9
31 июля 2022 г., 11:11
Когда Вэй Усянь просыпается, он чувствует запах горького лекарства и слышит тихие голоса в соседней комнате. В его памяти до сих пор стоит запах свежей крови и отголоски последних отчаянных зовов шицзе, крики людей, жаждущих его крови. Так много людей погибло той ночью в Безночном городе. Так много крови было пролито без необходимости.
Когда он садится, задыхаясь от кошмара, раздается грохот, и из соседней комнаты вбегают Два Нефрита. Рядом с ним Вэнь Нин выпрямился, присев на пол и толкая травы в маленькой ступке рядом с кроватью.
«Молодой господин Вэй, ваша рана!» кричит Вэнь Нин.
«Вы очень сильно ранены», — соглашается Лань Сичэнь, выходя вперед перед своим братом. «Пожалуйста, не делайте резких движений».
После потери сознания в Башне Золотого Карпа, его, должно быть, увезли и спрятали здесь, в Облачных Глубинах, братья. Вэй Усянь потянулся и схватил Лань Ванцзи за рукав.
«Почему ты спас меня в Башне Карпа?» — задыхаясь, слабо кашлянул он, а затем повернулся и посмотрел на Лань Сичэня. «Почему вы позволяете мне прятаться здесь, в Облачных Глубинах? Разве ваш дядя не был окончательно выведен из строя во время битвы в Безночном городе? Разве не поэтому вы двое возглавили осаду?»
Братья посмотрели друг на друга. Через мгновение Лань Сичэнь вздохнул и с неловкой улыбкой повернулся к Вэй Усяню.
«Мы не очень ясно мыслили, когда дядя был ранен», — признается он. «Рана была тяжелой, и какое-то время мы думали, что он не выживет. Мы отправились на осаду, пока он был без сознания, и в конце концов вернулись с победой, только чтобы обнаружить, что он очнулся в наше отсутствие. Он сказал нам, что был ранен дружественным огнем, и после того, как мы успели успокоиться…». Он бросает короткий взгляд на Лань Ванцзи. «Ванцзи начал выражать сомнения в том, что мы действовали справедливо».
Вэнь Нин встает, в его руках чаша с травяным тоником.
«Пожалуйста, выпейте это», — говорит он.
Вэй Усянь берет миску и пьет, слегка морщась от горького вкуса. Вэнь Нин дает ему чашку чая, чтобы запить лекарство, и через некоторое время Лань Сичэнь снова заговорил.
«Я чувствую, что мы должны принести вам извинения», — говорит он с натянутой улыбкой. «После того как Ванцзи привел сюда молодого господина Вэня, он сказал нам, что смерть Цзинь Цзысюаня на тропе Цюнци была несчастным случаем, а вы попали в засаду при бесчестных обстоятельствах. Мы были неправы, когда тринадцать лет назад привлекли вас к ответственности за это, не проведя должного расследования.»
«Это не было преднамеренным», — подтвердил Вэй Усянь, между слабым кашлем. «Я не контролировал себя, как на пути Цюнци, так и позже в Безночном городе».
Он чувствует, как его лицо искажается.
«И моя шицзе…», — задыхается он.
«Я был там», — твердо сказал Лань Ванцзи. «Ты не был тем, кто нанес смертельный удар».
«Но ее ранил один из моих мертвецов», — возражает Вэй Усянь. «Я не мог их контролировать. Ты предупреждал меня, что я не настолько контролирую ситуацию, как мне казалось. Под конец Цзян Чэн тоже начал сомневаться, а я не послушал. Так много людей погибло без необходимости, и ваш дядя тоже пострадал. Мне очень жаль».
Он отодвигает одеяло в сторону и пытается встать, чтобы поклониться. Все трое вскрикивают, когда Лань Сичэнь быстро хватает его за локти.
«Пожалуйста, не надо, молодой господин Вэй!» — кричит он, встревоженный. «Вы тяжело ранены!»
Втроем им удается уложить Вэй Усяня обратно на кровать. Через мгновение Вэнь Нин вздыхает и садится на кровать. Он протягивает руку и достает меч в ножнах, который стоял у стены.
«Ваш меч, молодой господин», — говорит он, протягивая его Вэй Усяню. «Его долго скрывали от вас».
Вэй Усянь долго смотрит на Суйбянь, вспоминая события, которые привели к раскрытию его личности в Башне Золотого Карпа. Подумать только, что его меч запечатал себя после его смерти. Думать, что он остался верен ему, несмотря на годы, когда он оставлял его пылиться. После того, как он потерял ядро, он не мог даже встать, чтобы почистить свой клинок.
Он опустил голову на руки, а затем снова посмотрел на них.
«Цзян Чэн…», — хрипло прошептал он. «Кто-нибудь из вас слышал что-нибудь о Цзян Чэне?»
Нефриты смотрят друг на друга, а затем снова на него.
«Он вернулся в Пристань Лотоса», — говорит Лань Ванцзи. «С тех пор о нем ничего не слышно».
Вэй Усянь молча сидит еще минуту. Как все так быстро развалилось? Всего несколько дней назад он все еще был в Пристани Лотоса, наслаждался зимой рядом с Цзян Чэном, в его постели и в его сердце. Как же все стало так плохо?
«Тело Чифэн-цзуна?» — наконец спросил он.
«Тело осталось у Хуайсана», — говорит Лань Сичэнь.
«А как на все это отреагировал Цзинь Гуанъяо?» спрашивает Вэй Усянь.
«Безупречно», — говорит Лань Ванцзи с лёгкой горечью. При этом улыбка Лань Сичэня наконец-то кажется натянутой.
«Он сказал, что докопается до сути и даст всем объяснения, — говорит Лань Сичэнь, — а теперь… Я тоже хотел бы получить объяснение всему этому».
«Вэй Ин видел голову Чифэн-цзуна внутри тайной комнаты», — говорит Лань Ванцзи. «Цзинь Гуанъяо нельзя доверять».
«Но видел ли ты сам?» спрашивает Лань Сичэнь.
«Нет», — признается Лань Ванцзи, — «но Вэй Ин видел».
«Значит, ты думаешь, что А-Яо нельзя доверять?» спрашивает Лань Сичэнь.
«Да.»
Лань Сичэнь приподнял бровь.
«Как же вы тогда определяете, кому доверять, а кому нет?» — спрашивает он. «Никто из нас не видел этого своими глазами. Исходя из твоей оценки характера молодого господина Вэя, ты считаешь, что ему можно доверять. Однако, исходя из моей оценки характера А-Яо, я думаю, что А-Яо можно доверять. Если тебе позволено верить в свои суждения, то мне нельзя верить в свои?»
Несмотря на спокойствие их характеров, вокруг них витает напряженная атмосфера, и Вэй Усянь не может не беспокоиться, что они начнут ссориться прямо здесь и сейчас.
«Не ссорьтесь», — умоляет он. «Пожалуйста, не ссорьтесь. Просто, пожалуйста…»
Он снова опускает голову на руки, пересиливая себя. Внутри него сейчас борются слишком много чувств, подавляя своей интенсивностью. Через мгновение он издал сдавленный всхлип. Вэнь Нин тут же протягивает руку, чтобы положить ему на колено, и даже Нефриты останавливается в своем почти споре и неловко наблюдая за происходящим.
Через мгновение Лань Ванцзи снова обращается к своему брату.
«Вэй Ин не участвовал в расследовании, но он из кожи вон лез, чтобы помочь, когда мы попросили его о помощи», — говорит он. «Подумай об этом логически. Что ему могли дать ложные обвинения и привлечение внимания к себе?». Он понижает голос. «Ты помнишь, как Глава Ордена Цзян представил его? Зачем ему подвергать это опасности, если только он действительно не видел что-то в тайной комнате?»
Партнер по совершенствованию.
Цзян Чэн представил их как партнеров по совершенствованию.
При этом напоминании его сердце сжалось. В груди словно разверзлась бездна, когда он подумал о последнем утре, которое они провели вместе перед тем, как отправиться в Ланьлин. Он помнит, как сидел перед бронзовым зеркалом, пока Цзян Чэн укладывал ему волосы, а после слегка повернулся на сиденье, чтобы прислониться головой к животу Цзян Чэна. Все было мирно, как и всегда в Пристани Лотоса. Будущее простиралось перед ними, как бесконечный горизонт, полный возможностей.
Однако теперь от этого ничего не осталось.
Он закрывает лицо руками и начинает плакать. Он знает, что у него есть слушатели, но почему-то не может заставить себя переживать.
«Разве вы не можете поговорить об этом снаружи?» огрызается Вэнь Нин. «Разве вы не видите, в каком состоянии находится молодой господин Вэй?»
«Приносим свои извинения», — поспешно говорит Лань Сичэнь. «Мы оставим вас наедине».
Они уходят, и проходит совсем немного времени, прежде чем Вэй Усянь снова погружается в сон.
После этого дни проходят как в тумане. То тут, то там Вэнь Нин приходит проведать его, приносит лекарства или помогает сменить повязку. Большую часть времени Вэй Усянь проводит во сне, и хотя он часто просыпается, приходя в себя от неясных кошмаров, он никогда не может вспомнить их после пробуждения. На полпути между сном и бодрствованием он часто слышит голоса за пределами дома, в котором его прячут, которые обсуждают его состояние низкими, обеспокоенными голосами.
«Все еще держится жар», — слышит он, как Вэнь Нин бормочет Лань Ванцзи.
«Рана инфицирована?» спрашивает Лань Ванцзи.
«Нет, — говорит Вэнь Нин, — но телосложение Мо Сюаньюя слабое. Похоже, молодой господин Вэй заболел от сочетания холода и стресса».
В один из дней он слышит голос мальчика — точнее, подростка. Голос странно знакомый, но Вэй Усянь не может понять, почему. Когда в комнату вплывают звуки ссоры, он с трудом поднимается и берет чашку, стоящую у кровати, и успокаивает пересохшие и потрескавшиеся губы медленным глотком чая.
«Если он спит, то почему я не могу просто пойти и посмотреть?» — умоляет мальчик.
«Не думаю, что это хорошая идея», — извиняющимся тоном говорит Вэнь Нин. «Что, если он проснется? Он захочет узнать, кто ты такой и почему тебе позволили узнать, что он здесь. Столько всего придется объяснять. Он даже не знает, что ты еще жив».
«Но…», — начал мальчик.
«А-Юань», — укоряет Вэнь Нин.
Чашка выпадает из разжавшихся пальцев Вэй Усяня и с громким стуком падает на пол. Двери открываются, и вбегают Лань Ванцзи и Вэнь Нин.
«А-Юань?» в отчаянии спросил Вэй Усянь. «Ты имеешь в виду нашего А-Юаня? Вэнь Юань? Он жив?»
Через мгновение Вэнь Нин вздыхает и поворачивается, чтобы выглянуть из-за двери, манящей мягко. Знакомый мальчик переступает порог.
Вэй Усяну понадобилось мгновение, чтобы узнать его. Это Лань Сычжуй, младший, которого он встретил в поместье Мо, а затем на горе Дафань. Лань Сычжуй с радостной улыбкой опускается на колени у его постели.
«Сянь-гэгэ», — шепчет он.
Вэй Усянь протягивает руку и с удивлением касается лица Лань Сычжуя.
«А-Юань?» — спрашивает он. «Это ты, моя маленькая редиска?».
Лань Сыжуй смеется над прозвищем.
«Это я, Сянь-гэгэ», — подтверждает он.
Через мгновение Лань Ванцзи прочищает горло.
«Мы оставим вас двоих поговорить», — пробормотал он и тихо вышел из комнаты. Вэнь Нин выходит вслед за ним, оставляя Вэй Усяня и Лань Сычжуя одних в комнате. По щеке Лань Сычжуя скатилась слеза, и он склонил лицо к руке Вэй Усяня.
«Сянь-гэгэ», — говорит он. «Столько всего произошло, пока тебя не было».
Он слезливо улыбается.
«Мне так много нужно тебе рассказать».
После этой встречи Лань Сычжуй часто приходит в гости, иногда приводит с собой друга. Вэй Усянь помнит Лань Цзинъи, который сопровождал Лань Сычжуя в поместье Мо и на горе Дафань. Из их разговоров он узнал, что Лань Сычжуй потерял память, но после долгого путешествия с Вэнь Нином, исследуя разбросанные части тела, он вспомнил прошлое. Вэй Усянь был немного удивлен тем, как легко Лань Цзинъи принял его личность, но он узнает, что мальчик тоже участвовал в расследовании и, похоже, завязал тесную дружбу с Вэнь Нином.
Молодые люди — светлое пятно в его мрачных днях. Иногда они просто сидят с ним во дворе возле его комнат. Иногда они приводят его в поле на заднем дворе, чтобы он погладил небольшую армию кроликов, которые, очевидно, поселились там. Вэй Усянь не испытывает особых чувств к кроликам, разве что в качестве еды, но он очень любит детей.
Когда Лань Цзинъи нет рядом, Лань Сычжуй часто рассказывает о своих приятных воспоминаниях о Луаньцзан. Многие из этих воспоминаний размыты в памяти Вэй Усяня, но вскоре Лань Сычжуй начинает их возвращать. Дни, проведенные там, были невероятно тяжелыми, но были и хорошие времена, с Вэнями и даже с Шицзе и Цзян Чэном. Он с горечью вспомнил, как Цзян Чэн протащил Цзян Яньли к Илин в свадебном одеянии. Это был их последний раз, когда они мирно сидели вместе за миской супа из корня лотоса.
Это было до того последнего крупного спора в пещере Убийцы Демонов, когда они были близки в последний раз. Вэй Усянь до сих пор помнит, как Цзян Чэн отпихнул его руки и встал, не глядя на Вэй Усяня. Он помнит, как напряглись плечи Цзян Чэна, когда он остановился у входа в пещеру.
«Три дня», — холодно сказал он. «Через три дня мы устроим дуэль у подножия Луаньцзан. С этого момента мы с тобой не будем иметь ничего общего друг с другом».
Если бы он вспомнил эти воспоминания в те первые дни в Пристани Лотоса, то, наверное, разозлился бы. Он помнит, как Цзян Чэн разорвал его сердце на куски во время тех последних жестоких споров. Когда он узнал, что Цзян Чэн был одним из тех, кто вел армию к Луаньцзан, это разбило оставшиеся кусочки его сердца в пыль.
Несколько дней он сидел в темноте пещеры Убийцы Демонов, онемевший и одинокий.
Я не ожидал, что ты вернешь мои чувства, — вспоминает он, — но я ожидал, что ты будешь нежнее с моим сердцем.
Но теперь от той горечи не осталось и следа. Все, что приходит на ум, — это воспоминания о том осеннем вечере в Пристани Лотоса, когда Цзян Чэн, запутавшись в простынях, плакал, уткнувшись в его кожу.
Я любил его.
Я бы умер за него.
И Цзян Чэн в каком-то смысле умер за него. Видя, как Цзян Чэн скорбел все эти тринадцать лет, зная, чем пожертвовал Цзян Чэн, он больше не мог держать в сердце гнев и вину.
Если бы у меня был еще один шанс, вспоминает он, я бы все исправил.
Но у него был второй шанс. Ему посчастливилось снова быть любимым Цзян Чэном, и вместо того, чтобы все исправить, он так все разрушил, что даже не знает, сможет ли… сможет ли Цзян Чэн жить дальше. Он до сих пор помнит тот последний разговор с заместителем Ши.
Наконец, наступает день, когда Лань Сычжуй и Лань Цзинъи приходят к нему, чтобы с сожалением сообщить, что их назначили на ночную охоту.
«Мы должны вернуться через три-пять дней», — быстро говорит Лань Сычжуй. «Мы вернемся, не успеете оглянуться!».
Он передает Вэй Усяню деревянный ди-цзы.
«Когда я вернусь, — спрашивает он, — ты сыграешь мне песню?»
Флейта — это явно тонко замаскированная попытка занять его, пока их нет. Должно быть, он выглядит также ужасно, как чувствует себя, раз его А-Юань так поступил.
После ухода двух мальчиков приходит Вэнь Нин в сопровождении Лань Ванцзи.
«Я знаю, что вам нездоровится, — тихо говорит Вэнь Нин, — но Ляньфань-цзун созвал какое-то совещание. Дело не может больше ждать».
Вэй Усянь облизывает свои сухие, потрескавшиеся губы.
«Что вам нужно?» — прохрипел он.
Лань Ванцзи пододвигает стул и садится.
«Расскажи нам, что ты видел в тайной комнате», — говорит он.
«Ты видел воспоминания Да-гэ», — говорит Лань Сичэнь, расширив глаза.
«Да», — подтверждает Вэй Усянь.
«В его последние дни, были ли моменты, когда он был с Ляньфань-цзуном, которые сделали бы его уязвимым для отравления?» сразу же спросил Вэнь Нин. «Или, возможно, он позволил Ляньфан-цзуну передать ему духовную энергию, чтобы стабилизировать его? Дал ли он Ляньфан-цзюню возможность повредить его меридианы?»
Вэй Усянь надолго задумался.
«Я не могу быть уверен», — наконец признается он. «Но ближе к концу Цзинь Гуанъяо всегда приходил чтобы музицировать».
«Что за музыка?» резко спрашивает Лань Ванцзи.
Вэй Усянь оглядывается по сторонам, затем берет с кровати бамбуковую флейту и начинает играть услышанную мелодию.
«Песня ясности», — сразу определил Лань Сичэнь, а затем криво улыбнулся. «Вы играете так же хорошо, как я помню, молодой господин Вэй, но, похоже, даже навыки Старейшины Илин ухудшаются после тринадцати лет. Вы неправильно сыграли одну часть».
«Какую часть?» спросил Вэй Усянь, невольно обидевшись на самого себя.
Лань Сичэнь достал из пояса свой сяо и поднес его к губам.
«Нет, я не запомнил неправильно», — говорит Вэй Усянь, закончив играть. «Это действительно была часть мелодии, которую играл Цзинь Гуанъяо».
Братья смотрят друг на друга. Через мгновение выражение лица Лань Сичэня становится жестче. Он встал и поклонился Вэй Усяню.
«Спасибо за помощь», — серьезно говорит он. «Мы проведем дальнейшее расследование, и если это действительно было преднамеренное покушение на жизнь Да-гэ, я не буду относиться к этому легкомысленно».
Братья не возвращаются к Вэй Усяню ни на следующий день, ни через день. На второй день Вэнь Нин объясняет, что они просматривали записи в запретной библиотеке.
«Если они не против моего присутствия, — говорит Вэй Усянь, — то я хотел бы помочь».
Возможно, это убережет его от бесконечного погружения в болезненные воспоминания.
На третий день он присоединяется к братьям в их поисках. На четвертый день их поиски наконец-то приносят плоды. В одной из партитур есть странное несоответствие: мелодия на одной странице не совсем правильно перетекает на другую. При ближайшем рассмотрении оказывается, что из книги была вырвана страница, причем очень аккуратно.
По просьбе Вэй Усяня он выписывает партитуру услышанной части и сравнивает ее с отсутствующей частью в книге. Неправильный отрезок, который он слышал, идеально вписывается в пробел.
После этого братья покидают комнату. Вэй Усянь тихонько убирает ноты в рукав, а Лань Ванцзи и Лань Сичэнь беседуют на улице. Через некоторое время Лань Сичэнь уходит, выглядя смущенным и выбитым из колеи.
Вэй Усянь не может его винить.
После этого Вэнь Нин провожает Вэй Усяня в его комнаты, а Лань Ванцзи вскоре приходит за ним, неся два кувшина «Улыбки императора».
«Я слышал от Сычжуя, что у тебя плохое настроение», — говорит он и протягивает кувшины. «Спасибо за помощь в нашем расследовании».
Глядя на знакомые кувшины, Вэй Усянь вдруг вспомнил тот вечер в павильоне на берегу озера, когда он пил «Улыбку императора» в годовщину собственной смерти.
Это немного сладко, не так ли?
Но есть кое-кто, кого я знаю, кому это очень нравится.
Сокрушительная меланхолия сразу же возвращается. Он не может удержаться от горькой усмешки, понимая, что именно так чувствовал себя Цзян Чэн в течение тех тринадцати лет, не имея возможности даже есть семена лотоса или пить суп из корня лотоса, не имея возможности наслаждаться многими вещами, которыми он когда-то наслаждался. Воспоминания теперь слишком болезненны, они подавляют и заглушают любую радость, которую он когда-то мог получить от вина.
«Я сделал тебя несчастным», — замечает Лань Ванцзи. «Тебе больше не нравится «Улыбка императора»?».
Прежде чем Вэй Усянь успевает ответить, нефритовый жетон, висящий на поясе Лань Ванцзи, загорается. Лань Ванцзи смотрит на него с непроницаемым выражением лица.
«Незваный гость», — наконец сказал он.
Когда они приходят к Хинши, внутри кто-то есть вместе с Лань Сичэнем. Пока они смотрят, Цзинь Гуанъяо тихо кладет нефритовый жетон на стол и пододвигает его к Лань Сичэню, выражение лица как всегда нежное.
«Что это?» спрашивает Лань Сичэнь.
«Этот нефритовый жетон никогда раньше не подводил», — говорит Цзинь Гуанъяо. «Теперь, когда это случилось, пришло время вернуть его законному владельцу».
Лань Сичэнь ничего не говорит, он так же не способен на хитрость, как и его родной брат, но Вэй Усянь сразу же все понимает. Учитывая их хорошие отношения, Лань Сичэнь, скорее всего, подарил Цзинь Гуанъяо нефритовый жетон, но отменил разрешение после его обнаружения. По совпадению, Цзинь Гуанъяо решил навестить его именно в это время, и, получив отказ во входе, добровольно вернул жетон.
«Зачем ты пришел?» спросил Лань Сичэнь.
«С тех пор как Ванцзи забрал Старейшину Илин и бежал с Призначным Генералом, — начал Цзинь Гуанъяо, — остальные ордена наперебой стали требовать обыскать Облачные Глубины. Я сделал все возможное, но я могу сдерживать их только до тех пор, пока они не придут. Эр-гэ, когда тебе будет удобно, будет лучше, если ты позволишь им обыскать всего один шичен. Тогда я смогу удержать ситуацию».
Вэй Усянь не может не удивляться тому, насколько он внимателен, нисколько не давит на Лань Сичэня, как будто его вообще не волнует, есть ли здесь Вэй Усянь. Но Лань Сичэнь все равно ничего не говорит.
«Если ты беспокоишься о Ванцзи, то, пожалуйста, расслабься», — говорит Цзинь Гуанъяо. «Его характер прямой и честный. Другие ордена видели это на протяжении многих лет. Ясно, что он действует под обманом со стороны Старейшины Илин. Поскольку он еще не совершил ничего непростительного, если он объяснит, когда придет время, все должно быть в порядке. Я сделаю все возможное, чтобы люди не распространяли слухи».
«Когда придет время», — наконец сказал Лань Сичэн. «Что это значит?
«Вокруг Луаньцзан наблюдается странная активность», — объясняет Цзинь Гуанъяо. «Кажется, Старейшина Илин осуществляет свои планы оттуда. В окрестностях осквернены могилы, и армия трупов сейчас движется в сторону Илина. Главы Орденов из пострадавших районов собираются в Карповой башне, чтобы обсудить ситуацию. Кажется… скоро у нас может быть вторая осада Луаньцзан. Ты присоединишься к нам в Башне Карпа, Эр-гэ?»
«Да», — заявляет Лань Сичэн. «Жди меня в Яши. Как только я соберусь, мы сможем отправиться вместе».
Лань Ванцзи хватает Вэй Усяня за рукав и тянет его назад, когда Цзинь Гуанъяо покидает хинши. Однако как только он уходит, Лань Сичэнь встает и подходит, чтобы открыть окно. Вэй Усянь не может не почувствовать себя виноватым в том, что его застали прячущимся за задним окном, как вора.
«Вы все слышали?» спрашивает Лань Сичэнь.
«Да», — подтверждает Лань Ванцзи.
«С этого момента давайте двигаться раздельно», — говорит Лань Сичэнь. «Я пойду с ним в Башню Золотого Карпа. Вы, молодой господин Вэй и молодой господин Вэнь пойдете в Луаньцзан».
«Хорошо», — говорит Лань Ванцзи.
Наступает пауза, после чего Лань Сичэнь опускает глаза.
«Я уверяю вас обоих, что если у него действительно плохие намерения, я этого не потерплю», — обещает он.
Глаза Лань Ванцзи смягчаются, становясь почти извиняющимися.
«Я знаю, брат», — говорит он.
Лань Сичэнь уходит, а остальные расходятся собирать вещи. Вэй Усянь ничего не взял с собой в Облачные Глубины, поэтому он уходит тем же путем, не имея ничего, кроме одежды на спине.
На следующее утро они отправились в Илин.
