Кровь Пламени.

Сердца наши, Вместе сплетены, Не важно есть ли, В них пламя души.

Из-за ветра приходилось нагибаться ближе к чешуйкам дракона, морщить глаза и сильнее держаться за поводья, закреплённые на шее Гео́луса. Седло держалось крепко на его теле, можно было лететь быстрее и больше лавировать между облаками, которые мешали видеть даль. Аза пронеслась мимо меня на своём Кио́несе. Геолус пошатнулся в сторону, а моя нога потеряла хватку, отчего я начала скатываться с дракона. Руки до боли сжимали поводья: если я их отпущу, то разобьюсь. Геолус пошатнулся в другую сторону, и я больно ударилась о его чешуйки, но всё же нашла силы перекинуть ногу и вернуть прежнее положение. Ониксовые глаза Азы пристально смотрели на меня, а её губы победно ухмылялись. Девушка уже стояла на земле. Осталось приземлить Геолуса и передохнуть от гонки. Однако дракон резко тряхнулся, когда до земли оставалось невысоко, словно нарочно. Я упала, собирая пыль в волосы, рот и пачкая одежду. Подула вверх и убрала прядки волос, которые упали мне на глаза и лоб. Облака медленно проплывали по голубому небу, смешиваясь друг с другом в разные фигуры. Один дракончик, очень корявый, плыл за маленькой чашечкой, в которую вот-вот должны налить чай. — Ты уже умерла? — спросила меня Аза. Её длинные, чёрные волосы развивались от махов крыльев Кионеса. Его светло-серебристые чешуйки подрагивали, а пасть уже искала что-нибудь съесть. Большие кудри девушки щекотали моё лицо, когда подруга села рядом и склонилась надо мною. — Нет, я не умру на голодный желудок, — ответила я, а мой живот заурчал, словно соглашаясь со мной и торопя быстрее схватить булочку. — Нечего было спать до дня, вот и пропустила завтрак. Я потёрла ещё сонные глаза. Хороший вылет на Геолусе мог стряхнуть с меня остатки сна, но сегодня у него не получилось. Сон ещё больше впитался в моё тело и мысли, кровать словно звала к себе, в своё тепло, в своё царство. Ночью не удалось поспать из-за подготовки к балу, где моя мама – генерал Цемдарка, Ядвига, должна была присутствовать. Её дочь, безусловно, тоже будет там. Мама принесла мне книжки по истории Святлая. Королевская семья должна была сегодня приехать и участвовать в торжестве, которое состоится вечером. Святлай и Цемрадк. Свет и Тьма. Как иронично и забавно. Однако, тьма никак не хотела течь по моим жилам и выходить наружу. Как бы я не училась, как бы я не старалась. Пока другие уже учили тяжёлые приёмы в бою, я пыталась призвать свою тьму, которая окутывает моё сердце. Мама говорила ничего такого, у всех она проявляется в разном возрасте и приводила в пример каких-то посторонних людей, у которых сила появилась в лет семьдесят-восемьдесят. Мы на одном из островов Нея, где недалеко бурлит его вулкан. Великий король воссоздал дракона из лавы вместе с королевой Аефеяллы. Камушек за камушком собирались вместе, лава текла по направлению королевы, пока правитель окутывал тьмой местность. С того времени, у Цемдарка появился свой первый вулкан. Раньше драконы питали в своём сердце пламя, огонь, так же, как и люди. Но вскоре народа Аефеяллы не стало. Королева убила собственного мужа, отчаявшись, потому что их народ был обречён на проигрыш в мировой войне. Она убежала, как предательница, как слабая, дряхлая правительница. Говорят, она несла ребёнка в своём животе, ребёнка, который должен был продолжить род, который должен был править страной мудро и здраво. Однако, обезумевшая мать убила себя и его. Огонь Аефеяллы было некому сдерживать, некому совладать, некому управлять. Он вырвался из земель и сжёг их, сжёг леса, поля, дома и замок, где когда-то встречали гостей, где когда-то проводили торжества, где когда-то по залам разливалась живая музыка. Я презирала королеву Аефеяллы. Она была слабой и жалкой. Жалкой и слабой. Правители не должны быть такими, правители не должны убивать собственных мужей и детей, правители не должны бежать с собственных земель. После смерти последнего человека в чьём сердце горел огонь, последний дракон, что мог извергать пламя, что мог сливаться с народом Аефеяллы в воедино, улетел. Он сел на пустующий остров Цемдарка. Камешек за камушком обвили его в круг, всё больше и больше, всё выше и выше. Так и появился Вулкан Последнего Огня. Ходит легенда, что ребёнок королевы выжил. Что он, когда придёт время, прольёт на последнего дракона свою кровь, пробудит его. Что человек и дракон вновь станут вместе, воедино, как было раньше. — Кажется, твоя мама недовольна, — сказала Аза. Маленькие острова были настолько близко, что люди, стоя по разные стороны могли видеть друг друга. Я лежала здесь, вместе с подругой, а мама стояла там, с сенатом, в изысканной беседке из белой глины. — Она всегда недовольна, когда я проигрываю, — ответила я. — Конечно, ты ведь лучшая. — Была бы я лучшей, если бы от меня не требовали столько всего? — я приподнялась на локтях и посмотрела в глаза девушки. От неё всегда пахло кофем. Подруга пила его каждый день и не по одной кружке. — Не знаю, скорее нет, чем да, — ответила Аза и ещё раз повернулась к месту, где стоял сенат. — А я знаю, — пришлось отряхивать комбинезон от пыли, в которой я лежала. Сев, я наконец увидела Геолуса и то, как он дразнил Кионеса. Драконы бегали, подпрыгивали, после чего окончательно взлетели. Аза наслала тьму перед их взором, и приятели дружно упали на большую кучу бурьяна. – Если бы от меня не требовали всего этого, я спала бы ещё больше и ела ещё больше, потому что времени у меня было больше. — А жизни меньше, — подытожила подруга. — Ты намекаешь на то, что мама сразу бы меня прибила? — Я не намекаю, а прямо говорю. Затянулась тишина, и я начала рассматривать костюм Азы: прилегающая, плотная ткань закрывала шею и грудь, однако открывала одно плечо. Маленькая юбка, словно лепестки тюльпана, тянула под собой плотные колготки, под которыми скрылись капронки. С предплечья до запястья тянулась защита от падений на драконах. Одно плечо укрывала железная сталь. Ножны на поясе вместили в себя сразу три тонких, но длинных кинжала. Горло, чтобы не заболеть, закрывал бархатный шарф коричневого оттенка. — Ты будешь на балу? — спросила я Азу. — Чтобы кавалеры низкого класса оттоптали мне все туфли? Как думаешь, что я на это отвечу? — Что ты пойдёшь на этот бал ради меня? — прядки волос упали на лицо, когда я склонила голову вбок и улыбнулась подруге. — Чтобы посмотреть на то, как принц постоянно приглашает на танец дочь генерала, а ты постоянно не можешь ему отказать? — она так же склонила голову — Ты знаешь, что мы не имеем права отказывать королевской семье. — Иначе ты бы попросту не ходила на эти балы. — Конечно бы не ходила! — вскрикнула я и руки невольно поднялись в возмущении. — Только ты поосторожней, пока мама не услышала, — Аза подмигнула мне. — Пусть слышит. Она и так знает, что я их терпеть не могу. Я взяла Геолуса за поводья и лёгким движением оказалась в седле. Тёмно-серые чешуйки покрывали его небольшое тело и длинный хвост, из которого, словно шипы роз, торчали острия. Сенат уже ушёл в небольшую резиденцию рядом, а мама осталась ждать меня. Аза пролетела мимо, а я приземлила Геолуса и пошла навстречу грозному генералу. Тонкие, хрупкие, словно хрусталь, ветви сирени обвивали белые колонны беседки.Лучи солнца легли на светлые, словно пшеница, волосы мамы. Её голубые, глубокие глаза, словно Нетронутый Океан, пристально следили за тем, как я приближаюсь. Острые черты лица придавали ей уверенный и грозный вид. Её губы, окрашенные коричневой помадой, сжались в тонкую полосу. — Ты упала, — сказала она, сложив руки за спиной. Чёрный, бархатный комбинезон, словно глубокая ночь, прилегал к её спортивному телу. Золотые, вышитые узоры тянулись по воротнику, по плечам, образуя полукруг, тоненькими линиями по груди и животу. На запястьях были прицеплены длинные, словно шлейф, дополнения к костюму. По контуру остро были вышиты треугольники. Когда мама складывала руки перед собой, казалось, что она в платье. — Я упала, —ответила я. — Аза обогнала тебя. — Аза обогнала меня, — повторила я и прислонилась к холодной колонне спиной. — Ты ведь понимаешь, что никто не должен обгонять тебя и быть лучше? Ты ведь понимаешь, что падать – не твоя задача. Твоя задача летать как можно выше, как можно быстрее. Твоя задача – выигрывать. Всегда. Везде. Ты меня услышала? — Я тебя услышала. — Отборочные на турнир запланированы на завтра. Поставь вместе с Азой препятствия у Гор Власти. — Путь гонки будет настолько далёк? —спросила я и вопросительно подняла бровь. — Все должны собраться там и наблюдать за участниками, которые будут лететь к столице. На самом турнире путь будет идти через Цемиаду-Дерлинг, к Вулкану Последнего Дракона и назад в столицу. — Я опять не буду участвовать в отборочных? — руки мялись за спиной, постоянно сжимая и разжимая пальцы. — Конечно не будешь, ты ведь моя дочь, — её брови на миг поднялись и опустились, словно она озадачилась. Многие обходили меня стороной, потому что у дочери генерала много поблажек, много плюшек и много зависти. Девушки ненавидели меня за то, что принц уделял внимание не им, а дочери генерала. Парни подшучивали надо мной, потому что я не могла дать им отпор, ведь я дочь генерала, я должна вести себя достойно и прилично. — Что-то не так? Ты ушиблась, когда падала? — спросила мама. — Нет, всё в порядке. Давай вернёмся домой. Мама села на Неопола, который, как казалось, с презрением смотрел на моего Геолуса. Его взгляд был надменный и гордый, сам дракон был лучшим в стране. В отличии от моего, он постоянно меня не слушался и не хотел летать слишком высоко. Я довольствовалась полётами с ним, но однообразие надоедало, хотелось летать со страхом внутри, с волнением, с восхищением полёта. Так было раньше, когда только училась. С тех времён Геолус разнообразнее не стал, потому больше времени я уделяла тренировкам на суше, с мечом в руке. Мой бархатный костюм не прикрывал плечи, за него это делали волосы, белые, словно снег, слегка волнистые, как у мамы. Глаза большие, холодные, серые, словно мой мир внутри замёрз навсегда. Толстый каблук ботфорта со шнуровкой нечаянно задавил одуванчик. Я шагнула назад, смотря, что наделала. Поправила ремни на поясе и на ляжке. Посмотрела на голубое небо, которое начинало темнеть. Невольно заметила, как длинные ресницы, которые тянутся вверх, щекочут брови. Я облизала сухие, пухлые, с немного острой верхней, губы. Мы взлетели вверх, вперёд, назад в Цемиаду-Дерлинг. Мама летела спереди на своём большом, сильном драконе, пока я просила Геолуса лететь быстрее, чтобы успевать за ней, однако он так и не хотел меня слушаться. Все говорят, что человек и дракон – одно целое. Что у каждого должен быть только один друг за всю его жизнь. Что дракон и человек должны чувствовать друг друга, понимать с одного взгляда, с одного движения руки, когда вы в полёте. Однако, ничего такого между мной и Геолусом не было, в отличии от Ядвиги и Неопола.

❁❁❁

Мы возвращались в столицу плавно, невесомо, спускались. Я замерла. От красоты Цемиады-Дерлинга перехватывало дух, внутри что-то переворачивалось, словно цветы начали расти и распускаться. Город напоминал искажённый круг: в центре возвышался замок, где всегда играла живая музыка, где король с королевой встречали гостей из других королевств и проводили торжества. Он немного возвышался от обычных домов: большая лестница вела к главному входу. Высокие стены из красного кирпича не давали горожанам увидеть, что происходит за ними. Башни, с острыми, чёрными готическими крышами, выглядывали из-за них. Переходить между одной к другой можно было через специальные мосты. Небольшие дворики внутри на втором, третьем и четвёртом этажах придавали замку красоты; пышные деревья распускали свои ветки в разные стороны, солнечные лучи падали на них во время рассвета. Город был аккуратен, очень чист, потому что жители любили его и хранили, словно хрусталь, который от небольшого мусора развалится. Высокие башни ограждали углы домов, чёрные, острые готические крыши пронзали утреннее небо, словно стрела пронзала плоть противника. Тихая, спокойная река протекала между домов. Она была настолько мелка́, что её не изображали на карте вовсе. Король специально выделил небольшой участок, чтобы дети и взрослые могли купаться. От брусчатки на дороге кареты немного трусились, однако, их было немного: люди предпочитали полёты. Мы приземлились у специального входа в замок: ворота были велики, чтобы дракон мог пройти через них в дри́ок. Слуги пошевелились, и Льюис, отвечающий за уют наших драконов, спохватился, когда увидел Ядвигу на Неополе. Мама приземлились плавно, ни один локон её волос не вздрогнул. А я приземлилась с небольшими ошибками, от чего больно ударилась бедром. Не знаю, виноват ли в этом Геолус, всё равно я винила себя и только. Старалась заниматься как можно чаще, как можно лучше, как можно продуктивнее, однако, всё шло не так, как хотелось мне и маме. — Ваше высокопревосходительство, — обратился Льюис к Ядвиге. — Планируете ли вы ещё вылеты на сегодня? — Нет, — ответила она. — Однако, даже если я буду нуждаться в незапланированном вылете, вы же всегда будете готовы, так ведь? — Конечно, — Льюис поднял подбородок, словно это придавало ему уверенности. Его зачёсанные назад волосы открывали широкий лоб; небольшая щетина покрыла область бороды и усов. Мне приносило удовольствие давать ему поручения, когда ненависть в карих глазах полыхала с каждым моим шагом в его сторону. — Льюис, — позвала его я. Мужчина повернулся ко мне и стремительно приблизился, от нервности поправляя шиворот его чёрного пиджака. Он явно хотел пойти за мамой, но не в его власти перечить дочери генерала. — Да? — спросил Льюис и посмотрел на моего дракона. — Отведи Геолуса в ванные комнаты и лично проследи за процессом. Бедный дракон весь испачкался, когда игрался. — Будет сделано. Что-то ещё? — мужчина поправил свои белые перчатки. — Перестань нервничать, — я откинула волосы назад. — Да, всё, благодарю. Я покинула его и прошла через ворота, которые вели в главный зал замка.

❁❁❁

Холодная вода помогла освежиться и смыть грязь, которая окутала меня во время падения с Геолуса. Я посмотрела на себя в зеркало: уставшая, почти не спавшая неумёха. Дочь генерала никак не может обуздать собственного дракона. Дочь генерала не может спокойно приземлиться. Дочь генерала не может… Я оттолкнулась от позолоченной раковины и достала маленький кусок лезвия. — Проиграла. Кровь маленькой струйкой потекла из пореза: багровая, вязкая, она плавно стекала вниз, каплями оседала на кафель. Звук, когда она касалась пола бил по ушам, по голове, по моему существованию. Я дёрнулась ещё раз, нанося новый порез. Ещё раз. Ещё. Ещё… раз. Старые порезы не успели зажить, как появились новые. Старые неудачи не успели забыться, как появились новые. И этому нет конца… Я поднесла руку к струе воды и смыла с неё кровь. Ещё раз посмотрела в зеркало и, не отводя взгляда от серых глаз, завязала хвост. Задёрнула рукав до запястья, чтобы никто не видел раны и съела булочку с корицей, которую взяла из королевской кухни.

❁❁❁

Комната Азы менее просторная, чем моя. Чёрные обои с едва виднеющимися и различающимися рисунками крепко держались не первое столетие. Подруга лежала на своей высокой и пружинистой кровати, держа в руках клюкву. Белый шелк постельного смялся под её телом. Я тихо прикрыла дверь из тёмного дуба и села на кресло-качалку с чёрной обивкой. — Не понимаю, как ты её ешь, — моё лицо дрогнуло, когда подруга назло съела сразу все ягоды. Её губы покраснели, словно они были покусаны и из ранок пошла кровь. — Так же, как ты булочки, — она облизнула оставшиеся соки на губах. — Что сказала генеральша? «Генеральша» резало слух. Аза настаивала на том, что генерал – женщина, значит, никакого «генерала». Я посмотрела на проплывающие облака за большим, полукруглым сверху, окном с чёрными шпросами. Трое драконов со всадниками пронеслись мимо, разбивая кучки белых туч на части. — Ничего нового. Лучшая я и никто другой, — я невольно провела подушечкой пальцев по свежим ранам на руках, чувствуя их через ткань. — Она попросила нас поставить препятствия у Гор Власти для отборочных. — Ты опять не будешь участвовать? — её бровь вопросительно поднялась. — Нет, — я пожала плечами. — Дочери генерала не требуется отборочные, все ведь и так знают, что она лучшая. Лучшая, которая режет себе руки. Лучшая, которая сдаёт позиции. Лучшая, которая не может испустить из ладоней ни лоскута тьмы. Лучшая, которая молчит. Она ведь лучшая. Она ведь дочь генерала Ядвиги. Она не может быть другой, нет. Лучшая и только. Никакого промаха, никакой поблажки. Она ведь дочь генерала. — Это нечестно! — Аза вскочила с кровати, опрокинув лёгкое одеяло на белоснежный и пушистый ковёр. — Мой отец адмирал, но мне обязательно участвовать в отборочных! — Это не я решаю, Аза, — моя голова опустилась вниз, я знала, что подруга скажет дальше. Она говорила это из раза в раз, когда я получала что-то только из-за матери. — Да какая разница, — девушка всплеснула руками. — Может ты вообще никто? Почему они сразу дают тебе пропуск к турниру? Это. Нечестно. Может ты вообще и не прошла бы отборочные. Может, поэтому тебя к ним и не пускают? Знают, что ты их провалишь? — Как я их провалю, если который год выигрываю в турнире? — от злости, я вскочила на ноги. — Я хочу тебе напомнить, Аза, что турнир намного сложнее отборочных! Может, все знают, что мастерам раз плюнуть на этот отбор, поэтому они попросту решили не терять время? Я резко выдохнула, стараясь успокоиться. Аза только обидчиво повернулась ко мне и начала собирать свои кинжалы в ножны. Рука невольно забралась в волосы. Я сразу же пожалела о том, что сказала. — Аза. — Отвали. — Аза. — Свали. — Аза. — Да что тебе?! — подруга резко повернулась, и её кинжал метнулся в мою сторону. Лезвие пронеслось рядом с глазом и с треском вонзилось в стену. Я замерла от шока и медленно обернулась к оружию. — Я не хотела! — сразу сжалилась Аза. — Зачем тебе кинжалы? — я проигнорировала её поступок и только устало повертела головой. — С ними привычнее, — она поправила свой пояс. — Сними их. Кионесу только лишний груз, — Аза не пошевелила и пальцем. Я подошла к ней и начала расстёгивать её ремень с ножнами. — Какая же ты упрямая. Я услышала, как её дыхание сбилось, а сердцебиение участилось. Видимо, ей и вправду было непривычно без них. Тем не менее, я положила холодное оружие на стол и обвела Азу взглядом, затем, кивнула ей на выход.

❁❁❁

Когда мы наконец увидели Горы Власти, солнце начало опускаться за горизонт, лелея оранжевым, жёлтым и белым оттенком на землю и небо. Пролетая через первые горы, на меня посыпался небольшой дождик, исходящий из большого водопада. Природа надо мной завораживала своей красотой. Аза села на вторые горы, которые находились у самой воды. Тонкие, но пышные деревья застилали неровную поверхность. Я приземлилась рядом, отряхнула выбившиеся прядки волос из хвоста и заметила пристальный взгляд Азы на мне. Он был усталый. Мы летели сюда дольше, чем привыкли. Нас обеих вымотал полёт. — Давай поставим препятствия и вернёмся назад в замок. Хочу перед балом отдохнуть, —сказала я, бережно складывая поводья за шеей Геолуса. — Д-да, конечно, — Аза заправила одну из прядок себе за ухо и подошла к краю горы. Я подошла к ней: над нами разбивались волны о камни, брызги подлетали вверх, но сразу же падали. Море было настолько мало, что его не обозначали на картах. Нетронутый Океан. Очень редко люди видели его наяву. Нас окружало множество морей, но никто и никогда не забирался так далеко, чтобы увидеть океан, который окружает нас и наш мир. Потому он и Нетронутый. Аза опустила одну руку, а вторую подняла вверх. От подушечки пальцев до подушечки пальцев поползла линия тьмы. Она всё увеличивалась, толстела, отдаляясь от девушки. И вот, первая преграда стояла пред нами, в море, словно очень острый айсберг, который заставит наездников сворачивать в сторону. Одна за другой, появлялись новые преграды, новые айсберги. Они выстроились в кривой ряд, который простоит два дня. Сжала кулаки, так, что из полукругов от ногтей пошла кровь. Опять я не могла сотворить и лоскута тьмы. Все преграды поставит Аза, а я буду лишь наблюдать. Я завораживалась красотой тьмы, но она не влекла меня, как должна была влечь собственная магия, словно в моём сердце нет её и вовсе. Всегда. Всегда детям передавалась магия отцов. Глупо думать, что у меня появится свет, как у мамы. Мой отец был кровным цемдарком. Значит, я тоже. — Мы здесь надолго: ляг, отдохни, — сказала Аза. — Аза… — стало жутко неловко. — Ты мне ничем не поможешь, сама ведь знаешь. Ты не способна поставить препятствия, так ляг и отдохни. На самой высокой точке появилось большое, длинное кольцо, через которое должны пролететь участники отбора и не сбиться с пути. Закончив с ним, подруга повернулась ко мне и взяла за плечи: — Пожалуйста. Ляг и не мешай. Я только устало выдохнула и нашла более-менее ровный участок. Аккуратно легла и смотрела на Азу, на её сосредоточенное лицо, на её магию в ладонях, на изящные пальцы и плавно скользящие руки.

❁❁❁

Небо затянулось бледно-серыми тучами среди слабой темноты. Аза заканчивала, далеко отдалившись от меня. Я села, встряхнула волосы и застонала. Сон ещё не прошёл, но нужно было просыпаться и готовиться к балу. Подруга, заметив, что я проснулась, медленно пошла ко мне спиной, заканчивая с последним препятствием. Она хлопнула в ладоши, когда поручение было выполнено. — Прекрасно, — сказала Аза и села на корточки, заправила моих множество выбившихся прядей за ухо. — Растяпа. Полетели, тебе ещё на бал спешить. — Тебя там точно не будет? — я готова была застонать от боли, но сдержалась, закусив щеку изнутри. — Нет, даже не проси. Я и так устала, — она обвела взглядом проделанную работу. — Ты молодец, — мягкая улыбка появилась на моих губах. — Прости. Я не хотела метать в тебя кинжал. — Я не злюсь. Честно. — Ладно. Спасибо, — Аза улыбнулась мне. — Почему Ядвига не поручила это И́ле? — Она… — я замялась, подбирая слова помягче. — Мама считает её… слабой. — Слабой? — повторила подруга и хмыкнула. — Здесь бы от неё было больше пользы, чем от тебя. У неё тьма проявилась три года назад. А у тебя всё никак… — Полетели назад, — я желала как можно быстрее сменить тему. — Как раз заглянем к Иле. — Ладно, на это силы я найду. А то она постоянно одна, скажет ещё, что мы с ней не общаемся и не приходим навестить. Геолус и Кионес разбили серую тучу и от неожиданности мы закашляли. Пошли первые капли, которые летели по течению ветра. Я сняла резинку, позволяя моим волосам подражать дождю. Аза улыбнулась и пригнулась, подгоняя Кионеса. Я сделала тоже самое. — Не понимаю, если она всегда одна, почему ей не найти бы нас? — спросила я и слегка нахмурилась. — Может, не хочет навязываться? — Или не хочет общаться, — от ветра я прищурилась и хмыкнула. Ила постоянно повторяла за мной с Азой. Она старалась носить похожую одежду, делать похожие причёски и жесты. Она выбирала то же оружие, что и я. Она шла тренироваться, когда шла я и Аза. Она постоянно жаловалась, что ничего не умеет и что у неё ничего не получается. Ила редко ходила на тренировки по оружию и ли́тнию. Аза стала прикрывать глаза, медленно, так, что её веера ресниц трепетали. Я приблизилась вплотную к подруге и положила руку ей на плечо, позволяя голове упасть на меня. Нам предстояло ещё одолеть половину пути.

❁❁❁

Большая, но твёрдая кровать занимала бо́льшую часть комнаты. Ила встретила нас в небесном и лёгком платье, нежное-розового оттенка, похожий на клубничный коктейль. Её утончённые плечи были открыты, обнажая ключицы; она старалась держать спину ровно. Прозрачные рукава-одуванчики шевелились, когда дул ветер из открытого окна, находящегося рядом с камином. Ила поправила свой корсет с маленькими розочками по краям, и её пшеничного оттенка пряди выбились из пучка на затылке. Аза, не выдержав, поправила её железный венок, который съехал в сторону. — Почему вы не пришли раньше? — спросила Ила с порога. Её голубые глаза прожигали взглядом Азу, затем обратились ко мне. — Ядвига потребовала поставить препятствия для отборочных, — мне было неудобно называть маму мамой при подругах и рядом с кем-то. — Неужели? — платье девушки прокрутилось, когда она резко развернулась к нам спиной и села в кресло у туалетного столика. — Почему тебя? Я ведь намного лучше, неужели нельзя было доверить это мне? — Вот из-за такого характера и этикета, тебя и не позвали. — Генеральша посчитала, что тебе лучше отдохнуть перед отборочными, — сказала Аза и присела на кровать. — Мне? Отдохнуть? — Ила повернулась к Азе: её брови поползли вверх, показывая две полоски морщин. — Ты хочешь сказать, что я без отдыха не справляюсь на отборочных? — Она не это имела ввиду, — сказала я. — Всем нужен отдых перед чем-то важным, не смотря на способности. — Дай угадаю, ты опять не будешь участвовать? — губы девушки скривились. — Кез , началось, чтобы тебя дракон сбросил. — Ты тоже должна участвовать! Может, ты их не пройдёшь?! — Ила вскочила с кресла. —Может, ты полное ничтожество, а я самая лучшая в Цемдарке, а может, и во всем Дракиниолусе?! — Лучшая в поливании грязи? Да, это ты делаешь на славу. Я лишь молча поджала губы, продолжая выслушивать её упрёки и возмущения. Дочь генерала не имела права позорить свою мать и плохо высказываться о ком-то. Я не ругалась ни при других, ни при друзьях. Только мысли и моё зеркало в ванной, вместе с лезвием. — Если бы я имела право голоса, я бы не резалась? — задумалась я, но Ила подумала о другом. — Так ты теперь и обижаешься? — Что? — встрепенулась, пытаясь вникнуть, во что она говорила. — Кез, на тебя ещё обижаться? Пф-ф-ф. Не мой уровень, ещё чего, буду я на тебя свои нервы тратить. — У тебя со слухом плохо?! — Нет, я не обижаюсь. — Тогда почему… — Ила не успела закончить. — Так, всё, дочере генеральши нужно отдохнуть перед балом. Ты ведь там тоже будешь, Ила? — Аза вскочила с кровати и стала между нами. — Да, — ответила та. — Пизда. Лучше бы не было. Компания принца и то лучше, чем твоя. — Ну вот, тебе тоже нужно отдохнуть. — сказала Аза. — Но я отдохнувшая… — запротестовала Ила, намереваясь вылить ещё один поток оскорблений и возмущений. — А я нет, — резко ответила я. — И хотела бы отдохнуть. Сомневаюсь, что принц будет в восторге от сонной девушки с уставшим видом. Ты ведь не хочешь, чтобы он спрашивал, кто докучал мне? — голова вопросительно склонилась на бок. Я не стала дожидаться её ответа, вышла из комнаты, нечаянно хлопнув дверью. Сморщилась от ужасного стука, надеясь, что никто из преподавателей или приятелей мамы не слышал и не видел меня. Иначе, новая газета будет о буйном поведении дочери генерала, смотреть всем! Вдохнув побольше, я пошла вверх по лестнице, которая закручивалась в одном углу замка, словно спираль. Железная лепнина украшала чёрные стены портретами прошлых королей. Изредка здесь встречались фигуры драконов. Раньше драконов ценили больше, чем сейчас. Они отошли на задний план, вспоминая лишь о своих спутниках только когда нужно было куда-то переместиться. Войны стихли и не тревожили наш мир уже восемнадцать лет. Мне посчастливилось родиться после окончания войны Аефеяллы против всего мира. Аефеялла – была самой приближенной страной к драконам. Их спутывали порочные узы пламени, которые живут в сердцах магов огня и драконов. Король требовал чтить крылатых друзей и уделять им всё свободное время, а когда другие короли отказались, Аефеялла напала на всех нас. Она использовала всех своих драконов, в чьём сердце полыхало пламя. Другим королевствам не оставалось ничего, кроме как защищаться. Им пришлось уничтожить всех драконов с огнём в душе, чтобы защитить свои народы. Королева Аефеяллы, когда узнала о поражении, бежала. А последний дракон увильнул раньше, сел на остров Цемдарка и заснул, оставаясь в безопасности. Огонь разбушевался, огонь возненавидел собственный народ, вырвался из земель и сжёг всю страну дотла. Коснувшись подушки, я провалилась в сон.

❁❁❁

Белые стены не придавали залу света. Ночное небо просачивалось через величественные окна на бальный зал. Мама зажгла свечи на люстре, свисающей над центром, золотая лепнина заблестела, переливаясь солнечными лучами. По сторонам стояли скульптуры прежних королев и королей. Вдалеке, возвышаясь на небольшой лестнице, стояла королевская семья Цемдарка. Они приветствовали королеву и принца из Святлая. Сзади них стоял король и принц Каленгдере, дожидаясь своей очереди. Я не зацикливаясь на королевских особах, глотнула шампанского из утончённого бокала. Чёрная тюль гармонировала с флагом на стенах зала. Флаг Цемдарка, флаг Святлая и флаг Каленгдере чередовались между собой, от одной золотой статуи дракона к другой. Оркестр сзади меня затих, принимаясь за новую мелодию. — Как ты? — спросила мама. — Как на каждом балу, — ответила я и проглотила оливку. — Препятствия поставили? — Угу. Аза поставила. — У тебя скоро должна проявиться сила, не переживай, — она утешительно положила мне ладонь на плечо. Я посмотрела на её прекрасную, боевую, но и то же время нежную, руку. Затем перевела взгляд на голубые глаза мамы. — Геолус меня не слушается, — скривилась, когда перепутала воду с водкой. — Найди к нему подход, ты должна выиграть турнир. — Я выиграю. — Ты уверена? – Ядвига улыбнулась мне. — За моей уверенностью не угоняться лучшие драконы, — не задумываясь, ответила маме. — Если только на словах. — Ваше высокопревосходительство. Леди, — неожиданно рядом с нами возник принц Цемдарка. Его каштановые кудряшки подскочили, когда он повернулся ко мне. Тёмно-зелёные глаза, словно поля у Леаниса. Словно засушенная мята и брошенная в книгу какой-то маленькой девочки. Его большие губы растянулись в улыбке, когда принц протянул мне руку. — Не откажете ли вы мне в танце, леди? — Ироничный вопрос, учитывая, что я не имею права отказывать членам королевской семьи. Герб Цемдарка на его тёмно-синем камзоле, словно глубокая-глубокая ночь, пошатнулся. Белые, опрятные брюки сочетались с рубашкой, немного выпирающей из-за лацкана. Золото на его одежде и кольце напоминали, что он – принц. Я протянула ему руку в ответ и нежно улыбнулась, как он любит. Бал за балом, танец за танцем, я выучила его привычки, его манеры и немного его вкус. У Длама нет чувства юмора и понятия сарказм. Он слишком эмоционален и импульсивен, если не получает, чего хочет. — Хотя, скорее всего, все принцы такие, когда узнают, что им не всё позволено. Моё белое, пышное платье, словно поздний одуванчик, порхал в воздухе во время танца. Принц иногда скользил взглядом по моему треугольному вырезу на груди, но я упорно старалась смотреть ему в глаза. Кружево на платье придавали нежной насыщенности, гармонирующей с кольем на шее. Ладонь принца заскользила по моей талии, задевая небольшие, воздушные рукава у плеч. — Я говорил вам, что вы прекрасны? — под конец танца Длам нарушил тишину. — Да, на каждом балу, — подумала я. — Нет. — Теперь сказал. — принц улыбнулся. — Теперь сказали, — улыбка появились и на моих губах. — Когда конец этого танца? — Ваше платье очаровательное. — Благодарю, — я посмотрела в его глаза. — Нет, я не благодарю. Максимум, сказала бы спасибо, если вы отпустили меня с этого бала, — я окинула его взглядом. — Вы тоже сегодня выглядите очаровательно. — Ох, спасибо. Понимаете, принц всё-таки… — он замялся. — Нет, не понимаю, я не принц. Оркестр потянул последнюю ноту, призывая всех танцующих закончить танец. Я мысленно выдохнула, наслаждаясь долгожданной тишиной. Принц отступил на шаг от меня и преклонился на одно колено. — Вы выше всех похвал, которых был я награждён. Вы луч света, в моей тьме, в моём одиночестве и скуке. Я прошу вас, вашу руку, ваше сердце, вашу душу, вашу любовь. Вы выйдете за меня? — спросил Длам. — Цемдра. Лучше бы этот танец не заканчивался, и я танцевала до смерти.