Переводчик с четкого

Дзыыыыынь. — А, Жек, привет. Ну, как у вас? Фингал у Трески разросся до размеров Самары. Я стараюсь не пялиться. — Нормально. Но нам это… ну… — я репетировал, пока шел из магаза, а теперь все равно стремно. — Че, еще трусы? Прошлые от стараний порвали? — Да не, нам, короче, нужен… ну… кхм, только не ржи. И вообще молчи лучше. Треска что-то подозревает: — Ну говори уже. — Нам нужен… — А? — Нам нужен… — Э? — Нам нужен… — Ну? Вам нужен?... — Вирб… ботр! — Я выдыхаю: самое худшее уже случилось. — В смысле, вибратор. Нам нужен вибратор. Здрассьте, тетьЛена. Хорошо, что я попросил его молчать. Потому что пока соседка гремит ключами, Треска жует губу, чтобы не ржать, — и ему явно есть что сказать. Но вместо этого он пару раз сдавленно кашляет и молча пропускает меня вглубь квартиры. У него темно и тесно, пахнет свежезаваренным дошираком. Острая курица, вроде. Пока я разглядываю вешалку, забитую куртками всех цветов радуги и даже фиолетовой шубой, он шлепает в свою комнату. Через приоткрытую дверь мне видна та самая кровать из его видосов, с розовыми простынями и фонариками. Только сейчас там явно нерабочий срач, валяются шмотки, носки и ноут, на подушке развалился полубритый кот. В центре комнаты на раскладном столе громоздится швейная машинка. Судя по древнему виду, на ней шила еще бабушка велоцираптора. Я стою, держу в каждой руке по пакету. В одном — жратва, в другом — пиво. Чапал от остановки, весь вспотел, но тут даже не поставишь: ботинки, каблуки, пушистые тапки с заячьими ушами… Треска быстро возвращается. — Так, держи, — он показывает мне уже знакомую коробку. — Так и не успел попробовать. С управлением разберетесь? Там инструкция есть. И средство, чтобы помыть потом. — Ага. — И вот еще, — он протягивает тюбик. — Это чего? Он вздыхает с терпением учительницы начальных классов: — Смазка. — Да мы ж не будем совать его в… — Давай без подробностей. А смазка лишней не бывает. — Ясно, — я поднимаю один пакет, и Треска сует коробку и тюбик к сметане, сахару, пельменям и пачке кругленьких желтых «Лимончиков». Я пытаюсь дать задний ход к двери, чтобы ничего не смахнуть пакетами. Треска смотрит на мои маневры, прислонившись к стенке: — Шутник этот ваш Профессор. — Главное, деньги платит. — Я уж боюсь представить, за чем ты завтра придешь. Если что, дилдо свои разъебывать не дам, шуруй в секс-шоп. — Я понял. — Я выхожу на площадку. — Ну это… спасибо. — Ага. Его дверь хлопает, а я пинаю свою. Юлёк уже должен был вернуться с трени. Пинаю раз, другой, но там тихо. Уснул, что ли? С чего бы? Это я вторую ночь бьюсь с кодом, а он-то? Тишина. Вот козел. Сгружаю пакеты, ищу в рюкзаке ключи. Дома тихо. — Юлёк? Ты тут? При моем оклике в ванной кипиш. — А, да, я тут… эээ… я тут, ага. — Че не открываешь? — На толчке я. Врет. Я же слышу, как он там мечется, что-то роняет, шумит водой и тихо матерится. Я иду на кухню, разбираю жратву, набулькиваю воду в кастрюлю. Сегодня опять сначала стрим, потом всю ночь кодить с Майком. Мы с ним нехило сработались, проект прет. В пятницу вряд ли успеем, но, может, хоть выложим, пусть народ играет. Когда я ставлю кастрюлю на плиту, Юлёк течет мимо меня в комнату — осторожно, но мне же видно. — Юльк? — А? — так и стоит вполоборота и почему-то прячет лицо. Ему там въебали, что ли? — Я достал все для стрима. — Ага, — Юлёк не ценит моего героизма, прет к себе в комнату и прикрывает дверь. Эээ… а че с ним? Это все капец странно. Я иду на место преступления, искать следы. В ванной все нормально, даже чище, чем обычно, таранит пеной для бритья и гелем для душа. И тут вдруг во мне с какого-то перепугу просыпается гребаный сыщик. И этот сыщик не догоняет: откуда это в ведре столько бумажек, если я только утром выбросил мусор? И почему на них… бля, почему на них кровь? Точно, подрался. Или мячом въебало? И что, насколько все плохо? Насколько ему плохо? Я уже собираюсь идти на разборки, как вдруг понимаю — ни хрена это не кровь. Достаю одну бумажку, нюхаю: точно. Это, мать ее, «Сахарная слива». Юлёк-Юлёк… Там, на дне ведра, под горой измазанных скомканных бумажек, блестит брошенный в сердцах цилиндрик. Я поднимаю и прячу в карман джинсов. Хорошая вещь, верну Треске, раз Юлёк передумал. Вода кипит, пельмени резво пиздятся на поверхности. — Хавать будешь? Шорк-шорк — Юлёк плетется на кухню, садится напротив. На меня не смотрит. Губы у него не прямо красные, зато опухшие, как обкусанные, слишком сильно тер. Я благородно молчу и разваливаю еду по тарелкам. Ну что, обед — самое время культурно просветиться. Щедрым жестом достаю из коробки инструкцию к вибратору и принимаюсь изучать мелкий шрифт. Юлёк молча смотрит, мрачно ест, но скоро не выдерживает: — Ну че там? — Пишут, что приятно. — Пиздят. Я сажусь прямее и читаю с выражением, как на празднике: — «В районе ануса расположены тысячи нервных окончаний, и их стимуляция ведет к сильнейшему возбуждению. Именно с помощью анального вибратора можно получить максимум ощущений при ласках этой области и оргазм, который не сравнится…» — Бля, Жек, ну не за едой же! — Юлёк откидывает в сердцах вилку. Поджимает губы, отчаянно трет затылок. — Урод этот Профессор, урод. Будет пидарасню разводить — получит в ебало. Ну в смысле… забаним нахуй. Мы нормальные пацаны, и бля, из-за каких-то денег мы тут не будем… Дзззззз… дззззз… Это телефон. Юлёк смотрит на экран — и рот сразу скобкой вниз. Шугает: «Тихо-тихо», хотя я, вообще-то, и так молчу. Но он вечно подрывается, когда звонит дядя Рудик. — Ага, ага, здрасьте, — не может даже сидеть, встает и меряет кухню шажищами. — Все путем, путем все. — На секунду пересекается со мной взглядом: — Не-не, мы не трогали, даже не открывали, че мы, долбоебы? Ага… ага… Да без бэ, в воскресенье привезем куда надо. «Застолье» это типа на Ласьвинской? Ну я понял, че. Праздник будет заебись, дядьРудь. Не-не, мы могила. Ага. Привет тетьЛиде. Отключившись, он плюхается на табуретку. — Нам пиздец, Жека. Я в принципе согласен. Он сидит, гипнотизируя расползающуюся лужу сметаны: — Ты тоже помнишь те пальцы? В платке? Вот сейчас — в красках. — Бля, Юлёк, ну не за едой же… Мы молча едим. Молча пьем чай с «лимончиками». И так же молча идем стримить. В этот раз Профессор не дает нам даже выйти в чат, вызывает в приват, как только появляемся в онлайне. — Hellо, boys. — Он какой-то медленный сегодня, как усталый. — How is Dale doing after yesterday? [Привет, мальчики. Как Дейл после вчерашнего?] Я чуток на нервах от того, что он может попросить и чем все это может закончиться. — Окей, хи из окей. [Нормально, у него все нормально] — Good. I was worried. Did you get what I asked? [Отлично, а то я беспокоился. Вы достали, что я просил?] Я демонстрирую коробку. — Show me. [Покажи] Я достаю неоново-розовую штуку, держу за петельку на хвосте, чтобы было лучше видно. — How many levels does it have? [Сколько у нее режимов?] — Эээ… — я консультируюсь с инструкцией. — Нормал, стронг энд экстра. — Excellent. Exactly what I need, thank you. Today we'll play a game and if you do everything I ask, you'll get the money. Agreed? [Прекрасно. Именно то, что надо. Сегодня мы сыграем в игру, и если вы выполните все условия, получите деньги. Согласны?] Как будто у меня есть выбор. — Йес. — Wonderful. Now, first, let's talk a little. When and where was your last sex? [Чудесно. Но сначала давайте поговорим. Когда и где был ваш последний секс?] Нахрена ему это? Я толкаю Юлька локтем: — Спрашивает, когда ты трахался последний раз. Юлёк тоже явно не догоняет фишки. Но отвечает не задумываясь: — У Серого на днюхе. — А? Мы ж там вместе были, когда успел? Он дергает плечами, мол, а че сложного-то? Так и зудит спросить, кого это он успел так быстро уломать, а с другой стороны — не похер? — Ту викс эго, ат э бездей пати. [Две недели назад, на вечеринке в честь дня рождения друга] — And how about you, Chip? [А ты, Чип?] Я некоторое время считаю. — Э манс эгоу, ин зе дорм. [Месяц назад, в общаге] — Was it with a guy? [С парнем?] Я аж цепенею. Кошусь на Юлька, но не похоже, что он понял. И все равно, говорить об этом бок о бок с ним капец стремно. Я все жду, что он вот-вот подпрыгнет со злорадным: «Ага! Лондон из зе капитал оф грейт британ, ты, сраный пидор!» Но тогда он должен быть просто охуенным актером, потому что сейчас он сидит и ковыряет царапину на колене, и это прям Оскар. — Йес, — выходит как-то не очень уверенно. — Were you on top? [Ты был сверху?] Я старательно делаю вид, что мы говорим о цветочках. — Йес. — Did you like it? [Тебе понравилось?] Бля-я-ядь… — Окей. Ит воз… окей. [Нормально было] — Only okay? [Только нормально?] Да что ж он прицепился! Уши горят, я чищу горло. — Ээ… Ви диднт хэв мач тайм, ит воз вери квик. [У нас было мало времени, пришлось по-быстрому] — I see. — Он вроде как понимает. — Alright, change of subject. Ask Dale about his erogenous zones. [Ясно. Ладно, сменим тему. Спроси Дейла о его эрогенных зонах] Я гуглю. — Он спрашивает, какие у тебя эрогенные зоны. Юлёк поднимает голову от царапины: — Мои че? — Ну, что ты любишь, когда трахаешься? — В смысле? Трахаться и люблю. — Хи джаст лайкс ту фак. [Он просто любит трахаться] — Shocking, — усмехается Профессор. — I mean, I want to know what it is exactly he likes. [Вот уж неожиданность. Нет, я имею в виду, пусть расскажет, что именно ему нравится] — Че конкретно тебе нравится? Юлёк с силой трет лицо. — Ой бля, лучше бы подрочить сказал… — Он чешет бритый затылок. — Так это… ну… член чтобы в… — он двигает руками, иллюстрируя. — Нет, это ясно. Еще что? Лицо у Юлька скукоживается: — Да че ему надо? — Ну целоваться, там, может, любишь, чтобы тебя где-то трогали, или сам что-нибудь потрогать… — А, ну… целоваться люблю… — он жамкает воздух растопыренными пальцами, — и что-нибудь потрогать. Я уже открываю рот, чтобы перевести, но он вдруг продолжает: — Ну, пальцы еще. — А? Он морщится, будто ляпнул, а теперь жалеет. Бурчит хрен разберешь. Но я разбираю. — Пальцы люблю когда сосут. Юле-е-ек… — Хи эээ, — приходится сглотнуть, — лайкс хиз фингерз сакт. [Он любит, чтобы ему сосали пальцы] Профессор хмыкает с интересом. — He does have beautiful fingers. [У него и правда очень красивые пальцы] А то мы без вас не знали. Мой больной мозг взрывается кучей вопросов. А как лучше, по одному, просто губами? Или сразу два и языком между ними? А глубоко в горло, чтобы как минет, и толкаться, или тихонечко, так, чтобы зубами прикусывать можно? Я поглядываю на экран, надеюсь, вдруг Профессор хоть что-то спросит, но нет. Профессор решает, что на сегодня наговорились, пора отрабатывать деньги. — Alright, boys, take off your T-shirts. [Ладно, мальчики, снимайте футболки] Мы слушаемся. — And get the toy ready. Is it lube next to you, Chip? Perfect, it will come in handy. [И приготовьте игрушку. Там рядом с тобой, Чип, — смазка? Отлично, пригодится] Я выкладываю на стол смазку и вибратор. Юлёк смотрит на них с угрюмым страхом. Он так в детском саду смотрел на говнюка Владика из старшей группы, прежде чем отпиздить лопаткой. Я пинаю его под столом ногой. Он пинает в ответ. П — поддержка. — You're going to play a simple game, — объясняет Профессор. — Do you know rock-paper-scissors? [Игра будет простой. Вы же знаете «камень-ножницы-бумага»?] — Йес, йес. — So you'll play rock-paper-scissors for me. Аnd the loser will use the vibrator on himself for one minute. [Так вот, вы играете в камень-ножницы-бумага, и тот, кто проиграет, должен использовать на себе вибратор в течение минуты] Бля, Треска прав. Профессор тот еще шутник. — Юз вер? [Использовать где?] — Why don't you start with your nipples? [Ну начнем, например, с сосков] Я объясняю Юльку условия, он кивает. Похоже, боялся худшего, и теперь соски это вообще раз плюнуть. Я молчу — это явно только начало. Мы выставляем кулаки. Раз-два-три. У меня — кулак, у него — расправленная ладонь. Его бумага накрывает мой камень. Юлёк выдыхает. Пока я кручу-верчу вибратор и включаю на первую скорость, Профессор добавляет: — Dale will set a minute on his phone. He will also tell you when to switch to a new level. [Дейл засечет минуту на своем телефоне, а еще он скажет, когда тебе переключиться на новую скорость] — Засекай на телефоне минуту. — Я выжимаю каплю смазки на розовую хрень и нехотя добавляю: — И это, можешь говорить мне, когда поменять скорость. Юлёк напряженно смотрит, как я обмазываю вибратор. Прямо приклеился глазами, и я напоминаю: — Время. — Ага, — он ставит таймер. Клик. Жжжжжж… Сука, холодно и стремно. Прижимаю вибратор к коже, чуток вожу по ребрам. Морщусь, а Юлёк подначивает: — Сказали сосок, а не вокруг, че ты жмешься. Гондон. — Я тебе припомню. Немного мнусь, мысленно готовясь к пытке. Да е-мое, хрен ли я ссу? Инструкция говорит, это вообще охуенный оргазм, че мне. Тут главное решиться. Сделать вдох, задержать дыхание и жахнуть прямо в сосок. Раз, два, три… Ууууууу бляяяя!.. Меня складывает пополам. Стремная холодная щекотка, как током. Юлёк сочувственно кривится: — Больно? — Нет, сукаблядь, это я так кончаю. Я с ненавистью смотрю на таймер. Минута — это охрененно долго. — Try again, Chip. Take it slow. [Попробуй еще раз, Чип. Не надо торопиться] Ладно, попробую еще раз. Вжжж… Когда эта тварь нагревается, уже терпимо. Если вести вверх понемногу — не больно. Как-то дребезжит, дергает кожу, но плавно. Типа массаж. Поводить вокруг соска тоже окей. Так, вроде привык. Рискнуть, что ли, провести по этой пипке в середине? Делаю еще один круг, а потом вжух — прямо по центру. О, а ниче. Если ненадолго, типа «я только спросить», то жужжит мягко. И сразу тепло по телу. Делаю еще пару раз — не так быстро. Да вообще заебись. А если прижать? Задержать? Ох ты ж, хорошо пошло. Ууу, прямиком в яйца. Я усмехаюсь Юльку, мол, зацени, какой я стойкий, а он смотрит мне в глаза и приказным таким тоном чеканит: — Сильнее. Я охереваю, тоже мне босс нашелся, и только и могу пообещать: — Я тебе припомню, — не знаю как, но припомню. Ладно, осталось недолго. Жму кнопку. Розовый пиздюк дребезжит жестче. Соску хуево, он прям напрягся. Но при этом, если сосок вопит: «Останови это, падла!», то член этак с любопытством замечает: «А мне нормас, жги еще, пацан, там посмотрим». Короче, раздрай полный. И только мы вроде приходим в гармонию, когда и верх привык, и низ кайфует, я слышу железное: — Сильнее давай, на экстра. Ты, блядь, охуел, Юленька, из какого БДСМа ты откопал этот голос? Дрожащим пальцем я жму кнопку. И начинаю дребезжать всем телом. Сосок аж ломит, он весь покраснел и вспух. Я еле держу до заветного «пик-пик-пик» телефона. Но член при этом стоит, хоть флаг вешай. Кстати, если что, Юлькин тоже. — Well done, Chip, — радуется Профессор. — Let's have another round, shall we? This time the winner gets to use the toy on the other's nipples. [Замечательно, Чип. Давайте еще один раунд. На этот раз победитель использует вибратор на проигравшем] Я никогда не хотел выиграть так, как сейчас. Ну, Юлёк, готовься к мести. Ка-мень-нож-ни-цы-бу-ма-га. У него — открытая ладонь, у меня — два пальца. Ножницы режут бумагу, хаха, понял? О да, есть в мире справедливость. — Двигай давай, подползай поближе, — смотрю на него с гадкой улыбкой и прямо вижу, как он бледнеет. Че, боится, что пиздану со всей силы? Дебил ты, Юлька. Во-первых, ты ж мне сразу вмажешь, непроизвольно и машинально, а во-вторых… бля, Юлёк, ты никогда этого не узнаешь, и это капец не по-пацански, но вообще-то я очень — очень — хочу сделать тебе приятно. Я демонстративно добавляю смазки, шмякаю пальцами по верхушке. И только потом ставлю таймер. Настраиваюсь на цель. Вот моя рука ближе, ближе, почти на коже — и тут он отшлепывает меня по запястью, защищаясь. — Это че? — я возмущаюсь. — В правилах было, чтобы ты сидел смирно. — Бля, рефлекс, — Юлёк расправляет плечи, выдыхая. — Давай еще раз. Я снова тянусь — и он опять бьет по руке. — Мне тебя ремнем связать, чтобы не свербило? Он нервно сопит. Хрустко дергает шею направо-налево. — Все, все. Давай, погнали. Я заново ставлю таймер. Ибо нехуй. У Юлька смешной загар, по баскетбольной майке. Шея и руки дотемнели до моих, а внутри — беззащитно-бело. Ключицы перерезаны ровно на половине. На таком светлом фоне соски прямо семафорят, особенно сейчас, когда они так голосуют, а вокруг гусиная кожа. И это я его, между прочим, еще не тронул! Я касаюсь сбоку под грудью, и он вздрагивает всем телом. — Ты че, он даже не работает. — Иди нахуй. Не пойду. Я же обещал припомнить. Включаю на мелкую скорость и веду вверх. Выше, выше, и вдруг понимаю: он тянется от меня назад, все дальше и дальше. Опять рефлексы? — Сиди смирно. Мне приходится прихватить его за шею. Ну как приходится, просто давно хотелось, а тут появился повод. Ладно, как там мне было приятно? Обвожу сосок пару раз, даю привыкнуть. А потом легко проезжаюсь по сосочковому стояку в центре. Юлёк жмурится и шипит. Дергается, но я держу его крепко: я же знаю, что он это не от боли. — Смирно, — говорю, — сиди. А то Профессор придумает штрафной. Юлёк и правда успокаивается. Только кусает изнутри щеку и дышит, когда я снова и снова трогаю то кайфовое место. И даже когда я сообщаю: «Я сейчас сделаю посильнее», только морщится: «Бля, Жека», но терпит. Под конец минуты я весь в поту. Кто бы мне сказал неделю назад, что я буду дрочить вибратором Юлькин сосок, я бы вызвал санитаров. А теперь вот сижу, боюсь спугнуть, и по покачиванию члена в свободных шортах пытаюсь определить, ему больше нравится, чтобы гладили слева направо или справа налево. А если еще прибавить? — Пик-пик-пик. Блин, так и не успел попробовать экстру. — You're doing very well, boys. Let's play again. This time the loser will have to do it on his dick. [Вы молодцы, мальчики. Давайте еще раз. Теперь проигравший использует вибратор на члене] Юлёк догадывается, что там какая-то подстава. — Ну че там дальше? — На члене. — На своем? — уточняет он с опаской. — Ну пока что. Мы играем. Раз. Два. Три. У него — кулак, у меня — раскрытая ладонь. Моя бумага накрывает его камень. Уффф… Я облегченно откидываюсь на спинку дивана. Удачи, Юлечка, исследуй неизведанные доныне высоты. Скажешь потом, как там. Он быстро тянет шорты. Чистый и свежебритый, и от бедер белый-белый — прямо девственница. С толстенным членом. — На, — тяну ему тюбик, — легче будет. Он старается не встречаться со мной взглядом. Кликает крышкой, давит прозрачную каплю и торопливо размазывает себе по члену. А потом включает вибратор. Я — таймер. Мне интересно, как он будет это делать. Некоторое время он смотрит на розовую хрень, будто договаривается с ней, типа, сделаешь меня пидором — уебу, усекла, вражина? И только после внушения включает низкую скорость. Строит рожу, типа, он просто ради бабок старается, никакого кайфа не планирует, и член у него в руках оказался вообще случайно. А потом прижимает вибратор внизу, у самых яиц — и вдруг закусывает губу. Вот прямо так по-блядски жамк зубами. Я плыву от этого вида. Привыкнув, он ведет игрушку вверх, под самую головку, чуток жужжит, а потом начинает этот же путь в другом месте. Рисует по члену чертовы меридианы. На такой дубине есть, где разбежаться. — Давай посильнее, — говорю я хрипло. И чтобы не забыть: — Сразу на экстру. Розовая хрень ебашит, как перфоратор. Юлёк дышит через рот и то и дело лижет сухие губы. Член у него потемнел и дергается, когда совсем пиздато. Это такой вид… как вам описать… Вот вспомните самую охуенную в жизни порнуху, такую, от которой у вас прямо трусы трещали. Так вот, она даже близко не лежит с тем, как Юлёк наглаживает сейчас свой блестящий хуй розовой игрушкой. Я еле держусь, чтобы не сунуть руку в боксеры. Кажется, ничего лучше быть не может, но тут Юлёк оборачивает вокруг члена свои бьютифул фингерз, оттягивает стояк вниз и дрочит только головку. Быстрее, быстрее, там, где полные звезды. — Ты это, — говорю я обалдело, — полегче. Кончать еще рано. Он меня, похоже, не слышит, да и я, если по чесноку, тоже мало что соображаю. Дрочи, Юлечка, дрочи, давай сильнее. Мы как в облаке дури. И только «пик-пик-пик» предательского телефона все-таки прорывается. Влепляет хороший такой подзатыльник. — That was really good, boys, — Профессор там аж в экстазе. — Now play again, and this time the winner will do the same on the loser. [Просто отлично, мальчики. Давайте еще раз, теперь победитель сделает это на проигравшем] Пожалуйста-пожалуйста, можно мне? Я уже мечтаю, как буду водить вибратором по этому охуенному члену. Раз, два, три. У него — кулак, у меня — два пальца. Его камень бьет мои ножницы. Черт. Хорошо это или плохо? Я не успеваю подумать. Меня пробивает холодным потом, потому что я вдруг понимаю, что Юлёк сейчас будет смотреть на мой член. Пристально. Будет вибрировать его этой штукой, видеть, как я охуеваю от того, что это его руки. Бля, а если я сразу кончу? Сука Профессор, он-то все знает! Я долго мну резинку от боксеров. — Не жмись, давай уже. Юльку не терпится? Или хочет поскорее закончить? Ладно, собрались. Я вжух красивым жестом — и трусы летят на дверную ручку. Юлёк хмыкает: — Трехочковый. И вот мы сидим друг напротив друга с крепкими дружескими стояками и смотрим, как он выжимает смазку на вибратор. И при этом — не-не, мы не геи, это все Профессор. Меня нормально так колбасит. Я складываю под себя ногу и отклоняюсь назад, чтобы дать ему доступ. Он садится ближе. Он, блядь, садится ближе. Смотрит мне на член, примеряясь. Ставит таймер и включает мягкое вжжж. Я стараюсь дышать ровно. Когда жужжалка касается кожи, меня выгибает, а из горла вырывается какое-то инопланетное «щсащссысс…». Поначалу холодно и странно, но, как и с сосками, счастье нужно просто подождать, я уже знаю. Я терплю, я жду. И оно, блядь, приходит. Так мощно, что розовый крылатый вибратор уносит меня прямиком в радужное небо. Кайф, ка-а-а-айф…. А все потому, что Юлёк ведет этой штукой со знанием, медленно, от лобка до головки. Охуительность растет-растет-растет, пока не упирается в купол, и висит, грозится распидарасить меня по дивану. Каждый раз кажется, что вот-вот — и меня унесет в стратосферу. Только Юлёк, тварина, не дает: помучает и начинает по новой. А потом вдруг бац — и жужжит где-то на яйцах. Ыыы. Не знаю, кому как, но лично меня дребезжащие яйца вставляют по полной. — Сссукаааа… Юлёк смотрит, типа, не больно ли, но на моей роже отражается такая пиздатость процесса, что он только прибавляет скорость. И у меня сносит последний ограничитель. Я как пьяный. Мне вдруг на все насрать. Вот у меня есть тело, и оно хочет кайфа, и то, что мозг потом будет грузиться от моей долбанутости — мне тоже пофиг. Я мало что понимаю. Мало что помню. Кажется, я двигаю бедрами. Кажется, что-то мычу. Кажется, я подставляю член под вибратор, чтобы снова, и снова, и снова… — Юлька… Юлька… Пик-пик-ПИИИИИК. Чтоб ты сдохла, китайская мымра. Дышать — это вообще как? Я открываю глаза и напарываюсь на Юлькин взгляд. У него такие зрачки, будто он обкололся. Мы все еще сидим и пыхтим друг напротив друга, когда сбоку раздается спокойное: — Amazing, boys. You're doing better and better. Just one last game left and you're free for today. [Замечательно, мальчики. С каждым разом все лучше. Остался всего один раунд — и вы свободны] Я несколько раз моргаю, чтобы выпасть из ступора. Сил нет даже выключить вибратор, он так и лежит, толкаясь экстрой в подлокотник дивана. — Гейм он вот? [Какое условие теперь?] — The loser has to use the toy on his anus. [Проигравший использует вибратор на своем анусе] Блядь, он че, тупой? — Дейл вилл нот пут энисинг ин хиз бат. [Дейл не будет вставлять себе ничего в задницу] — I'm not asking to put it in… [Я и не прошу вас вставлять…] — Хи вил нот ду ит. [Он не будет это делать] — Then you'll have to persuade him. [Значит, тебе придется убедить его] — Че он говорит? — встревает Юлёк. — Да блядь… хочет, чтобы на очко… — Он охуел? Ему сказали, я не пидор! Я не буду! Я не буду! — Успокойся ты! Игра же, может, тебе и не придется. Он смотрит так странно — будто впервые задумывается, с чего это я не кипишую, как он, насчет своей жопы. Приходится быстро объяснить: — Раз за бабло надо, я сделаю. Кажется, прокатило. Юлёк хмурится, сжимает зубы так, что щеки вздыбливаются волнами, и молча выставляет кулак. Я тоже. Ну — по-пацански. Раз. Два. Три. У меня раскрытая ладонь, а он так и оставляет кулаком. Моя бумага накрывает его камень. Черт, что за нахуй. Я быстро выпускаю два пальца до ножниц. Но недостаточно быстро. — I saw that, Chip, — голос строгий, будто сейчас скажет идти в угол. — I don't want any cheating. Dale has lost and he will have to do it. [Я видел это, Чип. Я хочу, чтобы вы играли честно. Дейл проиграл, и ему придется это сделать] Юлёк тоже видел, и тоже понимает, что по правилам — это ему подставляться. Он аж вскакивает с дивана: — Я не буду. Я не буду! Я не буду! Мне пиздец его жалко, ну реально, девственная жопа — это единственное, что у него осталось. Я пытаюсь убедить Профессора. — Плиз, лет ми ду ит. Донт мейк хим, хи вил невер. [Пожалуйста, можно, я это сделаю? Не заставляйте его, он ни за что не будет это делать] — Then I'm sorry to say you won't get today's money. [Тогда, к сожалению, вы не сможете получить сегодняшние деньги] Ах ты тварь. — Итс нот фэр! Ви дид эврисинг! [Так не честно! Мы все делали!] — Except for the most important part. We agreed on the conditions, Chip, it's all or nothing. I'm sorry but you said yourself we had a deal. [Кроме самого важного. Мы заранее договорились об условиях, Чип, все или ничего. Прости, но ты сам сказал, что ты согласен.] — Бикоз ви хэд ноу чойс! [Потому что у нас не было выбора] — You always have a choice, Chip. [Выбор всегда есть, Чип] — Булщит! [Чушь собачья!] — Да суки заебали! — рычит Юлёк, бросается на диван, хватает все еще жужжащий вибратор и сует себе между булок. Блядь, там же экстра! Юлёк орет, будто ему наподдали по яйцам, и заваливается набок. — Юлька, ты чего? — я кидаюсь к нему. — Юлька, больно? Он сжимается в комок и закрывает лицо руками. И я только теперь вижу, что у него весь живот в сперме. Я начинаю плести какую-то чушь, лишь бы он не спрыгнул с балкона прямо в эту минуту. — Юлёк, Юлёк, это не стремно, Юлёк, ты помнишь, Треска говорил, это не гейство, просто физиология, слышь, это не стремно, Юлька… Он отворачивается и скулит себе в ладони. — Иди нахуй, Жека, пожалуйста, иди нахуй… Я тихонечко иду нахуй. Забираю ноут и отправляюсь на кухню. И стараюсь не думать, с чего это Юлёк так феерично кончил. Бля, даже у меня бы так не вышло, а он-то откуда? Не, Жека, забудь-забудь-забудь, выкинь нахер из головы, это не твое дело. Ненадолго получается. Проверяю платформу — Профессора уже нет. А вот деньги на счете. Так даже и лучше, разговаривать нормально я бы сейчас с ним не смог. По идее, надо бы спросить, что приготовить на завтра, но он меня слишком достал. Захочет — сам скажет. Я списываюсь с Майком, мы кодим. Он подтянул еще ребят, и теперь нас пятеро. Обалдеть, да? Все эти люди с разных концов света шуршат над моим проектом, просто по приколу. Оказывается, работать в команде — это охуенно. На пару минут я даже позволяю себе помечтать, каково это было бы — мутить такое в Питере на постоянке. Юлёк выгребает из моей комнаты не сразу. Сначала долго там сидит, совершенно тихо, потом, не говоря ни слова, шлепает в ванную, а потом к себе. Даже свет не включает. Я ухожу спать под утро, чисто часик покемарить перед парами. Когда просыпаюсь — Юлька дома нет, свалил на тренировку перед сегодняшним соревнованием. Но это-то пофиг. А вот что стремно — на кухне нет каши.