По пшеничному полю

      Холодный пол, тёмный подвал, пропитанный жаром и потом, довольные мужчины, а также хилый, почти мёртвый трофей. Это, вроде, был даже человек: сломленный, побитый, еле живой, но человек. Она уже не кричала, не дрожала, не ёрзала, даже от соприкосновений оголённой кожи с ледяным камнем под ней. Двигалась лишь так, как вынуждали её двигаться внешние силы. Это ужасно.       — Хороша, сука, — один из разбойников, изрядно успевший постебаться над бедной девушкой, только отошёл, закончив последним.       Но были ещё очереди. Они сделали это. Люси так больно. Морально, физически, неважно уже: ей просто больно, до жути, до мурашек. Невыносимо, адски, просто невозможно. У неё болят ноги, болит между них, болят руки. Голова раскалывается и не может соображать, а глаза устали дёргаться, выжимая весь слёзный запас. Плакать не удавалась — нечем, слишком громко, слишком тяжело, слишком. Её просто использовали, как раба, как тряпку, как последнюю ненужную вещь. Но Люси знала, что это ещё не всё. Какими бы люди ни были, всё это уже слишком. Разбойники, после горячего вечерка, продолжали, как ни в чём не бывало, заниматься своими делами, что выбешивало ещё больше. Кто-то отправился на поиски нового товара, кто-то вернулся за стол, пить остывший чай с печеньем, а кто-то только становился в очередь, совершенно игнорируя обстановку и товарищей вокруг.       Это, кажется, невозможно забыть, как бы ни хотелось скинуть всё происходящее на невозможно страшный сон. Люси не думала об этом, сопротивляться сил нет, сражаться или сбежать — тем более нереально. Она ждала только прихода одного человека, того, кто точно бы ей помог, того, кто отчаянно сражался бы за каждый сантиметр её испорченного тела и за каждый её волос, упавшей с головы. Девушка не знала, сколько она здесь находится, как много времени вообще прошло с момента сражения на лесной тропинке. Всё, что нужно было сейчас, чего требовало сердце, тело и душа: объятья розововолосого напарника, его большие и тёплые руки, жадно сжимающие свою подругу. Он ведь такой внимательный и милый, сразу же отдал бы одежду, закрывая свою дорогую ценность от всех этих парней, скрывая нотки смущения, погладил бы по головке, прижал к себе, а потом бы спустил внутренний курок и кинулся в бой, не разжимая рук. Даже ванной сейчас не смеет просить, уж слишком солидная роскошь, да и мысли были не о том. Как всё так обернулось. Простое же с виду задание, даже награда не столь большая, сколько там? Да Люси и не помнила, сколько. Выглядело всё до жути элементарно, таких заказов они только вдвоём навыполнялись выше крыши, а если говорить ещё про компании Грея, Эльзы и Венди, то и того больше. Обычная банда, да даже если и маленькая разбойничья гильдия воришек: просто надавать им пинков и забрать долгожданные денюжки. Именно так было всегда. Тогда почему сейчас не так. Не так, как всегда.       Люси стала думать о своём существовании, об обыденности её дней и о необычных приключениях. Хоть что-то, что позволило бы ей отвлечься от ужаса, произошедшего с ней. Или просто тёплые воспоминания позволяли по-прежнему жаждать жизни, чтобы бедная девушка не предала устои любимой гильдии и не пожелала ненавистной смерти. В голове сразу нарисовалась привычная картина: Нацу и Хэппик, врывающиеся к ней домой, которые, пусть и вызывали злость, всё равно заставляли девушку улыбаться, радоваться друзьям, приключениям, своему прошлому. Потом завтрак, прогулка, задания. Её любимый роман, который было бы неплохо дописать: да что уж там, неплохо, чуть ли не мечта жизни, или, скорее, её цель. Такой сюжет не должен пропадать, его же даже не опубликовали ещё! А другие никогда не смогут дописать так, как изначально хотел сам автор. Потом по плану Хвост Феи. Так много товарищей в родном городском здании. Интересно, как они там сейчас, пока заклинательница в адском плену? А может, ребята вернулись к ним, попросить помощи? Хотя, странно было бы, этот драконыш не тот, кто привык полагаться на других. А вот... Смог ли он победить Арнуса, столкнувшись с ним? Если какой-нибудь там Матевос не выглядит, как потенциальная угроза (ну, кроме задаток жестокости и садизма), то этот антимаг является видимой проблемой. А что если Нацу не смог бы? Точно такая же схема, как и с самой Люськой: сначала развеянное волшебство, а потом и усыпляющий газ. И вот уже огненный драгонслеер так же покоится в каких-то сомнительных подвалах темницы. Или же он так силён, что стал бы сражаться без магии, раздавая оплеухи бандитам голыми руками? Или же элемент неожиданности разориентировал бы борца, давая противнику возможность использовать свою раздражающую силу? Неизвестно. Люси уже ничего не знает.       А может быть, кстати, и к лучшему, что схватили только её. Как минимум, друзья в безопасности, живые и здоровые, никем не побитые. Вдруг Нацу и правда бы проиграл, а этого видеть не хотелось. Так сложно наблюдать за тем, как твои товарищи падают под натиском врага, не в силах что-либо сделать. Может и к лучшему.       «Стоп, а что это я жизнь свою вспоминаю?»       Хартфилия, пусть и решила, что всё это достаточно дурной знак, всё равно задумалась о напарнике, кто знает, может, это последний раз, когда она видит его образ. Хотя бы у себя в голове. Может, такое внезапное отношение к нему вызвано недавними снами? Что же это было: видения, предупреждения о будущем или послания из прошлого? Ну нет, в прошлом такого точно не происходило, это известно наверняка. Что это, что же это... Чья это память, чьи воспоминания, да и чужие ли? А может и взаправду попросту больной вымысел автора, сон художника, созданный под впечатлением от недавнего нападения на столицу и вратами Затмения. На самом деле, такое пугало. Когда думаешь о чём-то и не понимаешь, с чего ты вообще об этом думаешь. Правда, нарисовать подобное? Во сне самому себе? Зачем? И почему эта история продолжает пополняться? Редко, знаете ли, можно ощутить одно и тоже в разные ночи, а тем более додумать и продолжение.       А если так задуматься... Нацу же там... Умер, верно? Он сражался за королевство и был убит драконами. Как и весь Хвост Феи. Как и другие гильдии. Как и весь город. Кто-то погребён под остатками зданий, кто-то пал смертью храбрых, сражаясь за общее будущее счастье, а кто-то расстался с жизнью совершенно случайно, стал жертвой неудачной атаки или оказался на пути хода какого-нибудь ящера. Если подумать, там же были и животные, и дети, и старики... Причём совершенно невинные, светлые и добрые люди, никак не желавшие такого исхода. Были и те, кто смиренно молился тому, в кого верил, в надежде на спасение. И ведь они тоже сравнялись с землёй. Но почему тогда Люси жива? Люси тоже молилась, только не Богам и ангелам, а тому, кто мог помочь с большей вероятностью. Она верила в Нацу. Так много вопросов, так мало ответов.       Что бы то ни было, боль настоящая.       И все чувства настоящие.       Люси от подобных умозаключений еле-еле передёрнулась, почти незаметно. Она сама от себя удивилась, что до сих пор может, пусть и произвольно, но двигаться. Дрожь так и морозит тело, а мурашки будто дополнительно повышают чувствительность. Девушка осознала, что не хочет видеть дракошу. Только не сейчас. Не в таком виде, нет, не в такой ситуации, нет, не с такими чувствами. Будто между ними должно что-то поменяться, будто что-то не так, будто нечто ужасное произошло в прошлом, но дошло до напарников только сейчас. По крайней мере, только до одного из напарников. Только не так.       Обстановка вокруг напоминала простые посиделки в любой пивнушке, да в том же Хвосте феи. Лёгкий шум, беседы, какие-то шебуршания. Люси не жаждала открывать глаза или нечто такое, поэтому весь ориентир проходил только на слух. Пусть девушка даже для этого была слишком слаба: неописуемо клонило в сон, честно, хотелось уснуть и очнуться где-то в поле, полном чистоты неба и яркости цветов. Да так, чтобы на бесчисленное количество всяческих растений слетались самые редкие и изысканные бабочки, переливаясь в лучах летнего солнца. И чтобы рядом был забавный дракоша, который бы, лёжа на травке и закинув ручки за голову, с увлечением ведал подруге о недавних приключениях и сражениях. И никого не смущает, что эта картина похожа на рай — хотелось и всё тут.       — Что ты пьёшь? Эй, Лар, мне плесни-ка такого же! — вот кто-то, в стиле Каны, просит местного бармена пополнить его запасы выпивки.       — Я тебе не слуга. Поднял свою бухую задницу, подошёл и сам налил. И вообще, вали работать, — не очень приветливо послышалось в ответ.       Нет, всё же, Мира лучше.       Такие диалоги так выводили из себя. В одном помещении находится большое количество людей, которые спокойно болтают между собой, пока где-то в углу лежит слабое, голое, еле дышащее тело использованной девушки. Причём так, будто всё происходящее — чуть ли не ежедневная норма, видеть которую уже не такое удивление, как раньше. Да чёрт возьми, что с этой гильдией не так? Они должны понести самое жёстокое наказание, которое только можно придумать. И возмездие Хвоста Феи, месть за побитого товарища — худшая из возможных их кар.       — Эй, Арнус, — среди многочисленных обсуждений почему-то выделился именно этот голос, скорее всего, потому что как раз этот человек отдал приказ к раздеванию блондинки, — Что там по Хрономесу?       И она запомнила его тембр, тон, которым он сказал тогда те слова. Кстати, Хрономес? Что за странное имя такое? И почему Люси кажется, что она уже где-то слышала его? Вроде и помнится, а вроде и... Для начала, сам Матевос, тот мужчина, который начал диалог, сам по себе вызывал много смешанных эмоций. Даже внешность, которую расплывчато, но всё же запомнила заклинательница. Белые достаточно длинные волосы до плеч — большая редкость в этом районе. Причем не чистые, как у семейства Штраус или Юкино, а с немного желтоватым оттенком. Мускулистое телосложение, широкие плечи, вместо плаща была чёрная рубашка с закатанными по локоть рукавами, под одним из которых на правой руке виднелась татуировка, издали напоминающего волка в цепях или что-то такое. Силой магической, вроде, не обладал, или просто ещё не демонстрировал, но то, что он, вроде как, являлся правой рукой босса, заставляло Хартфилию насторожиться в предчувствии чего-то опасного. От него и впрямь веяло злобой, а его ухмылки и низкий, но звонкий голос, вызывали агрессию и раздражение. Что сказать, анализ врага — первый шаг к победе над ним.       — Ну как, — а вот и хриплый голос босса отозвался, — Кстати, почти что всё. У этой девчонки удалось изъять много сил, пусть по ней и не кажется. Нам ещё б одну жертву, как она, и мы бы легко призвали Хроно.       Хроно? Это вроде как «время» или что-то такое? Это он так Хрономеса сократил? Хроно, Хроно... Время...       Хартфилия слишком перегрузила свою и так изрядно потрёпанную голову и, наконец, отключилась, прекращая слушать запутанные разговоры воров. И уж неизвестно, надеялась ли она на то, что ей вновь приснится тот сон, или же не думала ни о чём, что могло бы колебать такой чувствительный характер.       — Отлично, вот это новости. Тогда отправляемся в «Подвал», — как только Матевос сказал это, многие, находящиеся за столами, обернулись, начали перешёптываться и вставать со своих мест.       — Пора, думаешь? Хм... — босс призадумался, но почти сразу тоже поднялся, забрал какие-то нашивки и небольшую поясную сумку, объявляя выход. — Те, кто должен идти со мной, через пять минут жду у большого дуба на повороте. Не забудьте про девчонку. На остальных охрана гильдии и работа.       — Есть, босс! — на удивление чёткий ответ раздался по помещению, после чего все участники разбежались по своим должностным делам.       Через обозначенное время Арнус со своей правой рукой грузили вещи в повозку, среди которых была и бедная Люси. Она стала похожа на один из мешков с гильдейской одеждой, так же небрежно закинута в ноги к сидящим внутри ворам. Похожа на подстилку. Всего, кроме двух главарей, в путь к загадочному «Подвалу» отправились трое, судя по всему, торговцы и скупщики, проще говоря те, кто больше других разбирался в профессии. Но сильными особо не выглядели, видимо, Арнус и правда опаснейший среди участников этой гильдии. Один из них, самый неприметный, вызвался занять место кучера, и, когда был отдан нужный приказ, дёрнул поводья и повёл остальных с товаром в ногах в путь.

***

      — Нацу, а ты уверен? — печальный голос Хэппи, полный вины и сожаления, разбил достаточно долгую тишину.       Они уже минут сорок летели на максимальной скорости в одном направлении, но, кажется, так и не приблизились к цели. Не мудрено, что котик медленно терял надежду, всё больше зарываясь в самокопании. Несмотря на слова своего лучшего друга, своей семьи, он знал, что виноват, а все утешения несправедливые, лишь бы никто больше не плакал. А что поделать, если чувствительный высший волнуется о своих товарищах, и, ясное дело, если с Люськой что-то случится из-за него... Хэппи еле сдерживается, чтобы не заплакать.       — Она там. Я чую её, — Нацу редко бывает таким сосредоточенным, но сегодня будто сам не свой.       Хэппи никогда не сомневался в Драгниле, всецело доверяя ему всё, даже свою жизнь, как и все товарищи в Хвосте Феи. Он знает, что этому дракону в человеческом теле всё под силу, что для него нет ничего невозможного, да и нюх его никогда не подводил. Кот очень много вспоминал Люси, её образ не покидал бедной сомневающейся головки. Мысли о ней крутились, наводя лишь большую тоску, отчего он медленно начинал дрожать, удерживая плач. И тут синий высший внезапно задумался, что же чует драгонслеер, когда ищет друзей. Вот нюхаешь ты цветок, он пахнет пыльцой или... Цветком. Или какой-нибудь овощ, фрукт. Они имеют аромат свежести или... Овощей и фруктов, логично. Но если они будут далеко, ты же не найдёшь... Странно это. Да и как понять, чем именно несёт от товарища, или же есть отдельный термин, вроде как «Грей пахнет Греем», а «Эльза Эльзой».       — Нацу, — Хэппи никогда не думал, что спросит нечто подобное, — А как пахнет Люси?       Столь неожиданный вопрос даже самого Драгнила немного покоробил. Нет, он-то отчётливо знал, какой аромат у девушки, но чтобы его друг этим заинтересовался? Да и описать, что чуешь... Обычно же не спрашивает. Да и сам Нацу никогда не задумывается, чем пахнет: товарищем и гильдией — вот чем! Но именно Хартфилия...       — Хм... Лесной цветочной поляной и... Клубникой, может? Или ручьём... — голова убийцы драконов не предназначена для размышлений.       — Да? А я думал, какими-то её звёздными духами или бумагой для писанины. Может чернила или нечто такое, — существует теория, что если каждый человек имеет свой особенный запах, то для разных людей он тоже будет разным, ну и для котов тоже.       Так странно, что Нацу не задумывался об этом. Да, Люська действительно ассоциировалась с теми вещами, что назвал Хэппи, но пахла как-то не так. Совершенно не так.       — Она пахнет летом. Поздним летом, когда уже появляются яблоки всякие, вишни, когда животные разбегаются по семьям и домам. Ну, например, птицы там в гнёзда, кролики в норки. Зарываются и всё тут. Когда вся зелень немного гаснет, но появляются сочные и ароматные ягоды, орехи, фрукты. Когда восходят ржаные и кукурузные поля. Когда появляется душистая пшеница... — чтобы Драгнил оказался таким многословным и красноречивым, нужно ещё постараться.       Так прозаично драгонслеер мог излагать свои мысли только в какие-нибудь ответственные боевые моменты, и то, чтобы поднять дух команды и товарищей. А чтобы описать что-то, тем более такую неосязаемую вещь, как запах, это нужно вытягивать очень долго, даже почти невозможно. Без написанного заранее текста очень вряд ли. Всё равно просторечный слог прослеживался, оно и понятно, в высший разум ему пока дорога закрыта. И уж явно редко бывает, что сам начинал так глагольствовать!       — Ничего себе... Буду знать... — после небольшого удивления таким сладким речам, котик, всё же, слегка хихикнул, переварив все свои мысли, — Нацу, а она тебе действительно нравится!       Сам драконыш моментально вспыхнул, будто демонстрируя свою огненность, выпуская пар на столь неосторожного в выборе слов друга. Очаровательное, милое выражение лица: розовые щёчки под цвет волос, надутые губки и обиженный и самую малость злой взгляд.       — Что ты от меня хочешь, не умею я такую штуку, как чужой запах, описывать! Не моё это! — он прерывисто начал оправдываться, скрывая своё смущение.       Но от друга-то ничего не скрыть. Хэппи знал, причём давно. Он понял это по необычному поведению Нацу, которое, скорее всего, сам парень не замечает. Кидаться в бой он готов за любого из гильдии, но чтоб так, как за Люси... Может и просто по-дружески, но нравилась, несмотря на все приколы и мелкие издёвки со стороны друзей. Слишком много чего произошло, она уже не просто их товарищ, а нечто большее. Не только её спасали, были и моменты, да вот даже недавнее затмение, где без Люси всему миру настал бы конец. Она и сильная, и ответственная, и умная. Ну и, если так подумать, довольно красивая. Нацу сам всё ещё смущается, когда с неё случайно падает полотенце после ванной! Тело телом, а ударить друзей за незаконное проникновение по расписанию! Всё же, они мило общались и смотрелись вместе. Да и чего уж там, котику она тоже нравилась. Все её любят.       — Тогда нам нужно поскорее её найти! Хочу вернуть Люси, без неё всё как-то не так, — Хэппик надолго запомнил слова напарника.       Он явно бы не подумал, что заклинательница пахнет именно так.       — Туда! — Нацу внезапно изменился, указывая другу на какую-то пещерку в небольшом холме.       В ответ привычное «так точно», а после ни секунды раздумия: они мчат на максимальной скорости в стан врага. Им всё равно, кто там, сколько их там, что они делают. Важно лишь одно — спасение дорогого друга, товарища, беззащитной, но бойкой девушки, которая давно стала им семьёй. И сражаться за неё будут до последней капли крови.       Сама пещерка была и вправду небольшая: среди множества холмов и полей выделялся один бугорок, наиболее тёмный и жуткий с виду, как бы странно это ни звучало. Внутри виднелось углубление, изредка отдающее светом факелов, куда и бесстрашно проникли ребята. Нацу был уверен, враг там. Из этой чёртовой норы так и несёт той самой гнилью, которую он почуял в лесу. Такой терпкий запах почему-то злил и раздражал, лишь больше будоража и разгоняя кровь в теле Драгнила. Пульс участился, сердце так быстро забилось, что дыхание перехватывало. Но он знал, что делает. И никогда не сомневался.       По дороге оказалось, что никакого долгого прохода там нет: почти сразу же открылся вид на маленькую пивнушку с деревянными, дряхлыми лавочками, на которых располагались разбойники. Пара факелов, стеллаж со всякими ценностями, маленькая барная стойка, а вдалеке какие-то клетки и ограждения. Влетев внутрь, герои сразу же привлекли внимание всех, кто тихо-мирно существовал в воровской гильдии, если это можно так назвать. Естественно, столь наглое проникновение ущемило защитников, как-никак, это их территория. Тем более босс отдал чёткий приказ, который надо исполнять. Но Нацу до всех этих людей, мягко говоря, дела нет.       — Хэй, где Люси? — дракоша изрядно удивился, не найдя девушки.       Его уверенность слегка пошатнулась, ведь нюх никогда не подводил. Тем более, в этом дряхлом и захудалом местечке явно чувствовались нотки свежей пшеницы поверх кучи мусора и грязи. Значит она была здесь. Как минимум была. Его внимание привлекли те самые клетки, которым вначале не придал такого значения, как сейчас. В них же обычно сидят разные пленники и заключённые. На холодном полу, за железными прутьями, без еды и воды. В воздухе чувствуется запах крови и мужской похоти. Много различных мыслей вмиг рождается в голове. И Драгнила это всё ой как злит.       — Так-так, завалился сюда, а потом и требуешь что-то? Ты кто вообще такой? — один из местных разбойников, наконец, вступил в перепалку, отойдя от непонимания абсурдности данной ситуации.       Смелый малый, можно спокойно с ним попрощаться. Кажется, будто этот замерший цепной пёс сорвётся сейчас на любой шорох. Сами небеса просили не гневать демона, но что уж теперь поделать. Только принять кару и сдаться.       — Я спросил, — разъярённый убийца драконов слушать не умеет, всё решают кулаки и скорость ударов, — Где Люси?       В ту же секунду сумевший предъявить вторженцу смельчак отлетел в ближайшую стену, собирая по пути пару стульев. Огонь в момент охватил все помещение, поджигая и бар, и людей, и местные ценности. В родном тепле, когда у драгонслеера становится видно только чёрную тень тела, начинают отражаться и выделяться ярко-красные кричащие зрачки. Среди мерцаний струй пламени промелькнул один до боли знакомый драконьему глазу отблеск золотистого цвета. Он аккуратно коснулся Нацу, привлекая внимание, явно отвлекая и зовя за собой. И точно. Это были дорогие сердцу Хартфилии ключи звёздных врат.       — Хэппи, забери их! — драгонслеер сбросил товарища, направляя того к цели, а сам принялся раскидывать слабых воришек, решивших напасть на самого саламандра.       К сожалению или к счастью, сама гильдия и правда была до жути слабой, судя по всему, основной работой всё же была кража. Максимальным проявлением магических способностей было быстрое перемещение на небольшие расстояния, наверное, для воров самое то. Но Нацу таким образом никогда не задеть, его чутьё позволяет видеть на все триста шестьдесят, так что внезапное появившийся человек за его спиной получит только «крушащий кулак дракона» в живот. Видимо, все «опасные личности» покинули это место вместе с девушкой, так как буквально за считанные минуты все враги в помещении были повержены. Да они даже магией особо не обладали: простая свора местных бродяг, способных только драпать. Но это не отменяет того факта, что они, пусть и случайно, но разозлили Нацу.       Хэппи, закинув ключи к товарищу, поднял того обратно в небо, выбирая новый маршрут.

***

      Люси стояла перед пугающими вратами в прошлое, Затмение, творение тёмного мага Зерефа. От них веяло злобой и разрушением, но то, что находилось за ними, ужасало немного больше, чем временные законы. На фоне разрушений и смертей запретное волшебство казалось спасением, особенно когда другого выхода нет. Не то что выхода нет, даже само наличие возможности сохранить мир считается чудом. Хартфилия знала, как открыть врата для перемещения на пару дней назад. Непонятно, откуда, почему, как, но знала. Связь с миром духов куда-то в подсознание закинула данную мысль, не объясняя её истоков. Она призвала всех своих золотых духов, считая, что силы десяти зодиаков должно хватить, как вдруг почувствовала странную энергию недалеко от неё. Странно, было ощущение, что выживших почти не осталось, тем более в таком районе. Но в кустах мельком пронёсся образ... Самой заклинательницы? Это игры со временем такие забавы выдают, или же сознание ненадолго плывёт после всех событий? Сейчас уже неважно. Девушка не колебалась в своих действиях, окончательно решив воспользоваться страшнейшей и опаснейшей магией по преодолению временного потока. Какое-то заклинание, появившееся в голове от старика Креста, после чего Затмение немного приоткрылось, затягивая блондинку с её духами.       — Связь земли и звёзд, духи, призванные в земной мир, что откликнулись на мой призыв, погрузите же меня в поток времени, текущего в вашем сознании, обратите его против меня и направьте в прошлое. Я дарую вам свою силу, чтобы вы даровали мне мир, — глаза заклинательницы потеряли блеск, превращаясь в карие и неживые, будто у стеклянной куклы.       Она погрузилась в золотистое сияние, что было направлено против её движения, медленно возвращая и своё тело. Синяки зажили, кровь ушла, раны затянулись. Но Люси уже не могла наблюдать за всеми изменениями, так как истратила на такое мощное колдунство много сил. Девушка так и не увидела, как с её ладони медленно пропадает герб Хвоста Феи, символ любимой гильдии, который просто сходил, растворяясь розовым блеском в сиянии тысячи звёзд. Но это не имело значения, так как её дом там, где друзья и товарищи, а если их нет, то и бегущая хвостатая фея на татуировке — слёзные воспоминания, полные боли, для того, кто остался чуть ли не последним представителем знака. Так быть не должно. Люси жертвует всем, чтобы всё спасти.       И как она была напугана, очутившись в Шафране на городских улочках, полных счастливых, улыбающихся людей.