Мой рай

      — Я не понимаю, почему ты молчал? — Чонгук громко возмущается и вскакивает с крутящегося стула в студии.       Юнги медленно потирает переносицу, вздыхает, собирается с силами, видимо, предстоит тяжелый и серьезный разговор.       — У тебя на носу концерт, сейчас мы готовим новый альбом. Ты не можешь тратить свое время на глупости. Нужно сосредоточиться на музыке, и ты прекрасно это знаешь.       — Глупости? По-твоему, парень, с которым я хочу записать коллаб — глупости?       — Он даже не артист, ты не можешь записать с ним коллаб! Как отреагируют СМИ и твои фанаты, если ты запишешь трек с ноунеймом? Подумай о его будущем. Я уже говорил тебе, что ты имеешь слишком большое влияние на общество, его просто загнобят, если узнают, что ты его продвигаешь.       — Ты, конечно, прав, Хён! Но почему я не могу с ним просто общаться?       — Чонгук… — Мин откидывается на спинку дивана. — У тебя есть более важные дела, твое увлечение им временное, у нас много работы.       — Что значит временное? Я редко прошу тебя о чем-то, но именно в тот момент, когда мне нужна была твоя помощь, и я попросил найти человека, ты скрыл это от меня! Он правда мне понравился, я просто влюбился в его голос! Да ты видел какой он красивый?       — Гук! — Юнги больше не может терпеть. Он вскакивает с дивана, становясь напротив своего подопечного. Отношения среди артистов, да любые отношения — запрещены. Увлечения и чувства только собьют его с пути, и Юнги как никто другой лучше всего это понимает.       — Что?!       — Перестань говорить глупости, скажи еще, что прямо сейчас возьмешь, признаешься ему в любви, и мы объявим на весь мир, что ты гей!       Чон начал закипать. Он не понимал, почему Юнги-хён поступает так, почему скрывал от него. Зачем сейчас уходит в крайности?       — Спасибо, Хён… Я понимаю, что ты заботишься обо мне, но я не хочу закончить так, как ты. — Гук срывается с места и быстро идет к двери.       — Чон Чонгук!       В ответ Юнги получает только громкий хлопок входной двери в студию.       — Черт! — Мин пинает рядом стоящий стул. Падает обратно на диван, закрывает глаза рукой, тяжело вздыхает, пытается успокоиться. Чонгук ни в чем не виноват.       Последние слова слишком больно ударили в спину, правда действительно колет глаза. Он прекрасно понимает, что он сейчас чувствует. Это прекрасно, когда ты окрылен влюбленностью, но это так же опасно.       Опасно для публичных личностей, опасно любить.       В голове Мина всплывают воспоминания. Перед глазами начинает мелькать образ юноши, которого он уже много лет пытается забыть, пытается отпустить все и простить себя, но не может. Ему все еще снятся кошмары по ночам о той самой ночи, аварии, о том холодном дожде, который смешался с кровью человека, которого он так любил, о той боли и отчаяние.       Он до сих пор винит себя в том происшествии. Почему? Потому что он слишком сильно любил своего напарника, с которым пел дуэтом, и слишком боялся публики, которая их осудит. Постоянно отнекивался, когда его любимый предлагал наконец признаться всем в их отношениях, постоянно боялся, и вот к чему это привело. Юнги попросту не хочет, чтобы Чонгук прошел через тоже самое. Не хочет, чтобы тот заводил отношения, пока находится на пике популярности, он хочет сделать из него такого великого артиста, каким сам не смог стать из-за своих страхов.       — Я так и остался трусом… Хотя прошло пять лет с твоей гибели, Чимини… Что я должен делать?       В голове снова всплывают воспоминания. Сияющая улыбка Чимина, который всегда его поддерживал. Он все еще помнит его мягкий, звонкий голос, что успокаивал в трудную минуту.       «Хён, все будет хорошо, может выпьем?»       «Неважно, что они скажут, я люблю тебя.»       «Я всегда буду на твоей стороне.»       Мин глубоко вздыхает, вытирает ладонью скопившуюся в глазах влагу. Он слишком сильно отдался воспоминаниям, нужно как-то жить дальше. Сейчас у него есть проблема в виде маленького непоседливого ребенка, и ее надо как-то решать.       Юнги быстро встает с дивана, выходит из студии и набирает номер Гука. Им нужно еще раз обо всем поговорить, и на этот раз спокойно.

Переписка

Менеджер Мин Чонгук, прошу перестань сбрасывать мои звонки Где ты? Я переживаю Сколько еще туалетов мне нужно оббежать, чтобы найти тебя Прости, я был не прав, что скрыл это от тебя, но я хотел, как лучше Ты же сам понимаешь, что я как раз боюсь, что ты будешь таким как я А я не хочу, чтобы ты страдал Давай поговорим еще раз, мы же не чужие люди

Чонгук-и

Юнги-хен…

Прости… я не должен был говорить этого…

Я не должен был вспоминать об этом, мне так стыдно (((

Все нормально, ничего страшного, где ты?

В кладовой… на 9 этаже…

ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ?

Сижу в темном углу, я наказал себя

Зачем, господи, сейчас приду за тобой

Нет, погоди… не надо

Как мне смотреть тебе в глаза, мне так стыдно…

Хен, правда, прости (((

Прости-прости-прости

Все нормально, Гу

Нет! Не нормально!

Мне правда очень жаль, ты можешь рассердиться на меня

Накричать и отчитать, хочешь можешь даже ударить меня

Я не должен был переходить на личности

Ты ни в чем не виноват Прошло много времени, и я сам виноват Давай забудем, все равно уже ничего не сможем сделать И я ни в коем случае не буду ругать тебя и отчитывать, тем более бить! Давай просто жить дальше, все хорошо

Правда, прости меня…

Я знаю, что тебе нелегко пришлось (((И все равно я… ох…

Я чувствую себя так ужасно

Мы правда не чужие люди, а я вот так

Возможно, это моя вина, я был строг с тобой в последнее время И много ограничивал… Прости, я просто оберегаю тебя

Ты НИКОГДА не был со мной строг!

Это я постоянно приношу тебе проблемы (((

Я буду более внимательным и ответственным

Да, будь добр, пожалуйста А то я уже устал искать тебя по всему городу Когда ты, никому ничего не говоря, уезжаешь на байке Я чувствую себя оператором из реалити-шоу блин

Ну вот Т____Т

Так все, ладно Не раскисай, сейчас у тебя трудное время, стресс Все будет хорошо Давай, открывай дверь кладовки

Что? Зачем?

В смысле зачем? Хочешь, чтобы я под дверью торчал

Зачем ты пришел? Т___Т

Я еще не готов (((

Зато я готов рассказать тебе то, что ты как-то спрашивал Побольше о моем прошлом и что тогда случилось. Я держал все это в себе, и поэтому у тебя могли сложиться ложные впечатления Так что, если ты не против, я бы хотел рассказать О Чимине… и о моей неудавшейся карьере…

Ты правда готов рассказать о великолепном Agust D?

Ой, он не такой уж великолепный

Хен!

Ты же знаешь, что всегда будешь моим кумиром!

И работать сейчас с тобой, это просто, я не знаю,

как будто я спас мир в прошлой жизни

Ну все, не преувеличивай Долго я буду тут торчать? А?

Ой!

***

      Юнги медленно сел на пол рядом с Гуком в темной кладовой между завалами вещей. Он тяжело вздохнул, сказать, что готов — одно, а начать рассказ на самом деле — совсем другое.       Мин не спешил, начал с самого начала: как был молод, как хотел писать свою музыку и начинал с маленькой студии в гараже отца, как учился в музыкальном вузе и был трейни в маленькой компании, и как встретил любовь всей своей жизни. Хрупкого парня, который в то время учился на факультете по танцам, пришел в компанию с большой мечтой и стремлением стать артистом. Так все и закрутилось, это реально была самая настоящая любовь с первого взгляда, связь, которую понимали только они.       Не особо разговорчивый Юнги и слишком суетливый Чимин были идеальной парой, их гармония отражалась в музыке, в их голосах, в песнях - во всем. Но было кое-что в чем они не сходились — это афиширование отношений.       Пусть Чимин и был очень добрый и заботливый, но ревновал своего парня к каждой девушке и парню, к композиторам, с которыми они вместе писали песни, к стаффу, к ведущим на радио — ко всем. Юнги оставалось только тяжело вздыхать и делать вид, что ничего не происходит. Шоу-бизнес — это такое дело, что тебе все равно, хочешь не хочешь, придётся контактировать с большим количеством людей.       Их отношения не были токсичными или зависимыми, Паку просто не нравилось, что он не может открыто говорить о своих чувствах, ему просто приходилось большую часть времени молчать, потому что врать это светлое создание совсем не умело.       — … И в один раз, случилось то самое…       Чонгук внимательно посмотрел на лицо Хёна, в кладовой было мало света, он не мог в полной мере оценить его эмоции, но чувствовал, что сейчас ему тяжело и лучше не задавать лишних вопросов.       — У меня до сих пор перед глазами всплывает картина той ночи, и если бы только я… Ах, почему я был таким упрямым.       — Хён… если тебе тяжело, не надо.       — Я просто хочу, чтобы ты понял, что у айдолов нет будущего в отношениях, сам же знаешь, что наше общество не примет вас… Я был так напуган этим, что потерял самое дорогое в своей жизни.       Чонгук поджал колени ближе к себе. Ему стало не по себе от этих слов. Почему же все так, он же такой человек, как и все, и почему он не имеет право быть с кем-то и быть счастливым? Из раздумий его вытащил тихий голос менеджера, он никогда до этого не слышал его таким.       — Знаешь, мы в очередной раз поругались из-за этого, прямо перед музыкального шоу. Чимин хотел сделать каминг-аут прямо в прямом эфире, я еле остановил его, мы даже чуть не подрались, — в голосе Юнги послышалась насмешка, — я был так зол. В этот день мы еле справились с пред-записью, впервые мне было так тяжело, никак не мог сосредоточиться, я злился все это время. Но, знаешь, не на него, а на себя, я злился, потому что я был трусом.       — Ты боялся, что вас осудят?       — Чего я только не боялся, что нас уволят, ведь компания даже не знала, что мы встречаемся, что нас выгонят из страны, за то, что мы позорники, боялся, что от нас отвернутся все, и ведь им неважно, какую музыку ты пишешь, они вешают на тебя ярлык грязного гея и проклинают до конца жизни. Я боялся потерять свою карьеру и смысл жизни. А в итоге так и случилось…       — Хён…       — В тот день я был так зол, что не разговаривал с ним. Настолько сильно зол, что сказал ему ехать в другой машине, сказал, что не хочу видеть его и мне нужно подумать… И тогда… Ох, — Мина всего затрясло, руки покрылись мурашками, переходящими на спину, холодок пробежал по всему телу, перед глазами снова была та тёмная дорога, в ушах послышался шум дождя и визги сирен. Нет, для него это слишком. В глазах начало щипать, а к горлу подполз колючий ком, мешающий говорить.       — Он ехал во второй машине, прямо за мной, и когда мы выехали за город… Какой-то ненормальный на всей скорости выехал из-за поворота на красный и… Если бы я только не отправил его в ту машину, почему не взял собой, это все я…       Чонгук не мог больше это слушать, не мог больше заставлять Хёна рассказывать эту ужасную историю. Он быстро вскочил с места и обнял своего менеджера так крепко, как только мог; из его глаз рекой полились слезы, вся эта ситуация ужасна.       — Если бы я не был трусом, он бы… Не попал в эту дурацкую аварию… Мы остановились, как только заметили это, я выбежал за ним, но… Все заднее сидение было… прости, Гуки… — Юнги уткнулся в грудь младшего, крепко сжимая его толстовку, это было выше его сил.       Все это время он пытался отпустить это, пытался простить себя, но сейчас, когда впервые рассказал кому-то настоящую причину, почему он винит себя во всем и больше не может писать песни и читать рэп стало еще тяжелее. Он помнит отчётливо, как будто это было вчера, как люди из стаффа начали суетиться, пытаясь вытащить Чимина с водителем из машины, как вызывали скорую и полицию. Юнги помнит, как держал в руках окровавленное тело своего самого дорого человека, помнит, как просил прощение, как кричал, умолял его открыть глаза и сделать хотя бы вдох. Он никогда не простит себе этого, ведь он не хотел, чтобы все закончилось так. В тот день он последний раз говорил с ним, нет, не говорил, отчитывал и обвинял во всем, грубил и злился. Если бы он только знал, что все закончится именно так, он бы поступил совсем иначе, сказал бы, что любит его, что боится его потерять, что он самое лучшее и драгоценное, что есть в его жизни. Но было поздно.       — Я даже… не успел попросить прощения… — Юнги громко всхлипывает. Прошло пять лет, но его чувства не изменились. — Я просто… не хочу тебе такой участи Гу, не хочу, чтобы ты заводил отношения во время карьеры, не хочу, чтобы вы скрывались и страдали как мы. Я… — говорить стало совсем тяжело. Лицо Чимина — как вспышка — появлялось перед глазами. Его осветленные волосы были запачканы кровью, лицо спокойное и такое хрупкое, будто кукольное, он был похож на ангела.       — Хён, спасибо, что рассказал мне… спасибо. что беспокоишься… — Чонгук только крепче обнял старшего, пытаясь успокоить. — Я думаю, ты ни в чем не виноват, это был несчастный случай, несмотря на то, что вы поругались в тот день, я уверен, что Чимин знал, как ты его любил и любишь до сих пор, прошу, не убивайся так сильно, он не держит на тебя зла.       Чон сильнее прижал Юнги к себе, успокаивающе хлопал по спине и глотал собственные слезы. Он и представить не мог, что его кумир, Agust D, завершил свою карьеры вот так, что он несёт на себе этот крест уже столько лет, боится писать музыку и песни, потому что сразу вспоминает о любимом, но все равно борется с собой, пытается жить дальше. И, только чтобы как-то остаться на плаву, устроился менеджером в крупной компании.       Они просидели в кладовой ещё около часа, пока Мин не успокоился и не пришел в себя, после медленно вышли в коридор, щурясь от яркого света ламп.       — Хён, ты очень сильный, и я горжусь, что ты мой менеджер. Неважно, что случится и что ты думаешь, я всегда буду фанатом Agust'a D.       — Ну хватит тебе, а то я сейчас пойду обратно в кладовку. — пытается шутить Мин, потирая красный нос и глаза. — Извини, что все на тебя вывалил.       — Ничего, я готов в любой момент выслушать тебя ещё раз, если тебе это будет нужно. — Чонгук сам проплакал много времени. Сейчас они оба похожи на красные перезрелые помидоры.       — Айщ, ну все. Это я тут старший, и это я должен о тебе заботиться и выслушивать. Так что, чуть что, сказу говори мне. — Юнги делает пару шагов вперёд, пряча смущение, такая забота со стороны подопечного слишком милое явление. — Спасибо…       Менеджер Мин говорит последнее почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы Чонгук услышал. Чон расплывается в милой улыбке и просто кивает, как будто сам себе, подтверждая, что выполнил свой долг и был хорошим слушателем.       — Ну все, пойдём, нам нужно вернуться в студию, помнишь про новую песню?       — Угу, у меня как раз появилось пару мыслей.