Кровь Пламени.

Треснет лёд, В стене лжи. Прольются слёзы, Как капли росы.

Нежно-розовый закат переливался на небе, отражая свои краски на наших лицах. Валуны снега превышали рост стражников; специально проделанная дорога к замку никогда не будет видна чужим. Гора, на которой стоит, может быть, дом моего отца, а может, и матери тоже, полностью покрыта белой пеленой. Только тёмно-синяя крыша оставалась нетронутой, потому что облака были ниже её. Я обратила взор на несколько башен со шпилями, обвела взглядом замок из силикатного кирпича, арочных окон и встречающихся гравировок Аефеяллы. Когда моя нога ступила на крыльцо, я представила, как тут стоял отец. С мамой. Они встречали новоприбывших гостей, улыбались им, добродушно здоровались и желали чувствовать себя как дома. Фрейлины гостей обсуждали масштабы, архитектуру замка, прелестные пейзажи, национальные платья и традиции. Но не сейчас. Лестничная площадка была пуста. Никто нас не встречал. Некому. Колонны поддерживали ярус первого этажа, фонари, наверное, не зажигали больше десяти лет. Конечно, зачем? Для кого? Для холодной вьюги, что бушует на самом тёплом королевстве? Но я ошиблась. На нас кто-то смотрел с боковой башни, выглядывая из арочного окна. Человек спустился, побежал по переходу, его ноги быстро шагали по одной из лестниц. Русые волосы мужчины выглядывали из-под меховой шапки, а на бороде и усах уже успели осесть снежинки. Он сморщил свой строгий, прямой нос, когда посмотрел на меня с Кольеном. Тёмно-зеленые глаза проходились по нашим белым волосам и покрывались отвращением с призрением. — Кого ты привела, А́гния?! Почему не убила сразу, как только заметила?! — мужчина бросился на девушку с обвинениями, что руководила стражниками. — Ты бы рот прикрыл, Ла́у, хотя бы раз ради своей королевы, — ответила ему Агния. — Почему они на святлайском разговаривают? — шёпотом обратилась я к Колу. — Хороший вопрос. Ты от матери святлайский знаешь? Кивнула, смотря на стычку девушки и мужчины. Стражники стояли за нашими спинами. — Королевы? — Лау удивлённо приподнял брови, от чего две морщинки появились на лбу. Затем повернулся ко мне. — У неё белые волосы! Каленгдерчанка не может быть нашей королевой! — Исходя из твоих слов, трон следует занять Агнии, ведь у неё волосы каштанового оттенка, как у аефеяллцев. Но на самом деле она никогда не будет королевой, ведь её сердце не окутывает огонь, тем более королевский, — я встряла в их разговор. — Вы нас понимаете? — спросила Агния. — Да, моя мать святлайка. — Но вы не знаете каленгдерчанский. — Никогда не любила Каленгдере. — Но с вами каленгдерчанец. — Забавно, правда? — Вы жили в Святлае с матерью? — Нет, в Цемдарке. Девушка, видимо, запуталась. — То есть вы аефеяллка, знающая цемдарчанский и святлайский, не любящая Каленгдере, но оказавшаяся в компании каленгдерчанца? — Я цемдаркчанка, — поправила её. — Мы видели огонь. — Видели. Но то, что огонь окутывает моё сердце вместо тьмы не делает меня аефеяллкой. Я жила в Цемдарке, учила его историю, разговаривала и разговариваю на его языке. — Как скажите, Ваше Величество. Ваши слова для нас всё. — Я не поверю в её огонь, пока она не покажет его! — у Лау кончилось терпения. — Цемдра, да я тебя сжечь могу, только скажи! — заговорила на цемдарчанском. — Ага, не понимаешь меня, теперь я знаю, на каком языке оскорблять могу. Цокнула языком, закатила глаза и протянула к мужчине ладонь, на которой затанцевало полымя. Лау в неописуемом испуге отшатнулся, запутался в ногах и упал, после чего быстро стал на колени и забормотал извинения. — Королева вернулась! Королева вернулась! ДОЛО-ОЙ ХОЛО-ОД, ЗВОНИ В КОЛОКОЛА-А-А! — он поднялся, обернулся лицом к замку, закричал, подняв руку вверх и воодушевляющее, ритмично маша ей. Мы с Колом нервно переглянулись, сжав зубы и распахнув глаза. — Нет! — я махнула рукой в их сторону, и кривая линия огня мигом понеслась к ним, пробираясь под доспехи, сжигая изнутри. — Я убила, я убила, я убила, я убила их… Верхняя губа Каленга скривилась, он в шоке и ужасе смотрел на пепел своих бывших подданных и медленно повернулся ко мне. Бом. Первый колокол пришёл в действие. Второй. Третий. — Мам! — я смотрела на Каленга, но кричала матери. — Найди Азу, Илу и Вита. Уведи их отсюда. Я не хочу, чтобы они это видели. — Янтефая… — Мам, пожалуйста! — Ядвига, исполни последнюю просьбу дочери, — король насмехался над нами. Я остановилась в метре от него и медленно преклонила колени. Мама скрылась в толпе, ища моих друзей. Да-Цеков не было видно, сейчас вокруг нас стояли только стражники Каленгдере. Каленг занёс меч над моей головой… — Нет! Не нужно! — закричала я, выходя вперёд, разводя руками, словно это остановит ужасный гом. — НЕ НУЖНО НИКАКИХ КОЛОКОЛОВ! Тишина залила уши. Все с недоумением смотрели на меня. — Никаких колоколов, — повторила. — Никогда. Больше. Поняли? — Да, Ваше Величество, — ответила Агния, первая взяв себя в руки и со злобой посмотрела на Лау. — Никаких колоколов. — Чудесно, — встрял Кольен. — Нам налево или направо? Или без разницы?

✴✴✴

Оборванные, бардовые, бархатные шторы пошатывались от холодной вьюги за панорамным окном. Ни одна свеча на высоких, чёрных канделябрах не была зажжена. Комната была со сводом, посередине лежал ковёр, в тон шторам, по которому мы шли. По сторонам между окнами стояли статуи воинов из гранита, которые преклонили колено. В конце два небольших дракона смотрели друг на друга, а между ними, на маленьком возвышении сияла корона. Только подойдя ближе я заметила там небольшой… трон? Хотя, он походил на обычный стул. — Это тронный зал? — спросила у Агнии. Я не хотела расставаться с Кольеном, потому что не доверяю первым встречным, особенно, если они хотели меня убить. Однако, Лау настоял на том, что Её Величеству нужно что-то знать, а рассказывать или нет об этом калинчианцу (он так и сказал) решит королева. — Нет конечно. Такая комната слишком мала для тронного зала, Ваше Величество. — Когда мы наедине, пожалуйста, без величеств, мне непривычно. — Хорошо, ва… Хорошо. Короли приходили в эту комнату, чтобы подумать, когда на их пороге появлялась война. — И много их было? Войн. — Одна. Но этого хватило, чтобы больше никогда не посещать эту комнату. — И тем не менее, мы здесь. Почему Кольену сюда нельзя? Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Агния оставила меня стоять у стула, а сама обошла его, статуи, к чёрному, бархатному ковру, что висел сзади. И сорвала. Я едва не задохнулась от шокирующего вдоха; губы сами по себе открылись, глаза распахнулись так, что веера ресниц коснулись бровей. Мой взгляд изучал фреску. Юго-западный лес, Еа́элла, Уо́ниэлла, Я́льтаэлла, Ланира́элла, Фея́лла, Горы Защиты, Море Афъа́лла, Море Королевы, Озеро Победителя, Ае́ Залив, Горы Я́лла и… А́е-Я́лла… Красная точка. Столица. — Это… — шёпотом произнесла я. — Карта Аефеяллы. — Да. По нашей встречи мы поняли, что вы не знали, где находитесь, поэтому посчитали нужным рассказать об этом. — Но… но что тогда рядом с Каленгдере? — Святлай? — девушка недоумевающе нахмурилась. — Нет, отдельный материк в море, западом к Святлаю, юго-западом к Каленгдере. — Вы… сейчас говорите о Каленгдере? — Я… нет, Каленгдере маленькое королевство, у них не… — Маленькое? — Агния невольно перебила меня. — Вы скорее всего шутите, Каленгдере размером со Святлай. — У вас есть всемирная карта? — Конечно, здесь должна быть. Девушка прошла вдоль стены со свитками и достала один из них. Судя по желтизне, он был один из самых старых. Теперь я смотрела на карту Дракиниолуса, распростёртую под своими ногами. Взгляд падал только на Каленгдере: помимо Кенирска, Кален-Хай и Некурск, к королевству относились новые города, на отдельном материке — Кагуэ́ль, Халивэ́т, Не́пайрск, Па́йрск… На северо-западе возвышались Горы Чести… — После пожара, конечно, там никто не живёт. Чувствую, скоро беда придёт, — сказала Агния. — Молодой король не оставит это. Нас ждёт месть и защитить Аефеяллу предстоит вам, Ваше Величество. — Агния. Начни с самого начала мировой войны, — прошептала я.

✴✴✴

Я проснулась от приятного запаха. Кол делал шеньки и кофе. Принц стоял ко мне спиной, его руки ловко обращались с холодом, вены при использовании магии становились лазурными. — Долго ещё будешь лежать? — спросил он. — Мне плохо. Холодно, горло болит и уши. Парень подошёл ко мне, присел на корточки и посмотрел в глаза. — Ты просто не привыкла к такому морозу. Вот и простудилась. Его ладонь коснулась моей шеи, и я почувствовала, как боль утихает. Затем он накрыл руками мои уши. — Поднимайся. Мне не нравится этот дом. — Что, не можешь чувствовать себя как дома? — Ага, конечно. Тебе не кажется странным святлайские огни здесь? Вообще наличие дома тут, в Холодных Землях? — Зато здесь меня не хотят убить. — Издеваешься? — Да. Я только проснулась, а ты уже хочешь от меня великих рассуждений бытия Холодных Земель, — села. — Говорила же, эта зелёная жидкость — пропавшее вино, здесь кто-то жил. Но, словно по щелчку пальцев, исчез. На несколько лет. А потом пришли мы. И ещё ты нашёл дриок под размеры Айдена, а таких больших дриоков больше не делают с окончания мировой войны. — Может, во время войны сюда сбежали аефеяллцы и жили кое-какое время, пока их не убили? — Может, но ты думаешь Святлай будет им поставлять святлайские огни? — Они могли взять их с собой. — Чтобы сбежать им нужно было перелететь Святлай, королевская семья сразу бы учуяла их и задержала. Значит, они летели без них. К тому же война длилась полтора года, а дом обставлен, словно здесь жило не одно поколение. — Они могли обогнуть материк с северной и южной стороны, но дом и вправду выглядит не новым… — Кол устало выдохнул. — Я не знаю. Все предположения закончились. — Давай просто поедим. — Тебе лишь бы поесть, — он закатил глаза. — Я же только проснулась, к тому же, зачем готовить, если потом есть нельзя? Это ты здесь шеньки и кофе делал, не я. — Мы уйдем отсюда сегодня же. Yoikjes? — Понятие не имею, что ты сказал.

✴✴✴

Мы нашли пещеру. Собрав последние силы, я разожгла костёр. Айден защищал Киэлла своим крылом от снежной бури. Оба дракона разлеглись в одном углу, даже, вроде, сдружились. — Ложись спать, rair ffarua. — Цемдра, да не понимаю я твой каленгдерчанский. Нахмурила брови, пока парень забрался на Айдена и уснул. Кол выглядел измотанным и беззащитным. Дракон согревал его, хотя, парню и не нужно было тепло. — Я могла бы его связать, оставить ожоги на теле в случае сопротивления и потом шантажировать Каленга Колом. Но что-то мне подсказывает, что его папаше будет всё равно на сына. Я вышла из пещеры, предварительно согрев себя. Голые деревья покрывал иней, ветки торчали то тут, то там из кучи снега. Ночное небо скрывалось за холодной метелью, но здесь её словно и не было. — Святые… Мой день рождение, — я закрыла глаза, медленно оседая на снег от осознания. — Не так я хотела его провести… И не здесь… — осмотрелась. — Мама, Вит, Ила¸ Аза… Вилора… — на глазах выступили слёзы. — С ними я хотела отпраздновать… Ладонь сжалась в кулак, ударила в землю. Затем ещё раз. Нос покраснел уже не от мороза. В конце концов я просто упала в снег, продолжив плакать. Не смотря на то, что день рождение Янтефаи приходился на три дня позже Праздника Последнего Огня, никто о нём не забывал. Мать поздравляла дочь с самого утра, каждый год даря разные вещи, но всегда к ним прилагались ванильные духи. Отец Вилоры дарил девушке новые сёдла, самые удобные и с самыми красивыми узорами. А ночью Вилора с ним пекла лимонный пирог, испачкав всю кухню и одежду в муке. Янтефая принимала гостинец в две щёки, и бежала с подругой к драконам. В этот день им можно было всё. Девушки облетали весь Цемдарк и Святлай. Геолус с Вионесом делали разные трюки, отчего их хозяйки смеялись ещё громче. Они заходили в разные лавки, пробовали разные гостинцы, а вечером останавливались в Святца-Ланике на главной площади и танцевали вместе со святлайцами. По прилёту домой, Янтефая шла к Виту, Иле и Азе. Те дарили ей новые ботфорты, украшения и выводили пожелание на лезвии меча девушки. Компания друзей выходила во внутренний двор замка, где народ всё ещё праздновал Праздник Последнего Огня и участвовали в разных играх. В разных королевствах Праздник Последнего Огня отмечали по-разному. В Цемдарке — разнообразные игры, связанные с пламенем; в Святлае — танцы на площади перед замком, которые длились неделю; в Каленгдере — холодные порывы увеличивались, каленгдерчанцы напоминали себе о их могучей силе и устраивали гонки на льду. Воспоминания о танцах с Вилорой в Святца-Ланике согрели меня. Колеблясь, я всё же поднялась и попробовала покрутится. Снег мешал, ноги путались. Тогда я попробовала его растопить огнём, но это действовало лишь на несколько мгновений: он превращался в воду, но затем возвращался на прежнее место. — А может… Одним пальцем я окружила свои ноги пламенной линией. Она парила, покачиваясь вверх-вниз. Снег растаял, но не мог вернуться из-за пламени рядом. Тогда я попробовала снова потанцевать.

✴✴✴

Её движения были плавными, легкими, словно вместо рук у девушки крылья. Музыки не было, но Янтефае она не нужна была. Она закрыла глаза и веера ресниц дрожали. Чуть приоткрытый рот. Красный кончик носа. Её бёдра, двигающиеся то в одну сторону, то в другую. Янтефая закружилась, готовясь к прыжку. Пламенная полоса огня окутывала всё её тело, с пят до шеи, кружась вокруг. И вот она прыгнула. Правую ногу девушка вытянула, левую наоборот, согнула. Прогнулась в спине, откинула голову к небу, и полоса взорвалась тысячами искр, исходящих от Янтефаи.

✴✴✴

— Я пыталась! — Что? Что, Вилор? — я приблизилась к воде. — Что пыталась! Вилорочка?! Иди сюда! Ко мне, Вилор! Из глаз Вилоры хлынули слёзы, а сама девушка… Отпустила поводья. Её хватка ног прекратилась, и подруга начала падать. Сердце замерло, тело застряло. Глаза расширились, но слёзы никак не хотели течь. На одном дыхании я выпалила: — Вилор! Я оцепенела. И только когда раздался жуткий звук, и только когда её тело ударилось о воду, и только когда Вионес взревел, я бросилась вперёд Резко открыла глаза, когда сквозь все танцы с Вилорой в памяти появился последний: танец со смертью. Огонь вокруг моего тела исчез, и я не успела среагировать. Снег снова появился под моими ногами. — Янтефая! Что-то хрустнуло. Наверное, моё сердце. Но оно же не может хрустеть. Тогда что? — Rair ffarua, твои ноги… Сквозь тёмную пелену перед глазами я посмотрела на них. Кажется, я вывихнула себе голени. Бросила взгляд на Кола, моргнула, смахнув слёзы и провалилась в цемдру. Глубокую-глубокую.

✴✴✴

Пейзажи самого тёплого королевства впечатляли меня. Каленгдерчанцам никогда не суждено почувствовать хлад так, как чувствуют это другие. Но этот холод покалывал кожу. Так быть не должно. Здесь я не могу уменьшить морозь или увеличить. Только использовать то, что есть. Так тоже быть не должно. — Здесь, ccall, что-то не так. Это не обычная зима или… — Ты знал?! Я обернулся на голос Янтефаи. Её тёплые сапожки застучали по мосту, который покрыл лёд, белоснежные волосы смешивались со снегом на деревьях, переплетённых сверху, как арка. — Что знал? Она остановилась в двух метрах от меня. — Что мы бежали не на Холодные Земли, а в Аефеяллу. — Нет. Откуда? Сама знаешь, где Аефеялла на карте показана. — Непайрск. Пайрск. Знакомо? — Нет. Девушка выжидающе смотрела на меня. — Тебе отец ничего не рассказывал? — Объясни нормально, что произошло и что ты узнала. Я не собираюсь с тобой сейчас обсуждать моего отца. — О нет, сосулька, твой отец — мой враг, а ты — на моей территории, на территории Аефеяллы, так что я имею право обсуждать с тобой Каленга. Я не выдержал, сократил расстояние, взял её за запястье, придвинул к себе, посмотрел в серые глаза. Прошептал сквозь зубы: — Что. Ты. Узнала? Она оттолкнула меня, отвернулась, махнув волосами и облокотилась на парапет, выдохнула облако морозного воздуха и прикрыла глаза. — Аефеялла, обозначенная на карте, не Аефеялла. А Каленгдере, — начала девушка — Что? — я стал рядом, разглядывая её профиль. Янтефая рассматривала заснеженные горы вдали. — У моего отца была сестра и она должна была выйти замуж. За брата твоего отца. — Мой дядя умер сразу после рождения. — Ага, а я цемдаркчанка. Слушай и не перебивай. Но, как позже выяснилось, Каленг встречался с ней. Забрал её девственность и подарил ребёнка. Об этом узнал Агдлуа́к и решил расправится с твоим отцом. Но Каленг убил его. Это произошло в Кагуэле. Там хотели сделать новую столицу с новым замужеством наследника престола. Агдлуак погиб, Ау́рра осталась без жениха. И тогда, пока Каленг был в Кален-Хайе вместе со своим отцом, она отомстила. Сожгла большую часть земель Каленгдере. Ну и потом И́зотз убил её. Тогда-то Аефеялла на весь Дракиниолус объявила о том, что идёт на Каленгдере войной. — Агдлуак — мой дядя, да? — Да. — Хочешь сказать, что настоящей причиной мировой войны стало не убеждения аефеяллцев поклоняться огненным драконам и чтить их во вред людям, а смерть Аурры? — Нет. Смерть Аурры — последняя капля, после чего Аефеялла официально объявила Каленгдере войну. Какие капли были до этого и какая самая первая капля во вражде Аефеяллы и Каленгдере — мне неизвестно. — А им известно? — приподнял бровь. — Да. Но Агния сказала, что хватит с меня на сегодня потрясений.