Глава 1
1 июня 2022 г., 11:46
Утро после дня рождения началось для Сигмы, впрочем-то, вполне обычно – его разбудил стук в дверь, после чего в комнату вошла женщина лет так сорока.
— Доброе утро, ваше высочество. Скоро подадут завтрак, — она подошла к окну и раздвинула тёмные шторы, пропуская в комнату лучи утреннего солнца. Принц сел на кровати и потянулся с тихим мычанием, после чего сфокусировал взгляд на фрейлине:
— Какой план на сегодня..?
— Вы должны разобрать подарки гостей после завтрака, затем вас ждёт Фёдор, сегодня у вас занятия музыкой до обеда.
— Хорошо, — юноша поднялся и пошёл умываться, но вскоре вернулся обратно в покои, где женщина помогала ему собираться. Слушая вполуха остальной распорядок дня, Сигма прокручивал в голове события вчерашнего вечера, ярче всего в которых выделялся Гоголь.
— Ваше высочество, позволите вопрос? — спросила фрейлина, внося последние нюансы в причёску наследницы престола.
— А… Да, конечно, спрашивай.
— Я вчерашним вечером заметила во дворе молодого человека с длинной светлой косой и в полосатых штанах. Вы знаете, откуда он?
— Разве тебе не передали..? Ах, да, ты ведь вчера не дежурила, прошу прощения. Это Николай Гоголь, новый шут. Подарок отца.
— Вот оно как? Довольно… колоритный, — в ответ последовал лишь согласный кивок.
Через короткое время фрейлина ушла, ибо дальше принцесса вполне могла справиться сама. Пока королевская особа плавала в своих мыслях, откуда-то слева послышался знакомый тембр:
— Доброе утро, ваше высочество! Что скажете, мне идёт?
«Помяни чёрта…» — пронеслось в голове её высочества, после чего она обернулась на голос. И каково же было её удивление, когда её глазам предстал не просто Гоголь, а в одном из корсетов.
— Зачем ты взял мой корсет..? — не зная, что и спросить на эту картину, молвил Сигма.
— Мне стало крайне интересно, как я буду выглядеть в нём, — посмеялся шут и покрутился. В голове принцессы пронеслось заключение о том, что наглости её «подарку» явно не занимать — Кажется, вполне неплохо. Только вот бёдра выглядят огромными.
— Вполне хорошие бёдра, — негромко вырвалось у наследницы, только после чего она осознала, что и как именно прозвучало. Николай же остановился и в непонимании посмотрел на Сигму:
— Вы что-то сказали?
— Говорю, корсет снимай, это один из моих любимых. Если так хочется – я попрошу для тебя такой же, но не нужно брать мои, — юноша отвернулся, внутри сгорая со стыда. Коля же послушно начал снимать корсет:
«Я впервые за очень долгое время смущаюсь, и мне это не нравится, совсем не нравится..!» — думал он, ведь прекрасно всё услышал…
***
До обеденного зала Гоголь сопровождал Сигму, всевозможно развлекая и смеша. Иногда ему удавалось услышать тихий, сдержанный смех принцессы, но в основном видел лишь приподнятые уголки аккуратных губ. Как только они подошли к дверям, шут остановился. — Дальше мне не положено, ваше высочество. — Почему нет? Я хочу, чтобы ты завтракал со мной. — С вами? Разве король позволит? — Позволит, — уверенно прозвучал ответ младшего, после чего они пошли в зал. За столом уже сидел Фукучи, а по правую его руку сидел темноволосый мужчина, лет так двадцати восьми-тридцати. Как только принцесса и шут вошли в зал, он перевёл на них взгляд своих спокойных холодных глаз и поднялся. — Доброе утро, ваше высочество. — Доброе утро, свет мой. — Доброе утро, — легонько поклонилась принцесса. — Отец, могу я попросить вас? — Полагаю, это связано с Гоголем, раз уж он с тобой. Что-то случилось? — Нет, вовсе нет. Я хотела узнать, может ли Николай завтракать с нами. — С нами? Зачем? — Понимаете… — Сигма мельком скользнул глазами на беловолосого и чуть улыбнулся, снова устремляя очи на короля — Пожалуй, это можно было бы сравнить с питомцами. Всегда ведь хочется, чтобы любимцы принимали пищу со своими хозяевами. У Гоголя даже глаз дёрнулся под повязкой от возмущения: «Питомец? Может мне ещё погавкать?» — но несмотря на негодование внутри, шут продолжал улыбаться. Фукучи задумчиво промычал, а потом хмыкнул. — Хорошо, пусть завтракает с нами. Но тогда нужно передать Дзёно… — в зал вошёл молодой парниша с забавно торчащими во все стороны каштановыми волосами, неся в руках поднос с заварником и чашками — Тэтте, ты как раз вовремя. Передай Дзёно, что на завтраке будет четвертый человек и нужны ещё приборы. Тэтте кивнул, поставил всё на стол и удалился, а вскоре принёс приборы ещё и Гоголю. К началу завтрака все четверо расположились таким образом, что слева от принцессы сидел шут, справа – король, а напротив - советник. В процессе трапезы Фукучи то и дело переговаривался то с темноволосым мужчиной, то с принцессой. Но, когда разговоры немного постихли, Коля обратился к Сигме: — Ваше высочество, разве вам удобно в таком платье? Мне кажется, оно не слишком комфортно в силу вашего юношеского тела. Принц аж замер с поднесённой ко рту чашкой, а Очи с характерным звуком уронил приборы в свою тарелку. Воцарилась мёртвая тишина на несколько секунд. — Гоголь… — Николай… Шут смотрел то на помрачневшего в гневе короля, то на раздраженную принцессу, после чего ненадолго встретился с глазами цвета красного винограда, которые принадлежали советнику и очень явно выражали заинтересованность и сочувствие одновременно. — Кажется, мне не стоило это спрашивать. — Тебе не кажется, — отчеканил Фукучи. — Ваше высочество… — подал голос Фёдор, после чего кивнул в сторону. Повернув голову, правитель заметил Тэтте, который принёс десерт и явно всё слышал, судя по тому, с каким ступором он смотрел на Сигму. — Я… — Назначаю тебя помощником Дзёно, и чтоб ни писку об услышанном, — отрезал Очи, на что Суэхиро поспешно качнул головой, поставил десерт и так же поспешно удалился из зала. — О мой бог… — пробормотала принцесса, закрывая лицо ладонью. Оставшийся завтрак прошёл в молчании, а после него король ушёл вместе с Гоголем. Наследница трона покачала головой: — Николаю предстоит долгий и тяжёлый разговор… — Откуда он знает о вашей тайне, ваше высочество? — спросил Достоевский, подходя к принцессе. — Мне тоже хотелось бы знать. Как давно он в замке? — Меньше суток. — Тогда у меня ещё больше вопросов… — юноша заметно напрягся. — Через сколько мне вас ждать? — деликатно сменил тему советник. — Через час. Мужчина кивнул и вместе с Сигмой вышел из зала, где они и разошлись. Пока её высочество разбирала в своей комнате подарки, некоторым радуясь, а от некоторых в недовольстве закатывая глаза, Достоевский закончил свои дела и начал готовиться к уроку. Но его спокойные приготовления прервал появившийся в комнате Гоголь. — Советничек! Готовишься к уроку с принцессой? — он подошёл к Феде с привычной улыбкой на губах. Советник повернул голову в сторону Николая и тихо хмыкнул. — Чем могу помочь? — Научи меня тоже играть на чём-нибудь? Буду нашу принцессу развлекать. Фёдор окинул шута взглядом, помолчал и отложил инструмент. — Для начала, тебе не нужно разговаривать со мной в том же тоне, что и с принцессой. Здесь мы, в некотором роде, на равных, развлекать меня не стоит. И не нужно звать меня «советничек», бога ради. — Как скажешь, м.. Дос-кун, — улыбнулся Николай, но интонации не изменил. Это было, пожалуй, единственной неподвластной ему вещью. «Разве кто-то упоминал моё имя сегодня? Хотя, впрочем, неважно. Раз уж он нашёл меня в огромном дворце и знает о Сигме, удивляться тут нечему» — подошёл к выводу Достоевский, садясь за стол, после чего заговорил вновь: — Ты довольно занимательный человек, Гоголь. Ты находишься в замке меньше суток, а уже знаешь бо́льшую часть его секретов, главным из которых является истинный пол наследницы престола. Ведёшь себя фривольно, делаешь всё ради душевной свободы. Превосходно. Гоголь почувствовал, как на секунду воздух буквально вышибло из лёгких, да и сейчас удивление скрыть не вышло. Он чувствовал, что сидящий перед ним человек – тот, кого он искал всё время. Тот, кто понял его. Королевский советник улыбнулся и скрестил пальцы, кладя на них подбородок: — Думаю, мы найдём общий язык, Николай. Но сейчас мне нужно готовиться к занятиям с её высочеством, поэтому я буду благодарен, если ты оставишь меня, — шут в ответ рассмеялся и поправил цилиндр: — Как скажешь, Дос-кун, хотя мне хотелось бы поболтать с тобой подольше. — Выходи вечером в сад, как только принцесса тебя отпустит. Вечерняя прогулка перед молитвой никогда не бывает лишней. Коля лишь улыбнулся от уха до уха и откланялся, оставляя мужчину в одиночестве. Тот проводил светлую макушку тем же холодным, спокойным взглядом, после чего поднялся и снова взял в руки инструмент. «Что же ты такое, Николай?» — пронёсся в его голове один единственный вопрос, но, всё же, Федор таки вернулся к приготовлениям.
