Алая ведьма

      Как же ему хотелось знать. Знать, почему жизнь сложилась именно так? Он что-то сделал? А что? Он читал в старых потрепанных книжках, что человек всегда получает то, что заслужил. Грозные злодеи, которые желают только творить плохое и причинять вред — наказываются. А добрые, светлые и честные — вознаграждаются. Мир ведь именно так и устроен! Но тогда почему? Почему все получается именно так?       Маленький мальчик еле заметно дрожал. Сидя на крохотной табуретке, он вцепился своими худенькими пальцами за сидение. Растрепанные волосы колыхались от сквозняка. Этот старый дом стал настоящим убежищем для ветров. Малыш даже назвал его «ветряной дом». Но кому до этого есть дело? Мальчик сглотнул и поднял растерянные глаза. Напротив него за большим столом сидела женщина. Повсюду были разбросаны склянки, пробирки, обрывки страниц и неизвестные инструменты. Она что-то замешивала в маленькой чашке. Металлическая ложка стукалась о фарфоровые стенки, заставляя мальчика каждый раз невольно вздрагивать. Послышался протяжный женский вздох.       Наконец, она поднялась. Ее длинные малиновые волосы, собранные в хвост, полностью закрывали ее спину. Издалека ее силуэт чем-то напоминал звериный. Она развернулась и душа малыша ушла в пятки. Хоть ему и стоило уже привыкнуть к этому, но он не может. Она стала приближаться к нему. С каждым шагом женщина становилась все больше и больше. На ее фоне, мальчик казался еще крошечнее, чем есть на самом деле. Длинные пальцы женщины сжимали чашку, в которой находилась темно-красная жидкость.       — М-мамочка?       Женщина остановилась прямо перед ним. Ее правый глаз сверкнул живым блеском. Ну а левый лишь пугал своей безжизненностью. Слепой глаз не мог вызывать никаких хороших эмоций.       — Открой рот.       Все внутри похолодело. Мальчик еще сильнее впился с сиденье табуретки. Это происходит постоянно. Но привыкнуть к подобному просто невозможно.       — Ривен, я сказала, открой рот.       Не успело пройти и двух секунд, как женщина схватила ребенка за лицо и силой разжала челюсть. Крик не успел вырваться из горла, как по нему потекло что-то обжигающе горячее.       — Ты должен выпить все.       Ее рука, покрытая шрамами, сжалась еще сильнее, а глаза малыша Ривена широко раскрылись в ужасе. Он не мог даже пикнуть, казалось, что если он издаст даже самый тихий звук на свете, то его глотка просто разорвется. Наконец, чашка опустела и женщина разжала свою руку. Ривен закашлялся, прикрывая рот рукой. Слезная пелена затуманила зрение. Но сквозь нее он мог разглядеть силуэт. Свою маму. Кику. Самое злобное существо во всей вселенной, которое он знает.        Протерев глаза, он наконец разглядел ее лицо. Мама сидела на корточках и смотрела прямо в его глаза. Она наблюдала. Ривен смотрел в ответ, боялся даже моргнуть. Но через секунду его зрение захлестнуло кроваво-красной пеленой, в голову ударила такая невыносимая боль, что невозможно терпеть. Мальчик истошно закричал и повалился на пол. Казалось, будто его кости горят, а мышцы начало выворачивать. Дыхание перехватило. Возникло ощущение того, что в рот засыпали песок, который струится по пищеводу прямо в желудок. Начала подступать тошнота. Отчаянно пытаясь сделать хотя бы один вдох, мальчик бился в конвульсиях и хватался за голову. Он кричал, звал маму, но ей было все равно. Она равнодушно наблюдала и ничего не предпринимала. Наконец, его вырвало прямо на пол. И малыш почувствовал долгожданное облегчение. Он снова может дышать, боль и жжение начали затухать. Ребенок хватал воздух своими тонкими губами и качался из стороны в сторону. И вот, все закончилось. Боль ушла окончательно, а он может свободно дышать. Мальчик поднял глаза и посмотрел на свою маму.       — М-да. Провал. Полный, — женщина продолжала равнодушно смотреть на своего сына, — этим зельем ты должен был начать мыслить как животное. А конкретно — как собака. Ну, знаешь, начать гавкать, бегать туда сюда. Но, похоже, зелье решило начать перестраивать все тело, но столкнулось с отторжением.       Ривен слушал ее затаив дыхание. В такие моменты нельзя произносить ни звука.       — Можешь погулять где-нибудь. Я буду дорабатывать зелье. Продолжим позже.       Ривен не стал с ней спорить или что-то спрашивать. Он выбежал из комнаты так быстро, как только мог. Он пробежал по коридору и вообще выбежал из дома. Он рухнул прямо возле крыльца и уткнулся носом в землю. Как ему хотелось плакать, но этого делать нельзя. Даже вне дома он боялся это делать. Поэтому остается только перетерпеть это жжение возле глаз.       Через минуту он почувствовал, что ему стало немного легче. Наконец, он поднялся и отряхнулся. Потерев свой раскрасневшийся нос, он зашагал с крыльца и вышел на улицу. Сегодня стояла теплая погода. Просто прекрасный день для прогулки. Как жаль, что даже солнечный день не способен развеселить Ривена. Ему захотелось посетить одно место. Свое любимое. Все равно он больше ничего не успеет сделать, мама разозлиться, если он уйдет надолго.       Ривен зашагал по дороге вдоль улицы. Проходя мимо других домов, он всегда останавливался, чтобы рассмотреть их. Рассматривание окружение отвлекало его. Рядом прошло несколько человек. Людей в этом районе не очень много. Этот район был невероятно бедным, хоть и безлюдным. Заброшенные здания, грязь и куча бездомных. Но иногда, даже в таком месте можно было найти красоту. Так он дошел до ещё одного здания, рядом с которым был просто чудесный сад.       «Волшебная сакура зацвела… Красиво…»       Цветение волшебной сакуры всегда чудесное событие. Нежно-розовые листья сияют слабым, но заметным светом, а если подует ветерок, то с их лепестком смахнется блестящая пыль. Ветер понесет ее далеко-далеко и этот блеск усеет какое-нибудь поле. И оно будет мерцать в ночи. Удивительно, что во дворе никого нет, чтобы полюбоваться этим.       Ривен немного постоял, позволяя своим мыслям далеко улететь. Но прохладный ветерок вернул его в настоящее. Он бросил последний взгляд на дерево и пошел дальше. Мальчик шел в сторону окраины, и поэтому дома стали появляться все реже и реже. Вот он прошел мимо поля с паучьими лилиями. Их называют символами смерти. Древние ведьмы часто варили из них зелье, которое может мгновенно убить. Двести лет назад их даже запрещали выращивать. Ривен много мог рассказать о них. И о других вещах, растениях, животных. Его мама очень любит делиться своими знаниями. Но вот только происходит это всегда странно и жутко. Кику может просто, в пустой комнате, начать рассказывать о всех видах растений или магических существ.       «Волшебная сакура способна отгонять демонов, если ты сможешь собрать ее лепестки в самый ясный день. Есть демоны в виде красных панд, которые поедают людей и крадут детей из деревень. Небесные коты ненавидят запах бобов, а мантикоры ужасно бояться мышей»       И Ривен мог часами слушать ее монолог в пустоту. Ему казалось, что маме просто одиноко и она хочет с кем-то поговорить. Но любые слова Ривена полностью игнорировались. Словно она рассказывает это какому-то приведению. Поэтому мальчик оставил все попытки и просто слушал. Его мама была ведьмой. При том, ученой. Как она сама говорила, смысл ее жизни заключается в том, чтобы создать самое мощное заклинание во вселенной. Хотелось бы Ривену знать, зачем ей это. Почему нельзя просто счастливо жить всей семьей? Хотя бы они вдвоем. Ривен не знал своего отца, а мама никогда не говорила прямо. А может быть и говорила. Дело в том, что все ее версии всегда менялись, зачем она это делала, одному лишь Дракону известно.       «Твой отец погиб на войне», «у тебя нет отца, я вырастила тебя в пробирке», «я прикончила его, он меня раздражал», «он струсил и слинял, как только узнал о тебе», «он сейчас в Магиксе, тренирует драконов в школе специалистов».       Спрашивается, зачем ей это? Но малыш Ривен уже привык не задавать лишних вопросов. Жизнь с ней абсолютно непредсказуема. Кто знает, какой она будет сегодня. Злой? Отрешенной? Болтливой? В любом случае, какой угодно, но только не доброй и ласковой. Самый лучший вариант — спокойствие. В такие дни даже можно позволить поиграть с ее старыми пробирками, которыми она не пользуется! Любил ли мальчик ее? Все же, да. У него больше никого не было, а она иногда кормит его, разговаривает всегда тихо, даже если зла (хоть в эти моменты она невероятно страшна, даже без повышения голоса) и она никогда не била его. Только иногда хватало за лицо, чтобы малыш выпил какое-нибудь зелье. Все свои синяки, ссадины и ушибы он получал только в ходе волшебных экспериментов, которые она проводила на нем. Но ведь это же не считается? Он же помогает своей маме! Ривен полезный для нее! Мама точно его любит! А когда она станет известной ведьмой, они заживут счастливо!       Ривен встряхнул головой, сделал глубокий вдох и слегка улыбнулся. Все же, он не может без нее. Но сейчас ему стоит отвлечься от того, что происходит дома и просто насладиться короткой прогулкой. И вот он наконец дошел до того самого места. Храм великой лисы. Пройдя через тории он зашел на его территорию. Сам храм пустовал, но сюда всегда можно прийти, если вдруг чувствуешь себя покинутым. Крутая лестница вела к возвышенности, на котором находилось само здание. У подножья стояли величественные статуи лис. На планете Ривена они являются священными животными. Ривен всегда гладит их. А иногда, если повезет, сюда могут прибежать самые настоящие. И можно даже их погладить! Они крайне дружелюбно настроены к людям, так как никто их не обижает.       «Великая священная лиса, принеси мне удачи!»       Статуи ответили ему лишь безмолвием. Малыш поклонился и сел рядом с ними на ступеньки. Мама запрещает ему поднимать в сам храм. И хоть она и не узнает про это, Ривену казалось, что ее глаза повсюду и ему не стоит рисковать. Один раз он видел, как там внутри. Ярко-алый цвет заливает весь церемониальный зал. Пол из древесины и позолоченные колонны создают волшебную атмосферу. В самом центре находится статуя божества Аки, человека с лисьей головой. Хоть храм и заброшен и многие части здания обрушились, никто не разграбил этого места, а статуя остается нетронутой. Даже у местных воришек есть принципы.       Ривен сидел у подножья и наблюдал за облаками. Он пытался разглядеть в них что-то интересное. но, как назло, его фантазия категорически отказывалась работать. Даже для ребенка его воображение было весьма скудным. Хотя, кто знает, может это побочный эффект маминых зелий? Малыш вздохнул и опустил голову.       «Даже поиграть не с кем…»       Он сидел и старался думать о том, что он видит. О пыли, которая поднимается с земли с ветром, о листьях, которые опадают, о светло-голубом небе. Размышлял о самом разном и даже не подозревал, что в его доме готовит дорогая мама.

***

      Ривен был не в состоянии сделать хотя бы вдох. Три дня, по несколько часов подряд. Мама заставляла его видеть того, чего нет. Чувствовать то, что невозможно ощутить. Сколько зелий он выпил? Сколько заклинаний обрушилось на его сознание? Он не знает. Но ведь он полезен! Он полезный! мама его похвалит! Обязательно похвалит! Пускай у него трясутся руки, ноги уже не держат, в глазах муть, а голова не соображает, плевать! Это все ради мамы! Ради любимой мамочки!       — Как жаль, что мое оборудование испортилось.       Ривен смотрел на нее и не понимал, о чем она говорит. Оборудование? Но они, на данный момент, в этой комнате совершенно ничего нет, кроме их двоих. Ну и имеет ли это значение? Может, она снова попросить его помочь что-то починить? И Ривен согласиться. Он должен на это согласиться! Пускай страшно, все равно!       — Я переезжаю. Я больше не буду жить в этом городе, — ее голос был очень тихим, но при этом очень низким.        Ривен выдохнул. Всего лишь переезд. Ничего такого страшного. Думал он, пока его резко не схватили за волосы и не поволокли. Мальчик вскрикнул и машинально вцепился в схватившую его руку.       — Мама, что ты делаешь?       — Испорченному оборудованию место на помойке. Ты больше не выдержишь. Бесполезный хлам.       Что? Нет! Она никогда не поднимала на него руку, никогда! Почему она это делает? Она же его любит, всем сердцем любит! Мальчик не успел даже слово вымолвить, как они оказались на улице. Протаща Ривена еще на несколько метров, она резким движением бросила его прямо к мусорным мешкам. Она выкинула своего ребенка на помойку. Ривен больно ударился головой о какую-то ржавую железку. Из раны пошла кровь.       — Мама! — его голос срывался.       В глазах все затуманилось, но он мог разглядеть силуэт, ее длинные волосы, ее походка. Он должен к ней вернуться! Должен! Скрипя зубами, ребенок поднялся на ноги и, прихрамывая, направился в сторону дома. Он звал ее. Но она даже не обернулась. Когда женщина зашла в здание, яркая вспышка ослепила Ривена. Через секунду, он открыл глаза. Она исчезла. Собрав последние силы в кулак, он вбежал в дом. И увидел пустоту. Ничего не было. Ни предметов, ни мебели. Все опустело. Мальчик ринулся рыскать по дому. Найти хоть что-то, хоть маленькое доказательство ее присутствия!       Это же все шутка! Она так пошутила! Сейчас она выпрыгнет из-за угла и скажет, что все это был розыгрыш! Но этого не происходило. Ничего не происходило. Он метался по пустым комнатам. Его надежда все угасала и угасала.       Он сдался. Ее нет. Нигде нет. Малыш рухнул на пол посреди коридора. Но он почувствовал внезапную вибрацию. На голову что-то посыпалось. Ривен поднял голову и рядом с ним упал кусок потолка. Дом затрещал по швам. Он разрушается. Она решила лишить своего сына даже крыши над головой. Мальчик вскочил и ринулся к выходу. Стены начали разрушаться, их куски полетели на пол. Стоял страшный грохот. Малыш добежал до двери и буквально выпрыгнул из здания. Приземлившись на землю, он услышал страшный грохот позади себя. Он обернулся. Дом, его любимый дом полностью разрушен. Только бесполезные куски камня валяются на его месте.       Реальность стала проникать в его голову. Он не хотел этого принимать, но даже ребенок способен это понять. Его бросили. Он никогда не был ей нужен. Он — просто вещь. Ненужная вещь, которую просто выбросили. Теперь он бездомный отброс. Наконец, он может зарыдать. Зарыдать во все горло. Биться головой о землю и звать ее. Звать ту, кто никогда не придет. Кто никогда не вернется к нему. Что с ним будет дальше? Как он будет жить? Есть ли вообще смысл жить? Это явно не те вопросы, которые должны возникать в голове у пятилетнего ребенка.