Мой рай

***

Конец Июля. Две недели спустя с последней главы

      Яркие огни софитов слепили глаза, стафф носится из угла в угол и настраивает аппаратуру: подготовка к предзаписи шоу идет полным ходом, но у Юнги мысли совсем не рабочие. Он сделал все возможное, чтобы график Чонгука был максимально заполнен делами перед камбеком, но, кажется, таким действием он пытался отвлечь не своего подопечного, а себя, ведь Чон, несмотря на все сложности, сиял ярче летнего солнца и всегда был очень доволен. Он периодически писал кому-то что-то в своем телефоне и улыбался самой счастливой улыбкой. Юнги замечал, как тот расцветал буквально на глазах, стоило телефону издать звук нового уведомления.       Ошибок быть не может: он с кем-то переписывается, к кому-то испытывает чувства. К кому же, интересно?       Этот вопрос можно было не задавать: Чонгук как-то без ведома своего менеджера добыл номер Ви и теперь при любом удобном случае пишет ему и визжит от счастья, постоянно упоминает о нем в разговоре, когда они с Юнги одни, и восхищенно вздыхает. Как бы стафф ничего не заподозрил.       Неужели у Юнги ничего не получилось?       Он потер переносицу, голова болела от гула в зале и постоянных выкриков работников. Декорации к выступлению его подопечного почти готовы, вот только… какие бы декорации не установили, Мин никогда не забудет этот зал в здании телевидения таким, каким видел его в тот день.       Этот дурацкий зал, в котором выступают все айдолы во время камбека. Менеджер обводит взглядом сцену, ступеньки, площадку, перед глазами, как искры, мелькают воспоминания: на больших экранах красивые вечерние пейзажи, деревья с распустившейся сакурой, несколько дверей прям на сцене, которые они с Чимином проходили и открывали, распевая красивую Spring day — их последнюю песню. Последнюю песню, которую Юнги написал. После этого случая он больше не мог писать песни, пальцы тряслись, а руки будто немели, слова, которые раньше словно по волшебству складывались в самые крутые тексты, теперь были разбросаны по всей его голове и казались неизвестными, как будто на другом языке. Это стало его самой большой травмой в жизни, первые месяцы он вообще не понимал, зачем живёт, зачем существует здесь без того, кого любил всем сердцем, зачем теперь все это, когда он остался один с этим ужасным чувством вины, из этой ямы его вытащили друзья, в том числе и Сокджин. Потихоньку помогали справиться с одиночеством, водили к врачу, помогали найти новый смысл в жизни, все что угодно, лишь бы он не наложил на себя руки. Старую квартиру он не смог продать, так же, как и не смог выкинуть вещи, он даже видеть их не мог, не то что трогать. Поэтому Юнги просто закрыл её на замок и переехал в другую, маленькую студию, где и живёт по сей день, а ключ от старой квартиры хранит в дальнем ящике, надеясь, что когда-нибудь все же сможет перебороть себя.       Сейчас его новый смысл жизни бегает от одного оператора к другому, проверяя, правильно ли они засняли кадры для будущего шоу. Знакомство с Чонгуком правда вдохнуло в него немного жизни. Тяжело быть композитором и не иметь возможности писать, поэтому Джин посоветовал ему стать хотя бы менеджером будущих артистов, как он. По его мнению, это был отличный вариант: работаешь в той же сфере, только с другой стороны, остаёшься в компании и имеешь доступ к студиям звукозаписи, и быстрее сможешь отпустить прошлое.       Юнги был благодарен ему, как никому больше, и ни разу не пожалел, что прислушался к его совету и устроился на работу. Хотя нет, он жалел, именно в такие моменты, когда перед глазами снова начинали всплывать воспоминания, а боль сковывала сердце.       Клин клином вышибают? Разве это так работает?       Менеджер Мин отвлёкся всего на минутку, погрузившись в воспоминания, а его айдол уже куда-то делся, какой же он все-таки активный ребёнок. Он прошёлся взглядом по помещению ещё раз, около сцены: нет, кулисы, операторы, задняя площадка — тоже нет, в гримерку он не мог вернуться, предзапись уже вот вот начнётся — где он?       Юнги нашёл его, стоявшего недалеко от выхода за декорациями, он снова что-то делал в телефоне и широко улыбался.       Все понятно.       Менеджер быстрым шагом направился к нему. Тоже мне, нашёл время.

Переписка

Чонгук~и Жду не дождусь, когда выступление выйдет в эфир. Ты же сможешь посмотреть его на следующей неделе? Все же это первое выступление в мой камбек)))

Ви

Я очень постараюсь! Как я могу это пропустить?

Чонгук~и Как проходит подготовка? Прости, я совсем не писал тебе эти дни, я такой плохой друг ((( Столько дел перед камбеком, но ты скоро почувствуешь это на себе))

Ви

Все хорошо, я понимаю, что ты занят!

Так что, не переживай… ох, я правда не верю, спасибо, что поддерживаешь меня.

Вчера я наконец выучил хореография до конца, мы вносили правки миллион раз, я думал, будет легче выучить новую, чем исправить все свои косяки, но как-то справился.

Чонгук~и Я уверен, твой дебют взорвёт весь мир! Уже не могу дождаться и наконец послушать твою песню!

Ви

Надеюсь, не разочарую

Спасибо, что тогда помог мне! Мне очень неловко было давать эту песню слушать менеджеру, но выхода не было… если бы не ты, я бы даже не решился!

Чонгук~и Ты благодаришь меня каждый день, не надо! Я же ничего не сделал. Надеюсь, я тоже скоро допишу свой трек, тот самый, о котором рассказывал. Ой, Хён идёт, все-таки заметил меня Я напишу попозже, а то у меня предзапись сейчас начнется)

Ви

Ужас, как ты можешь писать мне во время предзаписи?

Чонгук~и Меня это успокаивает) Ладно, я пошёл!

Конец переписки

      Тэхен томно вздыхает и только сильнее растягивается на лавке в зале для репетиций. Улыбка не сходит с лица и он понимает, что его щеки горят. Кто бы мог подумать, что он сможет вот так спокойно переписываться с Чонгуком.       После того раза в студии Гука, они быстро обменялись номера после обещания, ещё немного похихикали и все же сели за работу. Рядом с Чоном все было совсем по-другому: время шло по-другому, пространство будто менялось, а атмосфера была такая тёплая и уютная, хотелось остаться рядом с ним на всегда. Но, несмотря на то, что все располагало на комфортную и хорошую работу, его мозг никак не мог выдать ничего путного кроме как:       «О боже! Чонгук такой классный, я так его люблю!»       Рядом с ним он не мог серьёзно думать, только и делал, что отвлекался на его милое мычание под нос, постукивание пальцев по столу и клавиатуре и постоянное тихое: «Нет, не так». Ким начал нервничать, начал ругать себя за слабость и несдержанность, ему нужно сосредоточиться и, наконец, уже что-нибудь написать на этом дурацком белом листочке, ну хоть что-нибудь. И тут ему почему-то снова вспомнился сон, тот страшный сон, который он видел в больнице, но сейчас кадры были словно из фильма, он видел все от третьего лица, а не от первого. Фантазия разыгралась что ли? А вдобавок к этому на фоне играла очень знакомая мелодия, тихое, красивое звучание пианино, что это?       Тэхена резко осенило, он вспомнил мелодию, которую ему написали для дебюта, что если он напишет к этой мелодии другой текст и поменяет настроение, может тогда будет все не так плохо? Недолго думая, он сразу написал Сокджину эту идею и попросил скинуть ему демоверсию мелодии. Менеджер Ким не заставил своего подопечного долго ждать и отправил его в студию к продюсеру на другом этаже. Вот так Тэхену пришлось оставить студию Чонгука и отправиться наконец нормально работать.       И вот к чему это привело: сейчас он наконец выучил хореографию к своей дебютной песне и репетирует показательное выступление, которое запланировано на конец месяца. На самом деле текст песни вообще не понравился директору, но смысл ему был ясен и очень интересен. Он заставил переписать все и принести через пару часов.       Серьёзно? Пару часов?       Но этот вариант тоже не устроил, и следующий, и следующий. Тэхен думал, что все — вариантов больше нет, неужели он не смог. Но директор в одно движение собрал все его черновики со своего стола, отдал менеджеру Сокджину и ведёт отнести все на правки другим авторам песен в компании, чтобы они совместили все это в одну песню и создали настоящий шедевр.       — Я сказал написать другой текст не потому, что предыдущий был плохой, а потому, что хотел понять, сможешь ли ты ещё как-нибудь выразить свои мысли и чувства, и ты справился. — спокойно проговорил директор, когда Менеджер Ким вышел из кабинета.       — Что? Директор, то есть?       — Да, мне нравятся твоя идея и стиль. Не зря ты тогда приглянулся мне на прослушивании. Но есть ещё над чем поработать, ты пока не готов к дебюту. Лицо Ви помрачнело за одну секунду, все-таки ему не удалось.       — Пока, не готов. Но, надеюсь, что ты будешь готов к концу месяца. Выступишь перед комиссией со своей песней и с новой хореографией, там уже и будем решать. Хочу послушать, как все это будет звучать и какой приобретёт цвет.       Радости тогда не было предела, Тэхен бежал со всех ног в зал для репетиций, и вот, две недели спустя, он наконец смог выучить все движения.       — Правда, он классный, везде успевает! — Тэхен восхищено вздыхает и поднимает взгляд на ангела, который все это время летал где-то под потолком и никак не отреагировал на слова парня. — Чим?       Но ангел даже носом не повел, продолжал парить высоко у потолка, скрестив ноги в позе лотоса и смотря в одну точку.       — Чими? — Тэхен обеспокоенно свёл брови. — Ты чего?       — А? Ой, — Ангел дёрнул головой и, делая какое-то непонятное сальто, перевернулся и быстро подлетел к парню.       — Ты чего такой? Я испугался, что ты перестал меня слышать.       — Я тебя всегда буду слышать, а вот ты меня… — голос его стал слишком тихим, — гхм… Ну, сейчас не об этом, что ты хотел?       — Ничего такого… — последние слова, его последние слова так больно задели за живое. — Я просто позвал тебя, а ты как будто не здесь, все нормально?       — Да! А ты? Сделаешь перерыв, танцуешь без остановки уже битый час.       — Я уже двадцать минут на перерыве, ты чего? Не заметил? Точно все нормально? Да и ты, бледный какой-то… — Ким протянул руку, но она как всегда прошла на сквозь лба Чими, заставляя его немного дернутся. Точно, он не может касаться его, он ангел смерти, совсем не человек.       — Не беспокойся, я не могу чувствовать себя плохо, все-таки я — ангел, а мы не болеем. — Чими врал ему, делал то, что ему не свойственно. Он делал это не потому, что не доверял ему, а потому, что сам не понимал, что с ним происходит. Он был абсолютно прав — ангелы не могут чувствовать себя плохо и не болеют, тогда почему же ему так плохо все это время, с того дня, как его «сердце» заныло в коридоре больницы? Внутри него будто плачет маленький ребёнок и он не знает, как его утешит, плачет так сильно и горько, что все тело сжимается от тоски и обиды.       — Сколько сейчас времени? Мне нужно будет отлучиться ненадолго, я вернусь, когда настанет время идти домой. Хорошо?       Ви кивнул головой, но не перестал обеспокоенно на него смотреть. Он не знал, какого это быть ангелом и что Чими может таить в себе, он не знал, может ли вообще спрашивать у него поподробнее и он просто смотрел как его самый близкий друг летит сквозь стену куда-то подальше из этой репетиционной студии.       Чими нужно было развеяться, нужно было на воздух, полетать беззаботео вместе с птицами, полежать на мягких облаках, подумать о чем-нибудь другом, как-нибудь заставить себя не видеть странные картины перед глазами. Куда бы он не полетел следом за Ви, всплывали все новые и новые образы, будто кадры из фильма, который снят от первого лица. Проблема была в том, что во всех обрывках «воспоминаний» он видел одного и того же человека — менеджера Чонгука. Воспоминания ли это были? Он хотел бы верить, что нет, может, наваждение или видение, но все было настолько реально, что маленький юный ангел смерти уже не знал чему верить. Он аккуратно ощупал свое лицо пальцами, почему-то до сих пор ощущая, как рука Тэхена прошла сквозь него, все тело охватило мелкой дрожью, будто стало холодно, хотелось чтобы кто-то просто обнял его и подарил хоть немного тепла, коснулся его тела, а не прошёл насквозь, что же это были за странные ощущения.       Тэхен, оставшись совсем один, тяжело вздохнул и лёг на пол, не в силах больше подняться для очередного прогона хореографии. Его голова была так забита последнее время — каждый день учить танец, тренировать вокал, уроки по позированию для будущей фотосессии, английский и каждый день нужно придумать для мамы все более и более убедительную отмазку, почему он уходит рано утром и приходит под вечер. Он очень устал, держится из последних сил и сейчас, когда он немного расслабился на холодном полу в голову начали лезть странные мысли. Пугающие мысли о будущем. Да, сейчас он почти достиг того чего так желал, через полтора месяца состоится его дебют и не время расскисать, но поведение Чими его немного пугает. Последнее время ангел был будто не с ним, будто думал о чем-то своём и почти не разговаривал, на его лице было столько боли, что Тэ боялся спрашивать, боялся, что печаль на лице друга из-за него. Ему очень страшно. Как бы Ким не прикрывался громкими речами об исполнении мечты, как бы не бил в грудь, крича — мне нужно только это и все, ему страшно, он хочет жить, жить дальше, быть Ви, быть с Чонгуком, хотя бы ещё чуть подольше, ведь три месяца — это так мало.       С этими пугающими мыслями Тэ впадает в дрему, засыпает прям на полу, раскинув руки в разные стороны, а по щеке медленно стекает одинокая холодная слезинка, которая скатывается к уху и неприятно холодит.

Переписка

Чонгук~и Я закончил пораньше и еду обратно, ты в компании? Не поверишь, но я так хочу есть, мне нужно классное тело, и я на диете, блин, но так хочется похомячить булочек Эх, но мне можно только кофе в такое время, хочешь что-нибудь? Я куплю тебе по дороге) Как твоя репетиция? Ты ещё в зале? Хм… Ви-хён?

Конец переписки