По пшеничному полю

       — Нацу, пожалуйста, хватит! Ничего не получится... — блондинка со слезами на глазах молила друга остановиться, дабы не терять хотя бы его.       Но этот убийца драконов всячески пытался оправдать своё название, залезая в самый центр боя, отчаянно стараясь защитить всё и вся. За горизонт уходили вражеские линии, которым нет ни конца, ни края. Они так выделялись на фоне темнеющего неба и подчёркивались горящими лучами заходящего солнца. Разрушенный Шафран и толпы огромных, пугающих тварей, что беспощадно продолжали сжигать всё на своём пути. И уже неясно было, управляет ли кто их сознанием, или же они сами по себе объединились против мелкого людского рода. Не было слышно ни плача, ни каких-либо воплей, да и никого практически больше не оставалось в руинах полыхающей столицы. Но, несмотря на бесчисленное количество убитых в этой односторонней войне, продолжали сражаться те, кто надеялся на лучшее, каким бы чудесным и невозможным оно ни казалось.       — Получится. Рёв огненного дракона! — поток пламени тотчас оказался на пути очередного летающего монстра, но так и не дал никакого эффекта, кроме ещё большего отчаяния.              Она знала, что этому миру конец, не осталось больше ни веры, ни надежды, а жалкие потуги любимого товарища причиняли лишь боль, вынуждая девушку проливать только больше слёз. Истратились все силы сражаться и молиться, как силён бы ни был Хвост Феи, поражение ощущалось всеми клетками тела, это просто очевидно. Её мир гаснет, её вселенная затухает, многие её товарищи уже мертвы. Такие вести перенести было попросту невозможно, разум склонялся под гнётом ситуации, а Люси медленно теряла рассудок, забывая, как мыслить. В её голове был страх. По телу пробежала лёгкая дрожь, заставляя колени трястись и сжиматься, пытаясь спрятаться от страшного происшествия, пытаясь очнуться от кошмара. Голос розововолосого парня раздавался звонким эхом по всему городу, отражаясь от развалин домов. Башня королевского дворца давно рухнула посредством древних ящеров, знаменуя победу захватчиков. А он всё кричал драконам о том, кем является, нанося удары вновь и вновь. Но Хартфилия, как бы ни верила в Нацу, всё равно твердила одно.       Не получится.       Так уж точно. Не получится.

***

      — Какая девчуля. Хорошенький улов, Арнус, молодец! — приглушённый и хриплый голос, будто какого-то старца, разогнал очередные смутные видения Люси.       Голова немного потрескивала после сомнительного сна, но вся привычная усталость вмиг испарилась, когда девушка осознала, какая вокруг обстановка. Она произвольно дёрнулась, будто хрупкое сердце внезапно кольнуло иглой, что вызвало мелкую, но едкую дрожь. И открывать глаза перепуганная блондинка сейчас явно не собиралась, уж где и что произошло ей ясно помнилось. Нацу, Хэппи... лишь бы с ними всё было в порядке. Хотя, девушка имела сейчас более срочные проблемы и важные дела, чем волноваться за жизнь товарищей: её саму могут в любой момент убить. Но как-то это всё подозрительно, даже если, по словам Миры, эта гильдия перешла на похищения людей, зачем им Люси и что они будут делать с ней дальше? Как бы интересно ни было, думать об этом не особо хотелось... Арнус... Тот самый загадочный антимаг с ехидным смехом, который безжалостно усыпил и схватил заклинательницу. Точно, ключи!       Аккуратно поёрзав, девушка поняла три достаточно важные вещи в данный момент. Первое: она связана, и, судя по всему, не просто верёвками, а какой-то странной липкой материей, что запечатала её волшебство. Видимо, тот Арнус и постарался, проявляя свои уникальные способности ещё и для заточения волшебников. Второе: лежит пленница на холодном и мокром полу, что было весьма противно и неудобно, особенно в местах соприкосновения чувствительной кожи с обжигающе-морозной поверхностью, из-за чего мурашки бегали из стороны в сторону от ступней до плеч. Видимо, база была где-то в пещере или в подвале, ведь ни света, ни свежести не чувствовалось. И, наконец, третье: её ключей с собой нет. Ясное дело, схватили-то Люську воры, её блестящие золотые ключики явно привлекли к себе немало внимания. Чёрт, ну и почему эта ситуация выглядит такой безвыходной?       Но Хартфилия знала, Нацу её уже ищет. Он бы не бросил своего друга в беде, верно? Верно ведь?.. Было страшно открывать глаза, чутьё так и кричало, что не стоит этого делать. Сколько людей сейчас в помещении, как много времени прошло с момента разделения с ребятами, как далеко её унесли от Мейвана? Что-то ничего хорошего парни вокруг не предвещали, это уж точно. Радовало только то, что кроме неприятных ощущений от столь неудобного и холодного сна, девушка не чувствовала какой-либо боли или чего-то такого. Значит, как минимум её тело не трогали. И, хотелось бы верить, что не тронут.       — Птичка-то и впрямь хороша, думаю, такой товар мы сможем дорого пустить... — Люси опять услышала того самого мужчину, его голос вызывал злость и раздражение, а слова и того хуже.       Этого злосчастного мага девушка захотела убить, какой бы добренькой не казалась. Она уверена, к голове сейчас притекло много крови, принося с собой лёгкий жар. От одних только мыслей сердце стучало раз в пять быстрее, а ладони так и сжимались в маленькие и хрупкие кулачки. Была бы возможность, Хартфилия бы начала рычать и скрипеть зубами, отчаянно пытаясь хотя бы словестно одолеть похитителей. Её-то любимых духов? И дорого толкнуть? А ничего, что друзей бросать в Хвосте Феи не принято? Пусть Люси и распирала ненависть, думать она не разучилась, ей одной, без магии и без ключей, против толпы воров ничего не сделать. Такое беспомощное состояние бесило только больше: опять ей придётся полагаться на других, скидывая оковы ответственности за свои действия и провалы? Это так раздражало, собственное же бессилие, обида на саму себя, своя же слабость... Девушка слегка передернулась от мысли, насколько же она бесполезна.       Хартфилия ничего не может сама. Даже защитить дорогих сердцу духов.       — ...осталось только её проверить в действии. Ну, парни, разбудите шавку! — Люси еле сдерживалась, чтобы не взвизгнуть от внезапного осознания происходящего, повлекшего за собой сильный испуг.       Так они говорили... Про неё?.. Вновь эта редкая дрожь, выдающая бедняжку с потрохами.       Резкий удар ногой куда-то в область живота заставил Люси пролететь небольшое расстояние и стукнуться о каменную стену, будто бывалый фермер пнул в дальний угол мешок картошки. С губ произвольно слетели глухие стоны, безмерно радуя того, кто так ласково «разбудил» пленницу. Связанные руки защитили спину от большой боли, приняв всё на себя. Но мелкие кости более чувствительны, так что под натиском собственного туловища пара связок на пальцах всё же повредилась. Больно, Люси чувствует, как и по каким сосудам к её кистям подходит кровь. Интересно, будет ли перелом? Синяк точно останется.       — Оу, да эта сучка не спит, босс. Что же прикажете с ней делать? — уже нет смысла скрываться, так что, со страхом открыв глаза, Хартфилия, наконец, разглядела обидчика.       Это скорее всего был один из нападавших на неё в лесу парней, по крайней мере, плащ и перчатки на нём были точно такие же. Теперь и знак можно было рассмотреть почётче... Красное пятно, напоминающее два обращённых друг к другу клинка, немного скруглённых к вершине, отдалённо напоминающие серпы. Странно, в чём связь воров и оружия, убивать же не в их принципах, обычно... А вот лицо парня изрядно подбешивало: шрамированный зэк какой-то, короткие чёрные волосы ёжиком, затянувшиеся раны на весь лоб, а также татушка в виде колючей проволоки, проходящая по всей площади от нижней части губ до правого уха. Такой внешний вид оправдывал характер владельца, который сам по себе сильно пугал.       После девушка перевела взгляд и на своего бывшего соперника, вроде его звали Арнус, судя по всему. Достаточно высокий и крепкий мужчина, одеяние которого почти то же, гильдейское, вот только руки чисты, видимо, для сохранения возможности колдовать спокойно. И точно ведь, у него же какой-то усыпляющий газ в арсенале, способный вырубить противника в считанные секунды. Пугающее волшебство, явно уж частенько необходимо. Немного позже Люсино внимание привлекло знакомое, родное сияние, что, только достигая волнующегося взора хозяйки, отражалось от стеклянной поверхности карих глаз и рассыпалось на сотни мелких звёзд. Рядом с мужчиной стоял деревянный стеллаж с трофеями, среди которых красовались и утраченные ключи врат.       Арнус, заметив изучающую деятельность напуганной красавицы, встал со своего места, обрывая ей возможность продолжить исследования. Да и этот блеск, полный надежд, начал его как-то до чёртиков раздражать: у пленника-то и глаза горят?       — Ой-ля-ля, и как же давно ты очнулась, девица? — он подошёл чуть ли не вплотную, демонстрационно присев перед Хартфилией на корточки, — А зрачки-то забегали, смотрите. Неужели боишься меня?       Левой рукой Арнус приподнял голову девушки, дабы она не смела прятать от него свой взор, а правой плавно провёл по ногам, будто стараясь приручить загнанного в угол котёнка. Люси даже и пискнуть не смела, как бы отчаянно она ни желала врезать этому нахалу, ни одна часть тела не могла пошевелиться хоть самую малость, показывая полное оцепенение перед диким зверем.       — Уж прости, крошка, теперь ты мой товар, — он резко снял у заклинательницы с пояса плеть и, согласно кивнув (будто одобряя такую полезную вещицу), начал с неистовой силой хлестать девушку, — Интересно, там, в лесу, ты хотела сотворить с нами нечто похожее, м-м?       Крик разнёсся по всему подвалу, лаская уши довольных воров, которые всё ехиднее наблюдали за очередными побоями, удовлетворяя свою жажду насилия. Их новая пленница, словно змея, извивалась под ногами босса, жалостливо моля о пощаде, якобы сделает, что угодно, лишь бы эта боль прекратилась. Но, к несчастью Люси, это только начало, разогрев публики перед жарким выступлением. Хартфилия, вообще, сильная, она никогда не сдавалась. Сколько бы её ни били, с самого вступления с гильдию она держалась и терпела все муки, преподносимые ей жизнью: будь то побои Гажила, которые та принимала с улыбкой, или же истощающие морально атаки Ангела из Шестерых Просящих. Но рядом всегда был её защитник, её друг, её напарник, её дракоша, который никогда бы не дал своих товарищей в обиду. А сейчас что приключилось со столь смелой особой, где вся былая выдержка и сила?       Почему сейчас всё, на что способно это беззащитное тело — хриплые стоны, веселящие стан заскучавших разбойников?       — Давай, сука, чего притихла, сил не осталось? Кричи, кричи громче! — Арнус ускорил движения рук, пытаясь спровоцировать девушку ещё больше, но та как-то не поддавалась, изредка трясясь от пронизывающей всё тело боли. — Кх.       Плеть выпала из рук босса, давая Люси надежду на остановку. Мимолётные мечтания, что сказать, такое милосердие гильдии воров явно не подходит. Златовласка успела поразмыслить о том, что сейчас ей на помощь выскочит самовольный Локи, который заставит бедняжку улыбнуться, засиять и восстать против Арнуса и жалкой шайки. Но злить этого человека явно не стоило, он получит то, чего хочет, ещё и с компанией поделиться не забудет. А духи ни за что не проберутся под чарами антимагии.       — Эй, херачь её, мне нужно больше боли, — мужчина обратился к человеку с проволокой на лице, отдавая ему своё место. — Надеюсь, ты сможешь меня поразвлечь, крошка. И Матевоса возьми.       — Эй, ребятки, разденьте-ка её, — правая рука босса тут же принял пост, услышав своё имя, командуя дальнейшими действиями компании.       Для Люси всё здесь сейчас — кошмар. Она уже не реагирует на частые пинки или удары, слёз уже не осталось, как и каких-либо сил сопротивляться. На её ранее мягких ножках постепенно начали выступать синяки и даже мелкие кровоточащие ранки, после которых явно останутся шрамы. Покалывания отражались только спустя некоторое время в различных частях тела без возможности предугадать и хоть морально подготовиться к новым отражениям боли. Несколько человек подошли к девушке слишком близко, жёстко разрывая тоненькую маечку и остальные элементы одежды. Не то чтобы они сильно защищали заклинательницу от побоев, но, честно говоря, приятнее было ощущать хоть какой-то слой ткани между своим телом и плёткой. Ей даже уже плевать на стеснение или нечто подобное. Сейчас хотелось выжить. Еле-еле находилась возможность хотя бы дышать и не отключаться, чтобы не утратить ненароком жизнь навсегда. Эта мысль пугала намного больше, чем то, что сейчас могут сделать со слабой, побитой Хартфилией. Но, несмотря на все мысленные мольбы, девушка получала лишь новые пинки и шлепки, только теперь уже от всех участников действия. По крайней мере, от всех тех, что были рядом. Сколько их, уже не ясно, по нежным ладошкам, по хрупким, побитым ножкам, по груди, животу, даже по лицу — по всему телу из раза в раз наносились новые удары, кто чем: плеть, что ранее принадлежала, вообще-то, Люси, чьи-то ноги, руки, один раз даже прилетело нечто горячее, может, свеча или что-то такое... Она давно уже не шевелилась сама по себе, реагируя только на внешние силы. Такое мерзкое зрелище — гаснуть на виду у многих людей, терять часть чего-то человечного, больше не замечать свет, не различать очертания предметов, чувствуя лишь жжение и вкус стекающей на губах крови.       — М-м-м, — Матевос схватил небольшую прядь волос убитой в хлам девушки, которая кажется уже использованной вещью, — Цвета пшеницы...       Глаза Люси на мгновение заблестели, а внутри прошлось лёгкое, приятное тепло, словно девушка вспомнила что-то чрезвычайно важное и близкое её сердцу.

***

      — Нацу-у, — где-то на просёлочной дороге, в окружении деревьев, стояла хлипкая повозка с черногривой запряжённой лошадью и синим котом внутри, который уже долгое время пытался разбудить товарища, отчаянно проливая слабые слёзы, — Вставай, пожалуйста...       — А-а, мы уже приехали, Хэппи?.. — слабый отклик, наконец-то, розововолосый очнулся, вот же, укачивание, — Ой, и правда, не трясёт.       — Да мы минут пятнадцать назад встряли, балда! — шлепок маленьких лапок, и обиженный кот уже спешит ругать своего друга.       Только вот за что ругать, до Нацу пока не доходило. Он только очнулся, последний раз он слышал людской голос ещё в Магнолии, так что множество внезапных вопросов, вроде «где я?», «кто я?» наполнило пустую голову Саламандра. Он осторожно принюхался, вдыхая запахи нового окружения, но, к собственному страху, не почувствовал то, что так любил. Его взгляд в секунду изменился, Драгнил стал внимательнее, изучая местность, явно не похожую на поле боя.       — Хэппи, — так строго Нацу давно не смотрел, он будто злая собака, готовая загрызть любого, — Где Люси?       — Пока ты спал, на нас напали! Она начала сражаться одна, а я полетел за тобой, но не успел разбудить тебя, как меня вырубили... — несчастному коту с каждым словом было всё сложнее говорить, ведь получалось так, что он бросил девушку одну, хотя мог бы улететь с ней куда или хоть как-то помочь. — Прости меня...       Но убийца драконов лишь улыбнулся горюющему другу, ласково гладя того по голове. Нацу не любил чужие слёзы, тем более своих друзей. В таких ситуациях он всегда старался подбодрить их, обнадёжить и сделать чуть счастливее, даже если сам был крайне зол.       — Не волнуйся, — он точно уверен в своих силах, и всегда верил не только в себя, но и в своих товарищей, — Мы вернём Люську. Ты не виноват.       — Ага, — выдавил Хэппи сквозь плач.       Но во всей этой картине Нацу настораживала одна вещь: Хартфилия же не слабачка, да, может она и не одолела бы всю банду одна, но хоть следы сражения должны были остаться. Не могла же она сдаться или даже ветки сломанной не оставить. Странно это как-то, не в стиле Хвоста феи — разрушений нет.       Как говорится, на месте разберёмся, сейчас главной целью были поиски. Хорошо хоть нюх у этих зверолюдей был отменный. Он ещё чувствовал сладковатые нотки её запаха. Люси пахла как-то по-особенному, как-то волшебно, как цветочная поляна или лесной родник. Этот аромат всегда успокаивал, хотелось прижаться и вдыхать только его. Нацу не мог его ни с чем спутать или потерять. Сейчас он ясно чувствовал, где те, кого нужно бить палками. И он полетит туда на большой скорости.       — Хэппи, полетели, я её чую! — Нацу быстро осмотрел ближайшие деревья, дабы хоть немного узнать о враге, но никаких намёков и подсказок не заметил.       — А как же лошадка? Если мы её тут оставим... — нашёл, блин, время пререкаться, вот причина, а, быстро встал и полетел!       Кто знает, что сейчас делают с бедной Люси, а им что, повозку в город возвращать? И потерять драгонслеера ещё на парочку часов? Или у нас кошаки в недавнее время хорошие водители? Вот чёрт, что же делать.       — А-ай, вот морока! Оставить бы записку или что-то такое, первый прохожий пусть вернёт владельцу. Или, думаешь, украдут? А-а, моя голова не создана, чтобы думать, полетели, Хэппи! — спорить уже не было смысла, только время бы потеряли, так что синий высший, схватив друга, взлетел и, следуя указаниям Нацу, отправился за Люси.       Драгнил беспокоился ещё об одной вещи. Запах его хорошего товарища перебивался каким-то тёмным и неприятным. Причём он был не один, множество оттенков, от которых так и веяло горечью и кислотой. Будто Хартфилия, его цветочек, угодила в рыбьи сети или животные останки. Несло гнилью. Как бы и этот «цветочек» там не сгнил. Как бы не сгнил.       Иначе никому не жить.       Нацу очень зол.