Кровь Пламени.

Пламя вырывается, С пламенем воссоединяется, Контроль теряется, Пожар продолжается.

Мелодичный голос вырвал меня из сна. Музыка стала медленней, а текст песни грустным, что означало конец вечеринки. Я подпевала девушке себе под нос и слегка трясла ногой под бит. — Всё что нам осталось... Закрыв глаза, в глубочайшей тьме появилась Вилора. Её череп, по которому ползали черви, пустые глазницы и губы синего оттенка. — Мне так холодно… Почему ты меня не спасла? Почему не поддалась? Я резко села, вытирая со лба пот. Голова гудела, раскалывалась от боли. Поморщившись, встала на ноги, прямо в лужу собственной… смеси. — Цемдра. Неуклюже вытерла ступню о пол и не нашла туфли; пришлось идти босиком. Отогнала парня, из-за которого не смогла спасти Вилору. Немного пошатываясь, опираясь на стену, спустилась вниз. У барной стойки стояла Аза, Вит, Ила и Ноэх, который наливал им воду. Аза подпирала рукой голову и потягивала мундштук; Ила, как всегда, трезвая, заботилась о самочувствии других оставшихся учеников, уснувших на диванах. Те что-то мямлили в ответ и, на удивление, подруга всегда их понимала. Вит разговаривал с Ноэхом, изредка улыбаясь. — Я думала мне Ила наврала, что ты пришла! — воскликнула Аза. Она встала со своего стула и побежала ко мне, раскрыв руки. Обняв меня, девушка выпустила облако пара. — Фу, Аз, не на меня, — я сморщила нос и отодвинула от себя Азу. — Прости, забываю, что ты ненавидишь мундштуки. Без тебя было плохо. Ты так? Всё хорошо? — Да, всё отлично. — Точно? Ты так кричала на берегу, не явилась на награждение… — Не явилась на награждение, о цемдра, какая потеря! — я закатила глаза. — Нет, ну ты же выиграла и… — Да мне вообще не нужна была эта победа. Аза отпрянула. На мгновение мне показалось, что она протрезвела. — Как это? — спросила девушка. — Вилора просила меня поддаться ей. Хотела выиграть, но я этого не сделала. Я не отдала победу тому парню, Целину, хотя он её заслуживал. Я кезова эгоистка и млезь, которая не смогла спасти свою подругу. — Нет-нет-нет, ты не такая… Ты заслуживала победу… — Аза положила свою ладонь мне на груди и подняла голову, посмотрев в глаза. — Ты же всегда выигрываешь. Ты моя победительница, — её ладонь опустилась ниже. — Ты лучшая, дочь генерала… — Перестань. — Что именно? — Пить, — резко выпалила я и пошла к Виту с Ноэхом. Бармен, заметив меня, достал ещё один стакан и налил воды. Я залпом выпила содержимое и села рядом. Вит утешающе положил мне ладонь на плечо. — Вид ужасный, — сказал Вит. — Мастер комплиментов, — усмехнулся Ноэх. — Если нужна физическая поддержка, ты… — Да, знаю, спасибо, но сейчас это последнее, что меня волнует, — уставши ответила я, и измучено улыбнулась парню. — Не хочешь выйти? — спросил Вит. Я оглянулась на Азу. Подруга помогала Иле разбудить оставшихся и отправить их спать на второй этаж. — Пойдём. Мы вышли на улицу, где холод сразу пробрал моё тело. Вит накинул на меня пиджак, и я вспомнила о испачканном декольте. Тяжело вздохнула, отвела взгляд в сторону и оглянула Горы Власти. — Кого ты винишь? — Вит прервал тишину. — В смысле? — я посмотрела на него. — А-а, себя или того парня? — Парня? — друг хмыкнул. — Ну да. — Когда как. Начинаю винить себя, потом вспоминаю о этом млезе. И виню его. Легче дышать, когда можно свалить вину на других, но совесть всё равно гложет. — Только совесть? Больше ничего? — Я… — я вздохнула, и со всех сил сдержала слёзы. — Ты можешь мне сказать. Я не Ила и не Аза, — Вит приобнял меня за плечи. — Я вижу Вилору… Её мертвое тело… Она спрашивает меня, почему я её не спасла, почему… Она просила поддаться, Вит. Я этого не сделала. Каждый год выигрывала, так зацепилась за эту кезову победу и потеряла подругу, — ногти с болью впились в ладони. — Вилора знала, что ты выиграешь. Она знала о том, что от тебя не ждут проигрыша, но всё равно просила его. Вилора была кезовой эгоисткой. — Она не была эгоисткой! — я всхлипнула, дёрнула руками. — Если бы не смерть отца, ничего бы этого не было. Вилора была бы собой. — Разве эти месяцы она не была собой? — Издеваешься? — из уст вырвался нервный смешок. — Конечно нет. — Она была собой, Янт… Такая была Вилора. Сломанная и слабая. — Нет, она была сильной, она была волевой… — Сила определяется не по рейтингу в Дренишале, — сказал Вит через зубы, слегка шипя. — Вилора была бы сильной, если бы смогла пережить смерть отца. Но она выбрала одиночество, боль и смерть. А это выбор слабых людей, со слабой волей. Вит ушёл, вороша листья у себя под ногами. Подушечками пальцев я коснулась шрамов на руках, замазанных перед вечеринкой. Потёрла небольшой участок, пока красные линии снова стали видны. Я почувствовала движение рядом с собой. Оглянулась, но никого не заметила. Засвистел ветер. Я посмотрела на восходящий рассвет, переливающийся красными, оранжевыми и жёлтыми красками. — Цемдра! Дёрнулась, отпрянула назад, когда увидела перед собой тень, пристально смотрящую на меня своим лицом, скрытым под тёмную пелену. На кончиках пальца что-то горит, но я не обращаю внимание. Закрываю глаза, закрываю уши и падаю на колени. — Уйди, уйди, уйди. Я поднимаю голову и вместо тени вижу Вилору. Её силуэт тоже опускается на колени, пронзая мой нос отвратительным запахом. — Почему ты забрала у меня победу? — Уйди… — я слышу её сквозь закрытые уши, слышу, как никогда раньше не слышала. Словно она у меня в голове, копается в ней и перебирает все мои страхи. — Ц-ц-ц-ц, — Вилора усмехается своими синими губами. — Ты такая же. Такая же, как я, — её дряхлая, худощавая рука хватает меня за запястье. — Слабая, — силуэт выплёвывает это слово мне в лицо. Я дёргаюсь назад, падаю в кучу листьев, но не кричу. Не плачу. Стараюсь дышать и смотреть на небо. Моя ладонь обхватывает запястье, которое держала Вилора. Я сажусь, когда понимаю, что кожа не мокрая. Вилоры нет. Взгляд скользит по рукам. — Цемдра-а-а… На мой первый турнир мама подарила мне браслет на удачу. Золото переливалось на солнечных лучах. Надевала я его редко, боялась потерять. Мой хвост развязался, браслет отлетел в сторону, а волосы запутались в неразбериху, смешиваясь с кровью на затылке и виске. Ещё одна струйка течёт прямо из моей разбитой губы, и я резко сплёвываю накопившийся во рту железный привкус. — Чтоб вас…

❁❁❁

Я вернулась в замок, оставив Геолуса Льюису. Первым делом сняла с себя грязное платье и пошла в душ, где смыла макияж и тону средств, прикрывающих шрамы. Выйдя из ванной, посмотрелась в зеркало. Ладонь невольно потянулась ко рту, прикрывая его. Шрамы покрывали всё тело. Больше всего их было на руках и на груди. Меньше всего — между ног. Я была похожа на преступницу, которая прошла самые худшие пытки и как-то осталась жива. Раны ныли, в некоторых участках не хватало куска кожи. Крохотный, но всё же. — Вилора была бы сильной, если бы смогла пережить смерть отца. Но она выбрала одиночество, боль и смерть. А это выбор слабых людей, со слабой волей. — Ты такая же. Такая же, как я. Слабая. Я молча надела бархатные штаны и чёрную водолазку. Чуть прищемила палец, когда застёгивала ботфорты. Завязала волосы в низкий и неуклюжий пучок и тихо вышла из комнаты. Тренировка начнётся через три часа и у меня есть время слетать за своим браслетом. Не все люди имеют дракона. Зачастую потому что никуда не летают и занимаются своими делами в городе. Когда рождается человек, рождается и дракон. Между ними завязывается нить и обоим остаётся только найти друг друга. Но не все ищут. Драконы этого делать не умеют, а люди… Занимаются своими делами. Тогда их отдают в заведения, которые занимаются мгновенными полётами. Там каждый житель может взять себе дракона на некоторое время и полететь куда ему надо. Геолус был слаб и должен набраться сил, поэтому сейчас я желала доброго утра горожанам. Три монеты, и я уже лечу на драконе с белой чешуей к Вулкану Последнего Огня. Тело ёжиться от холода, проклиная себя за маленькую ошибку. Через одиннадцать дней наступит праздник Последнего Огня. И моё день рождение. Я улыбнулась, вспомнив ежегодный подарки Илы. Оставила дракона подальше от вулкана, и сама направилась к нему. Цепляясь за выступы, наконец перекинула ногу через кратер вулкана. Вытянула голову¸ присматриваясь к поверхности. Вздохнула и прыгнула. — Ай, цемдра! Я устояла на ногах, но их пронзила дрожь. Не стала медлить, начала искать браслет. Утреннее небо освещает небольшой участок, но потерянной вещицы тут нет, и мне приходится пройти дальше, вглубь, чтобы найти его. Наконец, мой взгляд цепляет небольшое сияние. Быстрым шагом я направляюсь к нему и присаживаюсь, забирая браслет. И чувствую чьё-то присутствие. Пристальный взгляд, который прожигает меня. Глаза невольной поднимаются вверх и натыкаются на другие глаза. Красный радужки, такого цвета, как сердце огня, его олицетворение. Я завораживающе уставилась в них, видя, как язычки пламени двигаются в них. Зрачок, в форме щёлочки, стал ещё у́же, оглядывая меня. Я вскрикнула и поползла спиной назад, когда дракон выступил из темноты. Он был чёрным. С чёрной, как самая глубокая тьма, чешуей. Могущественные рога на морде пронзали воздух, а острые шипы, чуть поодаль глаз, блестели, словно лезвие. Наросты на его хребте уходили в темноту, где покоилось сам дракон. Холодный пот выступил на лбу. Морда. Сама морда была вчетверо больше морд других драконов, которых я видела. — А-а-а-а! Вскочила, когда он двинулся ко мне и вокруг вспыхнуло пламя, закрывающее нас в круг. Я остановилась, отпрянула от огненной и ещё раз вскрикнула, когда заметила полымя у меня на руках. Исходящее от моих рук. Дракон заметил мой взгляд и обнажил зубы. Складка меж моих бровей не думала сходить, а глаза готовы были выпасть из орбит. Я вытянула руку перед собой и пламя вокруг вспыхнуло ещё больше. Дракон открыл пасть и… — Цемдра… Изверг огонь. Он зарычал, но вместо рыка я слышала слова: «Наконец. Моя аефеяллка.» Я молча упала на колени от осознания происходящего.