Место за столом

Эпилог

Год спустя

Драко опаздывал. Он чертовски опаздывал на первое после войны собрание по организации выборов Министра Магии. Стремительными шагами он преодолел длинный коридор – от длинного ряда каминов до муляжа некогда величественного фонтана. Со дня Большой Революции прошел почти год, но полноценную замену так и не сваяли. Было и без того немало забот, но каждый раз, заходя в Министерство через парадный вход, Драко оглядывался на муляж и ловил себя на мысли, что необходимо взять это дело под собственный контроль. Вообще-то это было ему совершенно не по статусу – лично заниматься каким-то фонтаном. Однако Драко с его утонченным вкусом искренне считал, что Министерству попросту стыдно иметь такой убогий внешний вид. Да, плитку давно переложили, все камины восстановили и даже парадную дверь, сожженную во время битвы, отреставрировали достаточно быстро. Но вот с фонтаном дело застопорилось. Было бы неплохо пройтись по всей цепочке ответственных и понять, на каком звене тормозится процесс. Внутреннее чутье подсказывало Драко, что без отдела Обеспечения здесь не обошлось. Он потратил несколько драгоценных минут, рассматривая муляж. Он был выполнен недурно, поэтому Малфою было необходимо найти веские причины для скорейшей замены. Его аристократические вкусы достаточно веской причиной не были. К сожалению. – Малфой! Стой! Подожди! Драко вскинул голову и увидел, как к нему бежит высокий волшебник в ярко-синей мантии со связанным узлом почти у плеча рукавом вместо левой руки. – Я опаздываю на собрание, у тебя срочное, Уизли? – Не опаздываешь, его перенесли, – покачал головой волшебник. – Перси разослал всем извещения. – Кроме меня, потому что никаких извещений я не получал, – поджал губы Драко. – Тебя хрен найдешь! Кстати, вот и оно! Малфой посмотрел в сторону, куда указывал собеседник, и заметил бумажный самолетик, зависший над его плечом. Драко поймал письмо и разочарованно застонал. Собрание перенесли почти на полтора часа. Ну и что прикажете делать?! – Твой брат ужасно несобранный, – пожаловался Драко ухмыляющемуся Уизли. – Почему все нельзя сделать точно в срок? – Какой же ты зануда, Малфой, – улыбка тронула губы, россыпь веснушек вокруг которых четко указывала, что волшебник принадлежал к чистокровному семейству Уизли. – И как Гарри тебя терпит? Малфой зашипел на него так, что колдун примирительно поднял правую руку. – Рональд Уизли, клянусь, еще одно слово – прокляну! – О Мерлин, ты так похож на мою покойную матушку! Отвратительный характер и привычка звать меня полным именем, — Рон ругался беззлобно и почти по-дружески. Такие перебранки стали для них привычны. С того дня, как команда Сопротивления под руководством Драко обшарила тайную тюрьму Аврората и вытащила оттуда десяток едва живых узников, включая Рона Уизли, их отношения сильно изменились. В первые месяцы Рон бросался на Малфоя каждый раз, когда встречал того в коридорах Мунго. Но после многочисленных вечеров за огневиски в компании с Гарри все же сменил гнев на сдержанную терпимость. Поттер рассказал лучшему другу обо всем, включая отчаянную операцию по спасению Гарри, Гермионы и Блейза из тюрьмы Аврората и представление на похоронах Люциуса. Все это охладило горячую ненависть Уизли. А после того, как он узнал, что Гермиона подружилась с Малфоем, и тот в память о ней лично полез вытаскивать Рона из плена, и вовсе проникся к Драко теплыми чувствами. Однако назвать этих двоих друзьями язык ни у кого не поворачивался. По официальной версии, озвученной Малфоем в присутствии самых близких людей – Поттера и Лавгуд, – они с Уизли готовы были друг друга терпеть. – Мы с Поттером отлично сработались именно из-за того, что у меня отличный характер! — громко произнес Малфой. – Слышал, вы вышли на след Гампа? — быстро подыграл Рон. – Не могу поверить, что к его поискам привлекли даже тебя. — У авроров сейчас не хватает людей. Чистки, сам понимаешь. Пришлось и нам поработать, – ответил Драко и накрыл их чарами от подслушивания. Для верности Рон поднял волшебную палочку и добавил: — Оглохни. И что ты хотел сказать? – Думай, что говоришь и где говоришь, — Малфой поджал губы. — Не хватало еще слухов, а то все сейчас так просто! — Я… я.. Да как ты! Да как ты смеешь? — Рон задохнулся от возмущения. — Все знают, что вы работаете вместе. Знаешь, все заметили, как вы спелись за время Революции. К тому же, ваши совместные отлучки… — Мерлин, это правда дерьмово звучит. Да и выглядит тоже, — Драко окончательно сдался. – Просто давай без неоднозначности. Так будет легче, в первую очередь, ему. Рон медленно кивнул. Он был достаточно сообразительным парнем, к большому удивлению Драко. И верным другом. Иногда Малфой жалел, что они не освободили Уизли раньше. Возможно, тогда был бы шанс избежать… – Что сказал доктор? – тихо спросил Рон, оглядываясь по сторонам. Несмотря на два заглушающих заклинания, некоторые вещи они опасались обсуждать в людных местах. — Стабилен. Ему не становится хуже, но и не выздоравливает. И это лучшее, на что мы можем надеяться, — Драко изо всех сил сохранял бесстрастность на лице и уверенность в голосе. Еще не хватало при Уизли расклеиться. — Дерьмо, – выплюнул Рон и, кажется, впервые за все время их общения взглянул на Малфоя с сочувствием. — Хреново это все. После всего, что случилось. Никогда не любил тебя, Малфой, но даже ты такого не заслужил. И Гарри не заслужил. Мерлиновы кальсоны, это почти так же несправедливо!.. Он не закончил фразу, но Драко знал, что хотел сказать Уизли. Это почти так же несправедливо, как гибель Гермионы. Они никогда не обсуждали этого с Роном. Малфой не хотел, да и не знал, как про это говорить. В разговорах все избегали этой темы, и Драко не планировал примерять на себя роль психотерапевта для лучшего друга Поттера. Видит Мерлин, у него и без того хватало забот. – Не вздумай меня жалеть, Уизли, — презрительно бросил Драко. Рон лишь махнул единственной уцелевшей рукой и спрятал волшебную палочку в чехол на поясе. Для волшебника, потерявшего несколько лет жизни, левую руку и невесту, он держался неплохо. И даже все еще был в состоянии проявлять сочувствие к окружающим. В конце концов, Рон был самым близким другом Гарри. Драко пристыдил сам себя за резкость. — Ладно, извини, – скомканно произнес Малфой. — Просто когда ты говоришь так, кажется, никакой надежды нет. А Поттера еще не смотрели в Венгрии, к тому же я нашел хорошего специалиста в Австралии. Работает с магически измененной памятью и восприятием реальности. Уизли молчал и понимающе смотрел на Драко. Даже молча этот чертов лучший друг ухитрялся сказать больше, чем хотел. Рон не верил, что Поттеру можно помочь. Не верили и десяток колдомедиков, которые уже осматривали Гарри. С них всех был взят Непреложный обет, запрещающий сообщать, кто их пациент и с какой целью обратился. Все они лишь разводили руками. Самый толковый сказал, что состояние Поттера после слома сознания и отравления чуждой магической силой и без того можно назвать превосходным. Чудо, что он вообще вернулся с противоположной стороны. Чудо. Драко сжал зубы. Воспоминания о бесконечных больницах вызывали в его душе бурю ярости. — Пойду найду Поттера, пока собрание не началось, — произнес он и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал в здание. Малфой не хотел оборачиваться, потому что знал: Уизли смотрит ему вслед своим грустным и полным сочувствия взглядом. Драко ненавидел этот взгляд. Найти Поттера оказалось просто. Он задумчиво курил в своем излюбленном месте – закутке на четвертом этаже, где чары, скрывающие Министерство от глаз маглов, сбоили, и оттого маленькое окошко открывалось по-настоящему, выполняя функцию вентиляции. Курить магловские сигареты без риска быть пойманным можно было только тут. Драко знал это место, потому что однажды сам его обнаружил. И рассказал о нем мучающемуся от сигаретной ломки Поттеру. Гарри стоял в ярко-красной красивой мантии, которая ему чертовски шла. Цвет и крой придавали ему благородный вид и вызывали ассоциации с униформой королевских военных колдунов восемнадцатого века. Острые треугольные лацканы подчеркивали, что в образе Поттера не было места сглаженным углам. Он был весь острый, колкий – и очень задумчивый. Черные волосы, которые Гарри подстриг, когда облачился в красное, небрежными вихрами падали на лоб. Драко на миг застыл, любуясь им. В такие моменты можно было вообразить, что все осталось как прежде. Что они – те Гарри и Драко, которые встретились в забытой богом палате Святого Мунго, сбежав от всего мира. Малфой осознавал, насколько жалки его попытки хоть на минуту притвориться, что все в порядке. Но именно в эти мгновения он чувствовал себя почти счастливым. — Уизли перенес собрание, слышал? – Рон? – удивленно обернулся на него Гарри, зажав в зубах сигарету. – Другой Уизли, – улыбнулся Драко, подходя к нему и вытаскивая смятую пачку из кармана. — Их у нас теперь двое, забыл? Поттер усмехается, и Драко чувствует, как обида чиркает его по груди, как спичка. Он так легко поверил, что Рон настоящий. И ни разу в этом не усомнился. Горечь вспыхивает, но Малфой силой воли ее тушит. — Вот им заняться нечем, – возмущается Поттер, поджигая сигарету Драко щелчком пальцев. — Надолго? – Полтора часа. Ну, уже час остался. — Тем лучше, хоть покурим нормально. Нормально. Как же Драко надеялся на то, что все станет нормально. Малфой кивает и с удовольствием затягивается сигаретой. Их взгляды встречаются, и Гарри насмешливо улыбается. От этой улыбки сердце сжимается так сильно, как ему совсем не следует. Вдруг зеленые глаза стекленеют, и Поттер отшатывается от Малфоя. — Ты не настоящий. Как на американских горках, сердце взлетает вверх только для того, чтобы стремительно рухнуть вниз. Опять. Черт. Черт. Черт. Драко так и не смог к этому привыкнуть. Вот все в порядке, они обсуждают программу реформы Аврората или поиски Гампа, — а вот появляются эти стеклянные глаза, и сердце Малфоя разлетается на мелкие осколки. Приступы случались внезапно и по какой-то не установленной магической наукой причине связаны были только с Драко. Поттер отлично сдавал все тесты на психологическую устойчивость в Аврорате и, по словам Рона, ни разу в общении с другими людьми не усомнился в их реальности. — Настоящий, – тихо говорит Малфой и на всякий случай накладывает чары от подслушивания. — Драко умер, – качает головой Поттер. — Я видел это собственными глазами. Быть рядом с Поттером — это как кататься на эмоциональных качелях. В периодах между приступами все отлично, но каждый гребаный раз эти стеклянные глаза разрывали Малфою душу. Он пробовал кричать, пробовал спорить, пробовал все что угодно, любую реакцию, но это не помогало. Приступы случались всегда внезапно — иногда по два раза на дню, а иногда с перерывом в неделю. Большие перерывы всегда дарили надежду, сравнимую с эйфорией. Но после перерыва всегда было хуже. Тогда Драко накрывала почти физическая боль. Малфой оглядывается и, убедившись, что в коридоре никого нет, делает шаг к Поттеру. Он аккуратно касается его руки, легко проводя пальцами по тыльной стороне ладони. Не встретив сопротивления, он чуть переплетает их пальцы в почти невинном жесте. — Я умер, но потом вернулся к тебе. Чтобы выиграть эту войну и любую другую, если будет нужно, — тихо произносит Драко. Взгляд зеленых глаз проясняется. Свободной рукой Поттер растирает переносицу. Он верит. Или делает вид, что верит. Или чертовски сильно хочет верить. Но приступ отступает, на этот раз быстро. Малфой смотрит на чуть смущенного Поттера и через силу улыбается ему в ответ. Мысль, что Гарри так до конца и не поверил в его, Драко, реальность, отравляет победу над очередным приступом. Они долго молчат и курят, разглядывая новую весну, раскинувшуюся за окном. Так происходит после каждого приступа. Поттеру нужно время, чтобы окончательно прийти в себя, а Драко предпочитает не думать ни о чем. Опыт показал, что любые мысли в этот момент приводят только к саморазрушению. — Уважаемый глава Аврората не хочет ли уже отправиться на собрание? — полушутливо спрашивает Малфой, затягиваясь почти выкуренной сигаретой. — Мне не терпится предъявить Перси за мое сломанное расписание, — кивает Гарри, взмахом волшебной палочки трансформирует обе сигареты в пепел и левитирует его на улицу. Гермиона Грейнджер бы отчитала их за такое легкомысленное отношение к окружающей среде, думает Драко, испытывая укол сочувствия. Нужно не забыть это чувство при следующем разговоре с Уизли.

* * *

Когда Гарри проходит по кабинету, все взгляды устремлены на него. Малфой наслаждается тем, как уверенно и легко держится Поттер. Стараниями Драко и Рона информация о том, что психика главы Аврората так и не восстановилась окончательно, никуда не ушла. Идеальный герой остался таковым в глазах общества. Пусть остается и дальше. Поттер приветственно улыбается и кивает знакомым. Волшебники и волшебницы из расширенного совета Временного Правительства не сводят с него глаз. Драко с непроницаемым лицом мысленно фиксирует реакцию общества на Поттера. Самый молодой глава Аврората за всю историю, полукровка из незначительной семьи. Какими бы ни были его заслуги, на посту придется туго. Система, столетиями стоявшая на чистокровных колдунах из влиятельнейших семей, захочет сохранить себя. — Мистер Поттер, – протянул руку Элфиас Дож, когда Гарри проходил мимо. Лидер Сопротивления сначала недоверчиво смотрит на него, а затем подает руку. — Это честь для меня, – произносит Дож, не скрывая благоговения. — Рад знакомству, мистер Дож, – крепко пожимает ему руку Гарри, но вдруг осекается. — Мы ведь уже пересекались, верно? — На свадьбе Уизли, – вздохнул Элфиас и тревожно покосился влево. Там, за длинным столом, рассчитанным человек на двадцать, сидел Перси и торопливо подписывал целую стопку пергаментов. Он не услышал или сделал вид, что не услышал. Дож облегченно выдохнул. Едва ли эту заминку заметил кто-то, кроме Поттера и следящего за всеми Малфоя. — Когда начинаем? – громко поинтересовался Гарри, обращаясь ко всем и одновременно ни к кому. — Можно, уже можно, я почти закончил, — ответил Уизли, не отвлекаясь от пергаментов. Застучали каблуки, заскрипели выдвигаемые стулья. Члены расширенного совета Временного Правительства занимали свои места. Драко не двинулся с места, зорко оглядывая каждого. Сегодня им предстояло определиться с кандидатурами на выборах нового Министра Магии. У Малфоя был свой фаворит, точнее, фаворитка. А значит, нужно было оценить расстановку сил. Поттер садится во главе стола. Это не было запланировано, но, похоже, он так вжился в роль лидера и главного во всей песочнице, что действует на автомате. Малфой отмечает недовольные взгляды, но никто не смеет сказать ни слова. Амелия Боунс выразительно указывает взглядом на дверь позади Драко, и тот оборачивается. К столу, решительно стуча каблуками по мрамору, двигалась пожилая волшебница со строгим пучком на голове, которую Драко меньше всего ожидал увидеть. Но, похоже, ее был счастлив встретить Гарри. — Профессор МакГонагалл! – воскликнул Поттер. Колдунья остановилась около Гарри и чуть заметно улыбнулась. — Здравствуй, Гарри. Прошу прощения, я задержалась. В конце учебного года дел невпроворот. — Ничего страшного, – улыбнулся Гарри и вскочил на ноги, чтобы отодвинуть стул по правую руку от себя. Волшебница с достоинством настоящей английской леди позволила за собой поухаживать. За столом воцарилось неловкое молчание. Казалось, только Гарри понимал, в чем дело. — Мистер Поттер, мы все рады видеть профессора МакГонагалл, но разве она приглашена на совет? — поинтересовался Хоукворт. – Поскольку мадам Амбридж покинула Визенгамот и погрязла в судебных тяжбах, я решил пригласить на ее место более достойного кандидата, — ответил Поттер. – Министерство слишком долго не давало школе права голоса. — Но ведь регламент… – Не закреплен официально до утверждения нового состава правительства, — перебил его Малфой. – На сегодняшний день единственный документально закрепленный орган власти, как бы это иронично не звучало, — присутствующий здесь в полном составе совет Временного правительства, сохранивший юридическую преемственность после упразднения штаба Сопротивления. Таким образом, для введения нового члена в совет нам необходима подпись… Поттера. — Малфой прав, – пожал плечами Перси, отвлекаясь от своих пергаментов. Старик-секретарь, теперь делящий должность с мальчишкой Уизли, едва не подавился от возмущения, но не сказал ни слова. Формально эти юнцы были правы. Драко подошел к краю стола и понял, что МакГонагалл, которую никто не ждал и, разумеется, не подготовил дополнительный стул, заняла последнее свободное место. Малфой задумчиво обходит стол за спинами собравшихся, как учитель обходит учеников во время самостоятельной работы. — Господин глава Невыразимцев присоединится к нам? — поинтересовалась мадам Боунс, заметив неловкую ситуацию, в которую угодил Драко. Место по правую руку Поттера было занято, но Малфою оно никогда не было нужно. Драко сделал круг и остановился у противоположной стороны стола. Он наколдовал себе кресло и с удовольствием опустился в него. Теперь они с Гарри оба сидели во главе стола с разных сторон. Заметив это, Поттер усмехнулся. Малфой лениво откинулся в кресле и окинул взглядом присутствующих. Никто не возразил, хотя это был вопиюще наглый ход. Ему было дозволено чуть больше, чем позволяли приличия, больше, чем подразумевали внутренние правила Министерства. Драко ощущал эту власть как приятное покалывание ладоней. Он подавил довольную улыбку и встретился взглядом с Поттером. Малфой получил свое место не просто за столом, а во главе его. Осталось только что-то сделать с разбитым сердцем.