Место за столом

Глава 52

«Выбор, который был давно сделан»

Драко открыл глаза, и яркий свет резанул так больно, что он инстинктивно зажмурился и прижал кулаки к лицу. Мерзкое чувство прилипших к ногам брюк исчезло. Малфой прислушался к себе и понял, что чувствует себя… замечательно. На ногах у него привычные домашние туфли, а в легкой летней рубашке на удивление тепло. Он открыл глаза и с изумлением обнаружил, что стоит в коридоре мэнора. Свет из высоких окон заливает коридор, а теплый летний ветер за окном колышет идеально подстриженные кроны деревьев. Птицы в саду поют так громко, что слышно даже через закрытые окна. Малфой сделал глубокий вдох, наслаждаясь атмосферой летнего мэнора, прекрасного и величественного. Он стоял в коридоре, прямо перед закрытой дверью. Он знает, куда ведет эта дверь. Знает и не решается сделать шаг вперед. Где-то внизу слышно пыхтение эльфов-домовиков, они занимаются уборкой гостиной и парадной. Уборка в такое время? Наверно, мы ждем гостей. Драко оглянулся, но не увидел никого. Стук маминых каблуков, причитания домовиков, пение птиц — все это лишь штрихами дополняло атмосферу самого настоящего, счастливого дома. Стоп. Что? Воспоминания лавиной смели Драко. Что происходит? Где грот? Где это чудовище? Где чертов Поттер?! Он попятился от двери, не в силах осознать происходящее. Малфой метнулся к ближайшему окну и прижался к нему лицом. Вид на ухоженный сад — гордость Нарциссы Малфой — был дивный. Изящные розы, идеально подстриженные кустарники и нравные павлины, вышагивающие так, словно все поместье — их персональная собственность. Это действительно Малфой-мэнор. Как такое вообще возможно? Драко перевел взгляд на дверь. На этот раз ручка оказалась на уровне груди. Он взглянул на свои руки и осознал, что они стали сильно короче. Рукава рубашки закатаны на три четверти, потому что он пока до нее не дорос. Ему двенадцать, и он стоит перед дверью в кабинет отца. Ничего не понимая, Малфой-младший гипнотизирует взглядом дверь. Последнее, что он помнил, было перепачканное кровью и копотью, искаженное ужасом лицо Гарри. Драко зажмурился и покачал головой. Этот образ так ярко вставал перед внутренним взором, что даже держать в голове его было физически больно. Ярко-зеленые отчаянные глаза и красные капли, скатывающиеся по щеке вниз и падающие на некогда белую кофту, затмевали собой весь мир. Малфой резко распахнул глаза и выдохнул. Этого всего нет. Не существует. Не здесь, не сейчас. Он взялся за ручку и решительно потянул за нее. Идеально смазанные петли повернулись, беззвучно открывая дверь. Драко несмело сделал шаг вперед, оказавшись в отцовском кабинете. Только сейчас он осознал, как сильно эта комната изменилась с годами. Сейчас книг было значительно меньше, они все умещались на полках, на которых даже оставалось свободное место. Света было значительно больше, высокие окна еще не были занавешены тяжелыми шторами. Двух мрачных картин, которые Люциус приобрел после возвышения семьи Малфоев, не было. А вместо резного глобуса на столе стояла простая ваза с садовой лавандой. Цветы принесла Нарцисса, в этом не было никакого сомнения. А за столом сидел он. Светлые волосы собраны в строгий хвост, который он носил только дома. Лицо казалось светлее, чем при их последних встречах, в него еще не впечатались горечь и злость, что Люциус принес из Азакабана. Драко смотрел на отца, заполнявшего кипу бумаг, и едва мог сделать вдох. В груди отвратительно заныло, когда он осознал, как сильно последние семь лет отразились на Люциусе. Отец вопросительно приподнял бровь, делая отметки на длинном пергаменте: — Так и будешь стоять в дверях? Драко, нервно сглотнув, шагнул вперед и закрыл за собой дверь. Распахнутые окна кабинета впускали легкий летний ветерок и чудесный аромат лаванды. Было ужасно непривычно видеть мир с высоты роста двенадцатилетнего мальчишки. — Проси, что хотел, — не отвлекаясь от бумаг произнес Люциус. — А я ничего не хотел, — пробормотал Драко себе под нос. — Говори громче, если хочешь, чтобы тебя услышали! Малфой-младший смотрел на отца и не мог оторвать взгляд. Люциус выглядел точно таким, каким он его помнил в детстве. Властный, вечно занятой и безумно интересный. Двенадцатилетний Драко до смерти хотел узнать, что это за такие бумаги, которыми столь сильно увлечен его невероятный отец. — Отец, я умер? Наконец Люциус Малфой поднял голову и спокойно посмотрел на своего сына. Драко вдруг осознал, что он больше не смотрит на отца снизу вверх. Ему снова почти двадцать, и стол из красного дерева больше не кажется огромным. — А тебе выгодно быть мертвым? — поинтересовался Малфой-старший. — Какая разница, что мне выгодно? — возмутился Драко. Он ожидал более прямого ответа. — Есть только факт. Если ты мертв, а я тут с тобой… Ты ведь умер? С Люциусом Малфоем никогда нельзя быть до конца уверенным. — Да, — кивнул отец, откладывая бумаги в сторону. Он заинтересован. Заинтригован. Драко удалось привлечь его внимание. Это ощущается как волнительная победа, так же как и в двенадцать. — Получается, я тоже умер. — Сын, — устало закатил глаза Люциус, точь-в-точь как делал сам Драко, когда кто-то нес очевидную чушь. — Не разочаровывай меня. А то решу, что деньги, которые я платил репетитору по логике, ушли в землю. Малфой-старший, явно не увидев ни капли просветления на лице сына, глубоко вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. — Почему ты спросил меня про выгоду? — аккуратно поинтересовался Драко. На губах Люциуса заиграла слабая улыбка. Он указал рукой на кресло за столом, приглашая садиться. Отец всегда так делал, когда Драко доказывал, что пришел не просто тратить его время. — Умение задавать правильные вопросы — хорошее качество. Умение задавать их самому себе до того, как откроешь рот и скажешь глупость — еще лучше. Насмешка крапивой хлестнула по самолюбию. Драко поморщился, но не смог найти в себе силы всерьез расстроиться или обидеться. Он был так рад снова говорить с отцом, что с трудом подавлял счастливую улыбку. Внешние проявления радости в глазах Люциуса были бы пошлым нарушением этикета. Малфой-младший послушно сел в кресло. Он хотел нарушить правила приличия: закинуть ногу на ногу, закурить маглосвскую сигарету. Насладиться этим прекрасным летним днем в компании человека, который всю жизнь был для него недосягаемой звездой. Однако тратить время на препирательства по поводу приличий чертовски не хотелось. — Я очень рад тебя видеть, — произнес Драко. Взгляд Малфоя-старшего смягчился. — Я тоже рад видеть тебя, Драко. Хотя и не одобряю методы, которые ты использовал для нашей встречи. — Да, вышло достаточно дерьмово. — «Дерьмово», — поморщился Люциус. — Компания мистера Поттера явно не прибавила тебе манер. При упоминании Гарри Драко ощутил укол вины. Зрелище, которое он устроил Поттеру, было точно не из приятных. Последним, что Малфой помнил, были полные ужаса ярко-зеленые глаза. — Отец, я думаю, мне невыгодно умирать. — Согласен, — кивнул Люциус. — А значит, ты не мертв. Отец продолжал говорить загадками. — Но как это возможно… — А с чего ты вообще решил, что ты умер? — Ты здесь! И ты мертв! — не выдержал Малфой-младший. — И мы говорим! И я выпил напиток Живой смерти! Люциус смотрел на него так словно все ответы уже даны. Однако Драко это никак не помогало. Ну и какой смысл во всем этом?! Факты упрямо не собирались в единую картину. А продолжать задавать глупые вопросы означало лишь увидеть еще одно демонстративное закатывание глаз. Этот жест был присущ им обоим, и мама не раз говорила, что Малфои рождаются с этой уникальной способностью выражать свое пренебрежение. Люциус молча смотрел на сына, явно ожидая, что тот догадается сам. Драко не хотел разочаровывать отца. Только не сейчас. Мэнор летом 92-го. Он выпил напиток Живой смерти и переместился во времени? Чушь, это даже звучит абсурдно. Тогда что произошло? Где он на самом деле находится? Драко оглянулся вокруг в поисках подсказок. Ничего, указывающего, что с мэнором что-то не так, не было. С чего ты вообще решил, что ты умер? Хороший вопрос. Но если он жив, то хорошим вопросом станет… — Отец, ты настоящий? Люциус кивнул, принимая этот вопрос как достойный ответа: — Настоящий не больше и не меньше, чем ты. Замечательно. Как будто такой ответ действительно может помочь. Или?.. Малфой-младший нахмурился, пытаясь сложить все подсказки в единый паззл. Он долго молчал, прежде чем задать следующий вопрос: — Это происходит в моей голове? Я еще жив, но так работает напиток Живой смерти? Люциус поднялся со своего кресла и вместо ответа подошел к камину. — Когда тебе было двенадцать, ты попросил меня об одолжении. О достаточно крупном одолжении. Драко кивнул, прекрасно помня это одолжение. Метлы. Нимбус 2001. Люциус любил отвечать даже на правильные вопросы так, чтобы сын смог самостоятельно прийти к правильным выводам. — Когда я попросил тебя обосновать причину, что ты ответил? — Сказал… Я сказал, что у каждого свои ресурсы для получения желаемого. И что деньги — самый дешевый из них. — И ты был прав. Ты получил метлы только потому, что продемонстрировал умение правильно расставлять приоритеты. А теперь, Драко, — глаза Люциуса сверкнули, — тебе придется вновь его применить, если ты захочешь вернуться. — Захочу? — удивленно поднял брови Малфой-младший. — У меня есть выбор? — Есть, но не делай вид, будто не знаешь, что выберешь. — А откуда ты-то знаешь, что я бы выбрал? — взвился от обиды Драко. Отец говорил о его выборе между жизнью и смертью так снисходительно и спокойно, словно сообщал няне, что наследник семьи Малфоев предпочитает манную кашу всем прочим завтракам. — Потому что в тот день, в этот, — Люциус махнул рукой на окно, за которым томился безмятежный август 1992-го, — ты пришел не за метлами. Стыд обжег его щеки. Отец видел его насквозь. И оттого было тошно, как бывает подростку, осознавшему, что для родителей все его переживания и попытки скрыть сложные чувства все время были очевидны. Драко уставился на пол, старательно изучая сложные узоры ковра. — Время истекает, Драко, — произнес Люциус. — Если хочешь удивить меня, то можешь остаться. И… пойти дальше. — А если я хочу вернуться? — Драко было так неловко это говорить, что он не решился поднять взгляд от ковра. Люциус усмехнулся, наслаждаясь собственной правотой. — Помнишь, как после твоей просьбы мы отправились через мой камин в Косой переулок? Драко кивнул и уставился на красивый, недавно отреставрированный камин. На нем стояло несколько книг и почти небрежно висел его зеленый шарф — подарок всем первокурсникам Хогвартса. Не теряя времени, он поднялся на ноги и подошел к камину, поравнявшись с отцом. Они были почти одного роста. Мечта двенадцатилетнего Драко сбылась — он больше не смотрел на отца снизу вверх. — Если ты всегда знал, — его дыхание предательски сбилось. — Знал, что я всегда к нему… Почему терпел? Это же было совершенно неуместно, могло привести к краху, и вообще, это же Поттер! Люциус смотрел на сына так, словно Драко снова задал очень глупый вопрос. Повинуясь порыву, Драко крепко обнял отца и, развернувшись на каблуках, шагнул в камин. Он не хотел оглядываться.

* * *

Первый вдох был глубоким и болезненным: воздух царапнул горло, вынуждая Малфоя закашляться. Он повернулся на бок и уперся рукой во что-то твердое. По его груди прокатилась волшебная палочка и ухнула куда-то вниз. Захлебываясь кашлем, Драко резко открыл глаза. Твердая поверхность, на которой он лежал, оказалась столом. Малфой огляделся, не узнавая помещение, в котором он оказался. То, что это был тот самый грот, где они беседовали с Волдемортом, выдавала только вода, затопившая пол, и покосившиеся обугленные книжные шкафы позади стола. Драко рывком сел и тут же схватился за голову. Головокружение известило о том, что тело еще не до конца оправилось от напитка Живой смерти. Он потянулся за волшебной палочкой и выловил ее из воды. Малфой смутно припоминал, что убрал ее в чехол на предплечье. Почему же тогда она оказалась здесь? И почему он сам очнулся на столе? Было тихо. Подозрительно тихо. Он устроился на краю стола, свесив ноги, и, крепко сжав в руке палочку, огляделся по сторонам. Грот выглядел совсем не таким, каким Драко его помнил. Чары, высасывающие свет, развеялись, и теперь это был просто еще один большой офисный кабинет. Тусклое освещение, наколдованное для каждого подземного помещения Министерства, держалось лишь на талисманах, которые и создавали приятную мягкую подсветку. Но теперь они едва справлялись с тем, чтобы выдать узкий луч, больше напоминающий театральную пушку. Он освещал стол, на котором очнулся Малфой. Этот стол стоял не тут. Кто-то его переставил. Мысль о том, что кому-то пришло в голову переставить мебель, перенаправить свет, вытащить волшебную палочку из чехла и положить его бездыханное тело на этот стол, казалась очень странной. На миг его прошиб страх, что тело могли использовать для какого-то темного ритуала, но никаких изменений он не чувствовал. Не считая ломоты в мышцах и головокружения, все было в порядке. Даже удивительно, учитывая длинный список побочных эффектов у зелья. Поразительно, но стол был единственным, что осталось нетронутым. Даже плесень, сильно разросшаяся во влажном помещении, была практически выжжена. На стенах не осталось ни одного целого факела, а плитка на полу выглядела так, словно по ней колотили взрывными заклинаниями с десяток человек. Впрочем, как и стены. Малфой спрыгнул со стола и чуть не упал. Ноги предательски подогнулись, и Драко едва успел схватиться за стол. Последствия употребления Живой смерти оказались несколько коварнее, чем показалось поначалу. Чертыхнувшись, Драко выпрямился и огляделся. Здесь была битва. Здесь была битва волшебников такой ужасающей силы, что слетели все защитные барьеры, наложенные на каждый кабинет в Министерстве. От мысли, какой силы проклятья могли снести щиты, рассчитанные не меньше, чем на Адское пламя, у Драко стыла в жилах кровь. Сердце заколотилось в ужасе, но он смог подавить панику. Рано делать выводы. Хотя здравый смысл подсказывал, что в столкновении с ужасающей силой Волдеморта у Гарри было мало шансов. Драко нервно закусил щеку изнутри, пытаясь отогнать мысли, что навязчиво лезли в голову. Он бродил по комнате в надежде увидеть следы, которые приведут его к ответу. Малфой замер, заметив пятно крови на стене, совсем близко к полу. Он присел на корточки, внимательно изучая его. Похоже, кто-то сидел, привалившись раненой спиной к стене. Драко протянул руку к пятну, но тут же отдернул ее. Мерлин. Кровь уже подсохла, но она делает это достаточно быстро. Определить, сколько прошло времени, было решительно невозможно. В его распоряжении были лишь косвенные улики, но, судя по силе заклинаний, которые разносили грот, тело человека могло испариться или быть разорвано в клочья. Что же тут, черт возьми, произошло? Драко шагнул дальше, но ноги запутались в чем-то вязком, и он едва не рухнул лицом в пол. Взмахнув руками, Малфой чудом сохранил равновесие. В недоумении он уставился на пол. По ощущениям это что-то напоминало водоросли, но вот только никакой растительности в воде не было видно. Драко пошарил рукой и ощутил знакомый материал. Невидимая, текучая и мягкая. Мантия-невидимка! Вот это везение! Не теряя ни секунды, Малфой вцепился в нее, вытаскивая из-под воды. Мантия оказалась абсолютно целой, хоть и мокрой насквозь. Накинув ее на плечи, он вздрогнул. Ладно, не самая высокая цена за возможность остаться незамеченным на поле боя. Оказавшись в холле, Драко понял, что все уже кончено. Это было ясно по приглушенным голосам, по неторопливым разговорам и оглушительной тишине там, где должны были греметь взрывы сталкивающихся проклятий. Мы победили. Это казалось настолько невероятным, что Малфой застыл в дверях, с изумлением разглядывая волшебников и волшебниц, наполнивших холл. Члены Сопротивления, сотрудники Министерства и невыразимцы. Негромкие голоса звучали то тут, то там, но криков радости не было. Разбитые статуи, обугленные стены. За некогда роскошным фонтаном разбили медицинский лагерь. Он был разделен на две части: в одной суетились медики, в другой лежали тела. Малфой малодушно отвернулся, когда прошагал мимо них. Даже на первый взгляд их казалось слишком много. Мерлин, как их много! Первым знакомым волшебником, которого встретил Драко, оказался Гарет Гринграсс. Он руководил группой колдунов, разбиравших завалы. Некоторые из его временных подчиненных явно были аврорами. В своих ярко-красных формах они поднимали тяжелые валуны и вытаскивали из-под них раненых и павших. Малфой двинулся дальше и заметил в глубине медицинского лагеря знакомые лица. Чжоу Чанг сидела в окружении Невилла и Полумны на полу, баюкая перебинтованную руку. На лбу Лонгботтома красовалась повязка, через которую проступали бурые пятна, но он, словно не замечая ее, не отрывал взгляда от Полумны. Чудачка отвлекала Чанг каким-то экспрессивным рассказом, размахивая руками, как ветряная мельница. Драко перевел взгляд левее — и мгновенно пожалел об этом. На половине погибших, сгорбившись, сидел Деннис Криви и держал за руку бездыханное тело. Позади него устроилась Тонкс, которая крепко обнимала паренька за плечи. Малфой приблизился и увидел, что по раскрасневшимся щекам молодого аврора текут слезы. Черт. Поджав губы, он решительно двинулся дальше. Чертов Колин Криви! Мальчишка, хоть и раздражал, но явно не заслуживал смерти. Сколько ему было? Он же был явно младше курсом. Яркие и решительные глаза Криви вспыхнули в памяти, и Малфой помотал головой, пытаясь избавиться от навязчивого образа. Драко шел, скрытый мантией-невидимкой, надеясь встретить единственного человека, которого хотел сейчас видеть. Он шагал, вглядываясь в лица волшебников и волшебниц, но никак не мог его найти. После победы Гарри должны чествовать как героя. Так куда он делся? Его не было в холле, не было на улице, не было и среди мертвых. Драко пересилил себя и осмотрел все тела на левой стороне медицинского лагеря. Не обнаружив там Поттера, он внутренне выдохнул. Но куда бы пошел этот герой, зная, что они победили? Министр Магии! Озарение вспыхнуло в голове Малфоя так ярко, что он изумился, как это сразу не пришло ему в голову. Вот почему здесь не было ни Снейпа, ни Хмури ни даже Перси Уизли. Дело не сделано, пока не власть не сменится официально! Драко обжег стыд: он напрочь забыл об этом. Беспокойство о Поттере напрочь стерло из памяти все на свете политические процедуры. Какой кошмар! Списав все на собственную временную смерть, он поспешил к лифту.

* * *

А вот и они! Перед закрытой дверью в кабинет Министра Магии столпились все те, о ком вспоминал Малфой. В широком коридоре стояли целые вазы с цветами, на стенах висели не тронутые огнем картины. Битва так и не дошла до верхних этажей Министерства. — Я не знаю, Северус, — вздохнул Аластор. — Почти час — и никак не открыть. Стандартные чары на конфиденциальность, кого они в список вписали, те и могут войти. Ни тебя, ни меня там нет. Министр есть, конечно. А как вошел Поттер, я не знаю, пусть он сам тебе скажет. Когда войдешь. — Надеюсь, не мне одному это кажется подозрительным. Снейп закатил глаза и сложил руки на груди. В трех шагах позади него, прямо у двери, стояла Амелия Боунс. Она осторожно коснулась волшебной палочкой замка, пытаясь обнаружить трещины или ошибки в наложении заклинания, надежно заблокировавшего дверь. — Может, министр проголодается, и они нас пустят? — с сомнением поинтересовался Перси Уизли, и все присутствующие прыснули от смеха. Даже Снейп не сдержал полуухмылки. Напряжение нарастало, и глупая шутка немного разрядила обстановку. Стараясь никого не задеть, Драко под мантией приблизился к двери. Он дождался, пока мадам Боунс разочаровано вздохнула и зашагала обратно к Снейпу и Хмури. Малфой очень хорошо знал, что такое чары на конфиденциальность. Они действительно не пропускали никого, кого не было в списке. Но, вот удача, он единственный приносил министру на подпись квартальные отчеты по своему подразделению, а значит, его имя там тоже присутствовало. Драко обвел взглядом волшебников и волшебниц, столпившихся у двери в кабинет Министра Магии — последнего бастиона на пути к власти — и понял, что не может упустить такую возможность. Один Мерлин знает, о чем Поттер говорил с Министром. Но Драко очень хорошо понимал, как важно оказаться в нужное время в нужном месте. Все его чутье буквально вопило: кто первый окажется у трона в момент, когда все рухнет, тот и будет на вершине. Поттер намеревается сесть на трон, но Малфой обязан позаботиться о собственном месте в будущей иерархии. Дождавшись, когда собравшиеся начнут разговор и отвернутся от двери, Малфой аккуратно коснулся ручки. Она поддалась. Драко довольно усмехнулся: ну должно же было ему наконец-то повезти! Его имя действительно не успели вычеркнуть из списка для чар на конфиденциальность. Подрагивающей от возбуждения рукой он аккуратно нажал на ручку. Дверь приоткрылась всего на мгновение. Драко успел прошмыгнуть внутрь и плотно закрыл ее за собой. Он скинул с себя мантию-невидимку и двинулся по длинному коридору. Вдруг он услышал голос Поттера. Драко замер, прислушиваясь. — Ну, не совсем так! К тому же, я был честен. Почти. Голос звучал очень мягко, расслабленно. — Да, потому что так было надо! Тебе ли не знать? И вообще, Гермиона, я правда был хорош! Жаль, что ты не видела. Гермиона? Малфой очень хорошо помнил, как разрушившаяся магическая арка погребла под собой Грейнджер и Забини. Он мог закрыть глаза и увидеть эти кадры в мельчайших подробностях. Неужели Гермиона смогла выжить? Но как? Драко зашагал вперед и остановился, снова услышав почти счастливый голос Поттера. — Хорошо, хорошо, Джинни! Я понял! Так все и было! Джинни? Джинни Уизли? Кровь застыла в жилах. Малфой никогда не забудет, как волшебница умирала на его руках. Он никогда не забудет, как часами пытался смыть в душе следы ее крови, пока сознание рисовало пятна на ладонях вновь и вновь. Она точно не может быть жива, это просто абсурд! Как Поттер, черт его дери, продолжает с ней разговаривать? Малфой ураганом пронесся по коридору, не в силах больше терзаться сомнениями. Он ворвался в кабинет и застыл. Прямо на роскошном белом ковре перед широким министерским столом лежало грузное тело Пия Толстоватого. Пугающе огромное кровавое пятно растекалось под его животом, жутко алея и на фоне персидского ковра. Рука министра, отсеченная от тела, еще цеплялась за кромку. — Сириус, я же говорил! Гермиона, Джинни, вы были свидетельницами, Сириус должен мне двадцатку! Драко зачарованно смотрел на тело министра, понимая, что план мирного перехода власти только что улетел в унитаз. Он поднял полные ужаса глаза — и увидел его. Гарри Поттер восседал на широком столе из красного дерева, прямо на правительственных бумагах. Он закинул ногу на ногу и то и дело обращался к пустоте в комнате, крутя головой то влево, то вправо, словно кабинет и вправду был полон народу. Но здесь были только они двое. Зеленые глаза горели безумным огнем, на губах играла счастливая улыбка. Гарри перестал переглядываться с воображаемыми собеседниками и, наконец, устремил взор на Малфоя. — Здравствуй, Драко. Я знал, что ты придешь.