркнул Юнги, дёрнув альфу на себя. – Господин Ким дышит, успокойся и позволь лекарям осмотреть его, – протягивая другу шёлковый халат чёрного цвета с вышитым драконом на спине, снизив тон, проговорил Мин. Дыхание Юнги прерывалось, видеть настолько разбитого, потерянного Чонгука ему ещё не доводилось. – Юнги, мой омега…Мой омега спит? – сорвалось с губ короля. Юнги сжал зубы, цепко схватился за дрожащие пальцы Чонгука и вздёрнул его на ноги, самостоятельно накидывая на широкие плечи шёлковый халат. – Твой омега спит, брат, – прошептал альфа в ухо короля. – Немедленно осмотрите господина Кима, верните его к жизни! – до слуха лекарей донёсся властный приказ Юнги. Мин Юнги понимал, что в сложившейся ситуации он не должен был лишаться ясности ума, поддаваясь панике. Лекари окружили королевскую постель, чтобы осмотреть омегу правителя поднебесной. Дрожащими от волнения руками один из них, прощупывая пульс на тонкой шее красной розы, приложил голову к груди, в которой ему, наконец, удалось услышать слабые удары сердца. Второй же осматривал зрачок, потрогал голову. – Господин Ким жив, Ваше Величество, – вздох облегчения слетел с губ главного королевского лекаря. Продажный до мозга костей травник видел, как искры замешательства робкой надежды блеснули в глазах короля, и в тот же миг перестал опасаться за свою прогнившую шкуру. – Жив, – повторил Чонгук, заламывая трясущиеся пальцы. Но даже за этим словом стояла какая-то вселенская слабость, растерянность, возможно, желание удостовериться лично, что альфу не пытаются утешить лживыми речами. – Ваше Величество, господин Ким дышит, он не оставил бы Вас, – похлопав короля по плечу, изрёк военный министр. Сердце Чонгука вернулось к жизни гулким ударом, и он пошатнулся, не в силах усмирить бурю эмоций в измученной душе. В королевские покои вошёл седовласый старец, обращая на себя внимание всех присутствующих, кроме Чон Чонгука. Король был просто не в силах оторвать покрасневшие глаза от своего малыша. Дыхание омеги было едва различимо, и только изредка вздымающаяся грудь указывала на то, что он спит. Его мальчик спит! – Ваше Величество, могу я попросить Вас об аудиенции? – низко кланяясь, подал голос старик. Король безмолвно стоял, любовно оглаживая взором хрупкое тело на белоснежных простынях. – Покиньте нас, – вмешался Юнги, понимая, что Чон до сих пор не отдаёт отчёт всему происходящему. Все незамедлительно ретировались прочь, оставляя эту троицу секретничать. – Говори, – неожиданно раздался хриплый, но властный голос короля. – С этим глупым ребёнком всё в порядке, скоро очнётся, – послышался спокойный голос лекаря, Чонгук сжал кулаки, выпуская доминантный феромон. – Гук, – зашипел Юнги, морщась, – Успокойся! – Я давно раскрыл замысел господина Кима, – продолжил старик, покорно принимая гнев правителя поднебесной, – Ваше Величество, юношу мучили не только панические атаки и бессонница. Тэхён потерял смысл жизни, находясь вдали от Вас, – Чонгук зажмурил глаза. Без Тэхёна его существование так печально и безрадостно, что он даже страшился это представлять, не то, чтобы прочувствовать на собственной шкуре. – Господин Ким надеялся объясниться с Вами, это помогало ему кое-как балансировать на грани полного отчаяния. Я не знаю, кто этот «добрый» человек, который помог ему добыть яд кониина. Слава Будде, – старик издал шумный вздох, – Я успел тайно заменить его на сильнодействующую настойку мака опийного. Мак опийный погружает человека в глубокий сон, не вредя организму. – Почему не доложил мне об этом? – рявкнул Чонгук, – Проучить меня решил? – альфа развернулся корпусом и впился красными из-за лопнувших капилляров глазами в старика. Мин стоял, округлив глаза, – Что за бедлам происходит во дворце? – прорычал военный министр. – Я не страшусь смерти, Ваше Величество, – вымолвил старец. – Как ты смеешь?! – взорвался Юнги. – Пусть договорит, – вмешался Чон, – приподнимая ладонь вверх. Мин подавился вздохом. – Иногда люди лишь через потери понимают силу любви, – криво усмехнувшись, произнёс лекарь, – Если цена исцеления, избавления этого ребёнка от невыносимых страданий – моя жизнь, я покорно приму это, Ваше Величество. – Я не лишу тебя жизни, поскольку не хочу еще ниже пасть в глазах Тэхёна. Когда он очнётся? – глубоко вздохнув, Чонгук вновь перевёл взгляд на своего малыша. – Мне неизвестно точное время, когда господин Ким выпил настой. Полагаю, несколько часов он ещё проспит, – послышалось неразборчивое бормотание седовласого мужчины. – Прочь с глаз моих, – процедил король. Старик, поклонившись, покинул королевские покои, надеясь, что тягостному молчанию между этими двумя наступил конец. – Юнги, я совсем без сил, обсудим всё позже, – еле шевеля губами, проговорил Чон. Истерика, бушевавшая в душе альфы, утихла, оставив после себя горечь и какую-то вселенскую усталость. – Может, позвать лекаря? – послышался взволнованный голос друга. – Это лишнее, – ответил король, укладываясь на постель, аккуратно притягивая к себе свою «колючку». Ни о чём не спрашивая, военный министр развернулся и покинул покои, осторожно прикрыв за собой дверь. Слова лишние. – Котёнок, вернись в мои объятия, – нежно прижав к себе омегу, зашептал альфа, – Почувствуй моё тяжелое дыхание от грусти из-за того, что обидел тебя. Взгляни в мои глаза, выслушай извинения, и обними меня, поцелуй, – Чонгук невесомо гладил скулы красной розы подушечками пальцев. – Прости меня, любимый! – из глаз вновь покатились солёные слёзы. Альфа прикрыл веки, засыпая. Сильные руки стальной хваткой окольцовывали гибкий стан омеги даже во сне. Потому что имеет право. Потому что это его, Чонгука зазноба.***
Зима сходила на нет, последние снега растаяли, словно былые воспоминания о чём-то тягостном, гнетущем. Наступила ранняя весна. Мягко, ненавязчиво прогнала она холод и стужу с порога королевского дворца. В это время года природа оживает, а вместе с ней оживают и люди. Тэхён проснулся от ощущения тёплых губ, которые покрывали поцелуями его шею и спину. Глубокий, чуть хрипловатый голос раздался раньше, чем он смог заставить себя распахнуть пышные ресницы. – Котёнок, выпей воды, – любимый баритон прозвучал совсем близко, но перед глазами омеги всё по-прежнему расплывалось. – Что произошло? – прохрипел Ким, сухость во рту не позволяла сделать полноценный вздох. Чонгук приподнялся на постели, осторожно переворачивая свою зазнобу на спину. – Малыш, выпей воды, – протягивая сосуд, наполненный водой, прошептал король. Тэхён, приложив немало усилий, привстал, протягивая изящные пальцы к фарфоровому кувшину с водой. Чон неотрывно наблюдал, как его любимый жадно пьёт воду, как несколько хрустальных капель стекли по тонкой шее, скрываясь за кромкой одежды. – Ваше Величество, – подал голос Тэхён, смеряя короля растерянным взглядом, возвращая в сильные руки правителя поднебесной практически пустой кувшин. Задавая немой вопрос карамельными глазами. Чонгук расплывался в улыбке идиота. Он всегда такой, когда его мальчик рядом. – Приляг, котёнок, – потянулся к омеге Чонгук, укладывая того на постель, попутно заключая в нежные объятия. Альфа провёл кончиком носа по собственной метке, вдыхая такой родной и любимый запах человека, без которого мужчина не представляет жизни. Тэхён уткнулся носом в ложбинку на шее короля и притих, а после послышались всхлипы. Чонгук перевернулся на бок и аккуратно подцепил острые скулы пальцами рук, моментально сцеловывая солёные слезы с щек и прикрытых глаз. – Тише, любимый, не плачь, – шептал в сухие губы король. – Я не понимаю, не понимаю…Почему? – промяукал Ким. – Потому что наша любовь, – король сглотнул, – Сильнее смерти! – губы альфы нерешительно подались вперед, осторожно сминая омежьи, словно на пробу. Словно впервые. Чонгук перевернулся на спину, укладывая красную розу на свою грудь, не желая прекращать поцелуй, который из невинного перерастал в более чувственный, глубокий. Они – влюблённые дураки, которые совершили кучу непростительных ошибок, но красная нить, которая связала их навеки, отчаянно не хотела рваться. Чонгук возвращал к жизни своего мальчика, воспламеняя изнутри. Тэхён усмирял его, остужая холодной водой жгучий темперамент правителя поднебесной. – Пообещай мне, что никогда больше... – Чонгук замолк, не в силах даже произнести эти страшные слова вслух. – Похоже, что Вы меня и с того света достанете, – впиваясь ногтями в сильные плечи мужчины, прошептал котёнок короля. – Можешь не сомневаться в этом, никому не отдам. Мой! – чмокнул любимую родинку на кончике носа счастливый Чонгук, прижимая плотнее к сильной груди Тэхёна, вдыхая глубоко обожаемый запах красных роз. Наслаждаясь долгожданным теплом. – Не гневайтесь, Ваше Величество, – Чон приоткрыл глаза в недоумении, о чём говорит этот чертёнок, король в данную секунду самый умиротворённый человек в мире? – Я плакал, пока у меня были ещё слёзы. Потом всхлипывал, пока голова не начала пульсировать. А затем вопил, пока мой голос не пропал. Был убит горем из-за того, что Вы отвернулись от меня, отдалили от себя, – бормотал Тэхён, роняя слёзы, лежа на любимом мужчине, вцепившись кончиками пальцев в руки, как будто хотел убедиться, что это не насмешка его воспалённого мозга. – Самое дорогое в моей жизни – это ты! – ответил король, – Ты – моя семья. Огорчать тебя – значит огорчать самого себя, ведь ты – часть моей души, Тэ. Моя самая нежная «колючка». Я обидел не только тебя, мой родной, но и себя тоже. Я прошу, прости меня, я очень тебя люблю и раскаиваюсь в том, что причинил тебе боль, – лепетал король в каштановую макушку, запуская кончики пальцев в непослушные локоны. – А теперь по иронии судьбы моё сожаление и горе расцениваются как подделка! – король горько хмыкнул, – Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты поверил в искренность моих слов? Я готов это сделать. – Сначала я подумал, что наскучил Вам, – ответил Ким, голос омеги дрожал, воспоминания причиняли боль. – Нет, маленький, – перебил его король, вновь прижимая сильнее, чтобы под кожу, чтобы навечно. – Вы расскажете мне, почему отвернулись от меня? – Тэхён приподнял голову и заглянул в любимый омут глаз. Чонгук шумно выдохнул, – Мне доставили письмо, на нём стояла печать Пак Богома, – король замолчал на несколько секунду, после продолжил, – В письме он назначал тебе встречу в том постоялом дворе, где мы встретились с тобой. Он писал о том, что скучает по твоим сладким губам, – альфа рыкнул, усиливая хватку на тонкой талии омеги. – Когда ты все же пришёл туда, от тебя пахло природным запахом Пака, я лишился здравого рассудка в тот момент, позже я нашёл в своих покоях остальные письма, – глаза Тэхёна округлились. – Но никаких писем не было, как и моих встреч с господином Богомом, – возразил Ким, приподнимая корпус и нахмуривая брови. – В тот день господин Пак сообщил мне о том, что Ваш супруг решился на отчаянный шаг – мою смерть! – Что? – рявкнул король. – Господин Богом хотел укрыть меня, предложил сбежать, сказал, что отвлечёт Хэёна и позже найдет способ сообщить обо всём Вам, – протараторил омега. – Тэ, хватит выкать, – возмутился альфа. – Зачем Хэёну убивать тебя? – приподнимая бровь, буркнул Чонгук. – Не верите мне? – зашипел Ким, отстраняясь от альфы. Чон притянул омегу к себе, зашептав, – Верю, малыш. Сожалею, что допустил мысль сомневаться в твоей искренности. Просто не понимаю, откуда в Хэёне столько смелости? – У монарха достаточно власти, чтобы избавиться от жалкого наложника четвёртого ранга, Ваше Величество, – процедил Ким. Чонгук покачал головой, ну как же он любит эту «колючку». – Как они всё провернули, – зарычал альфа, сжимая пальцы правой руки в кулак. – Тэ, откуда у тебя шрамы на спине, что произошло? – голос короля стал надломленным. – Хэён наказал, – Чонгук скрипнул зубами, – Прости, что меня не было рядом, – сорвалось с губ. – Я не справлюсь с этим в одиночку, Ваше Величество, силы слишком неравны, – бубнил в шею короля Тэхён и льнул, льнул ближе. – Малыш, не думай ни о чём, хорошо? Я разберусь со всем, прости меня, котёнок. Прости, что поддался гневу и не замечал истины. Украдкой, по ночам, я посещал мавзолей папы, разговаривал с ним, шептал в отчаянии, как невыносимо скучаю по вам. Я чуть не задушил нашу любовь собственными руками, мне так жаль, родной. Ты сможешь меня когда-нибудь простить? – Почему люди сначала берут, комкают и бросают, а потом просят простить? – Чонгук натянул одеяло, укутал своего заплаканного мальчика, торчал только нос. – Позволь мне тебя сохранить, малыш. Позволь целовать по утрам, посвящать тебе все восходы и закаты. Засыпать, тебя обнимая, любить трепетно. Любимый, я тебя отвоюю, сберегу и оставлю для себя, не смогу одолеть собственника внутри. – Я должен подумать, хотя бы ради приличия, Ваше Величество, – ответил Ким, – Но от мысли, что Вы не рядом, я задыхаюсь. Я понимаю, что чудовищное недоразумение сыграло с нами злую шутку, но думаю, что это хороший жизненный урок для Вас. – Да хватит выкать, Тэ, – цокнул языком Чонгук, омега захихикал. – Малыш, – протянул король, – Мм, – подал голос Тэхён. – Если тебя не станет, – альфа зажмурил глаза, – Я последую за тобой, запомни это. Я живу тобой, дышу тобой. Я твой, Тэ. Я разберусь со всем, обещаю. Мы невыносимо нужны друг другу. Ты моя вода, – поцелуй в макушку. В королевских покоях повисла тишина. – А ты мой огонь, – утыкаясь в любимую шею, буркнул омега короля спустя несколько минут молчания. Он должен был подумать ради приличия. Казалось, холодная зима ушла далеко-далеко в прошлое. Да и была ли она когда-нибудь?***
Чонгук раскрыл глаза, потянулся, расплываясь в блаженной улыбке. На душе штиль. Самое страшное, неизбежное позади. Главное, что его мальчик дышит, хихикает, выкает и жмётся ближе. Всё остальные трудности альфа решит непременно, если нужно, то силовыми методами. – Шин, – приподнимаясь на постели, негромко проговорил король. – Да, Ваше Величество, – тут же откликнулся главный королевский евнух. – Пригласи лекаря Михёка, немедленно, – Чон аккуратно встал с постели, окинул тёплым взглядом с ног до головы Тэхёна и направился в купальню. Стоило только мужчине закончить утренние процедуры, как в покои вошёл старец, низко кланяясь правителю поднебесной. – Здравствуйте, Ваше Величество, – не смея поднимать головы, прошептал лекарь, так как обратил внимание, что омега спит. – Я очень зол на тебя, но отныне постараюсь хоть иногда личные интересы ставить на второй план. Я могу только тебе доверить заботу о моём омеге. Проследи, чтобы господин Ким скорее оправился от недугов, – поправляя одежду на своём теле, произнёс король. – Да, Ваше Величество, благодарю за оказанное доверие. – Мне необходимо удалиться, оставайся рядом с господином Кимом, не спускай с него глаз, – Чон вновь выпустил доминантный феромон. Глубоко вздохнул и направился в свой кабинет, где его должен был ожидать военный министр.***
– Ваше величество, – военный министр вошёл в кабинет короля, – Бумаги, что я ранее прислал, удалось расшифровать их? Чонгук сидел за дубовым столом, закопавшись в свертках. Юнги уселся в кресло. Мин был дёрганый, хрустел шейными позвонками, шумно дышал. – Чон, что происходит во дворце? – наконец подал голос военный министр. – Думаю, то же самое, что и за его пределами, мой друг. Заговор, – таинственно протянул король. – Смотрю, тебе уже весело, а кто-то недавно выл белугой, – скривил губы Юнги. – Я тоже рад тебя видеть. Как Чимин? – улыбнулся Чонгук. – Рвётся во дворец к Тэхёну, но я его не верну, так и знай, – вещал Мин, протягивая свёрток королю. – Когда Тэхён немного оправится после болезни, навестим вас, на свадьбу то позовёте? – захохотал Чон. – Естественно, нет, Ваше Величество. Давай, раскрывай свёрток, хочу увидеть, как округляются твои глаза. Чонгук спорить с другом не стал, развернул пергамент и впился в чернила аспидными глазами, которые действительно расширились, но не так сильно, как того ожидал военный министр. – Я уже знаю, что Чхвэ Усан замешан в вопросе фальшивок, теперь этому есть ещё одно подтверждение. Не пойму, чего ему неймётся? – бросая свёрток на дубовый стол, негодовал Чон. – Как ты смог расшифровать шифр? – всплёскивая руками, изумлялся Юнги. – Ключ к шифру был в этой книге, – Чонгук головой указал на вышеупомянутый предмет. Я обнаружил её в покоях вдовствующего монарха, думаю, почивший министр финансов и мой папа старались разобраться во всём перед смертью. Но не успели, – глаза Чонгука потемнели. – Из того, что я уже расшифровал, понятно, что речь идёт о заговоре. Заговоре, который замышлял Чхвэ Усан со своими приспешниками против меня. Если бы только против меня, он укрепил и расширил свою армию, чтобы резать и грабить народ, запустил в оборот фальшивые монеты. Левый государственный советник готовится нанести сокрушительный удар изнутри. – Он замышляет осуществить переворот? – ахнул Мин. – Именно, но у нас нет полной картины развития событий. Кто ему помогает? – Он хочет, чтобы Хэён стал регентом при кронпринце Мэн Хо? – выплюнул друг. – Не думаю, зачем грабить дом, в котором собираешься жить? – король прикрыл веки, – Есть кто-то выше Усана. В этом заговоре Чхвэ либо пешка, либо умело ей притворяется. Боюсь, что отнюдь не он глава заговора, – скривился король. – У меня есть подозрение, что нам его просто подставили как ясно видимую мишень. Если бы он преследовал цель наделить любимого отпрыска неограниченной властью, способов убрать меня тьма. Зачем такие сложности? Кто помогал ему чеканить фальшивки? Здесь имена и планы, – Чонгук протянул пергамент военному министру, – Взгляни. – Чон Хо…Чон Хо, – протянул Юнги. – Стой, так это бывший управляющий Домом кисэн, с которым сбежал Намджун. Не верю я в такие совпадения, Гук. – Они оклеветали Тэхёна, а я пошёл на поводу у ревности, – голос короля стал тихим, – Пока я страдал, за моей спиной мне же рыли могилу. Не прощу себя никогда, что причинил столько боли своему мальчику. А этим тварям, – король зарычал, – Лично сверну шеи. – Нужно избавиться от левого государственного советника, но его армия очень сильна, шансы на победу ничтожны, – развёл руками Юнги. – Ха! – вырвалось из уст Чонгука, и он принялся ходить взад-вперёд, правда, сейчас его мягкая поступь больше напоминала дикого гепарда, а не разозлённого тигра. – Я думал об этом, Юнги. Со дня на день должны прибыть наместники всех провинций, я давно распорядился об этом. – Ты думаешь, что Усан – идиот? Не поймёт, что мы хотим заручиться их поддержкой? – шикнул Мин. – А ты думаешь, я идиот? – изогнул смоляную бровь Чонгук, – Мы попросим помощи у наместников в поисках Намджуна и в подавлении бунтов. А сами выступим против армии левого государственного советника. Если и этого будет недостаточно, есть у меня ещё один козырь в рукаве. – Но мы не знаем, где Намджун, – уже тише возразил военный министр. – А откуда это знает Усан? Что нам известно о Намджуне, а что нет? Ты вчера только вернулся с окраин Когурё, – король хитро улыбнулся. – Эти твари сами мне подкинули прекрасную идею. Как они отвлекли моё внимание «изменой» Тэхёна, так и я замылю глаза Усану войной с Намджуном. – Пусть Чхвэ думает, что месть Намджуну для меня сейчас важнее вопроса фальшивок. В конце концов, один из способов решить проблему сегодня – пообещать решить её завтра, так я и поступлю. В кабинет короля вошёл главный королевский евнух. Выглядел он обеспокоенным, лицо было белое как полотно. – Ваше Величество, наложника, – Чонгук сжал зубы, – Наложника Ёна нашли в его покоях мёртвым. Омега повесился. Мои соболезнования, он носил под сердцем Вашего ребёнка, – евнух опустил низко голову. – Что происходит во дворце? – рявкнул Юнги. Чонгук молчал, сжимая кулаки. – Я уверен, во всём этом замешан Хэён, – просипел король. – Юнги, прошу, займись этим вопросом, мне нужно к Тэхёну. Я больше не оставлю его, он нуждается во мне. – Не беспокойся, ступай. Дворец со множеством лабиринтов и расписных окон был местом постоянных дворцовых интриг, которые приводили к переворотам, войнам и смертям. И вот они встретились – импульсивная молодость и закалённая в дворцовых интригах зрелость. Молодой тигр Чон Чонгук и зрелый лис Чхвэ Усан.***
Чонгук вернулся в покои и застал Тэхена вновь спящим. Лекарь тарахтел склянками. – Как он? – зашептал король, бесшумно подходя к королевской кровати. – Его организм пережил слишком много стрессов, он слаб. Какое-то время господина Кима будет клонить в сон. Но к нему вернулся аппетит, – седовласый широко улыбнулся. – У господина Кима была, – король замялся, смутился, – Была течка накануне. Сегодня же он находился в обычном состоянии, насколько мне известно, – альфа проглотил слова, лекарь позволил себе осторожно закончить мысль короля, чтобы скорее его успокоить. – Да, всё верно, течка у омег идёт от трёх до пяти дней. Господин Ким подвергся сильному стрессу и выпил настойку мака опийного, это послужило небольшому сбою в организме. – Сбою, – понуро опустив голову, буркнул Чонгук. – Ваше Величество, не беспокойтесь, организм господина Кима молодой, он быстро восстановится. Всё наладится, течки вернутся. Просто будьте рядом с ним. Вы его панацея. – У нас была сцепка, – заламывая пальцы, мямлил король, чувствуя себя каким-то девственником. – Думаю, Вам придётся ещё попотеть над этим вопросом, Ваше Величество, – улыбнулся лекарь. – Организм Вашего омеги слишком слаб, маленькая вероятность, что он понёс. – Спасибо, спасибо, что спасли Тэхёна. Без него я сгину, – подняв голову, изрёк альфа. – Ваше Величество, искалечить может не только отсутствие любви, но и слишком сильная любовь. Можно сомневаться, можно сгорать от ревности, пылать от страсти, главное – не рвите связывающую Вас с этим ангелом нить. Конец будет печален для обоих. Такова цена за такую всепоглощающую любовь. – Ччонгук, Чонгук – укрытый шёлковым одеялом, Тэхён метался по кровати, шепча родное имя. – Вы ему нужны, Ваше Величество, – махнув рукой в направлении хрупкого омеги, улыбаясь глазами, прошептал беззубый старик. Чонгук тут же прилёг рядом с Тэхёном, притягивая его к себе, теснее прижимая. Чтобы согреть, защитить, окутать своей безумной любовью. – Я рядом, малыш, – король подарил невесомый поцелуй в нахмуренный лобик. Омега в его руках расслабился, по губам помимо воли расплылась ласковая улыбка. Ким Тэхён ощущал своего альфу даже во сне. Уголки губ Чонгука дёрнулись вверх, изображая улыбку идиота. Странное переплетение огня и воды доказывает реальность земного чуда – чуда истинной любви!***
Размытый силуэт, стоящий среди деревьев неотрывно наблюдал за двумя влюблёнными фигурами, льнущих друг к другу. Один из них прятал свои широкие плечи под чёрным плащом. А тот, что пониже, изящный, возвышенный, был укрыт серебряным. На лицах маски, скрывающие облик, но всё тщетно, от него бессмысленно скрывать правду, он из тысячи его узнает. Больно, нестерпимо больно, когда видишь предательство истинного. Разодранное в клочья сердце Ким Сокджина болело от того, что он смог развидеть сквозь слёзы. Хотелось закричать громко, жалобно, содрогаясь всем телом от разрывающей душу боли, но он молчал, мерно дыша. Он молчал, когда сильные руки заключили в нежные объятия другого, не его. Когда фигуры сбросили серебряные маски и губы ласково прикоснулись к чужим. Он молчал, окутанный холодом. В полнейшей тишине не хотелось жить несбыточными мечтами, страдать, плакать горькими слезами, бороться – и после всего этого единственный удел – забвение! Забвение, как будто тебя никогда и не было на свете! Глаза видели измену, теперь он не видит жизнь! – Намджун, добро пожаловать домой, – ласково пропел омега. – Любимый, зайди в резиденцию, здесь достаточно холодно, – чмокнув в покрасневший кончик носа, прошептал Ким. Сокджин развернулся и мягкой поступью направился прочь. Подальше от предателя, подальше от этого места. Стальная рука схватила его и развернула к себе, нагло прижимая к своей груди. – Сокджин, зачем подглядываете? – вдыхая глубоко в лёгкие любимый запах ванили, прошептал мужчина. Сокджин оттолкнул от себя альфу, словно обжёгся. – Этот омега стоит того, чтобы потерять дружбу, положение в обществе, жизнь? истинность, осталось неозвученным, – сквозь ком в горле хрипел Ким Сокджин, испепеляя глазами альфу. – Я не хочу выглядеть в ваших глазах предателем и трусом, – сделав неуверенный шаг навстречу, шепнул Намджун. Омега хмыкнул, – Я обязан доложить во дворец ваше местоположение, господин Ким Намджун. – Обязательно сделайте это, хорошо? – вновь подойдя вплотную, произнёс мужчина. – Предать вас, как вы меня? – в самый последний момент омега посмотрел альфе в глаза. Испуганные, наполненные осознанием непоправимости произошедшего. Красивые и несчастные глаза предателя. Всё внутри омеги дрожало. – Отправляйтесь во дворец, хорошо? Доложите обо всём. Не смейте ничего утаивать от Его Величества, слышите? – Намджун осторожно прикоснулся тыльной стороной ладони к мягкой щеке омеги, поломано улыбнувшись. – Лучше живите, как трус в бегах. Нежели я увижу вашу мертвую голову на рынке. – Сокджин! Выполни мою просьбу, отправляйся во дворец, – мужчина прикоснулся обветренными губами к макушке секретаря королевского секретариата, прошептав, – Прости, – а после развернулся на пятках и растворился в чаще леса, словно привидение.***
Главный государственный советник, ныне изменник, зажил новой жизнью. Совершил ритуал перерождения. Естественно, что от такого перерождения души изменяется и внешний вид человека, о чём он сам может и не знать, но что другим людям бывает трудно не заметить. Взгляд Намджуна стал тяжёлым, глаза потухли, широкие плечи осунулись. По заслугам получают все – хоть через минуту, хоть в следующем веке и новом перерождении души. «Серебряный омега» ожидал своего возлюбленного в полумраке покоев, мурлыча неизвестный альфе мотив и прожигая красивыми глазами пламя свечи. – Чон Хо, родной, – альфа приблизился к омеге и нежно прикоснулся пальцами рук к хрупким плечам юноши. – Мы должны отомстить королю! – прошептал одними губами бывший управляющий Домом кисэн. – Вы должны отомстить за себя, но должны делать это в меру, без излишней жестокости, не переходя за пределы справедливости, – возразил Намджун. – Последствия не имеют значения, – расплываясь в устрашающей улыбке, изрек Чон Хо. – Моя месть затопит всё Когурё багровой кровью, – Намджуна передернуло от слов омеги. – Мой природный запах – молочный шоколад, – повернув голову к мужчине, сказал очевидные вещи Чон Хо. – Угу, – буркнул Ким. – А у короля – горький шоколад. Великий Чон Чонгук – мой родной брат, это и есть его проклятье. Это и есть его погибель, – по покоям разнёсся истерический хохот. На дворе жестокие времена. На удар отвечают ударом. Брат готов убить брата, а король сжечь целый континент, мстя за своего омегу.
