Сказ о принцессе Сигме, которая, увы, никому не сдалась

      К счастью, путь от дома Фукучи был не самый долгий, к утру следующего дня молодожёны уже прибыли на место. В королевстве, принадлежащему роду Фукудзава, их встретили без лишних пышностей по настоянию Сигмы, который не любил лишнее внимание к своей персоне. Ни один из братьев его чувств не разделил, но перечить не стали. По крайней мере, при отце.       Как только Осаму и Сигма вошли во дворец, к ним вышел мужчина. Он был высокого роста, пожалуй, примерно метр восемьдесят, с немного грубыми, но привлекательными чертами лица и длинными, собранными в низкий хвост пшеничными волосами, в то время как, нельзя не упомянуть, немного уставшие глаза цвета древесного угля были наполнены серьёзностью и рассудительностью. Чуть ниже, на переносице, располагались прямоугольные строгие очки, а в руках покоился зелёный блокнот. В мыслях же будущая королева отметила, что, вероятно, этот мужчина одного возраста и статуса с Фёдором.       — Добрый вечер, Осаму-сама, Сигма-сама. Надеюсь, дорога прошла в полном порядке?       — Да, всё хорошо, спасибо за…       — Куникида, я так по тебе скучал! — прервал жену Осаму, со смехом обнимая советника за шею. — Как тут всё было в моё отсутствие, м? Соскучился поди?       — Ваше высочество, будьте добры, отпустите меня… — мужчина старался держать тон ровным и спокойным, но тот едва ли не граничил с раздражением, на что шатен лишь ухмыльнулся:       — Сос-ку-чил-ся, — он тыкнул советника в щёку, а тот до побелевших костяшек сжал блокнот.       — Осаму-сама…       — Ой-ой, наш Куникида закипает, — снова рассмеялся принц, после чего повернулся к Сигме. — Это Куникида Доппо, советник. Думаю, он тебе понравится.       — Скорее мы сойдёмся во взглядах, — хмыкнула будущая королева, после чего окинула взглядом дворец.       Зал, в котором он сейчас находились, был отделан чуть более вычурно, чем дворец, в котором принцесса прожила всю жизнь, но, к счастью, глаза это не резало. Так же её высочество не могла не отметить тот факт, что Юкичи явно очень любит котов: тех можно было заметить на ширме, картинах и даже несколько статуэток украшали коридор. Тем не менее, вписывались они на удивление органично, и Сигме они, что уж таить, несколько нравились, хотя он никогда не питал шибко тёплых чувств к братьям нашим меньшим. Пока же младшая оглядывалась, Доппо и Осаму разговаривали по поводу предстоящего бала. Поскольку свадьба проходила в королевстве Фукучи, а Рампо и Осаму уж больно любили светские мероприятия, было принято решение провести праздничный бал, на которое будет приглашено всё высшее сословие и приближённые к дворцу, чтобы познакомиться с будущей королевой и поздравить молодожёнов с бракосочетанием. Подготовка мероприятия Сигму мало интересовала, больше его внимание привлекало то, что не проскользнуло мимо его ушей и заставило вклиниться в разговор – на вечер будут приглашены семья Мори.       Осаму во время дороги в общих чертах рассказывал Сигме, что Мори Огай долгое время был достаточно отстранённым мужчиной, которого интересовал только его собственный бизнес. Но последние пятнадцать лет он живёт в браке с Озаки Коё, знатной вдовой, и её сыном, Чуей. Так же под своё попечительство, незадолго до брака, мужчина взял мальчика по имени Рюноске, который сейчас считается сыном Огая и Коё. В подробности принц не вдавался, да и Сигма не расспрашивал – предпочитал увидеть и узнать всё самостоятельно. Фукудзава на это лишь усмехнулся, считая искреннее любопытство супруги забавным. Если быть честным, нельзя не упомянуть факт того, что за эти пару месяцев, проведённых у Сигмы, он до жути соскучился по Чуе. Хотя будущая королева и напоминала сына Коё, как ни крути, им она не была. Шатену не хватало недовольных возгласов и едких ответных комментариев, не хватало вечеров за бутылочкой хорошего вина, после которых Чуя становился более мягким и ласковым, не хватало даже того, как он периодически колотил Осаму, хоть и несерьёзно. И вот, скоро они наконец встретятся, спустя долгие два месяца переписок. От предвкушения у Осаму приятно тянуло где-то внизу живота, и он ждал предстоящий вечер, пожалуй, больше всех.

***

      Бал был назначен на вечер субботы, через два дня после переезда Сигмы в королевство рода Фукудзава. За это время будущая королева поняла, что с Эдогавой довольно интересно, хотя общение с ним и отнимает много энергии. Старший принц был довольно активной, несколько шумной и экспрессивной персоной, поэтому с ним сделать спокойный выдох было сложно. Тем не менее, с ним было достаточно весело и увлекательно: вечерами они могли выйти на прогулку вдвоём или вместе с Осаму, чтобы поиграть в несложную, но занимательную игру, целью которой было угадать род деятельности того или иного человека. Обычно это происходило на территории дворца, так что, Сигма вёл: он смотрел на слуг и строил теории, кто чем занимается, а братья Фукудзава – или, как минимум, старший из них – подтверждал или опровергал теорию принцессы.       Сборы, как обычно, пришлось начать за пару часов до бала. Требовалось поправить макияж, переделать причёску на более сложную, выбрать наряд… И если первое было обыденным, то с последним возникли проблемы. Сигма никак не мог решить, на каком кимоно остановиться. Вернувшийся в их спальню Осаму заметил метания супруги и усмехнулся.       — Что такое, Сигма-чан? Не можешь определиться с нарядом?       — В точку. Совсем не могу решить: надеть то же, что и на свадебный банкет, или выбрать что-то из любимых праздничных кимоно.       С задумчивым мычанием шатен подошёл к гардеробу, возле которого и стоял Сигма. Он провёл кончиками пальцев по стройному ряду одеяний на любой вкус и цвет, после чего остановился на одном из них. То было белое словно первый снег кимоно с алыми элементами на рукавах и юбке. Рукава и плечи были расшиты цветами сливы и золотыми витиеватыми линиями, добавляя образу символизма. Сигма чуть склонил голову в бок, размышляя над предложением мужа, а после кивнул и попросил позвать фрейлин, которые переехали во дворец вместе с ним. Когда сложный наряд был наконец одет, принцесса вспомнила про подаренные Достоевским серьги. Одна из тех, что он привозил из отъезда к Шибусаве, была утеряна, поэтому Фёдор подарил её высочеству новые. То были великолепные сапфировые серьги в виде вытянутых перевёрнутых конусов на золотых кольцах, но, увы, как бы не хотелось Сигме их надеть, к наряду они не подходили. Пришлось отказаться от аксессуара и выбрать другие, а эти отложить на лучшее время.       Вскоре время бала пришло и зал начал заполняться, словно бокал. И чем больше гостей появлялось, тем больше Сигма трепетал от волнения и любопытства одновременно. Тем не менее, необходимость держать лицо никто не отменял, поэтому, они с Осаму общались с гостями, принимали поздравления и подарки, пока будущая королева мельком анализировала всех, с кем они общались. В какой-то момент, когда молодожёны закончили разговор с каким-то богатым купцом, сбоку послышался голос, до боли знакомый Фукудзаве и, пока ещё, незнакомый его жене.       — Прелестная картина. Я бы сказал, шедевр на миллион йен, — супруги одновременно обернулись и Сигма даже замер.       Перед ними стоял молодой человек лет так двадцати, в довольно красивом и явно дорогом чёрном кимоно, в то время как рыжие, слегка волнистые волосы были небрежно уложены, а одна прядь лежала на плече. Синие, словно бескрайний океан глаза блестели уверенностью и лёгкой усмешкой, а слегка округлое личико украшали сложенные в ухмылку красивые бледно-красные губы. Пожалуй, единственное, что никак не хотело укладываться в голове – его небольшой рост, около ста шестидесяти или ста шестидесяти пяти сантиметров от пола. Сигма и сам не отличался большим ростом, но в своей высокой обуви мог почти поравняться с Осаму, а вот Чуя едва доставал до уровня их рта. Правда самого парня это явно никак не смущало.       — Чу-у-у-уя, как я рад тебя видеть! — расплылся в улыбке Фукудзава, на что рыжеволосый хмыкнул.       — Да-да, Осаму, я тоже неимоверно рад нашей встрече, — приятный, вкрадчивый голос так и сквозил сарказмом, из-за чего будущая королева тихо усмехнулась, мысленно отмечая, что Озаки ему даже нравится. И, будто читая мысли девушки, тот обернулся к ней. — Сигма-сама, я счастлив наконец увидеться с вами. Осаму очень много писал о вас, поэтому я никак не мог дождаться, когда смогу лично познакомиться с такой прекрасной леди, — Чуя поклонился младшей, пока та тепло улыбнулась.       — Могу сказать то же самое о вас, Чуя-сан. Мой милый муж мне рассказывал о вас, кажется, абсолютно всё. Я тоже с нетерпением ждала нашей встречи.       Нельзя было не отметить, насколько легко они разговорились, причём невольно складывалось ощущение, будто её высочество и выходец знатной семьи знали друг друга уже очень давно. И если стоящий рядом Осаму первое время не лез, лишь попросту наблюдая, то вскоре тактично напомнил о своём присутствии, на что и супруга, и друг будущего короля посмотрели на него.       — Ох, извини, совсем вылетело из головы, — мало того, что оба заговорили одновременно, так ещё и ирония, присущая репликам как одного, так и другого, ни разу не прикрывалась. Когда осознание пришло и к Сигме, и к Чуе, они одновременно засмеялись.       Именно в этот момент Сигма понял, что, похоже, его чувства взаимны. А Осаму понял, что теперь, видимо, будет получать в два раза больше, и пока осознать, нравится ему это или не очень было сложно.       В течение вечера к молодожёнам так же подходили Огай и Коё с поздравлениями и диалогом о том о сем, но долго тот не продлился, ибо Огай заметил вернувшегося в зал Юкичи. Пожелав всего хорошего будущим королю и королеве, аристократы ушли, и только сейчас Сигме на глаза попался молодой человек, который, как оказалось, до этого стоял вместе с супругами Мори. Вероятно, то, что её высочество сначала и вовсе не приметила юношу вышло из-за его внешнего вида, который создавал ощущение того, что парнишу забыли покрасить. На фоне множества людей и их пёстрых нарядов он выглядел почти что монохромно: бледная кожа и серые, словно металлические глаза, что напоминали лезвие клинка; чёрные как смоль волосы были короткими, но переходили в белый на двух длинных прядях у лица; такое же чёрное, как у Чуи, кимоно с белыми элементами и такая же чёрная обувь. Говоря проще, едва ли не чёрно-белое пятно.       — Добрый вечер, Осаму-сама, Сигма-сама, — юноша с почтением поклонился.       — Хм? О, Рюноске, ты тоже здесь. Давно не виделись, — привычно улыбнулся Фукудзава и похлопал парня по плечу. Тот едва заметно вздрогнул и кивнул.       — Рю, не робей так, — усмехнулся Чуя, вставая ближе к Рюноске. — Это Рюноске, мой младший брат.       Как удалось её высочеству выяснить из диалога со сводными братьями, Рюноске всегда был достаточно тихим и хладнокровным молодым человеком. Он так же прекрасно владел боевыми искусствами благодаря Чуе, хорошо учился и помогал, когда того требовала ситуация. Вместе с тем, юноша не скрывал того факта, что в некотором роде восхищается Осаму и где-то внутри хотел, а точнее даже жаждал, чтобы его заметили. Но пока попытки были безрезультатны, по большому счёту. Осаму, кажется, всё ещё воспринимал его исключительно как сына старого знакомого отца и выходца аристократической семьи, не более того. Парня это удручало, но отступаться он, по всей видимости, не собирался. Сигму удивляло такое упорство, в некотором роде даже восхищало и пугало одновременно. Рюноске, кажется, видел в младшем принце кого-то очень важного, будто он был обязан Фукудзаве по гроб жизни.       Такое предположение, как оказалось, лишь предположением не было: уже более-менее расслабленный хорошим алкоголем Чуя поведал будущей королеве, что, в некотором роде, его младший брат действительно был обязан Осаму очень многим, а конкретно – своей нынешней жизнью. Тот и сам это подтвердил: шатен в своё время увидел маленького Рю во время прогулки по городу вместе с отцом и Эдогавой. Мальчик лет пяти, дрожа от холодного зимнего ветра, пытался продать небольшие открытки с символом предстоящего года – тигром. Каждая из них была отрисована очень бережно, хоть и было заметно, что детской рукой. Сам Рюноске был очень бледным и исхудалым, продажа явно не приносила дохода, подтверждением тому были почти пустая баночка и старая, кое-где рваная одежда. Так же она, как и весь вид мальчишки, указывала на то, что жил он крайне бедно. Тогда у ещё совсем юного Осаму что-то ненадолго защемило в груди, но почему-то он не предпринял попыток что-то сказать, лишь продолжал посматривать на переминающегося с ноги на ногу и старательно дышащего на ладошки в попытках согреться Рюноске.       Тем не менее, вечером, за ужином, он заговорил об этом ребёнке с отцом. Как оказалось, сердобольный Юкичи тоже не пропустил мимо глаз малыша и уже думал о том, что с ним делать. Во дворец взять не вышло бы: собственные двое детей отнимали у короля достаточно много сил, ведь занимался он ими самостоятельно в силу рано ушедшей из жизни жены, на момент смерти которой Эдогаве было всего семь, а Осаму – три. Отдать мальчика в приют тоже возможным не представлялось, там и без того детей хватало. Внезапно Фукудзава вспомнил про своего давнего друга Мори Огая. На тот момент своих детей у него не было, хотя ему бы хотелось, уж больно он любил возиться с малышнёй. Как следствие – после недолгих размышлений Осаму предложил королю отдать мальчика под попечительство Мори, если малыш является сиротой. Так оно и вышло.       — Могу я купить эту открытку? — спросил он, когда через пару дней вновь проходил мимо мальчика. Тот в удивлении посмотрел на принца, переставая топтаться на месте, а потом скованно, видимо, от холода, кивнул и тихо назвал цену. — Ты сирота?       — Д… Да, господин… — так же тихо отвечал младший, покрасневшими руками принимая несколько монет из рук королевской особы и отдавая ему открытку.       — Я знаю человека, который может приютить тебя и дать тебе хорошую жизнь. Ты бы хотел этого?       Серые глаза в искреннем удивлении устремились на Осаму и юный принц понял лишь по одному взгляду, насколько, вероятно, у ребёнка напротив была тяжёлая жизнь.       — Я… Разве я смею просить о таком у вас, ваше высочество?...       — Если ты хочешь жить в тепле и хорошо есть – приходи завтра сюда же в полдень, — лишь ответил Осаму, забрал открытку и ушёл. Рюноске проводил его взглядом, полным непонимания и слабо горящей надежды, а на следующий день действительно пришёл.       Вместе с Осаму и Юкичи стоял Мори Огай. Рю почтенно поклонился, но Огай лишь с улыбкой качнул головой.       — Как тебя зовут, мальчик?       — Рюноске… Моё имя – Рюноске.       — Рюноске, значит. Что ж, ты расскажешь мне что-нибудь о себе? — мужчина присел на корточки, дабы быть с ребёнком на одном уровне.       После короткого, робкого рассказа Рюноске мужчина узнал, что его родители умерли год назад и всё это время мальчик выживал самостоятельно. Он рисовал открытки к новому году зимой, а летом, осенью и весной помогал в деревне неподалёку за еду. Лишь кивнув, он сказал мальчику, что тому больше нет нужды работать за кусок хлеба и он может жить с ним. Кажется, уже тогда Огай видел в Рю верность и трудолюбие, которым он ему отплатит, и не прогадал: ребёнок действительно был таким. Больше Мори, наверное, благодарен Рюноске был только Осаму, и это нельзя не заметить и по сей день.       История о прошлом младшего сына аристократической семьи тронула Сигму своей трагичностью и он невольно скользнул глазами в сторону Рюноске, который ушёл на балкон. Внезапно рядом с ним появился паж, юноша лет семнадцати. Кажется, его зовут Накаджима Ацуши, он был учеником Кенджи Миядзавы, лакея. Сигма видел их всего несколько раз за эти дни, но сумел отметить, что оба парня очень добрые и едва ли не излучали хорошее настроение. Второе было более присуще Кенджи, конечно, но и Ацуши старался не отставать от наставника. Иногда парниша был несколько неуклюжим, вызывая снисходительную улыбку у окружающих слуг или королевской семьи, а Миядзава лишь хлопал подопечного по плечу и говорил, что тот ещё всему научится.       На самом деле, Кенджи уж больно напоминал Сигме Тэтте. Они и в правду были очень похожи в своём поведении и том, как они готовы были в случае чего заступиться за своих друзей. Глядя одним вечером, как лакей защищает Ацуши от нападок садовника, будущая королева невольно вспомнила, как Тэтте однажды так же защищал Дзёно перед Гончаровым. Тогда главный повар в силу недосыпа имел неосторожность разбить одну из чашек помощника советника. Кажется, Гончаров в тот момент был готов едва ли не голову открутить бедному Сайгику за разбитую посуду из любимого набора. Суэхиро зарёкся, что найдёт точно такую же чашку, и ведь действительно нашёл! Полноценной благодарности от Дзёно, правда, шатен так и не дождался, но он настолько привык к такому, что даже ни капли не расстроился.       Тем временем, пока Сигма прокручивал в голове воспоминания о доме и сравнивал Тэтте с Кенджи, паж передал Рюноске какую-то записку и, поклонившись, поспешил удалиться. Мори, явно не шибко заинтересованный, развернул аккуратно сложенный пополам листочек, пробежался по нему глазами и убрал в рукав кимоно, после чего мельком глянул на часы. Минут через двенадцать он и вовсе тихо, словно тень, выскользнул из зала, в следствие чего про парня и вовсе как-то забыли и королевская семья, и старший брат. Но брюнету это было только на руку.       Он вышел в сад и прошёл вглубь по тропе. Благодаря близким отношениям Чуи и Осаму, никто и внимания не обратил на него, ведь сводные братья были нередкими гостями во дворце, да и сейчас, в темноте вечера, юношу тем более никто не заметил. Шёл он тихой поступью и прислушивался к каждому звуку по выработанной годами привычке, хотя в любом случае почти ничто не нарушало вечернюю тишину за исключением отдалённых разговоров, смеха и музыки, что доносились из дворца. Остановившись возле беседки, что была назначена местом встречи, аристократ невольно огляделся и тихо кашлянул в ладонь, мысленно сетуя на слабый иммунитет, который подвёл его даже в тёплом мае.       В тишине стоять долго не пришлось. Буквально через пару минут послышались торопливые шаги и довольно скоро на виду показалась уже давно знакомая Рюноске белобрысая макушка – Ацуши. Подойдя к старшему, тот выдохнул и упёрся руками в колени.       — Ох… Прости, что так долго, Кенджи-сан никак не хотел меня отпускать.       — О чём ты хотел поговорить? — словно с плеча рубанул Мори, глядя на Накаджиму. Паж резко выпрямился, а потом замялся и отвёл взгляд.       На самом деле, с Рюноске они знакомы едва ли не с того момента, как Ацуши попал во дворец. Познакомились достаточно глупо: младший едва не опрокинул на Чую и Осаму саке, подходя с подносом к их столу. Тогда Рю успел среагировать сам и перехватил поднос, удерживая в равновесии, а после отчитал слугу за неуклюжесть. Принц с другом тогда лишь посмеялись и успокоили сводного брата Озаки, чтобы тот не довёл беднягу в его первую рабочую неделю. Волей-неволей парням приходилось общаться. Поначалу Рюноске был достаточно резок и холоден в отношении пажа, что особенно явно было видно после любой открытой похвалы в сторону младшего от Осаму. Но через несколько месяцев брюнет, кажется, стал намного терпимее к слуге и они даже в некотором роде нашли общий язык. И хотя иногда Накаджима получал то нагоняй, то подзатыльник от старшего, это не мешало Фукудзаве смеяться и говорить Чуе, что они чем-то похожи на них самих. Правда, и сам шатен после этого получал тычок в ребро.       И всё же, несмотря на уже достаточно продолжительное общение, Рюноске раздражало, когда Ацуши начинал мяться, как сейчас.       — Я… Понимаешь, сегодня уже полтора года как мы с тобой знакомы… — начал беловолосый, а когда услышал раздражённый вздох, кажется, растерялся ещё больше. — В общем, сейчас я хотел сказать кое-что очень глупое…       — Ты всегда делаешь и говоришь что-то глупое. Давай уже.       Ацуши сделал глубокий вдох.       — Ты мне очень нравишься!       Парень выпалил это на одном дыхании и зажмурился, будто его в воду окунули. По ощущениям же в воду здесь окунули только Рюноске, притом в ледяную.       Он совсем не ожидал такого признания и уж тем более не знал, как на него реагировать. Что делать? И что говорить? Аристократ совершенно не имел представления, как поступить, только и стоял как вкопанный, ошарашенно глядя на младшего. У него и без того часто возникали проблемы с корректным выражением чувств и эмоций, а здесь такое! По телу пробежал табун мурашек, когда слова стоящего перед ним друга начали набатом повторяться в голове. Друга ли, после таких-то откровений?...       — Ясно.       Это самое «ясно» прозвучало в ночной тишине, пожалуй, слишком громко, как показалось Ацуши. Он посмотрел в лицо старшего, которое сейчас не выражало ни единой эмоции. Внутри пажа что-то треснуло и пошло по швам. На что он надеялся? Что Рюноске ответит ему взаимностью? Куда Ацуши до такого как он? Мори аристократ, ему наверняка скоро найдут хорошую невесту из какой-нибудь богатой семьи, они сыграют свадьбу и будут жить долго и счастливо, в то время как Накаджима продолжит работать во дворце, постепенно дослужится до лакея и так и останется при дворе, потому что идти ему больше некуда. А теперь, после этого глупого признания, старший наверняка перестанет обращать на него внимание, если не начнёт презирать. В конце концов, Ацуши ведь всего лишь слуга, Рюноске не нужен такой, как он.       — Извини, я… Я пойду. Хорошего тебе вечера, — судорожно протараторил беловолосый и прямо таки убежал, оставляя Мори в одиночестве.       Юноша ещё около минуты смотрел в пустоту, которая осталась после убежавшего слуги, а затем приложил руку ко лбу с тяжёлым вздохом.       — Вот же напасть на мою голову… Ох, тигр, как же с тобой сложно...       Рюноске понимал, что сейчас ему очень нужно поговорить с Чуей. А ещё, кажется, выпить чего покрепче.