Кровь Пламени.

Пронёсся по ветру жившего прах, Пламя в руках превратилось в азарт, Кровь проливается, но никто не слышит, Дух испускается, но никто не услышит.

Трава вокруг моментально загоралась и превращалась в пепел, а огонь продолжал полыхать, словно был горд своей силой. Стоя на четвереньках, я была загнута в круг из собственной силы, пламя под моими руками жгло в землю под ними. Откуда не возьмись, появились тени. Их когти тянулись ко мне, я отползала назад, натыкаясь на ещё одну, пока они загоняли меня в угол. Их смех был настолько отвратителен, настолько ужасный, что пришлось зажать уши руками. Но тогда он проник мне в голову и звенел там. Я начала отбиваться, когда тени схватили меня своими мокрыми руками, подняли и аккуратно положили на камень вулкана. Моя рука сама потянулась к огню, намереваясь отбиваться. Сквозь веера ресниц, наконец открыв глаза, я смотрела на Айдена. Опустила руку. — Это… это ты. А… там пожар, всё… — Я затушил его, — его низкий голос был наслаждением после теней. — А… Ну… тогда… Я провалилась во тьму.

❁❁❁

Девушка настолько испугалась, истерзала себя, выпустив огонь из-под контроля, что мгновенно закрыла глаза и упала. Дракон, её верный друг, маленьким-маленьким язычком пламени согрел её и окутал в кокон объятий своим неимоверно большим хвостом. Голова Янтефаи лежала у него на чешуйках, дыхание девушки постепенно выровнялось, она успокоилась. Айден её успокоил. Может он разговаривал с ней во сне, а может нет. Посмотрел бы кто-то на них, сразу бы определил, что они связаны узами человека и дракона. Но никто не знал бы, что их связывает ещё и огонь. Пепел павшего от рук девушки развеялся по ветру, дракон, ждавший её, завидев пожар, улетел. Следы от произошедшего остались лишь на земле, на её траве, которая обгорела. Серый бархат нелепо выделялся на фоне всего острова.

❁❁❁

Я медленно открыла глаза, совершенно бессильная. Айден лёг рядом со мной, окружив неимоверно большим хвостом. Я вздохнула и снова провалилась в сон. Дыхание моего дракона было некой колыбельной, а его тепло — одеялом.

❁❁❁

Еле открыв глаза, я приподнялась на локтях. Попыталась встать, но упала, выругавшись себе под нос. Айден покачал мордой и извёрг огонь; костёр согревал меня. — Тебе нужно собраться, аефеяллка. Я сидела обхватил колени руками и дёрнулась, услышав, как Айден назвал меня. Маленькое движение головой — на что хватило моих сил — мои глаза смотрели в его. Шок парализовал меня, казалось даже сердце внутри остановилось. Он называл меня так и раньше, но действительность происходящего дошла до меня только сейчас, словно разбудив ледяной водой. — Нет… — истерический смех. — Я цемдаркчанка. Не аефеяллка. Они мертвы. Геноцид. — Ты жива. Последняя аефеяллка. — Нет! Я резко вскочила и вокруг нас заплясали языки пламени. Дёрнувшись от них, отходя подальше, схватилась за голову обеими руками: — Нет-нет-нет-нет! Я цемдаркчанка! Цемдаркчанка! Это ошибка. Это тьма, просто слегка… — Слегка огненная? — скептически спросил дракон. — Нет! Я… Нет… Ну нет! Пожар вокруг усилился. — Не могу! Я не аефеяллка! Нет! Почему я?! Я причём?! Я не выбирала этого! Нет! Почему не Аза?! Почему не Ила, Вилора, Вит?! ПОЧЕМУ Я?! Я хочу тьму! Не хочу огонь! Мне это не нужно! Я не выбирала это и не выбираю! Гнев захлестнул меня с головой. — Меня никак не привлекает Аефеялла и всё, что с ней связано! Я не-на-ви-жу это цемдарское королевство! Не-на-ви-жу! Айден молча слушал мои крики. — Ну не молчи… — Что мне сказать? — спросил дракон. — Я не хочу огонь… Тьма… это моя сила, я цемдаркчанка! Есть же какой-то способ, как убрать огонь из сердца, так ведь? Айден махнул хвостом, и я отлетела в каменную стену вулкана. — Даже не заикайся об этом, — угрожающе прорычал он. Больше я не решилась спрашивать о возможных путях отступления, но обдумывала это; дракон прекрасно всё понимал. — Я не хочу быть аефеяллкой… — Национальность не выбирают, аефеяллка. — У меня есть имя, — шёпотом огрызнулась я. — Ну я же его не знаю. — Янтефая. Янтефая Я`ф. Силы снова покинули моё тело, я не видела смысла в чём-либо; только жалела и лила слёзы, что не носила лезвие с собой. Казалось жизнь потеряла все свои краски и окрасилась большой серой пеленой.

❁❁❁

Свысока доносились крики чаек, посвистывание ветра; несколько снежинок упало в вулкан, но для снега на земле было ещё рано. Силы никак не хотели появляться. Смотря на маленькие язычки пламени на моих подушечках пальцах, я лежала на Айдене, тихо напевая песню: — Закроем все двери, мы онемели, мы… Петь меня научила Вилора. Когда мы впервые решили полетать на драконах вместе она стояла у Вионеса, щёлкала в ритм пальцами и напевала песню. Я стояла в стороне, наслаждаясь её голосом, пока подруга не заметила меня. — И как долго ты здесь стоишь?! — Вилора в то же мгновение оказалась перед мной. — Со второго куплета. Ты превосходно поёшь. — Спасибо, — она крепко взяла меня за руки и потащила к драконам. — Я училась у отца, а он учился у своего отца, а его отец, мой дед, учился… Тогда, во время полёта, Вилора рассказала мне о её родных, о своей жизни и о том, как научилась петь. Она всегда активно жестикулировала руками, эмоции на её лице менялись через секунды, а смех почти не стихал. Иногда, моё настроение зависело от её настроения. От некоторых песен в исполнении Вилоры у меня наворачивались слёзы. Когда это случилось впервые, я попросила её научить меня петь. Подруга охотно согласилась и занималась со мной два раза в день, стараясь то ли выжать из меня все соки, то ли довести мой голос до совершенства. Я пела, когда мне было скучно; я пела, когда мне было плохо, я пела, когда не знала, чем себя занять. Иногда слова песни приходили из неоткуда, сочиняя какую-то несусветную белиберду. — И снова сменяет ночь, лучи у… Я крутила кисти рук, высматривая огонь, то уменьшая его, то увеличивая. Волосы вставали дыбом, когда перед глазами появлялся прах человека, которого он убил. От слов Айдена насчёт островов по телу пробегали мурашки. — Ты не должна его бояться, — сказал он. Его огромная морда смотрела прямо на меня, пока я лежала у него на хвосте. — Я не боюсь. Скорее опасаюсь, — последние слова вырвались из уст шёпотом. — И опасаться тоже не должна. — Ц, услышал же. Что же у вас слух такой хороший? — Потому что… — Айден начал объяснять, но я поспешила его перебить. — Это был риторический вопрос. Дракон нахмурил свою морду. — Это когда вопрос не требует ответа, или он слишком очевидный, чтобы его оглашать. — Так бы и сказала, — он фыркнул. — Я же сказала, — я нахмурила брови. — А тебе никуда не пора? — Выгоняешь меня? — Я буду рад, если ты будешь здесь жить, но в прошлый раз ты торопилась на тренировку, а сейчас спокойно спишь, не заботясь о времени, — на его морде отразилось что-то в виде осознания. — Ты так из-за этого человека беспокоишься? — Нет, — резко отрезала я. — Я… Я беспокоюсь не о этом человеке, а о том, что я его убила. Не ну, о человеке тоже… — Тебе ещё многих предстоит убить. Видя, как я недоумённо поджала губы и округлила глаза, Айден поспешил объясниться: — Ты последняя аефеяллка, это лишь вопрос времени, когда они узнают о тебе. И тогда начнётся охота. — Какая ещё охота? На меня? — Да. А ты будешь убегать, прятаться и поймёшь, что единственный выход — война. — Какая ещё война?! — я мгновенно села. — Кто будет на меня охотится?! — Люди, которые жаждут уничтожить Аефеяллу и всё, что с ней связано. Но они до последнего прячут свою магию, а те, кто узнают о ней, сразу же умирают. Я протяжно застонала, закрыв лицо руками. Хотелось плакать, но слёз, как назло, не было. Перед глазами снова появился прах убитого мною человека, заставляя возненавидеть свои руки. — Если бы ты не убила его, он убил бы тебя, — сказал Айден, сократив между мной и его мордой дистанцию до метра. — Я могла его не убивать, могла напугать, выжечь ему язык, чтобы он никому не мог сказать о произошедшем, но я потеряла контроль над своей силой и сожгла его! — слова полились рекой. — Я не хочу быть убийцей, я не хочу отнимать жизни у других! Это ужасно, пусть у меня есть недостатки, но опускаться до такого… — в горле образовался ком. — Ты не убийца, Янтефая. Убийцы не переживают из-за своих жертв. — Я… — я снова зарылась лицом в ладони. — Сколько я уже здесь? — Три восхода и три захода солнца. — Святые, ну ты и намудрил. Три дня, я поняла. Всё тело отзывалось болью от увечий на турнире и после него, в ванной. Медленно, стараясь не тревожить дрожащие ноги, я спустилась с хвоста Айдена на каменистую равнину вулкана. Взглянув ввысь, пришлось слегка зажмуриться от ранних солнечных лучей, которые заливали небо, предвещая новое утро. Вдалеке пели зяблики, гармонируя с шумом прилива. — Тот дракон улетел, — сказал Айден. — Мне пешком до замка идти три недели. Это в лучшем случае. — Ты бы могла полететь на мне. — Хах, — я повернулась к нему, улыбаясь. — Ты вчетверо больше обычных драконов, если не впятеро. У прохожих возникнут множества вопросов не только в твоим… объёмам, но и цвету чешуи. — А с чешуей что не так? — Чёрные драконы… ой, вот только сейчас не зазнавайся. Чёрные драконы самые сильные и их уже не видели больше десяти лет. — Что? — его голос задрожал. — Ну… да, я всегда думала, что они очень редкие и жили только два первых столетия. — Твои мысли неправильны, — Айден обижено посмотрел в сторону. — Что-то?.. — Ничего. Садись, я буду лететь высоко, и никто меня не увидит. — Ц, я же только слезла… Айден выставил крыло, помогая мне забрать к нему на спину. Я аккуратно села, оглядываясь, за что можно взяться. Никогда больше мне не приходилось летать без седла и летать на таком большом драконе. — Только не быстро, я даже не знаю за что взяться. — За шею берись. — У тебя шея в ширину, как у некоторых дома. Айден чуть повернул морду назад, якобы смотря на меня с явным упрёком. Я молча взялась за его шею, и дракон отошёл назад, перед взлётом разминая заднюю лапу. — Это твой первый полёт с… того времени, как ты заснул? — Да. Очень хотелось бы полетать быстро, но кое-кто против. — Удостою тебя этой чести как-нибудь позже. Моё сердце упало, когда Айден расправил крылья. До сих пор я не осознавала его размеров. В голове сразу закружили мысли, как он летает, как он разбивает облака такими крыльями… Как высоко он может взлететь, не то, что Геолус. Один. Всего один взмах крыльями, и мы уже были над вулканом. Ещё один. Я завизжала, прижимаясь к Айдену всем своим телом, сильнее вцепляясь в дракона. — Я же просила не быстро! Голос дракона отозвался у меня в голове. Разве это быстро? На каких драконах ты летала? Ветер бил в лицо, путал волосы сзади. Облака словно расступались перед Айденом и вот, мы оказались над ними. Он перестал набирать высоту и теперь летел к Цемиаде-Дерлинг иногда спрашивая у меня направление. Я отвечала не сразу, из-за слишком непривычного состояния во время полёта.

❁❁❁

Слишком быстро внизу появилась тоненькая полоска реки столицы. Крыши города я даже не пыталась рассмотреть. Дёрнула Айдена, раз, другой, но он никак не хотел отзываться у меня в голове. — Ты обещал, что тебя никто не увидит! Я вздрогнула от неожиданности. Готова искупаться? — ЕСЛИ ТЫ СОБРАЛСЯ КИДАТЬ МЕНЯ В РЕКУ, ТО ЭТО ОЧЕНЬ И ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ ИДЕЯ! Я СЕРЬЁЗНО, ТЫ ВИДЕЛ ВЫСОТУ?! ТАМ ГЛУБИНЫ НЕ ХВАТИТ, ЧТОБЫ Я ТУДА ПРЫГАЛА! ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, АЙДЕН, Я ЛИЧНО ТЕБЯ СОЖГУ. Его смех у меня в голове раздражал ещё больше. Айден резко свернул в сторону замка. — Тебя не должны видеть! Айден, цемдра тебя окутай! Дракон начал медленно снижаться. Слетай по моему хвосту на крышу башни и с неё прыгай в то озеро. — КАКИМ КЕЗОМ ТЫ ДОЛБАНУЛСЯ?! Он не дожидался моего одобрения. Я почувствовала, как начинаю соскальзывать вниз. Цепляться за Айдена дальше не было смысла. Завизжала, слетела, как ненормальная, с хвоста дракона, очень неприятно ударившись о крышу башни. Руками затормозила и посмотрела вверх. Айдена нигде не было видно. Оглянув искусственный сад с небольшим озером, тяжело сглотнула и прыгнула. Вода брызнула на ближайшие деревья и дорожки из выложенного камня. Я окунулась ещё раз, чтобы уложить волосы назад и вышла из воды. — Закаляешься с утра пораньше? — Кол стоял в углу открытого коридора замка и смотрел на меня, опиравшись на квадратную колонну плечом. — Шпионишь с утра пораньше? — едко ответила я, закатив глаза. Выжала с волос воду, сжала грудь, выжимая её и из одежды. — Тебя не было три дня. Длам волновался. — Надо же. Небось все уши тебе прожужжал. — О, ты беспокоишься обо мне, приятно. — Нет, мне плевать. Я не стала слушать Кола дальше; молча направилась в свою комнату желая, как можно быстрее высушиться и лечь на мягкую кровать, а не на твёрдый хвост Айдена, укутавшись одеялом.

❁❁❁

Утро менялось на день, день на ночь, а ночь на утро. Тени на стенах, Вилора, сидящая на подоконнике в своей поношенной одежде и спутанными волосами, молча наблюдали за мной. Меня будили чижи, которые спешили спеть свою новую песню. Державшись рукой за край шёлкового, белого одеяла, я который день лежала в кровати, в тёмно-синей, растянутой майке, доходящей мне до середины бёдер. Тихо мычала несусветные слова в дополнении мелодии чижи; слегка двигала ногой, лениво пританцовывая. — Ты жалеешь, что сожгла не меня, да? — спросила меня Вилора. Я посмотрела на неё красными, от слёз, глазами, не отвечая. Тени то уменьшались, то увеличивались, издеваясь надо мной. Ногти до боли впились в ладони. Натянув одеяло до макушки, я снова заснула, не желая просыпаться.

❁❁❁

Огонь. Он везде. Везде! Цемиада-Дерлинг пылает, горожане кричат, бросаются на паникующих драконов, которые спешат улететь, как можно дальше от разрушительной силы. Дети кричат, плачут, матери успокаивают их, прикрывают нос каким-то мокрыми тряпками, надеясь спастись. Но они не спасутся. Я оглядываюсь и вижу себя. Она. Янтефая стоит у причала, где она держала тело Вилоры; её руки раскинуты в стороны, словно крылья, а из них полыхает пламя, чьи языки всё больше и больше окутывают столицу огнём. Янтефая усмехается, в её серых глазах читается красная пелена, которая застелила взор. Ядвига бежит к сердцу замка, к королевской семье. По пути она хватает детей за руки, спасая их. Янтефая замечает её и кивает Айдену на собственную мать. Дракон, покорно сидящий сзади аефеяллки, в один взмах крыльев поднялся вверх и открыл пасть. — НЕ-Е-ЕТ! Это были последние слова Ядвиги.

❁❁❁

— НЕ-ЕТ! Я резко села на кровати, тяжело дыша. Провела рукой по лбу, вытирая холодный пот. Оглянулась: туалетный столик из тёмного дуба рядом с дверью в ванную, два больших и мягких кресла с синей обивкой и золотыми узорами. Массивный шкаф, белые шерстяные ковры и камин, справа от меня из чёрного камня. Я резко встала из кровати, намеренно вызвала огонь на одной ладони и преподнесла к другой. — Ну же! Давай! Ты так легко сжёг человека, но не можешь ни каплю боли вызвать во мне?! Спотыкаясь, я побежала в ванную, стряхивая пламя по пути. Слёзы лились по щекам. Ноги дрожали, руки тоже, но они всё-таки нашли в белой тумбочке лезвие. Раскрыла ладонь, напрягая её, сделала надрез. Быстрый, чёткий, умелый. Ещё один и ещё один. — Убийца! — мой голос охрип, слёзы застилали глаза. — Ты убила! Убила! Я убийца! Это всё из-за тебя! Если бы не ты! Ты! Почему огонь, а не тьма?! ПОЧЕМУ?! Ладонь полностью окрасилась моей кровью и тогда я перехватила лезвие липкими пальцами и начала резать другую. — Убийца, убийца, убийца, убийца! Вдруг кто-то резко вывернул мою руку, заставив меня выпустить лезвие из зажатых пальцев и толкнул в спину. Я вовремя выставила руки вперёд, иначе ударилась бы животом о край ванны. Ладони сразу же отозвались невыносимой болью, и я резко повернулась к пришедшему гостью. — Залезай, — Кол едва заметным движением глаз показал на ванную за моей спиной. Его тон был холодным и гневным. Я поджала губы, не в силах что-то сказать. Не зная, что сказать. Кол разрезал пальцем воздух и в моё плечо прилетел массивный осколок льда, из-за которого я чуть ли не повалилась в ванную. — Недостаточно? — он вопросительно поднял бровь. — Предостаточно, — огрызнулась я. Пришлось уступить и покорно залезть в ванную. Каленгдерчанец поднял опрокинутое мной лезвие, заморозил его и разбил на множество льдинок, которые сразу же начали таять. Подошёл ко мне, посмотрел сверху вниз и сказал: — Вытяни руки. Сделав, как он попросил (или приказал), Кол сам присел, взял мою руку в свою и холодными порывами ветра и множествами, летающими снежинок рядом, начал лечить раны. Я молчала, сначала наблюдая за ним, а после, уткнулась лбом о колени. Волосы были ужасно спутаны, на мне была майка, которая едва доходила до задницы. — Хоть трусы красивые надела. Быстро закончив с сегодняшними порезами, его рука проскользила по моей и едва ощутимым прикосновением пальцев начал лечить шрамы. — Их тут зацемдрись. — Где ещё? — Мне тебе показать грудь и ноги?! Извините, слишком уж близко к… — Мы в молчанку играем? Почему я не знаю? — Потому что каленгдерчанец. — У тебя какая-то неприязнь к Каленгдере и всё, что с ним связано?! — он резко отпрянул с отвращением. — Да, представляешь?! — я резко поднялась, посмотрела на него сверху вниз. — Нет, не представляю! — Кол тоже поднялся, вплотную приблизился к моему лицу и через зубы прошипел: — Не имею склонности судить людей по их национальности, — его дыхание щекотало мне губы; казалось, в его глазах летали снежинки, настолько они были бледно-голубые. — А теперь, как хорошая-девочка-дочь-генерала, встала, и показала оставшиеся порезы, иначе я сделаю это сам, и очень сомневаюсь, что тебе это понравится. — С чего такое рвение помощь мне с ранами?! — С чего такое рвение резаться?! Я отпрянула, словно его слова вытянулись большой, холодной рукой и дали мне пощёчину. Глаза заметались, руки, ноги, нижняя губа задрожала. Закусив щеку изнутри, я аккуратно взяла грудь в ладонь, закрывая сосок, и вытащила, раздвигая пальцы там, где были порезы. Кол округлил глаза, тяжело сглотнул ком в горле и молча принялся лечить раны. Голова сама запрокинулась наверх, а внутри, внизу, стало жарко. — Цемдра, ну только не сейчас… Почему это так щекотно и прия… М-м-м… Брови сдвинулись к переносице, глаза зажмурились, закусила губу, пытаясь сдержать стон. Теперь сглатывала тяжелый ком в горле я; поменяла грудь и Кол начал всё заново. — Он же не отстанет… Цемдра… Нет-нет-не… Ноги пробила дрожь, они прижались друг к другу, когда подступил оргазм. Мои красивые трусы промокли. — Где ещё? — спросил Кол. — Больше нет. — Врёшь. Я видел на ногах. — Всё-то ты видишь и слышишь, — я закатила глаза. — Боюсь спросить, что мне делать с мокротой… — Ну? Ты ноги раздвигаешь или как? — А может я не хочу перед тобой ноги раздвигать. — О чём ты думаешь? — он приподнял бровь. — Только о своём женихе и будущей свадьбе. Но всё же подчинилась ему, раздвинула ноги, приподнимая майку. Кол видел мою дрожь, но тактично проигнорировал её, заканчивая начатое. Тишина тяжкой ношей осела на нас. — Всё, — Кол выпрямился и открыл кран, мо́я руки. — Не бойся, не заразишься, — я ловко выскочила из ванны и быстрым шагом направилась в комнату, желая одеться. — Осто…! Я на чём-то споткнулась и с грохотом упала на пол камнем. Майка задралась до пупка, а Колу открылся очень провокационный вид на мои ягодицы. — Цемдра, ну хоть трусы красивые! Мгновенно вскочила, чувствуя, как щёки горят от смущения. Натянула майку до самых бёдер, беззвучно её проклиная, только шевеля губами. Кол стоял оперившись о дверной косяк, скрестив руки на груди и смотрел на меня. Сероватые прядки спадали на его лоб. — Чего приходил? — спросила я исподлобья. — То, из-за чего ты споткнулась, — Кол глазами указал на пол. Туфли. Он забрал мои туфли на вечеринке Илы и мне пришлось возвращаться босиком. — Зачем ты вообще их забирал? — подняв обувь, аккуратно поставила её в шкаф на нижнюю полку. — Когда мы кидались ими, у одного сломался каблук. Не заметила? Хотя, пьяные люди мало чего замечают. — Я не была пьяной. — Как же ты охарактеризуешь своё состояние в тот момент? — Подвыпившая и… какая-то кезовая дрянь. — Ты помнишь, что я тебе говорил? — Или пей, или нюхай. Совмещать нельзя, — я закатила глаза, выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — И вообще… — Ой, ты такая маленькая, — Кол перебил меня. — Что? — брови сдвинулись к переносице. — Без своих ботфортов ты такая низенькая. Ути-пути, — парень взъерошил мои волосы, как ребёнку. Я грубо убрала его руку и гневно посмотрела в голубые глаза: — Я не нюхала. Её мне подсунули. Что это за дрянь и почему ты знаешь о её существовании? Перебирала разные штаны, в которых ходила в своей комнате. Они все были широкие, легкой ткани и на низкой посадке. Взяла белые, поспешно надела их; края доходили до пола. — У этого порошка нет названия. Ранее её пытались распространить у нас, в Каленгдере, но отец изгнал виновников. Судя по всему, они теперь промышляют в Цемдарке. — Вы как всегда, кезовы эгоисты, — подошла к туалетному столику, взяла гребень и начала расчёсывать спутанные волосы. — Ц, мыть надо. — Поясни, — потребовал Кол. — Их нужно было кинуть гнить в темницу, а не изгонять. Логично же, что если удача не повернулась к ним лицом в Каленгдере, то они будут пробовать это в других королевствах. Эгоисты. Думаете только о себе. — Я подам твою идею Дламу, — только и сказал он. — Не нужно. Я сама расскажу всё матери, и она заставит их сожрать всю эту дрянь, которую они привезли. — Ты такая милосердная. Я ответила ему саркастической улыбкой. — Туфли принёс, молодец, можешь уходить. Проваливай, — подбородком указала на дверь. Кол схватил меня за руку, когда я хотела подойти к окну. Он специально провёл подушечками пальцев по оставшимся шрамам, которые не смог вылечить. — Ещё раз, — голос парня был холоден. — Ты возьмёшься лезвие в руки. Я их тебе выверну и буду бить головой о пол, пока ты в себя не придёшь. — Я делаю это осознанно, — прошипела я. — Тогда ты ещё большая дьонька, чем я думал. Я приду завтра, проверю твои дела. — Сяду перед входом и буду ждать тебя, как послушная собачка, — закатила глаза и вырвала руку. — А ещё тебя звал Длам. Ты более трёх дней не появляешься на людях. — Три дня тут… С Айденом где-то три-четыре… В общем, неделя, прекрасно. — И о чём же ты задумалась? — Какое обручальное кольцо надену на свой палец. Передай ему, что я болею и ко мне нельзя подходить, иначе заразишься. — А говорила не бояться. Я схватила подушку с подоконника и кинула в парня. Кол ловко увернулся и покрутил пальцем у виска. Моя рука угрожающе взяла ещё одну подушку. — Зашивать подушку я не буду. — Вот кез, а я тебя уже в свои горничные записала. Каленгдерчанец поднял подушку и кинул её в меня. Я увернулась и показала ему язык. Села на подоконник, взяла лак поблизости и начала красить ногти на ногах в красный цвет. — С виду одуванчик. — Лак тяжело отмывается, ты в курсе? — Тебе всегда хочется что-нибудь кинуть в собеседника? — Нет. Только в тебя. Сваливай, я привожу себя в порядок. — Если бы ты вежливо меня попросила, я бы мог убрать твои синяки под глазами. Но, увы. — Какие синяки?! — я резко села прямо, но парень уже скрылся за дверью. Подбежала к зеркалу. — Цемдарский кез, обманул.

❁❁❁

Я привела себя в порядок и решила сделать разминочные упражнения. Ночь сменяла день, окрашивая небо в тёмные, синие оттенки. Кто-то за окнами кричал, смеялся. Большинство готовилось к Празднику Последнего Огня. Я закрыла глаза, стараясь отогнать правду и ложь о мировой войне. И не заметила, как вокруг меня пылает пламя, а за ним стоит Вилора. Её тело исхудало так сильно, что бело-голубая кожа обтягивала кости; ванильное платье на девушке смотрелось мешком. Может оно подошло бы Вилоре, если она была бы жива. Её чёрные, волнистые волосы были аккуратно уложены сзади в низкий пучок; кто-то нанёс на её лицо макияж, стараясь придать прилежный вид. Краем глаза я заметила, что тени тоже здесь. Они стояли и ждали. Смотрела на меня. Нет. На мой огонь. — Ты сожгла невинного, — сказала Вилора. Её голос был такой же нежный и мелодичный, как при жизни. Мои уши насладились им, а по щеке скользнула единственная слеза. — Я не хотела причинять ему вред, тем более сжигать его. — Выигрывать в турнире ты тоже не хотела? — она склонила голову набок. — Я… нет… не хотела, но… — Ты хочешь меня сжечь?! — Вилора завизжала и попятилась назад. — Ты убийца! Убийца! Я протянула к ней руку, стараясь разубедить подругу, но огонь вокруг стал сильнее. В ушах зазвенело от силы, которая проснулась, руки потянулись к голове, ноги дрожали. Когда колени стукнулись о пол, пламя, кружившееся вокруг меня, неведомой волной отпрыгнуло и исчезло, прикасаясь стен. Я чувствовала внутри силу, которая с большой легкостью может ускочить от меня и сжечь всё вокруг. Словно в твоей руке верёвка, привязанная к дракону и тебе нужно его удержать, не дать улететь. Вилора, тени исчезли; я тряхнула головой, вспоминая слова Айдена, что мне не следует бояться собственной силы. Но дрожащие руки никак не успокаивались, как и моё сердце. Оно бешено колотилось, я боялась притронуться к чему-то и сжечь его. Так же, как сожгла человека. Когда я нашла в себе силы подняться, в дверь постучали. — Если это ты, дверь можешь даже не открывать! — Какая жалость. Я уже открыл, — ответил Кол. — Извини, не успела сесть перед дверью, как послушная собачка и ждать тебя. Кое-кто говорил, что он придёт завтра, — из-за разминочных упражнений мои волосы выбились из хвоста, небрежно спадая на лицо. — Рад, что не застал тебя режущей себе вены, — парень саркастически улыбнулся. — Только вот Ядвига попросила тебя позвать. — Зачем? — я вопросительно выгнула бровь. — Там опять убили… контр-адмирал вроде… — Кол нахмурился и замялся, не очень уверенный в своих словах. Но этого мне хватило, чтобы в домашних штанах, майке и тапочках вылететь из комнаты, проскочив мимо принца ветром. Каленгдерчанец нагнал меня благодаря льду, по которому скользил. — Что такое? Этот адмирал какой-то особенный? — Это отец Илы! — ответила ему, кивнув головой.