Сказ о принцессе Сигме, которая, увы, никому не сдалась

            Прошедший банкет и последующие несколько встреч Сигмы и Чуи окончательно укрепили дружеские отношения между ними. Обоим казалось, что они наконец нашли своего человека и поэтому, по возможности, проводили время вместе. Осаму был совсем не против, наоборот, его абсолютно устраивал такой расклад событий. Пожалуй, единственное, что его не устраивало – факт того, что супруга и партнёр могли выгнать его со своих посиделок. И ведь это ещё пол беды, то, что Куникиду в эти посиделки они принимали намного охотнее огорчало намного больше. Ну, да, бывало дело, что перед этим Осаму настолько доведёт советника, что у того едва ли не пар из ушей, но это ведь ещё ничего не значит. Правда ведь?       Но, помимо общения с Чуей и Куникидой за чашкой чая или бокалом вина стабильно несколько раз в неделю, Сигма не забывал и про Эдогаву с Осаму. Впрочем-то, про Эдогаву забыть было сложно, потому как тот каким-то образом умудрился тоже затесаться в на эти чаепития, хоть и появлялся на них не так часто, а уж Осаму выкинуть из головы едва ли представлялось возможным. Муж, как никак.       Так же незамеченным не остался навык будущей королевы находить общий язык буквально со всеми. Она, находясь во дворце всего пару недель, уже прекрасно общалась с большинством слуг, и, пожалуй, больше всего это было заметно с Ацуши. Юный паж по своему нраву был очень близок с её высочеством, что, вероятно, и послужило толчком в развитии их отношений. Во время своих редких перерывов Накаджима мог прийти к Сигме и Осаму, либо же только к Сигме и поговорить на множество различных тем. Первое время королевская особа, если честно, даже удивлялась начитанности слуги, ибо привыкла, что в основном могла обсудить книги лишь с Достоевским и, иногда, с Гоголем, но как выяснилось, раньше и, время от времени, сейчас паж с позволения короля пользовался дворцовой библиотекой и частенько почитывал различные книги. Большие романы пока были для него тяжеловаты, а вот стихи и рассказы очень даже нравились.       И тем не менее, хоть у Ацуши и толком не было времени, чтобы думать о своих проблемах, мысли волей-неволей возвращались к разговору с Рюноске. Воспоминания неприятно царапали по раненому сердцу, было до невозможности противно, а чувство вины за свой «опрометчивый поступок» лишь подливало масла в огонь. Вот только чего Накаджима не мог предположить, так это того, что не он один терзается из-за этого инцидента.       Сегодняшний день выдался достаточно дождливым. Лило как из ведра, причём с самого утра, в силу чего в доме семьи Мори царила тишина и спокойствие. Коё предпочла проводить время за вышивкой в главной комнате, пока супруг был на работе, Чуя же решил сидеть в своей комнате и читать. Погода за окном нагоняла сонливость, и Озаки приходилось прикладывать усилия, чтобы не лечь на котацу и не отключиться прямо на нём. К счастью, его скуку всё же смогли развеять, и это был Рюноске. Юноша аккуратно вошёл в спальню брата и прочистил горло, чтобы привлечь к себе внимание.       — Рюноске? Что-то случилось? — Чуя отложил книгу, а Рюноске сел напротив.       — Я хотел поговорить с тобой. Касательно отношений.       — Отношений? Это что-то новенькое. Я внимательно тебя слушаю.       Младший замялся, не зная, с чего начать. Он всё ещё не до конца переварил ситуацию, произошедшую во время бала. Если бы Рюноске сказал, что признание Ацуши было ошибкой, он бы, пожалуй, был огромным лжецом. Ровно так же, как если бы сказал, что его чувства не взаимны. Осознать это было трудно, разобраться – тем более. Произошедшее было для него слишком неожиданным, из-за чего Мори и ответил так резко, о чём довольно скоро пожалел.       — Так вышло, что один человек сказал, что я ему нравлюсь. Я… кажется, я испытываю то же самое к нему, но я совершил ошибку, — видя, как сводный брат приподнял бровь в вопросе, Рю продолжил. — На его слова я ответил «ясно».       Чуя молчал несколько секунд.       — И всё?       — Да.       — Рю… О, боги… — рыжеволосый не выдержал и засмеялся. — Ты действительно взял и ответил так?!       — Да.       Рюноске стал мрачнее туч за окном. Прокашлявшись, старший снова заговорил, но уже спокойнее, чтобы не обидеть младшего и не вогнать его в отчаяние ещё больше.       — Полагаю, признание было слишком неожиданным для тебя. Твою реакцию вполне можно понять, тем более, я знаю, что ты за человек и такой исход был даже ожидаемым. Но если человек действительно тебе нравится, и ты – теперь уже – знаешь, что ты ему тоже – вам стоит поговорить об этом. Или ты можешь написать извинения и сообщить о своих чувствах, а после отдать письмо, если так для тебя будет проще. С письмом я тебе не смогу помочь, уж прости.       — Мне и не нужно. Я всё понял, спасибо, — Рюноске поднялся и пошёл уже в свою спальню, но на полпути остановился и обернулся. — Как скоро ты планируешь посетить Осаму-саму?       — Осаму? Думаю, через два дня. Младший кивнул и продолжил путь в свою комнату.

***

      Через два дня, вечером среды, Чуя действительно приехал во дворец, в этот раз вместе с Рюноске. Сигма в этот момент прогуливался по территории вместе с Осаму и Эдогавой, поэтому приход сводных братьев незамеченным не остался. Старший принц усмехнулся, стоило ему увидеть улыбку обоих супругов, за которыми сдерживался едва ли не восторг от долгожданной встречи. Когда Чуя и Рюноске подошли к ним, Озаки поклонился, как и его брат.       — Чуя, Рюноске. Я не ожидала, что сегодня вы будете вместе, — улыбнулась будущая королева, на что Осаму угукнул, улыбаясь заметнее, когда они с Чуей пересеклись взглядами.       — Рюноске хотел увидеться с Ацуши, поэтому и пришёл со мной, — в подтверждение слов старшего, Мори кивнул:       — С вашего позволения, я поищу Ацуши.       — Ацуши сейчас как раз должен быть в саду, Кенджи отправил его помогать с стрижкой кустов в южной части, — вклинился в диалог старший принц, после чего Рюноске направился к Накаджиме.       Уходя, он слышал, как вполне оживлённая беседа завязалась между королевской семьёй и братом, в ходе которой Осаму, кажется, как-то неудачно пошутил, судя по возмущённому возгласу Чуи и фразам о том, что принесённое дорогое вино он выпьет вместе с Сигмой и Куникидой. Кроме тут же зазвучавших извинений будущего короля, юный аристократ ничего из разговора не услышал. Впрочем-то, ему это и не было интересно, не за этим пришёл.       Ацуши действительно нашёлся в южной части дворцового сада. По всей видимости, он только закончил с данным ему поручением, ибо убирал садовые ножницы в небольшую сумку с усталым вздохом. Тихой поступью подойдя ближе, Рюноске тихо закашлял. Невольно, но внимание это привлекло: паж вздрогнул, будто его током пробило и резко крутанулся на пятках обуви в сторону звука.       — Рюноске..! — парень запнулся в начале имени, а после тут же прочистил горло. — Добрый вечер. Что-то произошло, раз ты пришёл ко мне?       Юноша старался вести себя уверенно, будто ничего и не произошло несколько дней назад, но выходило у него, мягко говоря, посредственно. Да и Рюноске слепым не был, к тому же, Ацуши он знал достаточно хорошо. Старший снова тихо кашлянул в ладонь, а после выпрямился.       — Нет. Я отвлекаю тебя?       — Нет, вовсе нет! Я уже закончил, — паж поспешил положить ножницы в сумку и убрал её подальше.       — В таком случае… Вот.       Аристократ протянул младшему аккуратно сложенный листок бумаги. Накаджима в замешательстве посмотрел на бумагу, а после аккуратно взял и развернул, начиная читать небольшой текст, в то время как Мори решил отвлечься от внезапно появившегося волнения созерцанием клумбы нарциссов неподалёку.       «Хочу извиниться за свой резкий ответ в тот вечер. Мне следовало быть осмотрительнее. Обычно мне нет дела до того, задели мои слова кого-то или нет, поскольку я всегда говорю, что думаю. Но тогда всё было иначе.       Твои мотивы часто непонятны для меня и иногда кажутся нелогичными. Возможно, так происходит из-за того, что природа чувств для меня бывает сложна и запутанна, вне зависимости от того, чьи-то это чувства или мои собственные. Ты крайне специфичный человек и совершенно не похож на меня. Своими действиями ты неоднократно заставлял меня задумываться, и последний раз исключением не был.       Я готов дать тебе шанс, тигр.»       Стоило Ацуши прочитать последнюю строку, как его сердце пропустило удар, а после забилось как сумасшедшее. Он перечитал письмо ещё пару раз, прежде чем поднял голову и наконец взглянул на Рюноске. Тот почувствовал взгляд и перевёл его на пажа, смотря в ответ.       — Рюноске… Ты правда хочешь?...       — Прекрати задавать глупые вопросы, — буркнул в ответ старший, хмурясь.       Накаджима издал какой-то непонятный звук, смутно напоминающий задушенный писк, а после подошёл ближе.       — Я могу тебя обнять? — голос был полон надежды, как и великолепные, фиолетово-жёлтые глаза. Рюноске тихо цыкнул.       — Нет уж, — он отодвинул младшего от себя. — Сначала, будь добр, переоденься.       — Ох… Да, да, я сейчас! Подожди пару минут!       Юношу тут же как ветром сдуло. Мори тихо хмыкнул и так же направился в замок, а через несколько минут подошёл к знакомой двери и, не шибко церемонясь, открыл её и вошёл в относительно небольшую комнатку.       Комната Ацуши не отличалась каким-то особенным интерьером и размером, но в ней было достаточно тепло, в меру сухо и уютно. Небольшой шкаф, в котором были несколько комплектов одежды: ежедневная, которую паж носил во дворце, парадная для знатных вечеров и парочка классических кимоно для выхода в город во время выходных. Так же в нём покоился футон. Неподалёку от шкафа стоял столик, а в углу висели несколько полок с книгами и цветами в горшках. В силу принципов Юкичи, у большинства слуг были свои комнаты в отдельном крыле, так что, Рюноске перестал удивляться уже давно. Да и он не мог не признать, что так было намного удобнее: он и Ацуши могли спокойно устроиться в комнате пажа за чашкой чая и, хоть и в основном односторонне, побеседовать или поиграть в сёги.       Рюноске качнул головой, дабы не уплыть в мысли окончательно, а после сел за столик. Через несколько минут в комнату вошёл Ацуши, уже в чистой и сухой одежде и с подносом в руках, аккуратно закрыл дверь и поставил чай на стол, после чего опустился напротив возлюбленного. Выглядел он уже не столь взбудораженым, но явно слегка нервничал. Накаджима замялся на несколько секунд, а потом завёл разговор о произошедшем за последние дни с целью хотя бы чуть-чуть разбавить повисшую между ними атмосферу, за что темноволосый был ему благодарен, хоть на деле и молчал, лишь иногда отвечая и неспешно потягивая чай. Напряжение через время поутихло и юноши решили сыграть в сёги, чтобы окончательно его развеять.       После второй партии Ацуши обречённо простонал.       — Ну вот, ты снова выиграл! Знаешь, мне начинает казаться, что ты жулишь, — парень забавно надул щёки, на что Рюноске хмыкнул.       — Просто тебе нужно научиться играть.       — Э-эй, можно и не так грубо!       Старший закатил глаза.       — Что, по голове тебя погладить, чтобы не расстраивался?       В комнате повисло молчание. Парни смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем до Рюноске дошло, что он сказал. Аристократ неловко кашлянул и опустил взгляд на доску, собираясь расставить фигуры на их места.       — Я бы не отказался, — тихо проговорил паж и посмотрел в сторону, пока щёки покрылись слабым румянцем.       Рука Мори так и замерла над одной из фигур на секунду-другую, а после он взглянул на младшего. Молча он сверлил его взглядом долгую половину минуты, а после вздохнул и жестом попросил пажа сесть ближе. Когда тот послушно пересел, Рюноске неуверенно и несколько неловко зарылся рукой в на удивление мягкие, словно шерсть котёнка, волосы и погладил парня по голове. Тот улыбнулся, а потом подался внезапному порыву чувств и эмоций: он налетел на Рюноске с объятиями, едва не заставляя того повалиться на спину. Несмотря на возмущения, что тут же посыпались следом, короткого «ты говорил, что я должен переодеться» хватило, чтобы старший раздражённо вздохнул и умолк, а после осторожно сомкнул руки чуть выше чужой поясницы.       Ощущения были странные. Как минимум, в силу того, что они с Ацуши никогда до объятий не доходили, как максимум, в силу того, что так Рюноске ещё никто не обнимал. Тем не менее, чувствовать тяжесть и тепло чужого тела юноше даже нравилось, хотя тактильным человеком он себя не считал. Сколько времени они так просидели одному богу известно, может минуту, а может целую вечность – на самом деле, не шибко-то и хотелось думать. Но, когда Накаджима всё же попытался отстраниться, старший не дал ему уйти из объятий до конца. Парни так и замерли друг напротив друга, совсем близко, настолько, что могли чувствовать чужое дыхание на своей коже. Игра в гляделки продолжалась недолго, поскольку паж снова предпочёл взять инициативу в свои руки: он сократил расстояние между ними до миллиметров, а после на вдохе негромко спросил «можно?». Рюноске тихо цыкнул и вновь назвал его идиотом, после чего уничтожил остатки расстояния сам, прижимаясь к губам напротив.       Поцелуй вышел коротким, даже несколько детским, парни всего-навсего прижались к губам друг друга пару раз на несколько секунд. И всё равно, это вызвало такой табун мурашек и бабочек внутри, что Ацуши был готов умереть от счастья и смущения одновременно, пряча лицо в вороте чужого кимоно, в то время как Рюноске прикрыл рот одной рукой, стараясь скрыть румянец, успокоиться и избавиться от ощущения уходящего из-под ног пола. Внутри он снова сетовал на то, что паж абсолютно бессовестно сводит его с ума одним своим существом, но, тем не менее, лишь прижимал худое тело ближе к своему.       — Ты до невозможности раздражаешь.       — Да, я знаю, — Ацуши улыбался, понимая, что Рюноске это чувствует и слышит.