Место за столом

Глава 53

«Ты спустишься со мной в этот ад (?)»

Драко с ужасом наблюдал за тем, как на белом ковре истекает кровью последний их шанс на мирный перехват власти. Пий Толстоватый всегда был трусливым чиновником, который идеально годился на роль того, кто торжественно передаст власть в руки Сопротивления и Гарри. И в этом стремлении его с готовностью поддержал бы Визенгамот. Тот самый чертов Визенгамот, ради благосклонности которого Драко рискнул жизнью. Мордредова мать! Поттер это знал. Поттер знал весь план, осознавал важность фигуры Толстоватого. Знал и все равно убил его. А теперь сидит, как ни в чем не бывало, на столе. Ярость затопила сознание, как кипяток из разорвавшейся трубы. — Какого хрена, Поттер?! — нервы Драко окончательно сдали. — Что ты творишь? Ты все запорол! Гарри лишь еще шире улыбнулся, никак не реагируя на Малфоя. Он оглянулся куда-то за правое плечо и произнес: — Слушай, ну этого следовало ожидать. Он любит строить планы и терпеть не может, когда кто-то действует самостоятельно. Он же не знал, что все так выйдет. — С кем ты там говоришь? — Драко мог еще вообразить кого-то в мантиях-невидимках, но Гермиона? Джинни? — С Сириусом, это мой крестный, — весело ответил Поттер, оборачиваясь обратно на слизеринца. — Кстати, он твой родственник. И он не очень-то рад, что ты начал разговор со скандала. Сириус… Блэк? Тот, которого убила тетушка Беллатриса? Холодный душ осознания потушил разгорающееся пламя злости. Поттер, если это действительно он, правда разговаривает с пустотой. С умершими. Малфоя будто окатило ледяной водой. Он во все глаза уставился на Поттера. Эта неуместная усмешка, не сходящая с губ. Эта наглая расслабленная поза на столе убитого министра. Эти безумные безумные безумные зеленые глаза. Мерлин всемогущий! — Как ты убил Темного Лорда? Гарри дернул плечом и запрокинул голову. — Ну как… Просто оказалось, что я сильнее. Вышло достаточно впечатляюще. Хотя, не поспорю, он тоже меня задел. Драко опустил взгляд и заметил широкую рану на левом боку Гарри. На футболке расплылось темное пятно, ткань казалась приваренной к неровной темно-бурой полосе, пересекающей ребра и дотягивающейся до пупка. Малфой мало разбирался в медицине, но рана выглядела так, словно ее экстренно прижгли. Как же это должно быть больно! Но Поттер, казалось, вообще ее не замечал. — Он сказал, что сила, которую ты получил, была частью его. Вы были как сообщающиеся сосуды, — Драко не знал, как поступить. Абсолютно все — убитый министр, безумные глаза Гарри, разговор с мертвыми — казалось настолько сюрреалистичным, что он решил начать с самого начала. — Не умаляю твоих способностей, но разница в силе была очевидна. — Была, — пожал плечами Поттер. — Если честно, мне плевать, как это работает. Просто в один момент это стало неважно. Все стало неважно. Я хотел убить Тома, и я его убил. — В какой момент? — в горле Малфоя резко пересохло. Он догадывался, но хотел услышать ответ от Гарри. Поттер неловко оглянулся, фокусируя взгляд то на пустоте около окна, то на пустоте справа от стола. Он замялся, но потом с досадой произнес: — Я знаю, что нужно говорить правду, Гермиона. Просто не сделает ли это все еще хуже? Он говорил с умершими так, словно они были с ними в одной комнате. Гарри улыбался, удивлялся, злился. Он реагировал на воображаемые реплики так, будто Гермиона, Джинни и Сириус действительно участвовали в беседе. Малфой слушал, но не мог в это поверить. Их последний разговор вспыхнул яркой картиной перед глазами. Гарри сидел на кровати и захлебывался уверениями, что все держит под контролем. Что все становится лучше, что после победы пойдет к врачам, которые лечат ПТСР. Твою мать, Поттер! Он ни хрена не держал под контролем!. Гарри, так отчаянно храбрившийся, так стойко державшийся, окончательно потерял связь с реальностью. Психика, и без того с трудом справлявшаяся со стрессом войны, ответственностью и бесконечными потерями, треснула и разрушилась. — Не хочу тебя пугать, — смущенно произнес Поттер. — Но ты умер. Понимаю, это странно слышать, но дай себе время. Это нормально, если ты не поверишь. Что?.. Малфой посмотрел на Гарри так, будто тот окончательно спятил. Он очень хорошо помнил, что не ошибся с бутылями и выпил напиток Живой смерти. — Ты умер, — вздохнул Гарри и сочувствующе посмотрел на Драко. — В этот момент мне удалось перехватить силу Тома. Это было, — он запустил обе руки в собственные волосы и опустил голову. — Было как в тумане. Ты п-падаешь туда, к ногам Тома. Блять. Ты падаешь, падаешь, падаешь. Драко с ужасом слушал, как Поттер повторяет это слово, словно испорченный проигрыватель. Он рванул к нему, переступая через тело Министра, и вцепился в руки Гарри, пытаясь отнять их от головы, но у него ничего не вышло. Поттер стальной хваткой сжимал собственные волосы. — Это все напиток Живой смерти, — быстро заговорил Драко. — У меня был план, ты же знаешь, у меня всегда есть план. Это был не яд, я думал, это поможет тебе сразиться с Томом без ограничений. Думал не дать ему тобой манипулировать. Поттер, слышишь? Да что с тобой такое, идиот? Это всего лишь я! Гарри вскинул голову и громко расхохотался. Он обнял себя за плечи, не замечая отчаянных попыток Драко встряхнуть его. — Даже в моей голове ты не понимаешь! Даже так, о Мерлин! Это так смешно! Малфой сделал шаг назад и, оглушенный услышанным, пробормотал: — То есть ты… Ты думаешь, что я — проекция, созданная в твоей голове? Как Гермиона, как Джинни, как твой крестный? Поттер перестал смеяться так резко, что наступившая тишина показалась жуткой. Истерика прекратилась так же быстро, как и началась. С холодной серьезностью Гарри слез со стола, смахнув чернильницу с пером. С громким звоном она разбилась об пол, расплескав чернила по ковру. — Вы все со мной, — тихо произнес Гарри. — Всегда были и будете. Я не рассказывал тебе, потому что боялся, что сочтешь сумасшедшим. Но теперь ты тоже тут, поэтому нет смысла скрывать. Думаю, это что-то связанное с той проблемой. Гермиона была со мной на баррикадах, тогда, в Мунго. А Джинни… Нет. Не хочу, при тебе, извини. Рон не пришел, наверно, не захотел видеть меня таким. А вот Сириус, он приходит только в самые сложные моменты. Интересно, когда будешь приходить ты. — Но я не мертв, — возразил Драко. — Вы все так говорили, только Гермиона поняла сразу. Она всегда старалась смотреть на мир трезвым взглядом. А еще она сказала, что, скорее всего, все, что вы скажете, будет тем, что я уже знаю или тем, что я хочу услышать. Что-то в этом духе, — поймав вопросительный взгляд Драко, Гарри вдруг выпалил. — Если честно, мне уже абсолютно плевать, что это — магия, сумасшествие или дар какого-нибудь бога. Конечно, тебе плевать. Малфой смотрел на искаженное болью лицо Поттера, и в груди сжимался тугой узел. Одновременно он ужасался тому, что герой Сопротивления, великий Поттер выглядел абсолютным безумцем, и понимал всю глубину пучины отчаяния, ужаса и боли, в которой утонул Гарри. — Расскажи, что произошло после того как я, — Малфой запнулся, пытаясь подобрать слово, которое не ранит еще сильнее, — упал. Гарри задумчиво почесал шею, избегая двигать левой рукой. Он не смотрел на Драко, но бросал взгляды куда-то в пустоту, где в его голове стояли погибшие близкие. Этот жест раскаленным железом ожег грудь Драко. Дышать вдруг стало очень больно. Рассказ вышел сухим и сумбурным, к тому же абсолютно бессвязным. Ослепленный болью и окончательно потерявший связь с реальностью, Гарри помнил последнюю битву вспышками. Вот он бросается на Волдеморта, но тот легко уклоняется. Вот он чувствует, как сознание распадается на миллион маленьких осколков. И собирается обратно, ощущая, как чужая сила течет по венам вместо крови. Вот яркая вспышка распарывает живот, и он падает, навалившись на стену. В глазах темнеет, — а затем сила, скопившаяся где-то в районе ключиц, вырывается наружу, блокируя боль. И вот Волдеморта разрывает на отвратительные мелкие клочья разлагающейся плоти. Чем дольше Малфой слушал, тем более ужасающие картины вставали перед его мысленным взором. Поттер так буднично рассказывал о вещах, которые даже звучали чудовищно. Драко заставил себя сконцентрироваться на том, что можно разложить по полочкам. Из этого сбивчивого рассказа было почти невозможно что-то понять, поэтому Малфой мог только строить гипотезы. Если это правда, если последним провоцирующим фактором была его, Драко, смерть на глазах у Гарри, значит, именно в этот момент последние предохранители слетели. Раз они с Волдемортом разделяли одну силу, то какой же была воля Поттера, что он сумел вытянуть больше половины? Вытянуть жестко, бескомпромиссно. И убить того, кто одной демонстрацией своей мощи мог поставить взрослых волшебников на колени. — Знаешь, я рад, что ты пришел, — слабо улыбнулся Гарри. На мгновение, лишь на мгновение его зеленые глаза потеряли блеск безумия. — Я чертовски хотел тебя увидеть. Хотя бы еще раз. Догнавшая мысль больно ударила в живот. Это его, Малфоя, план окончательно выбил опору из-под ног Поттера. Поттера, который так нуждался хоть в ком-то после того, как потерял всех. Драко забыл как дышать. Он сделал это с Гарри. Чувство вины лавиной летело вниз, с горы, увеличиваясь с каждой минутой. И он, Драко, стоял у подножья этой горы. — Но я не мертв, — выдавил из себя Малфой. — Ты можешь меня коснуться. Несмелый шаг. Еще один. Если он стал тем, кто окончательно толкнул Поттера в бездну, то не имел больше права к нему приближаться. Он должен выйти, все рассказать людям, столпившимся у дверей кабинета, объяснить ситуацию, найти врачей. Сделать все, что угодно, но не приближаться. Исчезнуть, надеясь, что не навредит еще сильнее. Малфой очень хорошо понимал, что сейчас сделал бы сам Гарри, будучи хорошим и честным человеком. Только Малфой никогда им не был. Он шагнул вперед и протянул руку. Подушечкой указательного пальца коснулся носа Гарри затем, едва дотрагиваясь, провел линию по правой скуле. Серые глаза отчаянно искали в пучине зеленых глаз того Поттера, которого он знал. Поттера, ради которого он вернулся на этот свет. — Видишь? — голос Малфоя не дрогнул. — Я здесь, я настоящий. Взгляд Гарри немного проясняется. Поттер смотрит на него с таким острым отчаянием, что Драко хочется закричать во весь голос. — Хотел бы я, чтобы это было правдой. Малфой второй рукой аккуратно проводит по левой брови, по щеке и подбородку. Гарри поднимает на него полный горечи взгляд, и у Драко сердце падает с огромной высоты. — Это ты положил мое тело на стол? — шепчет Малфой, понятия не имея, для чего он это спрашивает. — И вложил волшебную палочку в руки. — Да, — также шепотом отвечает Поттер. — Я не мог оставить тебя там, это… Я не мог. И стол подвинул, там свет такой был, думал, тебе это понравится. Это было даже немного красиво. Ком в горле больно кольнул в самую гортань. Драко прикусил губу так сильно, что ощутил железный привкус во рту. Это было невыносимо. Совершенно невыносимо. Он смотрел на Поттера, не в силах выдавить из себя ни слова. Вдруг в пучине этих глаз вновь загорелся огонь. Гарри резко развернулся и зашагал к огромному окну. Он дернул за обе ручки, распахивая створки настежь. Свежий воздух ворвался в кабинет. — Но для чего убивать Министра? — голос Малфоя предательски дрогнул, но он взял себя в руки. — Он был нужен для передачи власти… — Нам больше не нужен Министр, — улыбнулся ему Гарри, отвлекаясь от созерцания улицы. — Я убил Тома, и теперь я — Министерство Магии. — Что?! Вместо ответа Поттер слишком ловко для раненого вскарабкался на широкий подоконник. Он резко развернулся к Драко и, усмехнувшись ядовитой улыбкой, ответил: — Я отдал этой стране гораздо больше, чем мою жизнь. Гораздо больше, чем все, кто сидели в кресле Министра Магии. Мне нужна компенсация. Хотя бы такая, понятно, что компенсировать все невозможно. Сражаясь с чудовищем, остерегайся того, чтобы самому стать чудовищем. Фраза известного немецкого волшебника из философских книг вспыхнула в памяти Малфоя. Как завороженный, он наблюдал за Гарри, балансирующим на подоконнике открытого окна, и в голове постепенно прояснялось. — Ты хочешь быть новым Волдемортом, — констатировал Малфой. — Разве за это погибли все твои близкие? Поттер только покачал головой: — Они погибли, потому что верили в победу Сопротивления. В мою победу. И, как видишь, оказались правы. Я не подвел их! — Что бы сказала на это Грейнджер? Гарри лишь взмахнул рукой, покачнувшись на подоконнике. Он казался пьяным, или сумасшедшим, или отчаянно пытающимся… спрыгнуть? Драко наконец отошел от шока, и мысли стремительно заполнили его сознание. Прежде всего нужно понять, с чем мы имеем дело. Состояние Поттера ужасно, но чертовски нестабильно. Его лихорадит, бросает от безумного хохота к тихому отчаянию. Значит, он может как провалиться глубже в безумие, так и выплыть из него? А есть ли вообще такой шанс? — Этого мы никогда не узнаем, ведь она говорит только то, что я бы хотел от нее услышать, — Гарри ходит по широкому длинному подоконнику, балансируя руками, как акробат над ареной цирка. — Тогда скажу я, — Драко вытаскивает волшебную палочку из чехла на предплечье и направляет ее на Поттера.– Хрена с два ты станешь тем, против кого ты такой ценой боролся. Поттер рефлекторно выхватывает собственную палочку, направляя ее в грудь Малфою. — Как интересно, — тянет Гарри. — Мое подсознание хочет, чтобы мы сразились? Драко пошатнулся, словно Поттер ударил его. В глубине души он рассчитывал, что выход на открытую конфронтацию подкосит убежденность в том, что он — не настоящий. Однако ничто не может пробить кокон, созданный самим Гарри. Было чертовски страшно, но Малфой был готов рискнуть. Он нервно сжимал волшебную палочку в подрагивающей руке. Против Поттера у него не было никаких шансов. Даже если не брать в расчет побочные эффекты от напитка Живой смерти. Даже Темный Лорд не смог победить его. Прямо сейчас Гарри Поттер был сильнейшим дуэлянтом в стране. — Вот уж не думал, что моей совестью станет Драко Малфой, — улыбается Гарри и, не слезая с подоконника, встает в боевую стойку. — А я не думал, что буду спасать магическую Англию от Гарри Поттера, — отозвался Драко. — Хороший ответ. ​Конфринго! Драко бросается в сторону, успевая уклониться. Он инстинктивно закрывает голову, но заклинание пролетает сильно дальше и врезается в стену. – Экспеллиармус! –кричит Малфой, быстро ища взглядом место для укрытия. Поттер изящно уклоняется и спрыгивает с подоконника, сокращая дистанцию. – Инкарцеро! – Протего! Едва заметные полупрозрачные путы столкнулись со щитом и рассыпалась в воздухе. Драко едва успел возвести защитное заклинание и нырнул под стол. Он усвоил, что тяжелые крупные столы из цельного дерева — лучшие укрытия, если бой идет в закрытом помещении. — Вылезай, это просто смешно, — голос Поттера звучал совсем рядом. — В конце концов, тебя здесь на самом деле нет. Ты просто отголосок моего подсознания. Остолбеней! Заклинание пролетает в паре дюймов от ноги. Драко энергично ползет под противоположную часть стола. Он очень ясно осознает, что до сих пор не проиграл только потому, что Гарри не воспринимает его всерьез. — Смешно, что ты выбрал стать Волдемортом! Просто уморительно, Поттер! — Да что ты знаешь?! Бомбарда! Заклинание попадает прямиком в ножку стола, у которой пару мгновений назад сидел Драко. БАХ! И она разлетается на множество деревянных осколков. Мысли, как сверхскоростные поезда, с грохотом несутся в голове. Если хотя бы пошатнуть уверенность Гарри в том, что картина мира, которую он сейчас видит, — настоящая, он откроется. А если он откроется… На этот случай у Малфоя не было плана. Наверно, поменяйся они местами, Гарри захотел бы его убить. Ведь так поступают герои, когда видят, что их близкие превращаются в злодеев? Спасают мир ценой жизни любимых. Вот только он, Малфой, никогда не был героем. Драко сдвигает брови и почти не реагирует, когда очередное заклинание пролетает в паре дюймов от плеча. Гарри никогда не хотел становиться вторым Волдемортом. Никогда не хотел управлять страной и упиваться властью. Тот Гарри, которого знал Драко, любил хорошую драку, пирог с патокой и квиддич. Малфой раздумывал недолго. В конце концов, свой выбор он сделал задолго до того, как нашел Поттера спящим в пентхаусе. Я верну тебя себе. Даже если для этого придется спалить весь этот чертов город! Ничто больше не имело значения. Ни Министр Магии, ни Сопротивление, ни даже погибшие. Потрясение и страх уходили. Им овладевала холодная решимость. — Ты осознаешь, как это глупо? — Драко выныривает из-под стола, на ходу блокируя проклятье. — Столько пройти, чтобы ничем не отличаться от Темного Лорда. Тогда ради чего было столько усилий? — Пошел ты! — выплевывает Поттер. — Все было ради мира для тех, кто этого заслуживает. А теперь их нет! Он начал увлекаться, посылая проклятья одно за одним. Малфой успевал только блокировать или уворачиваться. Магическая мощь Темного Лорда помогала Гарри не запыхаться даже после нескольких заклинаний подряд. Собственная сила Поттера была впечатляющей, но сейчас, отобрав чужую, в бою он выглядел неуязвимым. Одно из проклятий угодило прямо в старинную картину. Ее обитатели, взвизгнув от ужаса, побежали спасаться к соседям. Драко вдруг пронзило озарение. — ​Конфринго! – вскинул он волшебную палочку и направил ее на картину. — Конфиринго! Конфринго! Одна за одной картины вспыхивали, а рамы разлетались на куски. Никто не должен узнать, что здесь происходит. Поттер в недоумении смотрел на то, что делает Драко. Малфой обернулся и, заметив удивленный взгляд, ответил на невысказанный вопрос: — Когда все закончится, нам не нужны свидетели. — Нам? — Гарри удивленно вскидывает брови и разражается безумным смехом. Его глаза стекленеют. — Настоящий Драко никогда бы не сказал мы! Это замечание как пощечина. Словно невидимый нож ударил Малфоя под ребра. Он бросил быстрый взгляд на подоконник и вновь уставился на Поттера. Тот, кажется, даже не запыхался. А вот Драко уже едва держали ноги. Вряд ли создатели напитка Живой смерти предполагали, что уже через полчаса после возвращения в реальность кому-то хватит ума ввязаться в драку и скакать, уворачиваясь от заклинаний. Времени осталось мало. Нужно было действовать до того, как тело окончательно обессилеет. Драко держался исключительно на силе воли и адреналине. Сердце бешено стучало, отдаваясь гулким эхом в висках. Поттер так зацепился за личное, потому что?.. Прокушенная губа продолжала кровить, а Малфой — привыкать к привкусу крови во рту. Мысли с привкусом железа. Раз Гарри так цепляет именно реальность его, Драко, будет ли этого достаточно? Был ли он для Поттера чем-то большим, чем хорошим напарником и плотом, не дающим утонуть в бездонной тьме? В водовороте битв, смертей и нескончаемых выборов между плохим и очень плохим у Малфоя не было сил всерьез задуматься о природе их взаимоотношений. Сейчас, вальсируя в просторном кабинете Министра Магии, он уклонялся от несмертельных заклинаний и едва успевал возводить щиты. Краски смазывались перед глазами, а Драко метался, пытаясь выбрать стратегию. Пытливый ум, всегда рационально и быстро оценивавший людей и их мотивы, клинило на чертовом Поттере. Для Малфоя он был нерациональным и непредсказуемым с самой школы. Безумные стеклянные глаза — единственное, что оставалось незыблемым в калейдоскопе выпадов и ярких разноцветных молний заклинаний. — Ты спустишься со мной в этот ад, Драко? — Я уже давно в нем, Поттер. Решение пришло молниеносно. Оно ужаснуло Малфоя так сильно, что он пропустил удар. Проклятье зацепило плечо и с силой отбросило мага на угол внутреннего откоса окна. Резкая боль прошила спину. Драко едва устоял на ногах. Его колотило, но отнюдь не от удара. Обещание, данное будто в прошлой жизни, крюком зацепило его за ключицы и медленно потащило в пучину. Малфой облизнулся, коснувшись языком разбитой губы. На несколько мгновений он перестал осознавать, что вообще происходит. Мысли путались, комната качнулась перед глазами. Весь мир сузился до этого кабинета, где Драко бьется с Гарри так мучительно. Они замерли, глядя друг на друга. Сбитое дыхание отказывалось восстанавливаться. Голова кружилась то ли от недостатка кислорода, то ли от ужаса. Кончики пальцев покалывало, что случалось каждый раз, когда у Малфоя рождался план. План настолько сумасшедший и отчаянный, что казалось, безумен не только Поттер. Драко ощущал, как его собственное сознание стремительно рушится в пропасть. Сердце бешено колотится, но Малфой едва это чувствует. Он смотрит на Гарри и усмехается. Не разрывая зрительного контакта, Драко нашарил рукой подоконник и с трудом забрался на него. Резкий порыв ветра заставил пошатнуться и вцепиться холодными пальцами в угол откоса. Поттер недоуменно смотрел на Малфоя, но волшебную палочку не опускал. Не нападал, но и не отступал. Драко смотрит на Гарри и бросает свою волшебную палочку ему в лицо. Она не долетает до волшебника и падает где-то посередине. Поттер следит за траекторией ее полета, но не предпринимает попытки перехватить. Между ними не больше десятка футов. — Если я не настоящий, — голос Драко звучит насмешливо. — Если я говорю только то, что ты уже знаешь или хочешь услышать, значит, ты хочешь услышать, что именно произошло на Косой Аллее, когда мы пытались спасти девчонку Уизли. — Что? — стеклянный взгляд чуть прояснился. — Это я вызвал Волдеморта туда, когда Пожиратели Смерти загнали вас в угол, — слова обжигают губы. — Только так можно было проломить противоаппарационный барьер. Только его сил бы хватило это сделать. Я был тем, кто все разрушил. И тем, кто спас тебя. Потрясение на лице Поттера проявлялось медленно. Все его нестабильное сознание сопротивлялось этой мысли. — Нет, — прошептал Гарри и рванул вперед. В два прыжка он оказался на подоконнике, его глаза, вполне ясные, с ужасом и яростью смотрели на Драко. — Ты врешь! Это не мог быть ты, это кто-то из Пожирателей. — Это был я, — почти безумно улыбнулся Драко, заставив уже Поттера в ужасе отшатнуться от этой улыбки. — Подумай сам, это же так логично. Мне нужно было вытащить тебя оттуда любой ценой, мне всегда было плевать на успех миссии. Поттер схватил его за предплечья. Драко не сопротивлялся. Ледяной порыв ветра вновь заставил обе фигуры опасно качнуться в сторону пропасти. Малфой скосил глаза лишь на мгновение, оценивая высоту. Восьмой этаж. Как же высоко! Весенняя ночь разверзлась в распахнутом окне под ногами двух волшебников. — Это неправда, ты не можешь так говорить. Ты не можешь, я этого не хочу! Малфой не чувствовал страха, как не чувствовал под ногами деревянный подоконник. Всем существом он вглядывался в изумленные зеленые глаза. Драко приблизился к Поттеру и прошептал на грани слышимости: — Ты спустишься со мной в этот ад, Поттер? Быстрым движением он ударил Гарри поперек ярко-красной полосы на животе. Тот зашипел от боли и отпустил Малфоя. Поттер прижал руки к ране, но не отвел взгляда. Драко смотрел на него, не в силах даже моргнуть. Его ноги сами делали медленные шаги назад. Оказавшись на краю он, не сомневаясь, шагнул вниз. Мир стремительно завертелся перед глазами. В ушах засвистел ветер. Окно с оставшимся в нем темным силуэтом удалялось. Рефлекторно он взмахивает руками в попытке удержаться в воздухе, но это, разумеется, не помогает. Он камнем падает вниз. Время для Малфоя замедлилось. Пожалуйста, сработай. Пожалуйста. Седьмой этаж. Драко не отрывал взгляда от фигуры на подоконнике. Шестой. Фигура на подоконнике рванула вниз, оттолкнувшись для ускорения. Улыбка тронула губы Малфоя. Он закрыл глаза и спустя пару мгновений почувствовал, как сильные руки схватили его за плечи, и мир смешался, как бывает при аппарации. Волшебники приземлились на пол кабинета Министра Магии с такой силой, что от удара из легких Драко выбило весь воздух. Поттер рухнул на него. Их обоих колотило так, что Малфой бы не удержал в руках волшебной палочки. Гарри поднял голову, и Драко, как остервенелый, уставился на него, изучая каждую эмоцию, пытаясь понять, насколько Гарри осознает реальность. — Какого хрена? — прорычал тот. — Ты бы не прыгнул, если бы не поверил, что я настоящий. Сердце Поттера стучало так бешено, что Драко мог его слышать. Зеленые глаза, абсолютно трезвые, уставились на него с гневом. Не с истеричной безумной яростью, но с праведным гневом. Как тогда, в Малфой мэноре. — Да… Нет, я не уверен. Ты не мог на это поставить. Ты просто псих, Малфой! Ты гребаный псих! Драко заглянул в его перепуганные, но абсолютно ясные глаза и засмеялся. От облегчения, от комичности претензий Гарри, от осознания, что он победил. — Нет, псих — это ты, Поттер. Гарри на мгновение лишился дара речи. А затем не удержался и тоже засмеялся так, как только он умеет. Тихо, тепло. Малфой вцепился в его футболку трясущимися от ужаса руками до побелевших костяшек пальцев. Вернулся. Господи. Вернулся!