Важнее любого «мы»
22 июля 2022 г., 07:00
Коннор сидел на трибунах ямы парка «Фрэнч» и бездумно наблюдал за беседой компании старых добрых «философов», обсуждающих характер нынешней массовой культуры.
Он бы мог запомнить каждое их слово, вплоть до интонации и взгляда, а потом, долго подыскивая правильные выражения, избегая глупых параллелей с механикой, написать Лоре письмо.
Тогда она была для него «мисс Валентайн», и он не смел звать её по имени, но уже тогда был по уши влюблён в неё. Он очень хотел вернуть то беспечное время.
Завтра им с Ричардом нужно будет поехать в детройтский лесопарк и спуститься в древние подземелья для поисков тысячного.
Тысячный в разы сильнее их обоих, ведь между ними полтора года технологической эволюции, и в отличии от уверенного и воодушевленного предстоящей битвой Ричарда, Коннор совсем не надеялся на однозначную победу.
Это будет Пиррова победа, о которой Лора рассказывала ему однажды, когда они мирно лежали на диване и обнимали друг друга.
Одним из лучших ощущений было то, как нежно она проводила кончиками пальцев по диодному кольцу и как размеренно звучал её глубокий голос...
Пиррова победа и никакой однозначности.
Дома он должен будет сказать ей о том, что помимо косвенной угрозы в лице Киберлайф, он бросится в объятья самой настоящей, прямой угрозы в лице обезумевшего девианта.
Внутри всё окутало странное чувство. Оно ощущалось синтетическими легкими и даже на кончике языка. Эта угроза самая реальная и, возможно, последняя.
Да, вероятно, он предчувствовал кое-что очень плохое, что может произойти в заброшенных туннелях под Детройтом. Неприятно вдруг стало оттого, что первым, о чём он тут же обеспокоился, было его личное расследование о тайных делах Киберлайф.
Нужно будет отдать все доказательства и сведения Лоре уже этим вечером, нельзя допустить, чтобы всё пропало даром.
Он узнал о связях компании с лицами, имеющими отношение к Рубиновому Королю.
Впрочем, оно и понятно: появление андроидов ведет к массовой безработице, а массовая безработица ведёт к преступности – Киберлайф и наркоторговля были столь же взаимосвязанными явлениями, сколько взаимосвязаны дождь и испарение.
Повышенная преступность и потребление людьми синтетиков вело к увеличению производства андроидов из области правоохранительных органов, медицины и психиатрии. Кроме того, Киберлайф зарабатывали на технике и производстве лекарств, поскольку внедрялись во все сферы.
Бесконечный поток денег у обеих сторон мог только укреплять их сотрудничество. Это тянулось годы, а многие люди до сих считали Киберлайф своими друзьями и теми, кто даёт возможности и удобства.
Восьмисотый вспомнил профессора истории Джонатана Хартрайта, распинающегося в благодарностях компании за предоставление великолепного центра, рабочих мест и совершенного оборудования. Киберлайф действительно дарили обществу благо, но блага было куда меньше, чем вреда.
Если цена прогресса — гибель людей и гниение всех моральных ценностей, Коннору претит прогресс. Да, без Киберлайф и их технологий люди сделают большой шаг назад в области многих наук, но вместе с тем человечеству вернётся толика той самой человечности, которую он так любил в людях.
«Если характер человека создаётся обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать обстоятельства человечными» – произнёс вдруг Мартин из философского кружка, цитируя известнейших родоначальников марксизма.
Они, товарищи бродячие философы, говорили о других вещах, о культуре, но эта фраза так кстати пришлась к мыслям восьмисотого, что его пробрала дрожь.
Он поможет подтолкнуть нужные обстоятельства.
Сделает первый шаг, а уж потом найдутся сильнейшие из людей, которые решатся на столкновение с таким гигантом, как Киберлайф. И они победят общими усилиями, когда наконец объединятся и покончат с междоусобными распрями, когда поймут, кто истинный их враг, и направят свою энергию на уничтожение этого врага.
Сомнений в том, что нужно действовать, больше не было. Коннор поднялся на ноги и направился к 18-ой улице.
* * *
Лора была в удивительно приподнятом настроении. У неё получилось сделать прекраснейшую лазанью, которую однажды готовил андроид, и теперь аромат этой лазаньи распространился по всей кухне. Волнистые тёмные волосы были собраны в тугой пучок, а на талии был повязан клетчатый фартук, и вся она выглядела по-домашнему. Не как специальный агент ФБР, а как очаровательная в своей простоте женщина. Глаза у неё светились жизнью. — Я тут подумала, — легко начала она, встречая андроида в прихожей. — Раз твои ночные поездки за девиантами стали пережитком прошлого, а единственная задача – передать материалы о Киберлайф ФБР, компания перестала пристально наблюдать за тобой, — она провела ладонью по упревшему от готовки лбу, взгляд её заблестел, она была чем-то очень взволнована. — Коннор, после всего мы сможем сбежать. Восьмисотый медленно поднял к ней глаза. Сердце сжалось. Он не в силах был ответить хоть что-то. Лора расценила его молчание, как восторг. — Да-да, представляешь? Отправимся в Порт Хоуп, заметём следы... Будем вместе заниматься садом и... и ты сможешь мастерить там всякое... — Лора, присядь на минуту, — шумно выдохнув, прервал её андроид. Женщина непонимающе нахмурилась, но всё же села на диван, рядом с любимым. — Если тебе кажется, что вернуться в Порт Хоуп ненадёжно, отправиться в другое место не проблема. Я больше не привязана к этому дому, потому что... Потому что я больше не живу воспоминаниями. Я хочу создавать новые вместе с тобой. И мой дом всегда будет там, где ты, — Лора глубоко вдохнула, как будто готовилась к самому главному. — Я уйду из бюро, буду подрабатывать репетитором по скрипке и отучусь в консерватории, чтобы можно было получить полноценную работу учителем, а тебе будет лучше на некоторое время залечь на дно. Но это ничего, правда? Зато мы сможем быть вместе, сможем жить. Жить, не оглядываясь назад, не переживая об убийцах и расследованиях, о заданиях и прочем. Мы сможем жить, Коннор, представляешь? — она лучезарно улыбалась. Она была очень счастлива, размышляя о простой жизни с Коннором. Это будет жизнь, похожая на ту, о которой они оба мечтали ещё до признания в любви друг к другу, это будет прекрасное размеренное время. Столько всего они смогут узнать вместе, столькому научатся, столько всего сделают... Коннор взял женскую руку и накрыл ладонями, те были холодными. — Мы с Ричардом нашли убийцу и завтра ночью поедем в одно место, чтобы разобраться с ним. Это опасно. Пожалуй, опаснее всех моих прошлых поездок за девиантами, поэтому я должен знать, что моё расследование по Киберлайф в надёжных руках. Мне нужно, чтобы ты передала материалы в федеральное бюро, своему начальнику, и обязательно проследила за тем, чтобы по Киберлайф открыли дело. Перед этим я сделаю копии материалов, на случай, если Хэрриган окажется купленным. Если я вернусь после всего... Даю слово, что мы уедем из Детройта и сделаем всё, как ты того хочешь, а до тех пор я должен быть уверен в успешности дела, — ровным тоном проговорил восьмисотый. В своей голове он повторял это не раз по дороге домой и теперь, когда сказал, почувствовал опустошение. Лора молча смотрела на него потерянным взглядом. В голове стоял отвратительный шум, тошнота заполнила грудь, было трудно сделать вдох. Это всё не по-настоящему? Это только страшный сон, правда? Опасность. Киберлайф. Убийца. Расследование. Это всё. Он не сказал о тревоге или переживаниях. Он не сказал, что боится лишиться всего. Он не упомянул о страхе или сожалении. Есть он и задание, которое он сам себе дал, чтобы не делать шаги к настоящей человеческой жизни. Он всегда жил от задания к заданию, в бесконечном движении, полном бессмысленности. Не было ответственности. Не было выбора. Не было решений. Задание. Успех. — Ненавижу тебя, — вдруг прошептала женщина и бессильно толкнула андроида в грудь дрожащими руками. Коннор совсем не понял этого жеста. Она вдруг оказалась для него совершенно непроницаемой. Не было той фантастичной прозрачности, когда он мог видеть и понимать её чувства, как свои, когда она и была частью его самого. Её глаза вмиг превратились в стальные двери, к которым у него не было ключа, и вся она стала мрачной. Болезненно мрачной. Это пугало. В секунду он откатился назад, к тому унылому времени, когда не понимал людей и задавал глупые вопросы. Когда его примитивная программа не была способна на чувственность. Когда сам он был только наивной машиной, выполняющей приказы. — Я не понимаю, что ты чувствуешь? — как прежде спросил он, прищуривая тёмные глаза. — Что я чувствую?! — Лора вскочила с дивана и отерла мокрые глаза. — Чувствую что-то кроме приверженности закону. Чувствую что-то кроме обязанностей и довольства своей работой, Коннор. Я чувствую, что тот, кого я безумно люблю, всего лишь бездушная машина. Чувствую, что сердце разрывается от боли, потому что без всякого сомнения, без доли вины ты говоришь мне: «Если я вернусь». Если ты вернёшься? Если? А что мне делать, если нет? Что мне делать, если ты там погибнешь? Хотя бы ничтожную секунду своих размышлений ты отдал на думы обо мне? Нет, всё место в твоей голове занимает долг. Вот это – эгоизм. Вот это – ненависть ко мне, это настоящее зло. Эдвард Диспенсер никогда не любил меня и причинял мне боль, а ты любишь, ты любишь, но всё равно делаешь мне больно. Разве это не эгоистично? Разве это правильно? В чём справедливость, Коннор? В том, что ради незнакомых тебе людей, ради всякого сброда ты готов пожертвовать собой? — женщина схватилась за голову, и рыдание вырвалось из её груди. — Зачем тогда ты вообще связался со мной? Зачем было помогать мне? Зачем было приезжать в Порт Хоуп? Зачем все эти беседы, прогулки, взгляды? Ты же не умеешь любить, не умеешь быть преданным, не умеешь отказываться от себя ради «нас». Ты, наверное, даже не знаешь значения этого «мы», ты чувствовал хоть что-нибудь? Чувствовал что-нибудь, кроме «дополнения кода» тогда в кабинете? Нет? Это было очередное исследование, правда? Конечно, ты ведь и не рассчитывал на совместную жизнь, наверное, это тебе противно. Пришлось бы находиться со мной дольше пары часов перед сном и часа утром перед работой. Пришлось бы стать похожим на человека, пришлось бы стать таким как все, отказаться от своей исключительности, от ценности своего «предназначения». Пришлось бы учиться жизни вместе со мной. Я знаю, что я не лучшая из людей, что я не заслуживаю почитания или восхваления, что я не образец моральных принципов, смелости и самопожертвования, но неужели... — её лицо изменилось в отчаянии. — Неужели я совсем не заслуживаю обычной любви? Коннор опустил глаза к полу, диод замигал красным. — Я не бездушная машина, — возразил он тихо и как-то неуверенно. — И я вовсе не хотел сделать тебе больно. Ты права, я допустил большую ошибку, когда поддался чувству и пошёл за тобой, когда решил остаться после рассказа о твоём прошлом, когда признался. Но это единственная ошибка, о которой я не жалею и которую считаю своим выбором, — Коннор смотрел на женщину снизу вверх. Смотрел виновато и с сожалением. Где-то за стеклянной оболочкой глаз было очень много слёз. Лора видела это и чувствовала в его голосе, но он не давал им волю. Не давал себе шанса сдать назад. Лора поняла, что в его поступке не было эгоизма и что он ни секунды не думал о ней только оттого, что считал её своей частью, что, думая о ней, он думал о себе, думал об их общем, о «них». И он не позволял себе этих мыслей, потому что они единственные имели силу, превосходящую верность закону и справедливости. Мысли о чувствах к ней способны были остановить его. А он знал, что побег от угрозы не выход. Знал, что ни один другой андроид не сделает того, что собирался сделать он, а жертвовать людьми на борьбу с Киберлайф казалось бесчестным. В нём очень много человеческих чувств, и вместе с тем он ощущает куда больше. Какой болью для него должно было обернуться это решение? Что он испытывал, думая о смерти? Женщина крепко обняла его. «Маленький смелый андроид», — прошептала она, гладя его щёку тёплой ладонью. — Прости меня за грубые слова и за трусость, но я не пойду в федеральное бюро, — сквозь слёзы говорила она. — Если я перейду дорогу Киберлайф и Рубиновому Королю, они зверски разделаются со мной. А мне очень страшно, понимаешь? Я не хочу умирать, Конни. Я не хочу умирать. Коннор обнял её в ответ и сильно зажмурился. Если он опубликует материалы или передаст их в бюро, Киберлайф доберутся до него прежде, чем он уничтожит тысячного. Ричард не справится в одиночку, никто даже не узнает о том, что случится в подземелье, никто не узнает о самом подземелье, об RA9, о сети туннелей, где прячутся девианты. Но он не может заставить любимое существо, обожаемое им до глубины души, жертвовать собой. Это должен быть её выбор, её решение. Он подумал о лейтенанте Андерсоне – нет, ещё больнее будет оттого, что Хэнк наверняка согласится, согласится помочь, потому что любит Коннора родительской любовью, потому что не побоится никаких страданий, потому что не побоится смерти, узнав, что и восьмисотый может погибнуть. Нет, он не может обрекать людей на то, на что обрёк себя. — Тише, Лора, значит так тому и быть. Не надо ничего передавать бюро, хорошо? Я не заставляю тебя, — он поцеловал её в макушку и постарался улыбнуться. — Пожалуйста, оставь это, не надо искать убийцу, Ричард сам справится, давай уедем? — Ричард не справится, а я не имею права его бросать, это моё дело. Он даже помогать не обязан, хотя он помогал. Сидел ночами один в том пустом доме, а ведь у него тоже есть любящий человек, есть друг, есть будущее. Лора, это нечестно по отношению к нему. — А честно по отношению к нам с тобой? — Есть вещи, которые больше нас с тобой, — приобняв женские плечи, ответил Коннор. — Прозванный «Шелкопрядом» не остановится. Будет много жертв. Этого нельзя допустить. Цель любого андроида – человеческая жизнь. Я создан для этого и жил для этого. — И умрешь ради какой-то там цели? — Я и о твоей жизни беспокоюсь тоже. Он начнёт искать тебя. — Да о какой жизни? Пока не появился ты, я только существовала. Каждый день одно и то же: пробуждение, быстрый завтрак из пластиковой миски, пробежка, работа, работа, работа... Коннор, это не жизнь, лучше вообще не жить, чем жить так – на грани между ночными кошмарами и серой явью. — Это нерациональный разговор, ты должна понимать, что не переубедишь меня, — вдруг сказал Коннор и снова занял место на диване. — Это жестоко, — хмуро заключила женщина и опустилась рядом с ним. Она ужасно злилась на этого непримиримого андроида. Ужасно злилась на его упёртость, но вместе с тем не могла не признать чувств, которые питала к нему, и правоты его слов. У них больше не было времени. Не было времени на глупые разборки и споры, не было времени на обиды. Пока что он рядом, но это только мимолётное мгновение, жалкие часы человеческой жизни. Женщина обняла его шею и прижалась к его губам своими. Ей вспомнился их первый поцелуй: с того дня восьмисотый совсем не изменился. Он делал это по-прежнему неумело и будучи лишенным всякой решительности, но каждый раз в нём чувствовался восторг. Каждый раз он возвращался к тем дням, когда для него она была «мисс Валентайн», а теперь, в эту самую минуту восхитительная мисс Валентайн целовала его, андроида. Каждый раз для него был как первый, и он терялся в чувствах, она хорошо понимала это. Он умел ценить то, что имел, и никогда не требовал больше. Он не был похож на человека, совсем. Какими бы программами его не одаривали величайшие умы Детройта, он всегда будет оставаться Коннором, андроидом-детективом из «Киберлайф». У него всегда будут принципы и приоритеты, всегда будут задания, всегда будет что-то, что важнее его самого. Важнее любого «мы». Коннор, словно бы расслышав её мысли, пустил свои размышления в то же направление. Кем он был? Кем он стал теперь? Изменился ли он за это время под влиянием программы Эмми? Она ли определяла его «Я»? Нет, ни обстоятельства, ни окружение никогда не влияли на него целиком. У него всегда был свой курс, а у этого курса был предначертанный финал. Он знал об этом с самого начала. Изменили ли его чувства к Лоре? Да, теперь он не слепо следовал правилам, он делал выбор. Теперь он знал, ради чего существует, знал, что закон не всегда олицетворяет правду и справедливость. Благодаря Лоре он стал свободным. Не физически, быть может, но духовно. У разума и воли больше не было границ, и он знал, кто он. Знал, что его выбор принадлежит только ему. — Моё сердце никогда тебя не забудет, Коннор, — прошептала Лора, ткнувшись острым носом в щёку восьмисотого. — Если на твоё возвращение понадобятся годы, если время разделит нас и заставит жить порознь, знай, что я обязательно дождусь тебя. Это были очень сильные слова, сильные для неё, для женщины, которая панически боялась остаться одной, которая жила мыслями о побеге и о сладостном будущем. Она не отличалась храбростью, когда дело доходило до жертв. Она не готова была отказываться от счастья и жизни ради других, но андроид занимал слишком важное место в её душе. Быть может, Коннор не ошибся, и она действительно была одной из тех, кто способен на большее и кто является большим. А если так, то всё не зря.* * *
«— Что я могу сделать для тебя? — Я буду признателен, если вы приглядите за Дизелем. — Если там что-нибудь случится... — Я буду скучать по вам, лейтенант, даже если окажусь в пустоте «ничего». — А уж как я буду скучать по назойливому андроиду из «Киберлайф». Но ты вернёшься, как обычно вернёшься с того света и найдёшь меня у Джимми, чтобы оторвать от товарища Дэниэлса и потащить на место преступления. Я буду ждать этого, сынок. — У меня никогда не было такого друга, как вы, Хэнк, спасибо, что были добры ко мне». Коннор улыбнулся своему отражению на поверхности примитивного будильника, прокручивая разговор с Хэнком. Так странно было прощаться, когда он был жив и находился в полном «здравии», когда никакой угрозы ещё не было, а поездка в лесопарк была делом завтрашнего дня. Но он сделал правильно, он поступил так, как надо поступать в таких случаях – он не давал им надежды, чтобы не разбить их неудачей. Лора тяжело вздыхала, сжимаясь калачиком на холодной ещё постели. Он отчётливо слышал её сердцебиение и пульс за своей спиной. Было около двух ночи, но его совсем не удивило, что она не спит. — Я верю, что всё обойдётся, — горестно пробормотала она, когда он повернулся и прикоснулся к её рукам. — Он сильнее нас обоих – это факт, да и потом я ничего не знаю о других его способностях, которыми «Киберлайф» наверняка напичкали его снизу доверху, — просто объяснял Коннор. Он открыто наблюдал за вздрагивающими каштановыми ресницами и прекрасными берилловыми глазами. Когда-то эти глаза сумели породить в нём противоречивые желания, совсем неестественные для андроида. Когда-то эти глаза подтолкнули его к взрослым человеческим суждениям, заставили читать, разбираться в процессах, определяющих лицо современного общества. Теперь он знал точно – она подарила ему стремление и смысл. — По статистике всегда есть шанс возникновения маловероятных событий, — через силу улыбнувшись, прошептала Лора. — Вера – единственное, что мне остаётся, не так ли?
