Сказ о принцессе Сигме, которая, увы, никому не сдалась

      Отъезд Достоевского проходил настолько незаметно, что даже Николай обнаружил его отсутствие только на завтраке. О чём, собственно, он и спросил Сигму, правда, только после занятий младшего, ибо как только завтрак закончился, юноша убежал на занятия.       — Ваше высочество, могу я узнать, куда подевался Дос-кун? — заговорил Коля, пока тонкие пальцы умело прокручивали трость.       — Фёдор? Он отправился решать какие-то вопросы, должен вернуться через пару дней. Соскучился, что ли? — хмыкнула принцесса, поправляя рукава. Гоголь лишь улыбнулся в ответ:       — А вы, неужто, ревнуете? — жёлтый глаз внимательно глядел на королевскую особу, на что та в удивлении взглянула на шута. Старший рассмеялся. — Вы так искренне удивляетесь, мне это даже льстит!       — Знаешь ли, у меня даже мысли не возникло, что мой вопрос может прозвучать как-то так… — похоже, вопрос действительно поставил Сигму в тупик, а вот беловолосого это только забавило.       Дорога до покоев её высочества заняла, как обычно, довольно короткое время. Когда они вошли, принцесса вполне целенаправленно подошла к своему гардеробу и открыла его.       — У меня есть для тебя подарок, — Гоголь в удивлении вскинул брови, заинтересованно подходя ближе, но тут же был отправлен на небольшой диванчик, на что хмыкнул и послушно сел. Вскоре Сигма подошёл к нему и протянул парню аккуратный тканевый свёрток. — Надеюсь, тебе понравится.       — Ваше высочество, подарки от вас – уже честь для меня, — усмехнулся Николай и развернул свёрток, после чего… Мягко говоря, удивился и впал в ступор. Внутри была бережно сложенная белоснежная рубашка с небольшим жабо и корсет. Чёрный, красивый корсет, из приятной ткани, как полагается, с немного жёстким каркасом, застёжки которого были выполнены в виде мастей карт. Коля вспомнил их разговор в первые дни знакомства, и всё более-менее встало на свои места. Тем не менее, он, всё же, немного смутился и поднял взгляд. — Ваше высочество, мне, конечно, очень приятно, но зачем он мне..? Ладно рубашка, но корсет…       — Тебе, кажется, в тот раз довольно понравился один из моих корсетов. Поэтому я и решил, что можно сделать тебе что-нибудь в духе формы с этим прекрасным элементом гардероба, — улыбка, что расцвела на губах Сигмы, была максимально невинной, а прикрывшиеся глаза лишь подчёркивали её. Правда Гоголь понимал и видел, что юношу это явно веселило. Когда на вопрос о переодевании в новую "униформу" ответили уверенным кивком, шут вздохнул и ушёл в ванную, дабы действительно переодеться. Принцесса же пока решила вернуться к чтению одной из книг, что дал ей Достоевский, но чтение долго не продлилось, ибо беловолосый вернулся в спальню.       — Знаете, ваше высочество, это, конечно, очень красиво, но как мне теперь трюки делать? Он сковывает движения!       Вот только если Гоголь был крайне возмущён скованностью телодвижений, Сигма, наоборот, чувствовал крайнюю степень восхищения, глядя на него: рубашка сидела идеально и давала образу шута некоторую лёгкость, а корсет великолепно подчёркивал талию и, как и в прошлый раз, выделял объёмные, но крайне обворожительные бёдра. Глаза королевской особы блеснули, на светлых щеках даже выступил лёгкий румянец, а внутри что-то сладко, тянуще заныло. Но всё же пришлось как можно быстрее взять себя в руки, чтобы не потерять лицо, поэтому сероглазый отложил книгу и снова приподнял уголки губ:       — Ты… Ты прекрасен. Эта рубашка и корсет сидят более чем идеально. Теперь этот наряд однозначно будет твоей новой формой.       — Но ваше высочество… — несмотря на привычное выражение лица, внутри Гоголь готов был едва ли не плакать.       — Это не обсуждается, Николай.       — Как скажете, ваше высочество… — вздохнул шут и откинул косу за спину. — В любом случае, вы планируете остаться здесь?       — М-м-м.. пожалуй, было бы неплохо сходить в сад. Давненько я не выбирался на свежий воздух… О, а может, устроить пикник? Если честно, сегодняшние занятия меня знатно утомили.       — Пикник звучит крайне занимательно! У меня как раз есть пара фокусов для проведения на свежем воздухе!       — Вот и прекрасно. Сходи на кухню и попроси Тэтте собрать корзинку на двоих, а я пока переоденусь в более подходящий наряд.       Гоголь кивнул и отправился на кухню, но мельком бросил на себя взгляд в зеркале. Этой доли секунд ему хватило, чтобы в очередной раз подметить, что у него, всё же, слишком выделяются бёдра, поэтому дорога до кухни прошла в размышлениях о том, что с ними делать и как их уменьшить. Но, уже на кухне, во время разговора с попавшимся под руку Дзёно, молодой человек заметил пищевую плёнку. Именно в этот момент его осенило, так что, стоило повару выслушать просьбу и отправиться исполнять – рулон с кухни мистическим образом пропал... Вместе с шутом…       Примерно через полчаса Сигма вышел в сад и огляделся в поисках своего спутника, но не обнаружил, так что, решил пока направиться в сторону широкого, величественного дуба, который был посажен родом Фукучи ещё несколько поколений назад. За этим дубом следили с особой тщательностью и заботой, ведь он был символом непоколебимой воли и силы семьи. Когда принцесса стояла и, даже с некоторой нежностью, касалась кончиками пальцев коры, рядом послышался голос:       — А вот и ваш верный слуга! — будущая королева чуть вздрогнула и обернулась, замечая довольную улыбку шута, а после и корзинку и плед в его руках. Попросив Сигму подержать корзинку, Гоголь расстелил покрывало и, когда её высочество расположилась на нём, поставил рядом корзинку. — Что ж, пришло время для первого фокуса! Предлагаю начать с чего-то простого, — Николай достал откуда-то из-под плаща карты и перемешал колоду, после чего наклонился к принцессе — Выберете карту, ваше высочество, — та подумала и вытащила карту почти из самого низа. Далее схема была простая: запомнить выбранную карту, а после перемешивания колоды выбрать любые три карты из верхних шести. Но вместо ожидаемых трёх карт, которые изначально были абсолютно случайными – король черви, десятка крести и пиковая дама – оказались выбранный в начале туз пик и два джокера.       — Но ты ведь взял те карты, которые были выбраны мной! Каким образом там появилась карта из начала и джокеры?! — со смехом и, как ни крути, удивлением возмутился Сигма, на что Гоголь рассмеялся:       — Фокусники не раскрывают своих секретов, ваше высочество, — он приподнял цилиндр и обворожительно улыбнулся, после чего вернул шляпу на место. — Хотя, всё же, есть вещь, которую я никак не смогу скрыть, насколько умелым фокусником я бы не являлся.       — И что же это?       Коля подошёл ближе, снова снял цилиндр, показал абсолютно пустую шляпу Сигме, а потом махнул над ней плащом и вытащил оттуда… Венок. Красивый венок из свежих цветов. То были нежные бледно-жёлтые нарциссы, сплетённые достаточно бережно и терпеливо. Непроизвольно юноша замер, а старший лишь усмехнулся и опустил венок ему на голову:       — Ваша красота, принц Сигма, — прозвучало это непривычно тихо, – видимо, Коля всё ещё хорошо помнит разговор с королём – а Сигма покраснел и отвернулся, надеясь, что румянец всё же не так заметен.       — Б-брось, Николай… Не смешно…       — А я разве смеюсь над вами? — продолжал улыбаться беловолосый, отмечая, что реакция у королевской особы крайне интересная и, всё же, забавная. Ему всегда нравился спектр эмоций, которые проявлялись на аккуратном личике: будь то удивление, смех, задумчивость или раздражение. Реакции Сигмы казались Гоголю самыми… человеческими, что ли.       И всё же, говоря о красоте принца, Николай не соврал: Сигма действительно был красив. По воле генетики выточенные, но в то же время вовсе не жёсткие черты юношеского лица, завораживающие волосы цвета платины и сирени, нежный, чаще всего спокойный голос, аккуратно сложенное тело, всегда так идеально подчёркнутое дорогими нарядами. Даже сейчас наряд королевской особы выглядел достаточно удобно, но дорого: белое кимоно с сиреневой хакама, и на обоих красовалась золотого цвета вышивка в традиционном стиле в виде цветения сливы и цветков. Бледно-жёлтые нарциссы, которые сейчас украшали голову её высочества, вписывались в общий образ, на удивление, славно. Сигма всегда радовал глаз и вызывал восхищение своим видом у всех, начиная от простых людей и заканчивая придворными, и восхищение это было оправдано. Сигма всегда выглядел так, будто его в любой момент можно взять и нарисовать, и такая картина гарантировано будет удачна, как ни крути, и никто не думал это отрицать, ведь отрицать очевидное - более чем глупость.       Принцесса в ответ лишь пробормотала что-то смущённое в ответ, но довольно скоро отвлеклась на несколько очередных фокусов шута. Так, минут через пятнадцать, они уже сидели и разговаривали обо всём и ни о чём одновременно, правда в один момент серые глаза скользнули на корзинку с едой.       — Может, перекусим? — Гоголь ответил кивком и достал из корзины стеклянную бутылку, в которой находился фруктовый сок, а после аккуратно достал и еду, которой оказались два пирожных, покрытых пышным кремом белого цвета и украшенных крупными ягодами клубники.       — По словам Дзёно, вы недавно говорили про клубничные пирожные, поэтому он ими занялся.       — О, прекрасно, — чуть улыбнулась её высочество, доставая из корзины чайную ложку. Только она хотела отломить кусочек, как заметила, что шут начал жонглировать яблоками, которые так же достал из корзинки. Послышался тихий смех — Николай, ешь, а не жонглируй, сейчас я не нуждаюсь в развлечении, — Сигма наконец взял ложкой кусочек десерта и отправил в рот, но наслаждения сладостью не произошло. Юноша передёрнул плечами, отставил тарелочку с ложкой, после чего аккуратно сплюнул десерт в салфетку. Гоголь, который только собирался так же попробовать десерт, в непонимании взглянул на младшего:       — А? Ваше высочество, что-то не так?       — Позови сюда Дзёно, будь добр. Сейчас.       — Как пожелаете, — беловолосый отставил еду, ловко поднялся и шустро ушёл, довольно скоро оказываясь на кухне. — Эй, шеф! Тебя принцесса вызывает!       Дзёно, который до этого спокойно себе нарезал овощи для обеда, в непонимании обернулся в сторону шута и чуть склонил голову в бок:       — Принцесса? Что-то случилось?       — А мне почём знать? Попросила за тобой сходить, — Сайгику нахмурился, но пошёл вместе с Гоголем, поручив какому-то из поваров дорезать овощи. По пути до принцессы шеф-повар перебрал в голове все возможные причины, по которым будущая королева могла его вызвать и он очень надеялся, что вариант «Тэтте проявил своеволие и испортил еду» откажется неверным. Но рассуждения всё же пришлось прервать, когда они поравнялись с пледом, на котором сидела принцесса. Беловолосый поклонился и сложил руки за спиной.       — Добрый день, ваше высочество. Чем я могу помочь?       — Дзёно… Я, конечно, всегда рада твоим экспериментам с пищей, но, знаешь, клубничные пирожные с начинкой из томатной пасты – это уже слишком.       На несколько секунд воцарилось молчание, которое вскоре было прервано искренним непониманием Сайгику:       — Простите? Там не должно быть… Могу я попробовать? — Сигма кивнул и подал ему свою порцию и чистую ложку. Повар попробовал пирожное, замер на несколько секунд, а потом поёжился. Гоголь со смехом взял у него порцию, а Сигма подал салфетку, в которую Дзёно так же сплюнул неудачный десерт. — Прошу прощения, я… я разберусь с этим. Сейчас же принесу вам новые, — парень забрал пирожные со столовыми приборами и ушёл на кухню, а Гоголь продолжил смеяться:       — Кто там такой смелый, что решил добавить в десерт томатную пасту?!       — Вот уж не знаю… Но у этого человека явно специфичный вкус. Там, кажется, было ещё печенье, предлагаю пока заняться им.       Не прошло и нескольких минут, как с открытого окна кухни, которое как раз выходило в ту часть сада, где сидели Сигма и Николай, послышались крики. По голосу они явно принадлежали Дзёно:       — Тэтте, ублюдок! Какого дьявола ты добавил в клубничные пирожные томатную пасту?! Я говорил тебе взять конфитюр, так ты мало того, что взял томатную пасту, ты ещё и смешал их! Каким образом тебя назначили моим помощником, если ты, блять, творишь такую… Я даже не знаю, как это назвать! А если бы это подавалось на банкете?!       — Дзёно, положи половник, пожалуйста…       — Я этот половник сейчас запихаю тебе в задницу, тварь ты такая!       Коля разразился смехом, а Сигма аж замер:       — Никогда не слышал столько ругательств за один раз…       — Тэтте – это ведь тот парниша, которого король повысил? — сквозь смех спросил Николай, на что принцесса кивнула:       — Он самый. Вообще, Тэтте хороший парень, добрый и рассудительный, но у него довольно странные вкусовые предпочтения, если верить слухам… Говорят, один раз Дзёно застал его за тем, что он ел шоколадное печенье, обмакивая его в соевый соус. Ох и влетело ему… Если послушать такие истории от других поваров или прочих обитателей кухни, то можно сделать вывод, что Тэтте сочетает продукты исключительно по цвету, и не важно, каким это сочетание будет на вкус. На самом деле, про Дзёно и Тэтте в принципе довольно много слухов ходит. В плане их… взаимоотношений. Кто-то говорит, что несмотря на все угрозы и резкую манеру общения со стороны Дзёно, они хорошие друзья, а кто-то говорит, что они наверняка встречаются. Странная парочка, в общем.       — Знаете, ваше высочество, если они всё же встречаются, то стоит начинать беспокоиться, чтобы наш повар действительно не запихал половник куда не надо… — растянул губы в усмешке Гоголь, на что тут же получил сложенным веером по плечу:       — Коля..!       — Ну что..? — смеялся старший, пока Сигма показательно сетовал на бестактность и бескультурье подчинённого, а так же то, что «как можно так при королевской особе выражаться».

***

      Почти весь оставшийся день был проведён вместе, даже немного больше, чем обычно, а после ухода Гоголя из покоев принцесса решила готовиться к отходу ко сну. Около часа ушло на то, чтобы расплести волосы, собранные в несколько сложную причёску и, наконец, смыть с себя многослойный, тяжёлый макияж. Когда с этим было покончено и юноша сменил халат на пижаму, его путь до постели был прерван коротким, но отчётливым стуком в дверь. Сигма чуть нахмурился, но подошёл и открыл, а когда заметил в проходе беловолосую макушку – удивился. Как выяснилось, Николай забыл трость: та действительно обнаружилась недалеко от туалетного стола.       — Если хочешь, можешь остаться ненадолго, — как бы невзначай бросила королевская особа, садясь на постель. Гоголь усмехнулся и сел рядом.       — Раз уж предлагаете, разве могу я отказаться? Кстати, я никогда раньше не видел вас без макияжа, — парень склонил голову в бок, откровенно разглядывая младшего, а тот лишь хмыкнул.       — Выгляжу хуже?       — А-а-а? Вовсе нет! Даже наоборот, так ваши эмоции лучше видно, да и разглядеть вас лучше можно. К тому же, ваше неприкрытое сложным макияжем лицо так и веет красотой и свободой. Мне это нравится, — шут, кажется, не видел в своих словах ничего такого, а вот наследница смутилась и снова отвела взгляд:       — Прекрати такую лесть, ради всего святого…       — Я и не думал льстить! С этим другие люди в этих стенах прекрасно справляются, — хмыкнул старший и только сейчас заметил, как небрежно спадают по аккуратным, по-юношески чуть угловатым плечам двухцветные длинные волосы. — У вас волосы даже длиннее моих… Хотите, я вам заплету косу, принц Сигма? — хихикнул он, на что последовал ответный вопрос:       — Тебе не будет трудно? Мои волосы достаточно непослушные, особенно после долгого времени в причёске.       — Придумаю что-нибудь, — с этими словами Коля нашёл взглядом гребешок, который лежал на столике, сходил за ним и вернулся к принцу.       Когда тот выполнил последовавшую просьбу и сел спиной к Гоголю, он начал аккуратно расчёсывать его локоны, рассказывая вместе с тем какие-то смешные истории. Со стороны будущей королевы слышался периодический тихий смех, пока длинные, элегантные пальцы ловко и умело заплетали волосы в косу. Гоголь рассказывал о многом: немного о себе, как вырос, как выступал, как однажды рассмешил кого-то настолько, что тот буквально чуть не умер от смеха; рассказывал про то, где был и что видел; рассказывал про то, что слышал во дворце и какие слухи ходят последнее время… Он болтал много и почти неугомонно, иногда становился более серьёзным, но это было лишь на короткие мгновения.       Разговоры лились непринуждённо и весело, но даже в такой обстановке Сигма чувствовал, как засыпает. Тело постепенно обмякало, а сознание всё больше балансировало между сном и реальностью, но с каждой минутой увереннее клонилось в сторону того, чтобы провалиться в забытье. Голос Николая, который, казалось бы, всегда такой весёлый, громкий и бодрый, сейчас звучал словно колыбельная. Крайне приятная, теплая, нежная и родная, будто так и должно было быть. Будто так надо.       — Не такие уж они непослушные, ваше высочество. Вполне легко заплелись. Они у вас такие красивые, они прямо с детства такие? — спросил Коля, завязывая лентой косу, но ответа не получил. Обмякшее тело принца упало спиной на его грудь, и только сейчас Гоголь заметил, что юноша заснул. Беловолосый легонько задрожал в тихом смехе и погладил чужую макушку. — Ваше высочество, невежливо засыпать, не ответив на вопрос.       Сигма улыбнулся сквозь сон и чуть повернул голову на плече шута, едва не утыкаясь в его шею. Он уже не понимал, что конкретно происходит, но ему было настолько тепло и хорошо, что происходящее уже не шибко-то и имело значение. Такое ощущение было настолько правильным, что ему не хотелось что-то менять. Да и Гоголь, глядя на него, такого спящего, беззащитного и доверчивого, невольно улыбнулся, ненадолго приобнял для удобства, а после аккуратно уложил на подушку и укрыл.       «Всё же, он такой… Даже не знаю, что подобрать. Дос-кун, как бы ты описал его сейчас? Лично мне он кажется таким уязвимым сейчас, что даже льстит его такое доверие ко мне.» — Николай поднялся, потушил свет и вышел из покоев, наконец забирая трость, за которой изначально и возвращался. Сигма же, пожалуй, впервые за последнее время так крепко и сладко спал.