Кровь Пламени.

Кровь пролилась, Пламя разгорелось, Сердце пронзил страх, Начался пожар.

Порез. Новый замах, новая струйка крови, новый шрам. Звон в ушах лишь немного отступил. Я опёрлась на раковину и, сквозь слёзы, посмотрела в свои красные глаза. На размазанную тушь, на красный нос, на опухшие губы. И заплакала сильнее. — А-А-А-А-А! Со злостью, нетерпеливо я стянула с себя кофту, обнажая грудь. Капли слёз оседали на кафель, ноги запутались в штанах и безвольно упали на пол. Из губ вырвался ещё один жалобный стон. Я резала себе руки, надеясь, что мне станет лучше. Что я забуду о смерти Вилоры. — Я выйду и всё будет нормально. Она жива. Нет, она не покончила с собой. Осознавая своё отчаяние, я ещё сильнее заплакала. Руки все были в крови, место, где сделать следующий порез, не было. Дрожащими руками оттянула бюстгальтер и резанула себе грудь. — А-А-А-А-А-А! Боль была сильнее, чем на руках, и я сделала новый порез. Шум в ушах отступал. Ещё. Новый, новый, свежий. Я отбросила комбинезон и потянулась к внутренней части бедра. Кровь катилась к моему белью, окрашивая его в багровый цвет, но мои глаза всё ещё застилали слёзы. — ВИЛО-О-О-ОРА-А-А-А! Порезы были везде: на руках, на ногах, на груди, на животе, на бёдрах. Я не могла остановится. Словно сумасшедшая, я терзала себя, не обращая ни на что внимания. — НЕНАВИЖУ! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я взяла нож, который мне вернул Целин и резко вскочила, пошатнувшись на дрожащих ногах. Желания жить не было. С моего знакомства с Вилорой я не плакала. Ни разу. Она глубоко засела у меня в сердце, если не украла его. Нет. Забрала. Я сама бы вырвала его и отдала Вилоре. Мир потерял краски. Чёрный. Белый. Разве есть ещё оттенки? Кровь. Кровь красная, она была везде. На плитках ванной, на шкафах, везде… Она издевалась надо мной. Тени заплясали на стенах, я услышала голос Вилоры, такой мелодичный, радостный: «Если я пою, а ты танцуешь, то мы можем выступать в городе. Мы с отцом часто стояли и вот так выступали. Просто ради веселья.». Я попросила научить меня петь. Она согласилась. Тени закружились вокруг меня. Их руки превратились в когти, по полу пробежала сотня пауков, тараканов, сороконожек. Я не кричала. Молча смотрела на то, как они ползут по моим ногам, всё выше и выше. Они ели мою кожу. Боль. Такая приятная, такая успокаивающая. Вилоры нет… Нет… Нет-нет-нет! Мне уже не так больно. Мне хорошо. Что-то холодное уткнулось мне в шею. Такое… холодное… острое… Моё утешение. Мой конец. Мне хорошо, хорошо, хорошо, хорошо… Тени превратились в лезвие, которым я всегда резалась. Которое забрала у Вилоры. Со всех сторон ослышались крики, оглушающие, заставляющие зажать уши руками: — ДАВАА-А-А-АЙ! — ВПЕРЁ-Ё-ЁД! — ТЫ МООО-ОЖЕ-Е-ЕШЬ! — СДЕЛАЙ ЭТО-О! — ДА! — ДА! Я закричала, что были силы, на что был способен мой охрипший голос: — А-А-А-А-А-А-А-А-А! Я заплакала, заплакала, осела на пол, закрывая уши, уткнувшись лбом в колени. Моё тело дрожало. Тени отделились от стен и поплыли ко мне. Их тела не имели чёткого контура: чёрные, холодные и страшные. Я застыла, не в силах что-либо сделать. Они всё приближались, окутывая меня в круг. — Почему ты мне не поддалась? Тени расступились перед Вилорой: её тёмная кожа стала белой, тело опухло, под глазами пролегли ещё большие синяки, чем были прежде. Я дёрнулась, машинально потянувшись к ней рукой, но вернулась на место. От подруги воняло тухлостью. — Ты же каждый год выигрываешь. Почему ты мне не поддалась? — Я… забыла, — мне чудом удалось вымолвить из себя хоть что-то. — А-ах, забыла-а-а… Но я же просила… Моя просьба для тебя… пустой звук? — Вилора наклонила голову и пальцем прикоснулась к моему горлу. Её острый ноготь можно было сравнить с лезвием. — Прости-и… — прошептала я. — Почему ты выигрываешь, а другие нет? Почему ты лучшая, а другие нет? Почему ты невеста принца, а не принцесса Святлая? Почему ты везде? Почему ты везде? Почему ты везде?! — Я не могу… — Почему… — Прости-прости-прости, Вилора, я не могла, я не могу… Я не могу, я не могу, я не могу! — Разве тебе так нужна была победа? Почему ты не отдала её мне? Почему ты не отдала её другому? Почему… — Я не могу, я не могу, я не могу! Замерла, когда, сквозь слёзы, увидела себя в зеркале. Кончик лезвия был направлен мне в горло, мои руки до белых костяшек сжимали рукоять. Я отпрянула и отбросила от себя нож. Мои губы в шоке открылись, а глаза округлились. Медленно, со страхом, я осмотрела себя в зеркале. Тело было в крови. Всё тело. Не было никаких теней с Вилорой. Я словно очнулась, звон в ушах пропал, и услышала голос Вилоры. Нет, Илы: — Как ты там?! Открой, пожалуйста! Открой! Иначе, я позову Вита, и он снесёт тебе дверь! — Вил… Ила, уходи! Пожалуйста. — Что? Я не слышу! — девушка на миг перестала стучать по двери, прислушиваясь. — Уходи! — Я не уйду! У тебя умерла подруга, и я тебя утешу! Пусть я намного ниже чем ты, но плакать лучше в мою грудь! — Это совет от Вита?! — Что?! А! Нет! С чего бы ему плакать?! Ну ты там что?! Иди-и-и ко мне-е-е! Я закусила губу, ещё раз оглядывая своё кровавое тело. — Нет. Я никогда не покажусь перед ней в таком виде… — Только ты там не умирай! Слышишь?! Тебе отвлечься надо! У меня вечеринка, помнишь?! Потанцуем! Обещаю принести больше кваса из розы, чем обычно! Я глухо засмеялась, не отводя взгляда от изображения в зеркале. — Иди, Ил! Я приду! — Хорошо! Я буду тебя ждать! Услышать её удаляющиеся шаги было невозможно. Лицом зарылась в ладони, медленно скатываясь на пол, проливая новые слёзы. Я потеряла счёт времени. Глаза смотрели в потолок, а уши стали мокрые. На корточках доползла до ванной и открыла кран. Взяла брошенный комбинезон и стала вытирать им кровь на полу. Когда ванная была наполовину наполнена, я, не смотря, насыпала какой-то наполнитель с приятным запахом. Залезла в тёплую воду, которая тут же окрасилась моей кровью. — Вилора, — прошептала я. Глаза снова застелили слёзы. Плача, я ватными руками перебирала волосы, убирая засохшую кровь. Раны кричали от боли. Видимо, в упаковке была соль. Я подула на пену, которая с головы стекла мне на руки. Щурясь, среди баночек нашла специальную пену для ванны. Вылила чуть ли не всё. Погрузилась в воду, задерживая дыхание. Пытаясь кричать я только захлебнула в рот воды, закашлявшись. Остановилась всего лишь на мгновение, но, поняв, что не смогу избавиться от кашля, пока не выйду на сушу, поплыла дальше. Дальше, ниже, ниже, к Вилоре, к моей подруге. Я резко вынырнула, прогоняя ужасное воспоминание. Слегка успокоившись, на дрожащих ногах вышла из ванной и легла на кровать. Еле-еле повернула голову к окну: была глубокая ночь. Вечеринка уже началась. Протяжный стон вырвался из моих губ. Чуть ли не поскользнувшись на собственных, мокрых следах, я нашла полотенце и, как следует, аккуратно вытерлась, не задевая многочисленные раны. Выбирала платье, которое прикрыло бы мои следы порезов. Даже если что-то будет видно, спишу всё на турнир. Красный шёлк подчёркивал мою талию, бёдра и грудь. Скользкая, приятная на ощупь ткань ласкала тело после моего срыва. Я цокнула, когда поняла, что некоторые порезы на ноге видно из-за разреза платья. Взяв косметичку, принялась закрашивать их и только когда закончила, увидела, что на груди шрамы тоже видно. Пришлось делать всё снова. В свете разноцветных лучей луны, которыми руководствуется парень из Святлая, их не будет видно из-за моей маскировки. Аккуратно нанесла красную помаду, чтобы люди не смотрели в такие же красные глаза. Заплаканные. Немного заляпала тушью щеку, но быстро вытерла косяк. Выхватила из шкафа белые туфли и, уже увереннее, вышла из комнаты.

❁❁❁

Вечеринка была уже в самом разгаре. Новичков было очень мало. Ила их не любила. Некоторые уже успели напиться. Компания парней завопила, когда увидела меня. Я улыбнулась на их одобрительные взгляды. Толпу заливали оранжевые и жёлтые лучи. — Всегда с нами! — прокричал один из парней. — Сильнее всех! — поддакнул второй. — Ага, видели вы бы меня семь часов назад. Прошла вглубь, к бару. Но́эх – парень из Святлая, бармен, – улыбнулся, когда я села напротив него. В его чёрных… Нет, это не Вилора… Это Ноэх. Ноэх, с узким разрезом глаз и ярко-рыжими волосами до ушей. Я зажмурилась, прогоняя Вилору перед взором. — Я рад тебя видеть. Честно. Не ожидал после случившегося. Может, тебе покрепче сегодня? — Дерзай, — я махнула рукой, подпирая голову головой. — Потрясающе выглядишь. Особенно в своих условиях. Нет, ты не обижайся, я не в плохом смысле, ты… — Ноэх, я поняла, спасибо! Бармен улыбнулся и поставил передо мной коктель. Красная трубочка сливалась с моими губами. Ноэх знал, что я не пью чистый алкоголь. Всегда мешаю его с квасом из розы. Без него не выношу большую часть напитков. — Какие люди! Я обернулась и закатила глаза, когда увидела Целина. Он отдалился от своего друга-блондина и направлялся ко мне. Парень хромал из-за раны, которую я ему нанесла. Сделала ещё один большой глоток, когда Целин подсел рядом. — Ну и как, довольствуешься чужой победой? — Целин точно издевался. — Спасибо, — резко сказала я. Парень вошёл в ступор. Рука, намеревающаяся взять один из напитков, замерла. Между бровей Целина пролегла складка. — Что? — Я поблагодарила тебя за… за то, что ты раненый побежал вытаскивать Вилору. — А-а-а… — он фыркнул. — Кому-то же нужно быть не млезью. — Цемдра, забирай себе эту кезовую победу! — я вспылила. — Да, она мне не нужна! Забирай! Пожалуйста! Задолбали, — закатила глаза. Целин молча смотрел на меня, как на сумасшедшую. Может, я и впрямь ею была. — Красивое платье, — парень попытался перевести тему. — Награждения же не было, так? — продолжала я. — Успокойся. Молодец, ты победила, пусть и забрала флаг у меня. — Когда будет награждение? — скрестила руки на груди. — Ты сейчас серьёзно? — Как никогда. Мне не нужна победа, я должна была отдать её своей подруге, но отвлекалась на тебя и выиграла. Потом она утопилась. Это вышло случайно. Не знаю, что на меня нашло. — Ты головой ударилась, когда убегала с берега? По-другому я объяснить твои слова не могу, — он сделал глоток своего напитка. — Я не приду на награждение. Смело становись на первое место. Ты его заслужил. Я вела себя по-кезовски. — Нет, ты серьёзно сумасшедшая. — Ты пришла! — из толпы послышался крик Илы. Люди пропускали виновника вечеринки. Я пошла к ней навстречу. Она прыгнула на меня и крепко обняла. От Илы пахло апельсином с лимоном. Сегодня девушка одела бархатное, нежно-розовое платье, сравнимое с рассветом, который я видела в Каленгдере. Она поправила рукава, которые доходили ей до запястье и после прыжка слегка задрались повыше. — Выглядишь прекрасно. Но не прекрасно. Такое себе, но прекрасно. Тебе лучше? Хотя, о чём это я. У тебя умерла подруга, конечно тебе не будет лучше через несколько часов! Ну ничего, молодец, что решила всё-таки прийти. Отвлечёшься, забудешь о… таком. Конечно, потом на утро всё вспомнишь, но это будет потом. — А где Аза с Витом? — я вопросительно подняла бровь, не находя друзей в толпе. — Аза придёт попозже, она там с… телом… ну, не важно! Её отец поручился за похороны. А Вит во-он там стоит, опять со своими друзьями! Ну я же на минутку отошла! О, какая песня заиграла. Пошли, потанцуем! Ила не дожидалась моего ответа. Взяла за руку и потащила в самый центр толпы. Из-за её низкого роста приходилось наклоняться. Она смело запрыгнула на один из маленьких столиков, благодаря высокому стулу. Медленный ритм мелодии становился всё быстрее. Я подняла руки к потолку и начала покачивать бёдрами в такт. Ила уже размахивала своими завитыми волосами, слегка подпрыгивая. Начался второй куплет и ритм снова сбавился. Ила, заметив меня в толпе, позвала к себе. Уместиться вдвоем на столе можно было только вплотную прижимаясь друг к другу. Руки Илы скользили по моим длинными ногам, своими руками я проводила по телу, плавно опускаясь на корточки. Описала круг волосами и скользнула по столу телом, ложась на него. Голова Илы опустилась на мою спину, и мы вместе подвигали бёдрами в такт мелодии. Резко сели, сделали животом волну и поворачивались в разные стороны, качая плечами. Я повернулась лицом к Иле и медленно поднялась на ноги. Девушка продолжала танцевать сидя. Люди, стоявшие у стен смотрели на нас. Другие, как я с Илой, наслаждались танцем. Песня закончилась, и мы слезли со стола. Ноэх налил нам воды, улыбаясь. Целин всё ещё сидел здесь и уже общался со своим белокурым другом. — Хорошо станцевали, — сказал Ноэх. — Все снова смотрели на вас. — Ну а как же, я же здесь главная, — ответила Ила. — Наша победительница как всегда лучшая, — съязвил друг Целина. — А кто тебе мешает залезть на стол и станцевать? — я съязвила в ответ. — Неэл, не лезь к ней, — Целин закрыл рот Неэлу. Я допила свой коктейль и попросила ещё один. Давно мне не приходилось напиваться. Сегодня тот самый день, не смотря на то, что потом голова будет раскалываться от боли. Ноэх протянул мне напиток, и я осушила его меньше, чем за минуту. Попросила ещё один и бармен спокойно выполнил мою просьбу. — А разве примерные ученики напиваются? — спросил Неэл. Он стал рядом со мной, уткнувшись спиной в барную стойку. — Людей без изъянов не бывает, — ответила я, пожав плечами. Целин бросил свои попытки оттащить своего друга от меня и присоединился к беседе. Мы чокнулись, обсуждая турнир. Илу я потеряла. Улыбка почти не сходила с моих губ. Хотелось улыбаться вечность. Смеяться вечность. — Так мы сегодня веселимся, да? — спросил Неэл. Щёки подрумянились из-за алкоголя. Его широкие, белокурые брови, как и волосы, поднялись вверх. Карие глаза заблестели. Парень криво улыбался. — А не заметно? — вопросом на вопрос ответила я. Помада слегка потеряла свой цвет. — У нас ещё награждение, Неэл, не сходи с ума. Я на минутку. Целин отошёл, скрываясь в толпе. Красные и жёлтые лучи гуляли по зданию. Неэл присел на диван с фиолетовой обивкой и рукой поманил меня. Я послушно села к нему на колени, допивая… я сбилась со счёта. Допивая коктейль. Вспомнила тени, которые гуляли по моей ванной и загоняли меня. Теперь я их не боялась. Мне было весело. Не сразу заметила, что Неэл целует мне плечо. Кинув взгляд на него, я послушно продолжала сидеть. Глаза заскользили по его телу, зубы невольно закусили нижнюю губу. — Нет-нет-нет, только не на пьяную голову. Я же об этом потом пожалею. Поцелуй и поцелуй. Нет-нет, никакого секса, — я прокашлялась. — Что-то меня уже не берёт. Значит, пора закан… — А у меня кое-что есть, — Неэл перебил меня, перестал целовать и достал из кармана чёрных брюк какой-то маленький пакетик. Я нахмурилась, с интересом взяла его. Там лежал какой-то порошок. Внутри меня всё похолодело. — Вот, нужно всего лишь понюхать. — Понюхать? — переспросила я. Вместо ответа парень открыл пакетик и резко подвинул к моему носу. Я отпрянула, почувствовав, как этот порошок залетел мне внутрь. Неэл убрал следы, оставшиеся на моём лице. — И что будет? — Ты посиди, посиди. Я послушалась. Прошло несколько минут. Люди вокруг принимали более живой оттенок, более насыщенный. Казалось, сам мир вокруг стал ярче. Посмотрела на Неэла. Он широко улыбался мне: — Теперь понимаешь, как я тебя вижу? — Очень… Оживляюще. Заиграла новая песня, и я решилась потанцевать. При подъеме слегка споткнулась. Под ритм мелодии начала качать головой и заметила, что всё вокруг плывёт. Списала всё на алкоголь. Я танцевала и танцевала, забывая кто я, кто люди вокруг. Забывая о смерти Вилоры, о тенях и о трупе, который пришёл ко мне часами ранее. Неэл танцевал уже впритык со мной. Его ладонь поглаживала мою ногу и только сейчас осмелилась скрыться за шёлком платья. Руки дрожали, они стали ватными. Я постаралась возразить что-то, но слова запутывались, язык горел. Неэл увеличил напор. — Нэ-эе на-аодо, — промямлила я. Мысли путались, взор вокруг смешался. Меня взбесила вся ситуация. Было хорошо. Даже очень. Но, где-то внутри я понимала, что что-то не так. Я оттолкнула Неэла. Парень упал на диван и раздвинул ноги, принимая мой жест не так, как нужно было. Покачиваясь, на ватных ногах я стремительно ушла, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. На втором этаже находились спальни, в которые можно было заходить только друзьям Илы. Я споткнулась на первой же ступеньке и дальше просто поползла. Голова раскалывалась, хотелось танцевать и веселиться, но было так плохо. Сердце кольнуло. Я проползла к центре комнаты смеясь. Воздуха не хватало. Открыв рот, чтобы сделать вдох, я почувствовала желание внизу. Моя рука уже потянулась к белью… Возбуждение. Смех. Веселье. Мне было хорошо. Вдруг кто-то сзади схватил меня под мышки, подняв и сунул мне два пальца в рот. Я тот же час согнулась пополам, заливая пол отвратительной смесью выпитого и съеденного. Я отмахивалась от Неэла, но он не церемонился. Не разбирая ничего вокруг, в меня плеснули водой. Отшатнулась и упала, выплёвывая то, что захлебнула. Пытаясь кричать я только захлебнула в рот воды, закашлявшись. Остановилась всего лишь на мгновение, но, поняв, что не смогу избавиться от кашля, пока не выйду на сушу, поплыла дальше. Дальше, ниже, ниже, к Вилоре, к моей подруге. — Ты совсем уже?! Руки свои при себе держи, ничего я тебе не дам! Мой взор наконец стал чётче. Дышалось уже не так легко. Скорее, привычно. Радость внутри поутихла, голова стала чище. Мысли и язык уже не путались. Нанесённый мною макияж размазался по всему лицу. Не решилась смотреть на шрамы, которые закрашивала. Вода вроде не попала, а лишним взглядом я выдам себя. Наконец, я посмотрела на Неэла. И опешила. Ярко-голубые глаза смотрели в мои. Белые, может, даже пепельные волосы взлохматились, опускаясь к чёрным бровям. Щёки украшали скулы, парень закусил губу изнутри. — Ты! — яростно выпалила я. — Твои подмышки очаровательны, цепляют уже второй раз. Кто-то резко схватил меня под мышки и потянул наверх. Моя хватка была не так сильна, чтобы забрать с собой Вилору. Я избивалась, старалась вернуться обратно, к подруге, но парень держал крепко. — Это из-за тебя я не спасла Вилору! — я сняла туфлю и швырнула в него. Парень увернулся и закатил глаза. В ответ я нахмурилась. — Ты бы её не спасла. Твоя Вилора была обречена. — Ничего не была она обречена, — моя рука уже возилась с застёжкой второй туфли. Он заметил это и отступил назад. Прямо в… Цемдра, как стыдно. Я не краснею, но, видимо, бывают исключения. Парень скривил губы, а я подняла нос: — Так тебе и надо. Нечего пальцы куда не надо совать. — Говорит та, которая уже второй раз хочет сдохнуть. Да! Я попала ему прямо в грудь второй туфлей. Парень уберёг её от падения и оскалил зубы: — Ты вообще в курсе, что алкоголь нельзя мешать с этим веществом?! — Я вообще не о чём не в курсе! Ты видел, что он… подожди, ты следил за мной?! — я оглянулась на свои ноги. — У меня туфли закончились, чтобы в тебя кидаться, цемдра! — Что? — Что? — я всплеснула руками. — Что такое «цемдра»? — Цемдра-а-а-а-а! — зарылась лицом в ладони, пачкая их в бывшем макияже. — Ну вот что вас, каленгдерчан, тянет в Цемдарк?! Живите в своих сосульках! Сосулькам там и место. — К твоему сведению, — я вскрикнула, когда моя же туфля попала в моё колено. — Ты бы неделю отходила после такого веселья. Хочешь нюхать, значит нюхать. Пить, значит пить. Это нельзя мешать. Мы одновременно кинули друг в друга туфли. Они столкнулись и упали посреди нас. — Не надо мне указывать, что делать, а что нет. Я взрослая девочка уже, — я поднялась на ноги. — И совета мега-спасателя не просила. — Твоя Вилора умерла! Если бы ты задержалась хотя бы на минуту, то утонула бы тоже! — Я её уже схватила за руку! Ты мог вытащить нас обеих! — Она умерла! — Она могла быть жива! — Где ты свои мозги потеряла?! — В Каленгдере! В этом кезовом месте все мозги теряют, а каленгдерчанцы без них живут, и ты тому доказательство! Я забрала туфли и собиралась уйти, однако, парень схватил меня за запястье. Нога уже машинально потянулась к удару, но пришлось её остановить. — Нет, ты из ума выжила, негшка, — Вот, прекрасно, ты не знаешь, что такое цемдра, а я не знаю, что такое твоё негшка. — Ты сейчас на полном серьёзе собралась лететь назад?! — Да. Вместо ответа он завалил меня на кровать. — Закрывай рот и спи. С дракона свалишься, мне потом третий раз тебя вытаскивать. Я не успела возразить. Парень уже ушёл. Со злостью откинулась на подушки и поняла, что верх платья я вымазала в своей… опять покраснела. Сил не было. Голова болела всё сильнее. На ватных ногах поднялась и закрыла дверь на замок. Сняла платье, с отвращением обогнула лужу из отвратительной смеси и легла. Слёзы покатились по моим щекам. — Я ведь могла её спасти. Если бы не эта сосулька. Если бы не он… — я ударила подушку. В комнате была лишь одна кровать. Серые стены, как и моё состояние, давили на голову. Когда парень плеснул мне воды в лицо, часть попала на тюль у окна. Маленькие капельки капали одна за одной. На лужу, которую я… смотреть не решила. Ила не намеревалась как-то обустраивать второй этаж. Белое постельное измазалось в моём макияже на лице и на теле. Прижав колени к груди, я уснула с ужасной болью в голове. И ещё в сердце.