Розы короля

      

При монархии правосудие исходит от короля.

Цитата из книги «Дела и речи»

             Безмолвная весенняя ночь будто насмехалась над обывателями королевского дворца своим спокойствием. Снаружи всё было тихо, так, словно ничего и не произошло. Шаги военного министра казались раскатистыми, разносились эхом в безмятежной ночи. Юнги, не колеблясь, вошёл в покои наложника первого ранга, окидывая нечитаемым взглядом всех присутствующих. Всё, что происходит во дворце, может быть скрыто от простых смертных, но только не от него.              – Нынешняя ночь к демонам добрая, – прервал мрачное молчание Юнги. Прямо на него смотрели глаза мёртвого Ёна, наложника короля, с тонким приятным запахом розовой розы. Взгляд у него был остановившийся, но лицо выражало умиротворение, словно бы омеге было благостно. Мин прошёл через всю комнату к окну, затем подошёл вплотную к холодному телу, прикрыв юноше глаза пальцами рук. Больше они не сияли.              – Печальная история любви мёртвого наложника и его неродившегося ребёнка, – прошептал мужчина.              – Что известно о смерти господина Ёна? Допросили его придворных омег? Не поверю, что у него были причины свести счёты с жизнью, когда он под сердцем носил ребёнка Его Величества, – чеканил слова Мин Юнги, отойдя к окну. Полнолуние. Поистине живописная картина.              – Навряд ли чувство справедливости короля окажется настолько обострённым, что он станет добиваться доказательств невиновности уже мёртвого наложника, – провякал главный королевский лекарь.              – Повтори, – сквозь зубы процедил Юнги.              – Мёртв наложник короля! Наложник, который носил под сердцем ребёнка династии Чон! Считаете, что это недостаточный повод перевернуть вверх дном весь дворец? – Мин прищурил глаза, давя своей аурой на лекаря.              – Н-нет, господин Мин, – голос травника ощутимо задрожал. Мужчина вновь вспомнил о ценности своей прогнившей шкурки.              – Докладывайте! – стальным тоном проговорил альфа.              – Господина Ёна нашли несколько часов назад повешенным. Записки нет. Придворные омеги из его окружения утверждают, что накануне он повздорил с Юонгом, супругом второго ранга.              – А с господином Хэёном покойный не вступал в конфликты последнее время?       В покои вошёл монарх, озаряя помещение своей аристократической красотой.              – Говорят, помяни дьявола всуе, так он явится, – усмехнулся Юнги, кланяясь супругу короля в знак приветствия.              – Господин Мин, сочиняете необоснованные обвинения против меня? – хитрый прищур коснулся красивых омежьих глаз.              – Ваше Высочество, что привело Вас в столь поздний час? – вежливо обратился альфа к монарху, игнорируя заданный вопрос.       – Всё, что происходит во дворце, касается и меня. Сегодня я скорблю вместе со всеми, – Хэён наигранно опустил уголки малиновых губ. Юнги раздражительно цокнул языком.              – Что ж, Вы лучше других умеете подглядывать и подслушивать, и выпытывать. Что же произошло во дворце, Вам известно? – военный министр прожигал глазами супруга короля.              – Ваши непрозрачные намёки меня смущают, господин Мин. Оставьте нас, – прошипел монарх. Услышав приказ, никто не осмелился ослушаться омегу, и один за другим все покинули покои розовой розы.              – Конечно, без всяких на то оснований, вы сразу обвинили меня в злодействе? Меня, супруга короля? Папу, наследника великой династии Чон? Может, приговорите сжечь меня на костре? – Хэён нервничал, что не скрылось от острого взгляда военного министра.              – Ваше Высочество, как я смею, – совершенно неискренне улыбнулся альфа.              – Моя задача – найти человека, который совершил столь тяжкое преступление. Убил беременного наложника короля.              – Разве мы имеем дело не с самоубийством? – изогнул тёмную бровь Хэён.              – Уверяю Вас, это всего лишь неправдоподобная инсценировка.              – Жаль, омега был так юн и красив. Говорят, хотел осчастливить короля. Судьба слишком жестока по отношению к бедняжке. Возможно, Будда наказывает Его Величество? Чонгук так озадачен состоянием господина Кима, что его наследник не помнит лица собственного отца, – монарх скривился.              – Ваше Высочество, я могу Вас неправильно понять, – развёл руками военный министр. – До встречи, господин Хэён, – альфа поклонился и направился к выходу.              – Как поживает господин Пак? Надеюсь, Чимин больше не страдает летаргическим сном? – ехидная ухмылка исказила красивые губы. Юнги сжал кулаки.              – Ваша милость безгранична, Ваше Высочество. Господин Чимин пребывает в прекрасном расположении духа. Скучает по кузену, правда. Но воля короля – закон! Его Величество не отходит от своего омеги. Чимину необходимо быть более терпеливым и менее жадным. Всё внимание господина Тэхёна принадлежит королю, – Юнги злорадствовал. Сердце Хэёна совершило кульбит. Слишком больно.              Монарх решил держать мысли при себе и улыбаться, спрятав под этой улыбкой внутренний гнев и невыносимую боль.              Ещё одна невинная душа приняла бесславную смерть в борьбе за такую заманчивую, но губительную любовь правителя поднебесной.       

***

             Тэхёну не спалось, запах горького шоколада возбуждал, воспламенял инстинкты. Омега осторожно перевернулся набок и жадно впился карамельными глазами в красивые черты лица короля. Мужчина спал, мерно дыша. Крепкая грудь вздымалась, суховатые губы были приоткрыты, чёрные ресницы подрагивали. Тэхён потянул шёлковое одеяло вниз, оголяя крепкие грудные мышцы, рельефный пресс. Король обладал атлетической фигурой, без грамма лишнего жира. Ким, прикусив губу, дёрнул шёлк ещё ниже, оголяя слегка возбуждённую плоть мужчины. Король был нагим, член альфы привставшим. Глаза омеги засверкали игривым огоньком. Тэхён пискнул от желания. Любимый, сильный мужчина так близко, стоит только протянуть руку. Нежные пальчики омеги запылали огнём от нетерпения, хотелось ласкать крепкое тело, бесконечно прикасаться. Тэхён провёл кончиками пальцев по тазовым косточкам Чонгука, спускаясь плавно к крепким бёдрам. Инстинктивно прижимаясь стройным телом ближе. Смазка выделялась интенсивно, Тэхён истекал влагой.              Мучительное желание накрывало его с головой, лишая рассудка. Омега разместился между ног мужчины и принялся слегка покусывать внутреннюю часть восхитительных бёдер. Неотрывно наблюдая, как на глазах наливается кровью член короля, слегка пульсируя. Тэхён, словно нашкодивший котёнок, прикусывал острыми зубами кожу альфы и тут же зализывал, извиняясь. Чонгук всхлипнул от нахлынувшего удовольствия.              – Маленький, – прохрипел мужчина, – Не играйся, я не смогу себя сдержать.              Тэхён был готов молить о большем, соблазнять и соблазняться. Ким провёл языком, жадно вдыхая любимый запах кожи, вспоминая, как делал это раньше. Из грудной клетки вырвались полузадушенные стоны, омежка слишком возбуждён.              Ким ласкает губами поджавшиеся от возбуждения яички Чонгука, втягивая в пылающий рот то одно, то другое. Блаженно улыбаясь, ощущая, как сильные пальцы вплетаются в его шёлковые, лохматые после сна локоны. Проводит языком вокруг основания ствола, вырывая тихие стоны наслаждения своего мужчины.              – Малыш, – скулит король, подаваясь вперёд. Бёдра альфы мелко дрожат, член начинает сочиться, глаза прикрыты в блаженной неге. Чонгуку восхитительно. Внутренний зверь бьётся в агонии от желания и нетерпения. Рычит и скалится, требуя взять своего омегу. Насладиться моментом, когда Тэхён будет сгорать под королём, просить большего. Но мужчина вновь цыкает на зверюгу, успеется.              Тэхён мажет кончиком языка по головке члена, собирает выделившуюся смазку, а после поднимает заволочённые пеленой глаза, впиваясь в аспидные, что горят напротив. Шкодливый котёнок короля улыбается своей квадратной улыбкой широко и счастливо. Выбивая последний воздух из лёгких альфы.              Впиваясь ноготками в бёдра любимого, омега облизывает сладкие губы и вбирает пульсирующую плоть в рот, опускаясь наполовину длины.              – А-а-а-х, Тэ, прошу, – заскулил альфа, – Поласкай мой член своим нежным язычком.              Тэхён мычит, пуская вибрацию по стволу, заставляя Чонгука кусать собственные губы. Чон подмахивает бёдрами, надавливает слегка на голову омеги, чтобы тот взял глубже, ярче. Тэхён подчиняется, выпячивая аппетитную попку, заглатывая член, кружа по стволу, сладко причмокивая.              – Котёнок, прикуси слегка головку, сделай своему альфе приятно, а-а-ах, д-а-а! Малыш, – громкие стоны заполнили пространство. Запахи смешались, любовно кружа. Сумасшедшая страсть, глубокая привязанность, мужское желание и всепоглощающая любовь затопили влюблённых с головой.              – Тэ, я сейчас…Котёнок, остановись, – рыкнул мужчина, отрывая своего возбуждённого мальчика от «сладости». Тэхён жалобно заскулил. Чонгук повалил на себя хрупкое тело, оглаживая упругую попу, размазывая выступившую смазку по внутренней стороне стройных ног омеги.              – Хочу, – горячий шёпот в губы короля, Чон, ухмыльнулся.              – Моя дырочка такая мокрая, – просунул указательный палец в подтверждение.              – Мой мальчик хочет, чтобы его взяли? – издевался мужчина.              – Чонгук, прошу, – жалобно. Возбуждённый член омеги истекал предэякулятом, в промежности зудело.       – Люблю тебя, зазноба, – впиваясь мокрым поцелуем в сладкие губы, рычал альфа. Два пальца входят в изнывающую дырочку, осторожно растягивая.              – Я готов, Чонгук, – шипит омега, прикусывая нижнюю губу короля.              – Моя «колючка» такая нетерпеливая. Обожаю, когда ты такой. Это сводит меня с ума. Оседлаешь мой член, м? – лукаво улыбаясь, спрашивает король.              – Поработаешь сегодня за двоих, малыш? – слегка похлопывая ягодицу, тянет губы уточкой Чон. Просит поцелуй. Глаза омеги горят огнём, бархатное тело блестит от пота, волосы лохматые после сна, – Мой самый красивый, – нежный шёпот в ушко. Чонгук прикусывает мочку, слегка царапая ногтем вставший сосок.              – Давай, зазноба моя, оседлай меня, – Тэхён всхлипывает. Альфа направляет головку члена в узкую дырочку, придерживая омегу под попкой. Ким осторожно насаживается, ощущая долгожданную заполненность. Прогибается в спине, закатывая глаза. Король впивается в тонкую талию рыча.              – Малыш, не двигайся, привыкни к нему, – шепчет альфа, нежно оглаживая спину, бёдра своего мальчика.              – Я готов, Гуки, – внутри альфы взрываются миллиарды звёзд. Зверь готов валяться у ног омеги.              – Желаю тебя, – шепчет король, опаляя ушко, горячим дыханием.       – Д-а-а, – срывается с губ омеги.       – Двигайся, любимый, а-а-х, чёрт.              Тэхён плавно насаживается на член, после поднимается, постепенно увеличивая темп. Чонгук щиплет красную розу за сосок, похлопывает по попке. – А-а-х, Гуки, Гуки, – омега теряется в новых ощущениях, член альфы попадает точно по простате, даря невероятное наслаждение. Подхватив под упругую попку своего мальчика, король самостоятельно вбивается, прижимая своего котёнка к сильной, часто вздымающейся груди. Тэхён утыкается носом в крепкую шею, прикусывая зубами кожу, вырывая громкий стон. Толчки становятся интенсивнее, член альфы проникает всё глубже и жёстче.              – Гуки, любимый, я хочу…Хочу кончить, – скулит Тэхён, дрожа всем телом.              – Давай маленький, я следом. Хочу сцепку, котёнок. Ты же знаешь, как я люблю кончать в мою сладкую дырочку, – хрипел мужчина, толкаясь в любимое нутро. Тэхён тянется дрожащими пальцами к собственному члену, но утробный рык альфы останавливает его, – Ты сможешь кончить без прикосновений, Тэ. Порадуй меня, тебе хорошо?              – Мхмх, – скулит Ким, царапая сильные плечи, – Д-а-а, кончай.              Чон прикоснулся к плоскому животу своего мальчика, нащупывая собственную плоть под кожей, – Мой послушный котёнок, как ты хорошо меня принимаешь, смотри, как я глубоко в тебе, – сорвано хрипел влюблённый до одури Чонгук. По покоям разлетаются громкие стоны, хрипы. Пахнет страстью. Через несколько глубоких толчков Тэхён кончает, изливаясь на живот короля. Оргазм скручивает хрупкое тело, омега сжимает в себе член альфы. Ким невесомо прикасается к любимым губам, воруя стон наслаждения короля.              – Мой мальчик, – шепчет альфа в сладкие губы, изливаясь глубоко внутрь. Тэхён чувствует, как образуется узел. Прикрывает в блаженстве глаза, прижимаясь к истинному.              – Поспи, котёнок. Пока я буду наполнять тебя своим семенем, – промурлыкал сытый тигр.              – Лекарь сказал, что мне нужно хорошенечко постараться, чтобы мой мальчик подарил мне малыша, – заговорщически прошептал альфа, оглаживая бархатную кожу красной розы.              – Гуки, – сонное бормотание, – Мм, – Ты хочешь наследника?              – Малыш, конечно. Конечно, я хочу твою маленькую копию. Ну и от меня, надеюсь, наш малыш возьмёт что-то, – Чонгук рыкнул, вновь изливаясь в своего возлюбленного.              – Мой, – нежный поцелуй в макушку.              – Твой, – сонное мычание.              Блаженное спокойствие окутывало тёплым одеялом королевские покои, не пропуская непогоду.       

***

      В окна Тронного зала мягко лился свет разгорающегося весеннего утра, а с дворцовой площади доносились громкие голоса, которые галдели как растревоженные вороны. В «сердце» государства Когурё собралась целая толпа богато разодетых чиновников, наместников провинций.              – Преступление главного государственного советника не вызывает сомнений. Я обвиняю Ким Намджуна в государственной измене, – стальным голосом изрёк Чонгук.              – Ваше Величество, главный государственный советник Ким Намджун обладает неприкосновенностью и имеет право защищать себя. Пошлите за ним, чтобы перед лицом короля он сказал правду, – произнёс левый государственный советник Чхвэ Усан.              – Ваше Величество, милостью короля, – заголосили чиновники во главе с левым государственным советником, некоторые из них падали ниц, – Позвольте главному государственному советнику защитить себя.       Супруг короля открыто перечил воле Чонгука и поднялся со своего места, – Ваше Величество, я, монарх Когурё, сын левого государственного советника, буду защищать господина Ким Намджуна. У нас есть доказательства против почившего министра финансов. Я настаиваю обратить Ваше внимание на вопрос оборота фальшивых монет, а также наказать потомков Мин Сука и казнить господина Ким Тэхёна.              – Хэён! – рыкнул правитель поднебесной. Омега проигнорировал злой взгляд супруга.              – Я готов вызвать свидетеля, который опровергнет обвинения монарха, – влез Юнги.              – Личный слуга почившего министра финансов Наму, встань на колени и склони голову, перед лицом короля скажи правду, – Наму опустился на колени перед троном.              – Есть ли у тебя бумаги, написанные рукой Ким Мин Сука? – произнёс король.              Главный королевский евнух Шин подошёл к мужчине и забрал у него из рук пергамент.              – Евнух, чиновникам и наместникам покажи свёрток, – приказал Юнги. Чиновники и прибывшие наместники провинций столпились вокруг королевского евнуха.              – Что скажут чиновники и наместники совета? – воскликнул Чонгук.              – Ваше Величество, эти бумаги написаны разными людьми, – прокричал наместник Суннобу, – Почившего министра финансов оболгали.              Левый государственный советник покрылся красными пятнами от злости, – Как не вовремя вернулся во дворец Мин Юнги, – прошипел Чхвэ Усан.              – Я приказываю свидетелю передать эти письма, чтобы наместники позже, в моём кабинете, смогли сличить почерки, – провёл черту король.       Главный королевский евнух с полупоклоном покинул Тронный зал, держа в руках два свёртка.              – К вопросу фальшивых монет мы вернёмся позже. Я пригласил всех наместников во дворец не потому, что соскучился, – ухмыльнулся Чонгук.              – Слушайте мой указ, – тон короля стал устрашающим.              – Предателя Ким Намджуна повелеваю разыскать и доставить во дворец живым. Мне известно, что он нашёл поддержку у тайного общества «Серебряного Омеги», а также есть подозрение, что именно там логово тех, кто распространял фальшивки. Также мне доложили, что их армия невероятно сильна, ваши предложения, левый государственный советник? – Чонгук впился острым взглядом в Чхвэ Усана.              Усан ощущал себя трусливым зайцем, которого тигр загнал в угол. Альфа понимал, что в сложившейся ситуации остаётся только одно, – Ваше Величество, всем очевидно, что главный государственный советник Ким Намджун задумал мятеж. Отдайте приказ генералу королевской армии, при поддержке войск наместников провинций выступить против изменника, – скрепя сердце, проговорил мужчина.              – Я, наместник провинции Кваннобу, вызываюсь подавить бунт предателя Ким Намджуна, прошу Вашего разрешения, Ваше Величество, – сделав шаг вперед, проговорил альфа.              – Я, наместник провинции Суннобу, также не могу остаться в стороне.              – Я, наместник провинции Керубу также присоединяюсь, – И я поведу войска в бой, – прорычал наместник провинции Чоллобу.              – Приказываю собрать все военные силы и подавить мятеж, генерал Мин Юнги возглавит королевскую армию, что расположена в столице, – изрёк Чонгук.              – Ваше Величество, я думаю, что для нас самый благоприятный исход будет в том случае, если мы соберём все силы и атакуем разом, – предложил Юнги.              – Я тоже так думаю, – кивнул в согласии наместник провинции Суннобу. Слуги вынесли деревянный стол с картой в центр зала, Чонгук спустился с трона и подошёл ко всем присутствующим, что уже образовали кольцо вокруг стола.              – Вот здесь в предгорье мы разместим армию, – указывая деревянной указкой в точку на карте, изрёк Мин Юнги.              – Но провинции расположены в разных частях Когурё, мы не сможем добраться туда в одно время. Процесс затянется, если мы будем ждать, когда соберутся все, – вмешался наместник Чоллобу.              – Армия, которая доберётся первой, начнёт атаку на главные ворота Пхаджу. Я уверен, что «Серебряный омега» сосредоточил в своих руках управление городом, соответственно, нас никто не примет радушно. А спустя пять дней мы соберёмся у окраины Когурё все, – проговорил Мин.              Все присутствующие кивнули. Кадык Чхвэ Усана нервно дёргался.              Король окинул нечитаемым взглядом всех наместников, а после перевёл взгляд на Юнги. Мин дёрнул уголками губ и подмигнул. Таким жестом выражая безграничную преданность и поддержку правителю поднебесной.              Flashback       

Послание короля, ранее отправленное наместникам провинций

      Всем наместникам, внимайте моим словам. Левый государственный советник не имеет почтения к небу. Чхвэ Усан повинен во многих преступлениях перед короной. Тем он гневит и небеса, и землю, а от его злодеяний на территории Когурё разрастается голод и болезни. Моя воля наказать Чхвэ Усана за преступления, чтобы смягчить гнев небес. Внимайте моим словам, небеса не отвернутся от нас, за дело благое нам воздастся! Ибо уничтожить зло это послужить справедливости. Я, король Когурё подниму свой меч, дабы покарать преступника, и вы все должны мне помочь, чтобы вернуть покой, нарушенный левым государственным советником.              Ночь перед советом. Кабинет короля Когурё.              – Все наместники прибыли, Чонгук, – проходя вглубь кабинета, проговорил Юнги.              Альфы вошли вслед за военным министром, выстраиваясь в линию перед королём, низко кланяясь. Чон тяжело выдохнул, после повернулся лицом к вошедшим.              – Вы все здесь, – улыбнулся король, – Чему я очень рад.              – Ваше Величество, едва мы прочли Ваш тайный указ, сразу примчались во дворец безотлагательно, – проговорил наместник Керубу.              – Свои намерения я уже изложил в письме, что разослал вам. Теперь ваша очередь высказать свои мысли, – Чонгук приподнял кисть правой руки, указывая тем самым, что готов внимательно слушать.              – Ваше Величество, мы ваши слуги, долго ждали этого дня.       – Ваше Величество, прикажите нам, и мы одолеем любые трудности!              – Я хочу, чтобы Чхвэ Усан сам предложил вам поднять армию, – улыбаясь, проговорил король.              – Вы придумали план, Ваше Величество?              – Власть и влияние левого государственного советника ужасают. Только объединившись у нас, есть шанс одержать победу, – тяжело вздыхая, проговорил король.              – Насколько богат Чхвэ Усан? Как ему удаётся содержать столько армии?              – Мы даже близко не представляем насколько, – прыснул Юнги. – Усан подкупает воинов, нанимает наёмников. Уверен, что половина альф, находящихся на королевской службе, не пойдут против левого государственного советника. Поэтому продажных и сбившихся с верного пути воинов необходимо вывести из столицы.              – Единственный шанс для нас – собрать собственную армию в столице и выступить против оставшегося столичного гарнизона и небольшой кучки наёмников, – подытожил король.              – Нужно Чхвэ Усана поставить в безвыходное положение. Если большинство поддержит идею поднять войска против мятежников, ему придётся смириться с тем, что королевская армия покинет столицу. В то время, пока Юнги во главе королевской армии будет добираться до окраин Когурё, ваши войска подойдут к столице. Тогда мы и дадим бой левому государственному советнику, – выложил свой план Чонгук.              – Это действительно гениальный план, Ваше Величество, Усан останется фактически без защиты, – широко улыбаясь, проговорил наместник провинции Керубу.              Наместники провинций долгое время спокойно смотрели на преступления левого государственного советника, а, возможно, были и его соучастниками, но гневные приказы короля заставили их стряхнуть с себя сонную лень.              End Flashback       Двери тронного зала распахнулись, и король в сопровождении Мин Юнги удалились.              

***

      Чхвэ Усан выглядел угрюмым, то ходил по покоям, толкаясь о стены, то сидел на стуле, сгорбленный, со свешенными руками и головой, и ни с кем не разговаривал. Левый государственный советник со стороны напоминал безумца, который размахивал руками, словно его донимал рой невидимых пчёл. Хэён был взволнован, состояние некогда несокрушимого отца тревожило.              – Отец, – осторожно прошептал омега, подходя вплотную к мужчине, – Что лишило вас покоя?              – Несмотря на мои деньги и угрозы воин низко опустит голову перед тем, кто предлагает ему мир, – бубнил себе под нос альфа, не поднимая глаз на сына.              – Отец, вы говорите загадками! Я не понимаю вас, – с отчаянием пожав плечами, сказал Чон Хэён.              – Королевская армия при поддержке войск наместников провинций сровняет с землёй и Намджуна, и «Серебряного Омегу». Необходимо предупредить их, – протягивая письмо морщинистыми руками, изрёк левый государственный советник.              – Хэён, проследи, чтобы гонец отправился в путь немедля к окраинам Когурё, – выдыхая из лёгких вселенскую усталость, прошептал Усан.              – Намджун должен встретить королевскую армию с остро заточенным мечом. Пора сбросить фигуру короля с шахматной доски. После этого мы избавимся и от «Серебряного Омеги», и от главного государственного советника. Ким Тэхёну позволю умереть от твоей руки, сын, – улыбка озарила лицо альфы.              – Отец, вы не планировали сажать на трон Чон Хо? – глаза омеги распахнулись в удивлении.              – Нет, – хмыкнул Усан.              – Какая мне от этого выгода? Хэён, ты меня удивляешь. Я войду в историю как прародитель новой королевской династии Чхвэ. По моему скромному мнению, Чоны слишком засиделись на троне.       По спине Хэёна пробежал мороз от слов отца.              – Сынок, разве ты не желаешь того же? Как-то я упоминал, что твои мысли изменятся, любовь слепа. Ты готов вонзить меч в гнилое сердце Чонгука? Готов к переменам? – Усан смотрел пристально в лицо собственного ребёнка, стараясь разгадать эмоции.              – Его Величество жесток, отец. Мою любовь он не принял, растоптал. Во мне слишком много боли. Я готов поделиться! – высоко вздёрнув острый подбородок, проговорил Чон Хэён, в котором текла ядовитая кровь левого государственного советника.              Сильнее любви короля может быть только месть монарха!       

***

      Душераздирающий вопль доносился с заднего двора королевского дворца. Стражник, привязанный жёсткой верёвкой к столбу, покорно принимал наказание за свои непростительные деяния в прошлом. Палач хлестал мокрой плетью по спине, ягодицам и ногам, раздирая кожу альфы до мяса.              – Чего так воешь? Когда бил господина Ким Тэхёна – скалился, теперь прочувствуй всё на себе, тварь! – плеть звонко опустилась на широкую спину, глубоко раздирая кожу.              – Пятьдесят, – с этими словами «палач», уже немолодой воин, чьё лицо было расписано паутиной шрамов, последний раз ударил плетью окровавленную спину в рваной рубахе.              Голова истекающего кровью мужчины безвольно склонилась набок, перед глазами проносились картинки того рокового дня, когда наложник четвёртого ранга Ким Тэхён дрожал и истекал кровью от его сильной руки и безжалостных ударов плетью. Эхом в голове звучали собственные слова, адресованные омеге короля:              – Можешь громко не кричать, я тебя не пожалею…              – Считай вслух, иначе буду бить сильнее…              Повторил ли свои слова истекающий кровью, безвольный и обречённый на смерть стражник? Однозначно нет! Мужчина скрипел зубами, как будто грыз сахар. Боль была такой сильной, что даже в молитвах он стал просить смерти, и она явилась в лице короля Когурё. Чонгук был разъярён. Внутренний зверь будущего смертника скулил, прижимая уши и хвост. Доминантный феромон короля душил.              – Только явный самоубийца рискнёт хотя бы прикоснуться к моему омеге! Страдания твои увеличатся, и ты будешь просить смерти, как дара небес, – сжимая кулаки, утробно прорычал Чон.              – Этот пёс давно уже заслуживает смерти, что я должен сделать, Ваше Величество?              – Четвертовать его, – окинув презрительным взглядом полуживого альфу, прошипел Чонгук.              Ещё одна душа, стоящая на пути любви правителя поднебесной к красной розе, погибла бесславной смертью раба.              – Ваше Величество, – переводя дыхание, проговорил главный королевский евнух, – Пак Богом очнулся.