Кровь Пламени.

Холод пламя, Окутать не может, Крови больше, Кто ж поможет.

Маленькая, холодная, кристально-прозрачная, как лёд, голубая снежинка переливалась на сонной артерии. От неё исходили множество паутинок магии холода, разливающиеся по шее. — Это Каленгдере. — заключила я. Толпа, собравшаяся вокруг безжалостного убийства, яростно взбунтовалась криками. Один голос перекрикивал другой, пока, в конце концов, они не слились воедино. В один большой гам. Меня взяли за запястье и насильно отвели от мёртвого сержанта. Я с недоумением посмотрела на бледную, длинную и властную руку, а затем, на её владельца. Казалось, сердце перестало биться, кровь переливаться, уши – слышать что-то, а глаза – видеть. Король Каленгдере, обернувшись ко мне через плечо, выпустил из своей хватки и пошёл дальше. Его длинные, белые волосы, словно снег, плыли по ветру его шагов. — Меня отпустили физически, а не морально, — я пошла за мужчиной. — Неужели он обиделся на то, что я сказала правду? Мы зашли в комнату с купольным потолком и стенами из чёрного дуба. Я закрыла дверь, а король сел на софу с бархатно-коричневой обивкой. Взял в руки одну из маленьких подушек и начал её вертеть. Я боялась пошевелиться и стояла перед ним, замерев. Глубокая пелена ночи растянулась сзади него, за стёклами панорамных окон с острыми окончаниями сверху и тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами — Садись. — холодным, равнодушными тоном сказал мужчина. Я сглотнула ком в горле и послушно села напротив него, на кресло. Бледно-лиловый ковёр с золотыми узорами разделял нас. Подняв взгляд кристально-синих глаз, у меня внутри всё сжалось. Заметив мою реакцию, король хмыкнул и ехидно улыбнулся. Поправил воротник своего белого камзола и откинул волосы, сжав красную подушку между ладоней. — Тебе страшно? — он медленно наклонил голову вбок, спрашивая. Король Ка́ленг был самым молодым правителем. Жители южного королевства очень поздно старели; семя мужчин способно было оплодотворить женщину на нескольких детей. Одиночки бывали очень редко. Когда я родилась, мужчина, сидевший передо мной, унаследовал трон после того, как его отец пал в бою против Аефеяллы. Двадцатилетний принц, на чью долю выпало приводить королевство в порядок после мировой войны. — Я бы тоже боялся на твоём месте. — после долгой тишины его бархатно-холодный голос бил по ушам, словно колокол в церкви. — Вы… позвали меня, но молчите. — ответила я, наконец подобрав слова. — Хм, — между его бровей пролегла задумчивая складка, — Довольно долго подбирала слова. Не зря. Дочь генерала Цемдарка всё-таки, — он звонко засмеялся и опрокинул голову назад. — Ты ведь понимаешь, какое заявление сделала минутами ранее? — Я говорила то, что видела. — И что же ты видела? — король оставил подушку в покое и хищно улыбнулся, показывая белоснежные зубы. — Правду. — А я вижу клевету. Потому что к этому убийству моё королевство не имеет никакого отношения. — брови мужчины нахмурились, голос приобрёл злые нотки. — На шее была метка Каленгдере. Покажите мужчину кому-то другому, и тот подтвердит. — Ты касалась её? — Я касалась шеи, но не самой метки. Если человека убили магией, то на месте смертельного удара остаётся метка. Однако, она исчезает, как только к ней прикоснуться. Король позвал слугу и приказал тому передать, чтобы десять человек подтвердили мои слова. Как только дверь закрылась, мужчина снова посмотрел на меня. — Мы подождём. — на его пальце показались ледяные порывы ветра, которые всё выше и выше преобразовывались в лёд.

❁❁❁

Тёмная пелена плавно становилась светлее, сочетая в себе оттенки оранжевого, лилового и солнечные лучи. Мы сидели в тишине. Я и не думала разговаривать с королём, как и он со мной. Его Величество то медленно ходил по комнате, рассматривая названия книг на их корешках, то касался пальцами клавиш пианино, рассекая тишину одинокими нотами. Вскоре появилась слуга: постучал перед входом и, дождавшись «Входите» от Каленга, отворил дверь. Поклонился лбом в пол и безэмоционально, равнодушным тоном сказал: — Метки на мёртвом не найдено. Казалось, время остановилось. Так же, как и моё сердце. Мои веки дрогнули в удивлении и непонимании, брови нахмурились, а внутри всё сжалось. Король жестом показал слуге немедленно удалиться, затем, медленно повернулся ко мне. — Не касались, говорите? — Это была не я. Кто-то другой коснулся, воспользовавшись шумихой. — Никто больше к этому трупу не подходил. — на подушечках его пальцев появились ледяные порывы ветра. — Прекрасно, и что мне говорить? Доказывать своё без доказательств не удастся. Спорить с ним – суицид. Шутить про самоубийство и при этом резаться, видимо, моё всё. Замкнутый круг, а я в его центре. Спасибо, Святая Каптелия. — Отныне, — я вздрогнула, когда король внезапно прервал затянувшуюся тишину. –Вы до конца учебного года не сможете использовать тьму. Это ваше наказание за клевету в мою сторону и моё королевство. Я оповещу Да-Цеков о моём приговоре, и они заберут лоскуты тьмы из вашего сердца. — Святая Каптелия, забираю все свои упрёки, которые я сказала накануне. Неужели он не знает о том, что у меня до сих пор не проявилась тьма? После одобрительного кивка короля, я встала с кресла на ватных ногах, которые с каждым шагом становились увереннее. Закрыла дверь и замерла, прислушиваясь к небольшому шуму замка: прислуга убирала комнаты, повара готовили завтрак на кухне, новоприбывшие на отбор возвращались в свои временные покои после праздника в честь приезда в столицу. Я выдохнула и направилась в свою комнату отсыпаться. Мысли путались друг с другом, рождались новые и забывались старые. Может, моя тьма должна была проявиться как раз в этом году, и я потеряла свой шанс? Или она ещё не скоро проявиться и наказание короля ничем мне не помешало? — Я вас искал! — голос с лестницы вырывает меня из размышлений. — Ваше Высочество. — я делаю реверанс, когда Длам подходит ближе. Парень рукой показывает на дверь рядом, которая ведёт на балкон. Прислуге Длам приказывает подать завтрак и открывает передо мной двери. Губы поджимаются, когда я вижу царящее солнце на небе. Принц садиться на низкую, красно-бархатную софу рядом с кофейным столиком из чёрного дуба. Я сажусь на кресло напротив, как в двери стучится прислуга и приносит трапезу: ароматные оладьи бежево-оранжевого оттенка покрыты абрикосовым джемом; из молочной пенки кофе нарисовали герб Цемдарка. Поставив несколько тарелок с клубникой, малиной, порезанным бананом и киви, прислуга удалилась. — Вы уверенны в своих словах? — спрашивает меня Длам и откусывает оладью. — Я видела метку своими глазами так же, как сейчас вижу вас. — Сонно? — на нижней губе остаётся след джема, который он принялся убирать языком. — И устало. Кез, но ты же меня понял, зачем издеваться?! — Так что? — повторно спрашивает принц и делает глоток ароматного кофе. — Я полностью убеждена в том, что это сделал каленгдерчан. — Хватит врать! — Длам бьёт кулаком стол и фрукты падают с тарелок, разлетаясь по полу. — Мне лучше помолчать, да? — Вы хотите войны? Хотите, чтобы из-за вас проливалась наша кровь и кровь наших драконов? Вы хотите повести армию на Каленгдере, обвинив их в убийстве?! Вы хотя бы понимаете, какие последствия несут ваши слова?! — Интересно, а когда это я выражала желание вести армию на Каленгдере и проливать чью-то кровь? Я же просто сказала то, что он попросил. Я здесь каким боком? Я сказала, чья метка была на мёртвом, а дальше вы, королевские семья, разбирайтесь в своих интригах. — Вы меня разочаровали. Я ВАМ ДОВЕРИЛСЯ, А ВЫ ПЛЮНУЛИ НА ЭТО! ВЫ ПЛЮНУЛИ НА МОИ ЧУВСТВА, НА МОИ СТАРАНИЯ, НА МЕНЯ! — Святая Каптелия, что ты несёшь? — Отныне я желаю… Нет, я приказываю контролировать каждый ваш шаг. Отныне моя супруга ни чем никогда не провиниться. Вы должны быть лучше, дочь генерала. Имейте честь носить своё звание так, как оно требует. — Способ моего суицида он тоже выбирать будет? Вторая шутка про самоубийство за час, так держать. Перед сном надо пройтись лезвием по венам, а то теряю хватку. — Я не хочу вас видеть, пока вы не попросите прощения за свои слова. — Правда?! Если бы я знала, я бы раньше «оклеветала» Каленгдере! Я удалилась, оставив принца одного. Сон окутывал меня всё крепче и крепче. Желание добраться до кровати становилось больше. Одна из слуг подошла ко мне, поклонилась по пояс и сказала: — Вас ждут.

❁❁❁

Пар, исходящий из мундштука, оставил свой след на запахе в комнате. Девушка сидела на подоконнике у полукруглого окна, облокотившись головой о стекло. Её чёрные, грязные волосы выбивались из пучка, который подруга сделала давно. Видимо, она с ним и спала. Одежда измотала себя в постоянной носке: льняные бежевые шорты с кофтой были помяты, испачканы и, в некоторых местах, порваны. Чёрные глаза девушки повернулись ко мне и проскользили по платью. Солнечные лучи падают на её шоколадно-карамельную кожу, освещая глубокие синяки под глазами. — Вило́ра, ты опять всю ночь не спала? – я подошла к ней и поставила рядом туалетный пуф, на который села. — Какая разница: сплю я или нет? Ты же сама глаз не сомкнула. — Ну, у меня хотя бы причина есть… — А у меня нет? — девушка нахмурила свои густые брови. — Моя причина вовсе не причина?! — Да нет же, я не это хотела сказать… Находясь в депрессии можно спать. Это ведь зависит от тебя. — Нет, ты не понимаешь меня! – Вилора вскочила с подоконника, — Я позвала тебя, думала, что ты поможешь, но ты только делаешь хуже! — А ты думала, девушка, которая режет себе вены, тебе поможет справиться с депрессией? — Ну вот почему ты молчишь? — Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что ты хочешь услышать. — Ну я же стараюсь выйти из этого состояния, и я прошу твоей помощи. — слёзы заблестели на глазах девушки. — Вилора, я правда хочу тебе помочь, но не знаю, как. Я не специалист. — Но другие же помогают! — Так и проси помощи у других, — я встала с пуфа. — Я предлагаю тебе различные идеи, где ты могла бы улыбнуться и найти смысл жизни, но ты всё отвергаешь. Я не знаю, как тебе помочь… — Ты просто не хочешь мне помогать. — Вилора закрыла лицо ладонями и заплакала. — Хочу! Хочу я тебе помочь… Я… Из-за любых моих слов ты найдёшь, на что обидеться. Поэтому я уже боюсь с тобой разговаривать… — Так ты не хочешь со мной разговаривать? Я такая жалкая и противная? — Видишь! Опять! Я этого не говорила. — Ты дочь генерала, как ты можешь так унижать людей? Считаешь себя лучше других? — Ещё один такой упрёк, и я правда пойду перед сном резать вены. — Уйди. Твои лавандовые духи перебивают весь запах мундштука. — Сколько раз мне повторять, что у меня ванильные духи? Почему все так упорно игнорируют мои замечания и придумывают мне новые запахи? – я мысленно застонала от досады. — Конечно, нюхать и жить в этой дряни намного лучше, чем мои духи. Дойдя до двери, я положила руку на плотную, деревянную ручку. Повернулась к подруге, которая уже легла на ковёр и прижала колени к груди. Она взглянула на меня глазами, где всё сильнее угасал огонь жизни, который когда-то полыхал и вдохновлял других. — Ты придёшь на отборочные? — спросила девушка. — Ты посмотришь, как я летаю? Мы пойдём потом за мороженным? — Обещаю проснуться раньше, чтобы зайти за тобой. Вилора улыбнулась мне, и только потом я вышла. Сон всё сильнее затуманивал глаза и сковывал движения. На ходу я расплетала причёску, с которой возилась долгое время перед балом. Невольно размазала тушь и тени, оставив их след у себя на ладонях. Зайдя к себе в комнату, я вспомнила свои шутки в мыслях насчёт лезвия и вен. Посмотрела на дверь ванной, которая была приоткрыта. Руки потянулись к шнуровке корсета, ослабляя хватку. Зашла в ванную и смыла тональные средства, которые закрывали порезы от других глаз. Осмотрела шрамы, затем, посмотрела в свои серые глаза. Выбравшись из платья, я смотрела на лезвие, лежащее на золотистой полке шкафчика. Пальцы потянулись к нему и замерли в нескольких сантиметрах. — Какой смысл? Ничего ужасного не произошло. Каленг бесполезно наказал меня, а Вилора не первый раз так высказывается. А резаться из-за Длама я не собираюсь, — я задумалась, вспоминая, как резала вены последний раз, — Но тогда тоже ничего ужасного не произошло. Но я всё же решилась. Зачем? — взгляд вернулся к глазам из зеркала. — Нельзя резаться из-за каждого проигрыша или замечания. Вообще нельзя резаться. Я опустила руку, которая висела в воздухе всё это время, решаясь, брать лезвие или нет. Залезла под одеяло из шёлка и ванильного цвета. Опустила голову на мягкие подушки и прогнала мысли о порезанных венах. Надо прекращать.

❁❁❁

Одна рука держала щётку, отчаянно пытаясь расчесать волосы после сна, а другая заправляла ремень в пряжку. Посмотрев на часы, я мигом поднялась с кровати, понимая, что опоздаю на прогон Вилоры. Успев только умыться водой, я повалила несколько вешалок из шкафа и достала одежду. Небольшие синяки пролегли под глазами из-за буйной ночи: предложение Длама, прогулка с Азой, убийство старшего сержанта и разговор с королём Каленгдере. Я побежала по коридору с тёмными обоями и едва виднеющимися узорами на них. По чёрно-белому кафельному полу, на котором ботфорты оставляли звуки каждого шага. Я вбежала на поле, где проходили литнии и ежегодный турнир, где выбирали лучшего ученика Дренишалы. Вит стоял рядом с друзьями и что-то обсуждал. Они уже прилетели и прошли отбор. Я оглянулась, надеясь, не встретить здесь Вилору, которая уже прогнала программу. Сверху меня пролетел Ционес, на котором восседала Ила. Девушка улыбалась и махала Виту. — А как же: «Между нами всё кончено!»? Я подошла к парню, надеясь узнать порядок учеников. Его друзья окатили меня презрительным взглядом и зашептали: «Дочь генерала». В ответ я приподняла одну бровь и посмотрела каждому в глаза. Взгляд они потупили вниз. — Ты только пришла? — спросил меня Вит. — Не сыпь соль на рану. У тебя есть список отбора? — я закусила щеку изнутри, когда парень достал из сумки немного скомканную бумажку. — Аза полетит после Илы, если ты за этим пришла. — Не совсем, но это мне тоже нужно. — Так ты к ней пришла?! – сзади меня раздался голос Вилоры. Я обернулась и бросилась к ней, однако, девушка презрительно отошла назад. Она поджала губы. Её волосы оставались в том же пучке, а льняная, бежевая одежда сменилась серым комбинезоном, цвета, как пепел. — Она и распадается, как пепел. — Ты специально? — голос Вилоры дрожал и немного охрип. — Что специально? — Издеваешься? — она всплеснула руками. — Я попросила тебя прийти. Для меня это было важно, а ты нагло пропустила мой прогон заботясь только о Азе. — Послушай, Вилора, я правда не хотела опаздывать. У меня была трудная ночь, и я нечаянно проспала. Знаю, что это не оправдывает меня, но я хочу, чтобы ты знала, что я пропустила твой прогон не из-за личной прихоти. — Да мне плевать на твои трудные, и нет, ночи! Ты должна была прийти, ты обещала мне! Но нет! Дочь генерала, — Вилора специально повысила голос. — Возомнила себя высокомерной тварью, которая может бросаться словами налево и направо, а потом их не выполнять! Я в депрессии уже месяц, а ты никак не можешь меня из неё вывести! Что ты за подруга такая?! — Вилора, твоя депрессия – болезнь. А я не врач, я не обязана… — Обязана, ты дочь генерала! Имей честь носить своё звание так, как оно требует! — Никому я ничего не обязана! — злость, которая таилась всё это время, вырвалась наружу. — Это ты виновата в том, что вогнала себя в депрессию! Это ты виновата, что не можешь выбраться из этого состояния уже месяц! Ты. Не я. Над нашими головами пролетел Кионес, на котором красовалась Аза. Она подмигнула мне; при виде Вилоры, её губы искривились в презрении. — Почему ты не можешь общаться со мной так, как с ней?! — густые брови девушки нахмурились, а верхняя губа поднялась от злости. — Почему ты не можешь общаться со мной так, как это делает Аза? Вилора окончательно вспыхнула, развернулась и ушла. Я думала побежать за ней, но Вит схватил меня за локоть и прошептал: — Ты и так уже пропустила прогон одной подруги. Поддержи хотя бы Азу. Я посмотрела в его голубые глаза и прошла к толпе его друзей, среди которых была и Ила. Она бросилась мне на шею, когда увидела, как я приближаюсь. Быстро, глотая слова, девушка начала рассказывать свои ощущения от гонки. Сощурив глаза от ослепительного солнца на небе, мы все вместе смотрели на Азу. Девочка с шоколадно-карамельным оттенком кожи и густыми, вьющимися волосами подошла ко мне, широко улыбаясь. Её платье красного цвета, словно роза, ниспадало до колен. — Я Вилора А-Ук-Нер. Меня послала к тебе генерал, сказала, что ты мне поможешь освоиться. Ой, ты плачешь? — она прикрыла губы ладонями. — Да так, ничего. — я поспешно вытерла слёзы. — Из-за чего ты плакала? Только скажи мне своего обидчика, и я надеру ему зад! — Не нужно никому надирать никакой зад. Я просто проиграла. — Проиграла? И из-за этого плакать? — Вилора нахмурилась и подняла глаза к нему. — Мне нельзя проигрывать. — Почему? — Я дочь генерала. — Раз ты дочь генерала, я запрещаю тебе плакать! И никогда, слышишь? Никогда больше не плачь! А теперь пошли, покажешь мою комнату, я жутко хочу спать. — Ты такая буйная. — мне понравилась эта черта характера девушки, потому я решила восхититься в слух. — Я тебе помогаю, а ты обижать меня вздумала?! — Нет-нет! Я же комплимент тебе сделала. — А, да? Ну тогда ладно, пошли, показывай мне мою комнату. Я провела её по длинным коридорам замка и наконец показала ей её апартаменты. Утром отвела Вилору на литнию, помогла выбрать дракона. Мы вместе сели за обедом, вместе провели свободное время и быстро сдружились. Позже, меня всё чаще стали ставить в пару с Азой, поскольку девушка становилась лучше других учеников. Выдающаяся Вилора устала проявлять себя на тренировках и на драконах и на мечах. Я гуляла с Азой, пока Вилора болела. Приходила навещать её, и подруга начинала меня расспрашивать, как я провела день. После рассказа, она обидчиво хмурилась и выгоняла меня. Когда болезнь уходила, Вилора специально толкала Азу, чтобы стать рядом со мной, она старалась на литниях, чтобы её поставили ко мне в пару. Вилора могла перевернуть с ног на голову каждое моё слово, потому, я всё меньше и меньше разговаривала с ней, боясь, опять задеть. Несколько месяцев назад я заметила, что огонь жизни, который полыхал в её глазах в первый день нашей встречи, начал гаснуть. Девушка стала вспыльчивой и заносчивой. Потом она не выходила из комнаты долгое время, не впуская меня. Попытав удачу ещё раз, я всё-таки решилась постучать в дверь Вилоры: — Я хочу помочь тебе. Я не хочу тебя терять. — слова сорвались с моих уст шёпотом. Они плавно пролетели через щели и донеслись до девушки. Слёзы застыли в горле. — Ты плачешь?! — Вилора резко распахнула дверь. — Я… Я… — Я же тебе сказала ещё в первую нашу встречу! — девушка загнала меня внутрь. — Ты дочь генерала и тебе нельзя плакать! Ты не поняла меня?! — Я… Поняла, просто… Боялась, что ты не откроешь… — подруга перебила меня. — У меня депрессия. Мы вместе застыли, как будто, произнесённые ею слова, льдом покрыли наши тела. С того вечера я заходила к ней каждый день, а когда забывала, Вилора посылала прислугу, чтобы напомнить. Становилось ещё страшнее общаться с ней. Девушка хотела порезать себе вены, но я остановила её: — Нет. Я дочь генерала и запрещаю тебе это делать. — Я хочу покончить с собой! Я ничтожество, разве ты не видишь?! Тяжелый вздох. Разжав кулак, по ладони потекла струйка крови из-за маленького лезвия, которое я забрала у Вилоры. — Откуда оно у тебя взялось? — Не твоё дело! Отдай! — Ты никогда не будешь резать себе руки, ты поняла меня? — словно змея, я прошептала эти слова через зубы. Хлопнула дверью и побежала к себе в комнату. Скорее, закрыться и не слышать никого. Вилора не была ничтожеством, она не должна ничего себе резать. Зайдя в ванную, я посмотрела в свои серые глаза, затем, на такого же цвета, лезвие. Рука сама потянулась к венам. — Вилора никогда не будет резаться. Я помогу ей, я вытащу её из этого состояния. Багровая кровь полилась вниз, к кафелю, капая так тихо, что закладывало уши. Первый порез. Второй. Пятый. Седьмой. Пятнадцатый. Я искреннее хотела помочь подруге, но с каждым днём понимала, что не могу этого сделать. Прочитав несколько книг на эту тему, я выяснила, что это болезнь и лечить Вилору может только специалист. Врач, а не я. Но подруга всячески отказывалась, заставляла меня лечить её, вытягивать из болота, в которое она забрела. В конце концов я бросила все попытки спасти подругу и просто смирилась с её состоянием. Однако, резаться я продолжала. — Я вас едва нашёл! — Длам кричал, быстро идя ко мне. — Вы же сами сказали, что не хотите меня видеть, пока я не попрошу прощения. Принц провёл меня на отдельный балкон, где никто не сидел. Отсюда было видно всё поле и всех участников. Парень отодвинул кресло с чёрной обивкой, приглашая меня сесть. — Я жду ваших извинений. — Их не будет. Бокал, стоящий на столике между нами, разбился вдребезги. Осколки попали на меня, вцепившись в кожу. Длам нахмурил брови и зашептал: — Король Каленгдере приказал забрать из вашего сердца тьму до конца учебного года. Вы можете представить, какой это стыд невесте принца?! А ваша клевета?! Вы даже не удосуживаетесь попросить прощения! — Я не буду просить прощения. — Воля принца для вас пустой звук?! — Король Каленгдере не требовал моих извинений. Я не собираюсь извиняться перед вами, потому что ничем не провинилась. — Я лично спрошу короля о том, что вы сказали. Длам намеривался выйти, но я его остановила: — Тьму из сердца заберите. Его руки сомкнулись на уровне живота. Балкон окутала королевская тьма, такая глубокая, что хотелось выколоть себе глаза. Несколько лоскутов обвили мои руки всё ближе приближаясь к груди. Собравшись в один большой, тьма пронзила моё сердце, окутывая её, забирая себе подобную. — А-А-А-А-А! Мы с принцем резко дёрнулись. Тьма рассеялась, Длам побежал по лестнице, а я, посмотрев вниз, спрыгнула с балкона, растворяясь в организуемой толпе. Адмирал Зуко уже стоял рядом с новым трупом. Минутой спустя рядом с ним появился принц. Король и королева Цемдарка смотрели на стоящую картину сверху со своего балкона. Я оглянулась, ища маму. — Уже второе убийство связанное с армией. Где она?! Люди толкались, переговаривались, кричали, жаловались и злились. От увиденного тела кто-то упал в обморок, потянув за собой цепочку падений. Я бежала на пролом, ища Ядвигу. Только взглянуть, увидеть, что она в порядке, что она жива… Отборочные на турнир закончились, однако, никто не собирался уходить. Люди всё больше и больше толпились друг к другу, надеясь увидеть мёртвое тело. Новую расправу. Только единицы оставались на своих местах и не проявляли интереса к случившемуся. Я еле разглядела одинокую Вилору, которая сидела у красного кирпича замка. Разрываясь, между поиском матери и поддержкой подруги… — Не смей уходить. — прошептала девушка, не отрывая глаз от своей обуви. — Я проспала. Не хотела, честно… — от резкого приземления рядом с подругой, мой вялый хвост распался, а белые пряди слегка волнистых волос рассыпались по спине и плечам. — Не хотела, что? Приходить на мой прогон? — она глухо засмеялась. — Я заметила. — Не хотела опаздывать. — Если бы не хотела, то не опоздала бы. — носком ботинка Вилора пнула землю. — У меня была трудная ночь. Сначала бал, потом… — Мне не интересно. — девушка перебила меня. — Тогда мне тоже. Мы замолчали. — Я последняя в списке, — нарушила тишину Вилора. — Аза первая. — Ну, в Азе я не сомневалась… — рука сама полезла на затылок, путая пряди волос. — Я уверена, на турнире ты войдёшь в десять лучших. — Если я вообще буду участвовать. — Как это? Ты пришла на отбор, значит, будешь. Ты понимаешь, если откажешься, никому место не отдадут. Оно будет пустовать, а там мог быть кто-то другой. — Хочешь сказать, я занимаю чьё-то место? — Да! — Да пошла ты. Вилора отряхнула землю со своей одежды и удалилась. Заметив маму, я бросилась к ней. Она стояла и смотрела на меня. Заметно расслабилась, когда я обвила её в объятия. Потрепав меня по волосам, мама увела нас подальше от чужих глаз, и только затем сказала: — Убили майора. — Ядвига прислонилась спиной к деревянной стене. — Сначала старший сержант. Теперь майор. Идут по чинам, начиная с конца. — заметила я и удобно устроилась на кожаном диване. — Метка Каленгдере. — Король дал ясно понять, что он не причём. Есть возможность, что это наёмный каленгдерчан? — Есть. И от этого ещё хуже, потому что неизвестно, на кого он работает. Может работать на королевскую семью Святлая или на кого-то из придворных, которые хотят переворот. — Король Каленгдере может врать? — Может. Но Да-Цеки легко бы выяснили это. — А этот принц? — я скривилась, вспоминая внешности южных жителей и их завышенную любовь к себе. — Ты про сына Каленга? До сих пор с ним не знакома? — Не представилось случая. — Ну… Что-то в нём есть, хотя, сомневаюсь, что тяга к убийствам. Но без своего холода жить не может. Нос, как всегда у каленгдерчан, завышен. — В общем, очередная сосулька, которая готова расшибить тебе голову при любой возможности. Старший тоже здесь? — Старший остался в королевстве. Кто-то же должен был там остаться. — А как умерла королева Каленгдере? — спросила я, поправляя взлохмаченные волосы. — Она умерла, когда рожала, как ты выражаешься, сосульку. И наследник теперь ненавидит его. — Я его даже не знаю, но уже ненавижу. — Только из-за того, что он из Каленгдере? — В каком-то смысле да. Мама покачала головой. — Нельзя судить человека по месту его рождения. — Но ты всё равно судишь. Я вижу твои пренебрежительные взгляды на цемдеркчан. — Это другое. — Ну конечно. В дверь постучали, заставляя меня подпрыгнуть от удивления. Встав рядом с мамой, она разрешила войти. Прислуга в чёрном комбинезоне только отдала ей, запечатанное в конверт, письмо. Ядвига аккуратно вскрыла его и быстро прочитала содержимое. Заглянув через плечо, мой взгляд проскользил по чёрным чернилам:

Ядвига Я’ф, к вам обращается глава шпионской сети Цемдарка — Ге́рнол. Мы выяснили, что на землях Каленгдере не всё так тихо. Более тысячи людей устраивают бунты против королевской семьи и требуют их свержения. Я предполагаю, что это они убивают наших честных, доблестных людей. Прошу вашего разрешения на вторжение с проверкой на земли Каленгдере.