Кровь Пламени.

Великое пламя, скрытое так долго, Предстоит осветить ещё большую тьму, Прощается оно со своим прошлым, И вступает в борьбу.

Ила сидела на кровати: тушь растеклась по щекам, глаза покраснели от слёз, руки дрожали. Вит успокаивал свою девушку: гладил по волосам, что-то шептал на ушко, периодически целовал в шею маленькими прикосновениями. В комнате царил бардак: все вещи на столе теперь лежали в хаосе на полу, одежда из шкафа была разбросана по мебели, стулья опрокинуты, шторы полетели с карниза, окно на распашку было открыто, как и дверь. Я влетела в комнату, бросилась к Иле и та оттолкнула от себя Вита, прижалась к моей груди и заплакала с новой силой. Вит встал и склонился перед принцем, бежавшим за мной. Кол ответил ему кивком головы и подозвал к себе: — Что у вас происходит? Что за убийства? — Мы сами не знаем, Ваше Высочество. Никто ничего не говорит, может генерал Ядвига знает… Можете попробовать спросить у её дочки, — только сейчас Кол заметил, что глаза парня тоже покраснели. — Насколько я знаю, у дочери генерала есть имя, — принц прищурился. — И мне неясна причина, по которой вы не называете, как я понял, свою подругу, по имени. Вит сглотнул и оглянулся на девушек. Поджал губы и ладонью показал принцу на дверь. Кол первым вышел из комнаты, за ним — цемдаркчанец. — Его высочество, Длам, — начал Вит. — Запретил кому-либо называть дочь генерала по имени, когда ей было одиннадцать лет. — Что за абсурд? — принц вопросительно поднял бровь. — Его Высочество… выбрал себе невесту ещё семь лет назад, но… ему… Да, это звучит ужасно глупо, я понимаю, но Длам… у него свои фетиши. — Хватит тянуть. — Да-Цек запретил семь лет назад называть дочь генерала по имени, потому что ему оно не нравится и Его Высочество с женитьбой желает изменить не только её фамилию, но и имя. — Известно на какое? — Нет, но я думаю, вы могли бы это спросить у самого Длама. — Я тебя понял, — Кол хотел было уйти, но в последний момент остановился. — Отец Илы… он был хорошим человеком, да? — Мой кровный отец — генерал-майор, О́дент, никогда не заботился о моей жизни. Но тот, кого я по-настоящему могу назвать отцом сегодня умер. И я разделяю эту болезненную ношу вместе с Илой. Кол сглотнул застрявший ком в горле. — Примите мои соболезнования и передайте их ещё Иле. — Ваше Высочество, — парень склонил голову. — И передайте Янтефае, что я буду её ждать во внутреннем саду, — Кол развернулся и ушёл. — Пора разобраться, что здесь за игра в Килье.

❁❁❁

Я не заметила, как Кол ушёл. Ила сначала плакала в мою грудь, потом в живот и вот уже плакала на моих ляжках. Вит с Азой сидели здесь: у парня в руках была чашка чая, у девушки — мундштук. Она отворачивалась каждый раз, когда хотела выдохнуть облако вонючего дыма. Красные глаза были у всех. Я знала отца Илы и любила его, но даже представить не могла, что чувствовала сама Ила прямо сейчас. Ночное небо за арочным окном словно издевалось над нами: именно сегодня на нём появилось северное сияние, ради чего святлайцы и каленгдерчанцы летят в Цемдарк. Нежными, большими волнами оно светилось на чёрной пелене с множествами мерцающих звёзд. — Оно такое зелёное… В прошлом году было розовое, — впервые за долгое время Ила прекратила плакать и заговорила. Мы мигом ухватились за эту возможность. — Скорее всего лазурное, — сказала Аза. — А как по мне, бирюзовое, — подхватила я. — Вит? — обратилась к парню Ила. Он посмотрел на свою девушку, затем на небо. — Зелёное. — А я говорила! — победно вплеснула Ила. Мы с Азой подняли руки, принимая поражение, после чего все засмеялись. — Прости нас, что мы не поддержали тебя, когда умерла Вилора. Я думала ты сама справишься и лучше оставить тебя одну, но, цемдра, я бы сошла с ума, если то же самое сделали бы вы, — Ила сжала обеими руками мою ладонь. — Со мной всё хорошо, не переживай Ила. — Где ты была всё это время? — спросила Аза, делая новую затяжку. — Я… — Тебе теперь придётся усиленно тренироваться, чтобы догнать нас, — мне на выручку пришёл Вит. — Вот кез, а ты за эту неделю новые кубики накачал? — я махнула рукой и откинулась на спинку кровати. — Конечно, а вот твои посдувались. — В таком случае, я побежала на тренировку. Не хочу уступать вам. Быстро слезла с кровати, обняла Илу, потрепав по волосам и ушла, пока Аза не задала новые вопросы, ответы на которые дать я не могла. Хотела было вернуться к себе, но вспомнила о порошке и о том, что хотела рассказать об этом маме.

❁❁❁

— И ты принимала его? — Я… нет не то чтобы… — Тогда откуда ты о нём знаешь? — Ц… Это было недобровольно. — Что?! — мама выгнула бровь, скривив губы. — С этим человеком сама разберусь, к тебе я пришла только из-за этого порошка. — Я в любом случае поймаю их, но нужно выбрать, как это сделать: поднять всех на уши, прочистить все комнаты и загородные дома или тихо, спокойно, узнать у этого подонка, кто доставляет эту ересь другим. — В чём проблема шумихи? — До Длама быстро дойдут слухи о твоих танцах, употреблении алкоголя и, в конце концов, этого порошка. Как думаешь, насколько быстро он примчится к тебе или ко мне, когда узнает об этом? —Поняла, найти парня, узнать главаря и сдать тебе по-тихому. — Молодец, но займёшься этим после похорон Вилоры. Сердце замерло, по телу пробежали мурашки. Я совсем забыла про похороны и теперь понимала, почему подруга явилась ко мне такой нарядной последний раз. — И когда они будут? — Завтра. Я подумала, лучше будет похоронить её в Гианиксе, в родном городе, рядом с отцом. — Да… Так будет намного лучше. Спасибо. Мама слабо улыбнулась и взяла стопку бумаг, которые нужно было перебрать, подписать или послать кому-то. Я поддерживающе похлопала её по плечу и ушла.

❁❁❁

— Мне противна сама мысль о том, что кто-то посмел выбирать ей имя, — Длам расхаживал по залу. Хотя на небе давным-давно царила ночь, сквозь мраморные колоны с золотом выглядывал свет из-за небольшого балкона. Бархатные, тёмно-синие шторы украшали каждую из ещё больших колон, на которых величественно стояли два рыцаря и золотистая птица, подымающая свою голову вверх. На купольном потолке была лепнина, которая вырисовывалась в историю Святой Каптелии. Белые крылья святой так же украшали колонны. Я сидел по другую сторону от принца королевства, в котором находился. Здесь потрескивали дрова, пламя из камина грело мою правую руку. Между пальцев Длама был зажат бокал вина, он то и дело ходил вперед-назад, раздражённый моим вопросом. — Но ведь имя выбирала её мать, она родила и воспитала Янтефаю, — сказал я. — Не произноси это имя! — парень чуть ли не выронил бокал от ярости. — Хорошо, тогда какое имя ты хочешь ей дать со свадьбой? — Мою бабушку звали… Анжилиалла… Анжилиалла Да-Цек… Прекрасно же, — он приподнял руку с вином и залпом его выпил. — Чувствую Янтефая выпьет таких десять, когда такое услышит, — я прокашлялся и встал с кресла. — А что насчёт убийств? Вы что-то делаете? — А, так-да-сяк, что-то и решаем, — расплывчато ответил Длам. — Королева и король только что и делают, сорятся из-за этого. Матушка считает, что это делают люди Святлая, а отец настаивает на Каленге. Тебе он ничего не говорил? — Ровным счётом ничего. Я предпочёл бы вернуться назад в Каленгдере. Ваши традиции, обычаи… меня утомляют. Не хватает холода и атмосферы Ун Бона Ноу . — Мечтаю побывать в Каленгдере на Ун Бона Ноу, но, обязанности принца — следить за своим королевством. Конечно, если ты наследный принц, — он улыбнулся и пригубил ещё вина. — Когда ты отправляешься? — Прямо сейчас. Не хочу задерживаться, да и моя душа не против посмотреть на боновские украшения с полёта. Небо в это время волшебное. Жаль, что северное сияние я не увижу. Это было первым пунктом в моём списке по прилёту в Цемдарк. — Ах, сияние… Его видно только в северной части замка, ты мог бы его увидеть, но, как ты сказал, не хочешь задерживаться. — Ну ничего, посмотрю на него в следующем году. — Спокойного тебе полёта, Кольен. — Благодарю, — я поклонился и вышел. Длам остался один.

❁❁❁

Я расправила воротник на плотном, тёплом платье чёрного цвета из-за которого сливалась с ночью. Сверху застегнула плащ, изнанка которого была в мягкой шкуре и накинула на голову капюшон. Волосы завязала в свободную косу, спрятав их под платье. Золотые вышитые узоры на нём тянулись ветвями к плечам, бёдрам и запястьям. Тело Вилоры было не в том состоянии, чтобы торжество показывать его в гробу и шептать над ним молитвы. Да и некому было бы там стоять и слушать их, кроме меня. Но церемонию погребения мама решила оставить ради своей дочери. Могила с памятником несколько часов уже ждала меня на заднем двору дома подруги, рядом с могилой её отца. Мы с Апа́том договорились встретиться на рассвете. Я решила не медлить и как можно скорее полететь в Гианикс. Не хотелось видеть заплаканную Илу и утешающего Вита. Больно было на это смотреть. Геолус ждал меня на южном дворе. Изредка появлялись слуги, убирающие коридоры и гостевые комнаты; остальные спали.

❁❁❁

— Господи, что она как на похороны одета? Янтефая явно не заметила меня, когда пришла во двор. Я видел её дракона и даже узнал его из-за турнира, но думал, что она вернулась во дворец, а не покидает его. — Может она как-то связана с убийствами? Поддерживает бедную подругу, чьего отца убила. Куда эта дьонька лететь собралась? Я подождал пока она взлетит и только после сел на Киэ́лла, взлетел сам и оставался на расстоянии от Янтефаи, смотря, куда она держит путь.

❁❁❁

До ушей доносился шум реки, которая брала своё начало из одной горы на северо-западе Цемдарка. Маленькие аккуратные домики из дерева, покрашенного в разные цвета расстилались по ровной земле. Двухскатные крыши были выложены гибкой черепицей; вдали крутились мельницы. У реки стояла маленькая белая будка смотрителя, который ждал прибытия новых драконов. Внезапно меня кто-то обогнал и сел на землю раньше, из-за чего пришлось ждать, пока дракона нового гостя обслужат и отведут в дриок. И только тогда я могла сесть на свободное место, потому что других не было; в маленький город не так часто прилетают гости. Пока Геолус махал крыльями для поддерживания высоты, мои глаза блуждали по дракону незнакомца: его большие, чёрные рога были слегка извилистыми, кости делили крылья на три части; белая чешуя с оттенками некого голубого множествами слоями тянулась вдоль дракона. — Каленгдерчанец что ли? Что сосулька может забыть в Гианиксе? Место освободилось, и я спокойно приземлила Геолуса.

❁❁❁

Мне любезно предложили на ночь один из маленьких, но уютных домов. Я не знал на сколько задержусь в этом городе, поэтому принял предложение. Янтефая в это время самостоятельно завела в дриок своего дракона и, словно знав дорогу, поспешила куда-то. Прибавив шаг, я пошёл за ней. В этом месте река заметно сужалась; аккуратная, как и весь город, тропинка была выложена брусчаткой. На тонких деревянных палках, которые крепились к маленькому забору, вдоль всей улицы были повешены святлайские лампы. По наступлению ночи они загораются по щелчку святлайца. Две лодки пошатывались от небольшого течения реки.

❁❁❁

Я достала из кармана ключ от бывшего дома Вилоры и открыла тяжёлый замок. Вошла в дом, сняла ботфорты и рукой отодвинула шторку, которая вела к кухне. Прилетев раньше назначенного времени, я решила поесть. — Конечно, в доме, в котором никто не живёт, будет еда! — всплеснула руками и закатила глаза, критикуя свою логику. В навесном шкафу нашёлся небольшой пакет муки. Я взяла его, решив, что его можно обменять на что-то у соседей, ведь денег не брала. — ЦЕМДРА! Мука соскользнула с моих рук, упав прямо на человека, стоящего рядом с дверным проёмом и наблюдавшим за мной. Его одежда и лицо оказались все в муке. Решив зачем-то подуть, из его уст полетели крупицы муки прямо на меня. — Ты вообще кт… Я тебя убью, Кол! — Вот как ты убиваешь людей? Мукой? — Он узнал о том, что я сожгла человека?! Но откуда?! — Легко притворятся перед подругой, утешая её, зная, что убила её отца? — Что? — я нахмурилась, в душе выдохнув. — Это ты убила отца Илы, признайся. Я отвесила этому наглому каленгдерчану сильную и звонкую пощечину. От удара его голова посмотрела налево. — Возвращайся в своё Каленгдере и обвиняй там своих подданных, — подошла ближе. — А на меня даже не вздумай вешать свои подозрения, иначе они станут реальностью и первой моей жертвой станешь ты. Внезапно в дом зашёл Апат: его чёрную мантию украшало ожерелье с аметисами, седые волосы мужчина зачесал назад. В его руках была старая и тяжёлая книга. Маленькая паутинка морщин уже успела закрепиться на лбу и щеках. — Ваше священство, Апат, — я немедля поклонилась. — Дитя святой, — он кивнул мне. Кол стоял и смотрел на нас, но потом, словно что-то поняв, тоже поспешил поклониться. — Не знал, что на погребении будет ещё принц Каленгдере, — голос Апата был низким и приятным. — Решил поддержать дочь генерала в такое трудное и мрачное для неё время, — тот же час ответил Кол. — Похвально, — ответил мужчина. — Ну что ж, пройдём к заднему двору, тело уже лежит в гробу и ждёт. — Конечно, — произнесли мы с Колом в унисон. Я удивилась, когда увидела статую Святой Каптелии, — её ставят, когда все члены семьи умирают — крылья высочились за спиной, а руки были сложены крест-накрест. Могила отца Вилоры уже давно стояла сбоку от возвышения. Раньше на нём завтракали, обедали и ужинали Гиньоры; теперь же здесь их хоронят. Деревянная могила уже ждала нас. Апат стал напротив Святой Каптелии, напротив макушки Вилоры. Мы с Колом стали по бокам от покойницы. Апат открыл свою древнюю книгу. Я закрыла глаза, выдохнув. По телу пробежали мурашки, сердце забилось сильнее. Слёзы наворачивались на глаза. — Dark the stars and dark the moon… — Апат запел первую строчку прощальной песни на священном языке. —Hush the night and the morning loon… Медленно, аккуратно подошла к покойнице и поцеловала её по носу, как мы любили дурачиться. Уверена, она сделала бы так же. Однако, никто из нас даже подумать не мог, что поцелуй в нос вскоре станет нашим прощальным жестом. Мои губы дрожали, но я заставила их поддержать мужчину, ведь помнила, как Вилора учила меня петь и как мы вместе любили петь. — Tell the salt marsh and beat on your drum… — мой голос был тихий, он дрожал. — Gone their master, gone their son…

❁❁❁

Я видел, как её губы дрожали, но она всё равно пела. От мелодичного и тонкого голоса Янтефаи у меня замирало сердце. — Three black carriages, three white carts… С каждой новой строчкой, с каждым новым словом её голос становился громче, увереннее. Скорбь девушки превращалась в покой. Она принимала смерть подруги и прощалась с ней. Маленькие звёзды витали над покойницей, от пения они кружились вокруг, затягивая крышку из золотых досок. Медленно гроб поднялся в воздух и лёг в вырытую заранее яму. Множество искр, звёзд и неведомых мне шалостей магии Святлая засыпали её сверху. Свет начал мерцать, вскоре, пропадая вовсе. Янтефая замолчала, собираясь с новыми силами. — Hush the whales and the ocean tide… На мраморном камне неспешно начали выгравировываться золотые буквы, соединяясь друг с другом тоненькими линиями. — Tell the salt marsh and beat on your drum…

Вилора Гиньйор 820-837рр Вечностью тебя любить буду. Вечность тебя помнить буду.

— Gone their master, gone their son.